Скромница в ловушке

Глава 2

– Дорогая моя! – Лукреция Дамиано тепло обняла Элли. – Какое счастье!

Радушие крестной несколько улучшило настроение Элли, в полном молчании ехавшей от самого Рима на заднем сиденье «мазерати» вместе с Сильвией.

Вилла «Роза» была построена во времена Ренессанса и сейчас, с изменениями последующих веков, включая и небольшую квадратную башню, выглядела весьма органично. Семья Дамиано владела еще более великолепным домом в Риме, но Ларгосса воплощала собой загородное фамильное уединение, и семья выезжала сюда на выходные.

Гостиная с низким потолком, в которую княгиня привела гостей, находилась в старой части дома. Она была украшена гобеленами и обставлена необычайно удобными диванами и стульями, а камин был настолько большим, что в нем можно было зажарить целого быка.

Длинные окна выходили на широкую террасу, предлагая чудесный вид окрестностей, включая и обнесенный стеной сад, где Чезаре Дамиано выращивал розы – свою гордость и радость.

Но хозяин, как Элли узнала, присоединится к их компании только на следующий день.

– Мой бедный Чезаре… Встреча в Женеве, совершенно неизбежная, – жаловалась княгиня. – Сегодня у нас неформальная обстановка, проведем время среди милых друзей. – Она повернулась ко второй своей крестнице, стоявшей с каменным лицом: – Здравствуй, Сильвия! Как ты себя чувствуешь?

– Хорошо, спасибо, крестная. – Мрачная, Сильвия позволила поцеловать себя в обе щеки.

«Не выглядит она хорошо», – подумала Элли. Наоборот, с момента, как они вошли в дом, Сильвия была напряжена до предела. Не ускользнуло от Элли и то, что, приехав сюда, кузина окинула внимательным взглядом все припаркованные перед главным входом машины, словно ища какую-то конкретную, а потом откинулась на спинку сиденья, закусив губу.

– А теперь я должна вас кое с кем познакомить, – заявила княгиня, ведя их на террасу.

Пожилая женщина в черном с убранными в элегантный шиньон седыми волосами сидела под тентом за столом, разговаривая с полной молодой женщиной. Когда княгиня подошла, они тут же повернулись к ней.

– Графиня, – сказала Лукреция, – и моя дорогая Анна. Могу ли я вам представить моих крестниц: синьору Сильвию Альберони и синьорину Елену Блейк? Девочки, позвольте познакомить вас с графиней Козимой Манзини и синьорой Киприанто.

Графиня протянула обеим украшенную перстнями руку, пробормотав, что она очень рада. Ее улыбка была великодушной, но взгляд, словно изучавший Элли, странно пронизывал, будто даже оценивал. Если так, то вряд ли ее простое на пуговицах платье из оливкового цвета льна и серебряные гвоздики в ушах пройдут проверку.

Пожилая графиня же, наоборот, была одета не только с большим вкусом. Ее фигура все еще сохраняла красоту, которой она обладала в молодости.

Сильвия стала рассказывать о поездке, о том, что день удался, о красоте сада. Улыбка не сходила с ее лица, руки изящно двигались. Графиня Манзини слушала и кивала, не проронив ни слова.

Элли услышала, как к ней тихо и по-доброму обратилась Анна Киприанто, спросив, как казалось, с непритворным интересом, о ее работе в компании «Авортино», так что Элли смогла преодолеть свое стеснение и ответить.

Вскоре Лукреция Дамиано вышла, чтобы поприветствовать новых гостей – чету Барзадо. Синьора Барзадо была яркоглазой, разговорчивой дамой.

«Что я вообще здесь делаю? – спрашивала себя Элли в растерянности. – И главное, что делает здесь Сильвия?»

На первый взгляд казалось, ее кузина – само очарование, точная картина милой молодой жены успешного человека, но Элли видела – поза Сильвии была предательски неподвижна, а пальцы рук, лежащих на коленях, скорее сжаты, чем расслаблены.

«Как мне ей помочь, если она не рассказывает мне, в чем проблема?» – думала Элли.

Графиня взглянула куда-то вниз, заслонив рукой глаза от солнца, и ее строгое выражение лица сменилось теплотой и удовольствием.

– Мой дорогой! – воскликнула она. – Ну наконец-то!

Длинная тень упала на залитую солнцем дорожку.

Элли не пришлось оглядываться, чтобы догадаться, о ком речь. Одного взгляда на Сильвию, чьи глаза широко открылись, а все краски на лице превратились в два пятна румянца на щеках, хватило, чтобы все понять.

Итак, все ее тревоги по поводу выходных не были надуманными. Теперь Элли уже не удивлялась тем разговорам за кофе.

«О боже… – подумала она. – Не могу поверить. Сильвия – полная идиотка!»

– Дражайшая моя. – Граф Анджело Манзини сумел выглядеть элегантно даже в легких хлопковых брюках и белой рубашке. Он наклонился и поцеловал бабушкину руку, а затем и щеку. – Дамы. – Короткая обаятельная улыбка отметила каждую за столом, не одарив при этом ни каплей лишнего внимания.

Граф отодвинул стул и присоединился к ним. Элли вдруг показалось – воздух вокруг них начинает звенеть, и она быстро выпила еще лимонада, глядя в пол.

«Вблизи и при дневном свете он кажется еще более пугающим», – думала она, мечтая оказаться снова в Риме. Или чтобы там оказалась Сильвия…

Она пыталась придумать срочную причину, чтобы уйти, но вспомнила с грустью, что оставила мобильный телефон заряжаться в комнате, а на все звонки стационарного аппарата здесь отвечает Джованни, мажордом, и передает их княгине.

– Дорогой граф, – заговорила Лукреция. – Я знаю, вы знакомы с синьорой Альберони, но думаю, вам еще не представляли ее кузину, мою вторую крестницу, синьорину Елену Блейк.

– Не имел удовольствия. Я очарован, синьорина.

Элли заставила себя посмотреть на него и пробормотать какую-то вежливую бессмысленность в ответ. Он не улыбался, но в его взгляде, встретившемся с ее, Элли прочла удивление. Или такой же силы гнев…

«Хотя что я такого сделала, чтобы вызвать его гнев?» – думала она, глядя в сторону. Это ею манипулировали – она оказалась прикрытием для их с Сильвией интрижки. Но если шикарный граф Манзини думает, что она проделала бы этот путь на виллу «Роза», зная правду, он глубоко ошибается.

Как только выдалась возможность, Элли извинилась, что должна распаковать вещи, встала и пошла внутрь дома.

Вопрос о том, в какой комнате она остановится, никогда не поднимался. Впервые оказавшись здесь в детстве, Элли увидела башенку и сказала пораженной крестной, что эта башня будто из сказки, а потому она будет спать там.

Поднимаясь по винтовой лестнице, ведущей к спальне от маленькой гостиной, Элли с благодарностью вспомнила: княгиня перестала дразнить ее – мол, ее маленькая крестница ждет принца, который прыгнет из сада прямо к ней на балкон и увезет ее…

В отличие от Сильвии Элли взяла с собой один маленький чемодан, а потому она быстро разобрала вещи. Но возвращаться вниз Элли не собиралась, хотя наверняка ее там ждали. Вместо этого она воспользовалась ванной комнатой и смыла пыль после поездки. Завернувшись в белый халат, она устроилась в маленьком кресле перед открытым окном и покорно отдалась тяжелым мыслям.

«Придется серьезно поговорить с Сильвией, как только представится возможность», – мрачно пообещала она себе. У ее кузины не было никакого права вовлекать ее, пусть даже косвенно, в их отношения с этим чертовски привлекательным графом, который так изящно появился.

Сильвия, должно быть, совсем обезумела, если думала, что крестная или, еще хуже, строгий князь Дамиано стерпят даже возможность скандала в их доме.

Как ее сестра могла так рисковать? Не то чтобы Элли могла судить о подобных случаях, но инстинкт предупреждал ее: такого мужчину нужно обходить стороной.

Но обойти его не удалось. Спустя несколько часов, к ужасу Элли, они оказались рядом за столом на ужине.

«Вот и наказание, – усмехнулась она про себя, – за вранье крестной о головной боли, из-за которой будто бы я и осталась наверху».

Так как крестная объявила вечер неофициальным, Элли отложила черное длинное платье, взятое с учетом пожеланий князя, и выбрала белую с подсолнухами юбку из жоржета, развевающуюся вокруг нее при каждом движении, и белый шелковый топ с овальным вырезом. Ее одежда не принадлежала марке «Галантана», в чем граф мог сразу убедиться.

Элли не знала, от какой фирмы его дорогой костюм, но предположила, что от «Армани».

На другом конце стола блистала Сильвия в ярко-синем платье для коктейля. Спереди оно было вполне скромным – вырез по шее, но зато сзади практически открывал спину. Кажется, кузина восстановила внутреннее равновесие, она почти торжествовала и оживленно разговаривала с соседями, будто ничто более ее не заботило.

У Элли так и не появилось возможности поговорить наедине с Сильвией, которая исчезла из своей комнаты на другом конце дома. Разыскивая ее, Элли решила: скорее всего, кузина и не хотела, чтобы ее нашли.

– Могу ли я предложить вам салат из помидоров? – спросил граф Манзини с холодной вежливостью, и она оторвала взгляд от своей тарелки.

– Нет, спасибо, – натянуто поблагодарила его Элли.

– Кажется, я вас пугаю, синьорина, – продолжил он после паузы, – или вы просто предпочитаете есть молча?

– Думаю, ни то ни другое.

– Рад это слышать. – Он впервые улыбнулся ей, и, с неохотой ощутив всю силу его привлекательности, Элли почувствовала, как горло нервно сжалось. – Думаю, мы раньше встречались, но не были официально представлены друг другу, – продолжал граф. – Кажется, на вечере у Эрнесто Альберони.

– Возможно. – Элли продолжала смотреть на тарелку. – Я… я не помню.

– Как жаль, – легко ответил он. – К тому же я не знал, что у нашей хозяйки не одна крестница. Вы часто ее навещаете?

– Как только могу.

– И эти выходные – давно запланированная встреча?

Элли хотелось ответить: «Разве Сильвия не рассказала вам, как в последнюю минуту она притащила меня сюда, чтобы покрывать вашу любовную историю?»

Но она лишь пожала плечами:

– Я точно не помню, когда эта встреча была назначена. Это так важно?

– Совсем нет. Я лишь удивлен вашим присутствием на вечеринке для людей настолько старше вас.

– Я не единственная. – Элли старалась не смотреть в сторону Сильвии. – То же можно сказать и о вас, граф Манзини.

– Я здесь из-за деловых отношений с князем Дамиано, – мягко ответил он. – И когда мы решим все вопросы, я уеду.

«Поскорее бы», – подумала Элли, беря кусочек анчоуса и пытаясь понять, знает ли Сильвия о планах графа.

Возобновив разговор, он перешел к нейтральным темам, спросив, играет ли она в теннис (она не играла) и любит ли она плавать? Элли пришлось соврать – она не взяла с собой купальник.

Граф был идеально воспитан, но Элли была очень рада, когда его внимание переключилось на синьору Барзадо, сидящую с другой стороны.

Элли поняла: даже не знай она об их связи с Сильвией, ей было бы так же некомфортно находиться рядом с графом. «За обаятельностью скрывалось высокомерие», – подумала Элли, предположив, что к женщинам он относится как к еще одной области, на которую распространяется его успех.

Долгий ужин, сопровождавшийся граппой, стрегой[2] и кофе, закончился, и все потянулись в гостиную. Еще одна попытка Элли поговорить с Сильвией сорвалась, когда та тут же присоединилась к игре в бридж с синьорой Барзадо и четой Киприанто.

Граф Манзини, к облегчению Элли, отправился в бильярдную комнату вместе с Карло Барзадо, а его бабушка и княгиня расположились на диване у камина и, склонив друг к другу голову, о чем-то тихо разговаривали.

Элли нашла журнал на полке и села с ним в другом конце комнаты. Журнал был посвящен в основном моде и конечно же восхвалял «Галантану», рассказывая о расширении фирмы. Статья сопровождалась фотографией Анджело Манзини, сидящего за столом в рубашке с закатанными рукавами, обнажавшими загорелые руки, и с развязанным галстуком. Он выглядел по-деловому и – даже Элли смогла оценить это – чертовски сексуально!

За карточным столом партия следовала за партией, и Элли была вынуждена признать – Сильвия избегает любой возможности побыть тет-а-тет с Анджело, а потому Элли могла смело идти спать.

– Так скоро? – озабоченно спросила ее княгиня. – Это не снова головная боль?

– О нет! – заверила ее Элли, чувствуя себя немного виноватой. – Она уже прошла.

Зайдя в свою комнату, Элли увидела – постель уже готова, а на покрывале ее ждет белая батистовая ночная рубашка. Правда, служанка по непонятным причинам закрыла окно, и в комнате стало жарко, как в печи.

Вздохнув, Элли вновь его распахнула, задернула шторы и включила вентилятор. Она приняла прохладный душ, почистила зубы, откинула покрывало на кровати и, решив не надевать ночной рубашки, скользнула под простыню.

Так как накануне Элли пришлось рано уйти из офиса, она взяла с собой оставшийся текст для перевода, чтобы закончить на выходных. Работа была легкой, и обычно она быстро справлялась, но в этот раз никак не могла сосредоточиться и, промучившись около часа, отложила перевод в сторону.

«Если я продолжу, то моя голова точно расколется», – подумала Элли, положив текст в папку, и, выключив свет, решила немного поспать.

Какое-то время она лежала, глядя в темноту и вслушиваясь в мягкий шум вентилятора под потолком, пока в голове прокручивались, словно фильм, события прошедшего дня. И чаще всего ее одолевали невольно возникающие в памяти образы Анджело Манзини…

«Я не должен, – мрачно говорил себе Анджело, глядя на часы, – об этом думать».

Разорвав отношения с Сильвией, он должен был придерживаться принятого решения, а не отступать от него, даже если это «в последний раз», как прошептала она ему в отдаленном уголке сада перед обедом. Сильвия стояла так близко, знакомый запах ее духов наполнял его сознание, будя воспоминания, которые здравый смысл предпочитал забыть…

Встретив ее здесь, Анджело был ошеломлен и определенно не рад видеть. Учитывая серьезность его визита, он не нуждался в лишних проблемах.

И все же, когда она с желанием взглянула на него, касаясь приоткрытых губ своим маленьким пальчиком, напомнив об их умении, и прошептала: «Ты хочешь меня, мой дорогой?» – он почувствовал, как его тело против воли ответило на ее призыв с прежней силой.

И теперь он прокладывал путь к Сильвии по запутанным незнакомым коридорам в надежде, что остальные участники званого ужина, особенно хозяйка, благополучно спят.

Обещанный «последний раз», казалось, стоил риска.

«Никто, – говорил он себе, – не увидит, как я спущусь вниз из своей комнаты, к тому же на мне теперь черный свитер».

Конечно, Анджело мог выбрать более мудрый вариант и противостоять искушению, оставшись у себя. Как бы разочарована ни была Сильвия, вряд ли она устроила бы ему скандал. Зато после последнего свидания он будет аккуратно избегать любых встреч с Сильвией, пока она не заменит его на другого.

Элли так и не поняла, что ее разбудило. В какой-то момент она задумалась, почему в безветренную ночь занавески на окне вдруг вздыбились. И тут она с ужасом поняла – в комнате кто-то есть. Высокая тень стояла рядом с кроватью.

– Ты спала, моя дорогая? Надеюсь, твои сны были обо мне?

И прежде чем она смогла заставить себя закричать, матрас рядом с ней прогнулся от нового веса и сильные руки притянули ее к себе. Элли оказалась прижатой к обнаженной и возбужденной мужской плоти, пока теплые губы целовали ее с такой силой и чувством, каких она никогда не испытывала.

И в короткий миг ее тело изогнулось, чтобы ответить, – столь же неожиданно, как и поразительно…

Когда разум вернулся к Элли, она оторвалась от поцелуя и попыталась оттолкнуть Анджело, царапая его твердую волосатую грудь. Он выругался, и его хватка ослабла, дав Элли возможность оказаться на другом конце кровати. Она тут же потянулась к выключателю.

Когда свет наполнил комнату, испуганный недоверчивый взгляд Элли столкнулся с изумленным взглядом противника.

– Вы? Но я не понимаю… – прохрипел он.

– Убирайтесь отсюда! – Румянец покрывал все ее тело. Сгорая от стыда, она потянулась за простыней и прикрыла грудь, пытаясь не смотреть на Анджело. – Просто уходите. Сейчас. Ради всего святого!

Но было уже поздно. Раздался резкий стук в дверь, и оба услышали голос ее крестной:

– С тобой все в порядке, Елена? Мне сказали, кто-то проник к нам во двор.

Анджело пробормотал какую-то грубость и в свою очередь потянулся за простыней. Прежде чем Элли смогла придумать отговорку и отправить запоздавших посетителей прочь, дверь распахнулась и вошла княгиня в шелковом пеньюаре цвета слоновой кости. За ней следовали графиня Манзини и Карло Барзадо. Замыкал шествие Джованни.

Лукреция Дамиано остановилась, ее рука взлетела к лицу, а глаза расширились от удивления и ужаса. Наступила мертвая тишина, которую нарушила графиня, попросив синьора Барзадо и изумленного мажордома покинуть комнату. Затем она вошла в спальню и закрыла за собой дверь.

– Что происходит, Анджело? Ты потерял рассудок или остатки чести? – С каменным лицом она повернулась к Элли: – Мой внук здесь по вашему приглашению, синьорина? Пожалуйста, говорите правду.

Анджело ответил за нее:

– Нет. От начала и до конца это моя идея. – Он взглянул на ссадины на своей груди, и его рот искривился. – Но я должен был как следует подумать. По многим причинам…

– Ты говоришь, что опозорил имя нашей семьи, взял силой эту девушку просто из прихоти? – Графиня закрыла глаза. – Боже мой, я не могу поверить…

Элли поняла: надеяться на то, что это всего лишь кошмарный сон, нет смысла. Как и молить о смерти…

Сжимая простыню настолько сильно, что побелели костяшки пальцев, Элли сипло произнесла:

– Графиня, крестная, я знаю, как это выглядит, но… ничего не произошло.

– Видимо, потому, что вас прервали. – Голос княгини звучал холодно, особенно когда она указала на ночную рубашку, лежащую на полу.

«Нет, – с болью подумала Элли, – потому что он оказался не в той спальне и не с той женщиной».

Подумала, но поняла: она не может сказать это вслух, ведь тогда все станет в сотни раз хуже.

Анджело указал на свою одежду:

– Может, пока ничего больше не сказано, мне позволят одеться?

– Минуточку. Моя крестница пойдет первой. – Княгиня взяла со стула халат Элли и бросила его на кровать. – Надень это, дитя мое, и пройдем с нами в гостиную. А вы, граф Манзини, когда будете готовы, присоединяйтесь к нам.

Повернувшись к нему спиной, Элли села на край кровати и неуклюже накинула халат. Ее пальцы тряслись, пока она пыталась завязать поясок.

«Все так странно, – думала она, – словно в кошмарной постельной комедии. Только в жизни не будет последней фразы, которая все объяснит и исправит. Потому что нельзя втягивать сюда и Сильвию. Без сомнений, Анджело Манзини ожидал увидеть мою кузину, но комната Сильвии находится на другом конце виллы, так почему он подумал, что найдет ее в башне? И что насчет того, что во дворе кого-то видели? Неужели его?»

Появился Джованни, который зажег свет и принес кофе. Княгиня налила немного бренди и протянула Элли:

– Я приказала Джованни приготовить тебе другую комнату. Думаю, ты не захочешь возвращаться в башню.

«Нет, – подумала Элли с болью. – Никогда в жизни».

Глупые сказочные мечты наконец разрушились и сгорели в одну ночь.

– Спасибо. – Она глотнула немного бренди, почувствовав, как тепло разливается по телу, вытесняя дрожь. – Но я клянусь вам обеим, ничего не было!

– Вы называете бесстыдное поведение моего внука, оскорбление гостеприимства вашей крестной ничем? – Голос графини был ледяным. – То есть вы, синьорина, привыкли делить постель с незнакомцами? Значит, этот непростительный поступок нужно превратить в шутку? Отнестись к нему как к особенности современной жизни? Если так, то сомневаюсь, что князь Дамиано согласится с вами.

Элли вспыхнула.

– Нет, – ее голос срывался, – нет, конечно. Ему обязательно говорить?

– Думаю, да, – ответила графиня. – Прежде чем эта история дойдет до него из других источников. – Она остановилась, потом вновь продолжила: – К несчастью, с нами был Карло Барзадо, и он все видел. А он скажет своей жене, а она тут же расскажет всему миру…

Элли не сдержалась:

– О, этого не произойдет!

– Думаю, это неизбежно, – пожала плечами графиня.

Княгиня села рядом с Элли и взяла ее за руку. Ее голос был чуть нежнее.

– Мы предполагаем – граф Манзини как-то показал, что вы нравитесь ему, дитя мое, и вас смутило его внимание. Может, вы дали ему повод думать, что… будете ждать его?

Элли закусила губу. Сказать правду нельзя, так что придется увиливать от ответа.

– Если да, то это было ненарочно, – тихо ответила она.

– Надо признать, этот случай стоит внимания, поэтому действовать будем соответствующе. – Голос ее крестной был тверд. Она взглянула на дверь: – Думаю, граф Манзини со мной согласится.

«Без разрешения тихо заходить в чужую комнату – один из его талантов», – с горечью подумала Элли, ведь она и в этот раз не заметила, как появился Анджело. Но вот и он – стоит, прислонившись к дверному косяку, фигура расслаблена, а лицо невозмутимо, пока он слушает, о чем идет речь.

«Но почему именно я? – мысленно спрашивает его она. – Ведь я ни в чем не виновата, и ты об этом знаешь».

– Я очень сожалею, синьорина Блейк. – Его губы наконец разомкнулись. – Это непростительная ошибка с моей стороны, и я хотел бы сделать все, чтобы исправить урон, нанесенный мной.

– Мой дорогой Анджело, – сказала его бабушка, – учитывая известные нам нравственные принципы князя Дамиано, у тебя только один выход. Завтра, мой дорогой, чтобы избежать дальнейшего скандала, ты объявишь всем – вы с синьориной Блейк помолвлены!

Глава 3

Рука Элли дрогнула, и оставшийся бренди вылился на ее халат.

– Нет. Я не могу, я не пойду на это. Какое-то безумие! Я же говорю вам – между нами ничего не было!

– Я тебе верю. – Лукреция Дамиано взяла из ее рук бокал. – И если бы вас видели только мы с графиней, все было бы в порядке. – Она вздохнула. – Но мой дорогой Чезаре, боюсь, воспримет случившееся несколько иначе… Обручившиеся возлюбленные, которых захватили эмоции, – это он еще может понять, хотя и не одобрит. Но встреча, основанная лишь на физическом влечении? В его доме?! – Ее передернуло. – Это нестерпимо. – Она замолчала и потом добавила: – Непростительно.

Элли чувствовала, как напряжение в комнате сгущается.

– Я поговорю с ним, – отчаянно предложила она. – Может, князь поймет меня…

– Но, дорогая девочка, – перебила ее княгиня, – что ты можешь сказать?

В эту же минуту Элли поняла: и ее крестная, и графиня отлично знали, где и с кем должно было состояться свидание Анджело. И они уже какое-то время контролировали ситуацию.

– Ничего, – дрожащим голосом ответила Элли.

– Весьма благоразумно, – отметила графиня и спокойно взглянула на внука: – Ты еще не высказался.

В его голосе слышался лед.

– Может, я потерял дар речи.

– Уверена, ты оценишь необходимость таких действий. Твои переговоры с князем Дамиано пройдут удачнее, если ты будешь участвовать в них в качестве жениха синьорины Блейк, а не ее соблазнителя. Ты непременно согласишься.

– При таких условиях у меня нет особого выбора, – бросил Анджело с нескрываемой горечью, и Элли удивленно взглянула на него. – К тому же помолвка – это еще не свадьба.

«Извините, – негодующе хотела сказать Элли, – но кто кому оказывает услугу? Граф Анджело Манзини, пусть и в подарочной упаковке, вы мне не нужны!»

И тут же на нее нахлынули жгучие воспоминания его потрясающе чувственных поцелуев и собственной неожиданной реакции на них…

– Значит, мы договорились, – живо заявила княгиня и поднялась. – Теперь предлагаю остаток ночи все же отдохнуть. – Она замолчала и с особым выражением добавила: – Надеюсь, никаких тревожных событий уже не произойдет.

В оставшееся до утра время Элли так и не смогла отдохнуть. Ее вещи были уже перенесены в новую комнату, за что стоило благодарить весьма расторопного Джованни, которому Элли боялась смотреть в лицо. Стоило признать – новое ее пристанище оказалось роскошнее, чем в башне. Здесь была огромная и очень удобная кровать.

Но расслабиться она так и не могла. Ей надо было многое обдумать.

Во-первых, было совершенно ясно: ее и Анджело Манзини подставили, причем явно сама Сильвия. Но зачем?

Во-вторых, когда Элли обернулась, чтобы пожелать всем спокойной ночи, она увидела, как граф смотрит на нее – с презрением и негодованием, которые жгли ее кожу.