- -
- 100%
- +
– Впечатляет, – выдохнула она.
Солас опустил посох, повернулся к ней.
– Это простейшая магия. Пошли.
И зашагал в сторону леса.
Девушка ещё секунду постояла, глядя на закрытый вход, потом развернулась и шагнула в лес вслед за эльфом.
***
Идя между деревьев, Вика старалась запомнить каждую деталь – корявые стволы, почти чёрные, мох, свисающий с ветвей, тонкую тропинку, которую Солас находил безошибочно, хотя она не видела никаких примет. Вчера, в темноте и панике, лес казался враждебным. Сегодня, при свете солнца, он был просто… другим. Чужим, но не пугающим.
Через полчаса деревья начали редеть. Тропа расширилась, превратилась в утоптанную дорогу, с колеями от телег. Они вышли на открытую местность.
Вика остановилась и подняла взгляд на небо.
Облака плыли медленно, лениво, и в их движении чувствовалась какая-то спокойная сила. Вдали виднелись холмы, поросшие лесом, а за ними едва угадываемые горы.
Она глубоко вдохнула. Воздух, вот что поражало больше всего. Чистый, свежий, с лёгкой горчинкой трав и отдалённым запахом влажной земли. Дышать здесь было физически легче. Будто её лёгкие наконец-то нашли тот самый воздух, для которого были созданы.
Вика невольно улыбнулась. Глупо, конечно. Но даже эта простая возможность дышать полной грудью казалось подарком.
Солас шёл впереди, молчаливый, сосредоточенный. Плащ развевался на ветру, посох отмерял шаг. Он выглядел здесь, естественно, как часть этого пейзажа, как старый дуб или скала.
Она догнала его.
– Солас.
Он обернулся, чуть замедляясь.
– Есть… есть ли способ мне вернуться домой? В мой мир?
Вика не смотрела на него, лишь разглядывала дорогу под ногами, камни, траву, пробивающуюся между ними. Спросила будто между прочим, но внутри всё напряглось.
Эльф остановился.
Она тоже замерла, чувствуя его взгляд на себе.
– Ты хочешь вернуться? – спросил он тихо. Просто, словно проверял что-то, что уже знал, но хотел услышать от неё.
Вика открыла рот, чтобы ответить.
И замерла.
Хочу?
Слово повисло в голове, не находя опоры. Конечно, она хочет. Там её дом. Её жизнь. Её мама, парень, работа, привычные стены, знакомые улицы. Там всё понятно. А здесь только неизвестность, магия, эльф, который собирается уничтожить мир…
Так почему она не может сказать «да» просто и сразу?
Мысль была липкой, неприятной. Вика мотнула головой, отгоняя сомнения.
– Мне нужно вернуться, – сказала она твёрдо.
Солас смотрел на неё ещё мгновение. В его глазах мелькнуло что-то. Будто он услышал не только слова, но и то, что между ними.
– Я подумаю над этим, – ответил он наконец. – Путь между мирами – не то, с чем сталкиваются каждый день. Но если разрыв открылся однажды, он может открыться снова.
Он снова зашагал вперёд, и Вика пошла следом, радуясь, что эльф не задаёт лишних вопросов.
Дорога вилась между полями, потом снова нырнула в редколесье. Девушка почти не говорила, лишь продолжала смотрела по сторонам. Солас шагал впереди, и она держалась близко, потому что здесь, в этом мире, он был единственным известным ей ориентиром. Даже если ориентир этот – Ужасный волк.
Сначала потянуло горьковатым, но не противным дымом, как от печных труб в мороз. Потом залаяла собака. А потом лес расступился, и Вика увидела дома.
Неказистые, крытые соломой, с покосившимися заборами и огородами, где копошились люди в простых холщовых рубахах. Обычная средневековая деревня. Именно так она себе ее и представляла.
Они вышли на главную улицу, утоптанную дорогу между домами. И сразу Вика почувствовала взгляды.
Крестьяне замирали, провожая их глазами. Кто-то шептался, прикрывая рты ладонями. Женщина у колодца замешкалась с ведром и чуть не пролила воду. Дети перестали возиться в пыли и уставились во все глаза.
На них смотрели. В особенности на нее.
Вика вдруг остро осознала, как она здесь выглядит. Джинсы, ветровка, кеды. Волосы растрёпаны после сна и дороги. Она наверняка казалась им существом из другого мира, что в общем-то и было чистейшей правдой.
Она невольно шагнула ближе к Соласу. Почти вплотную. Эльф не обернулся, но, кажется, едва замедлил шаг.
– Не глазей, – тихо сказал он, не поворачивая головы. – Иди ровно, не сутулься. Здесь не любят тех, кто выглядит жертвой.
Вика выдохнула, расправила плечи. Постаралась смотреть прямо, хотя очень хотелось спрятать глаза.
Они миновали кузницу, таверну и остановились у лавки, на которой было нарисовано что-то похожее на рулон ткани.
Внутри пахло кожей, шерстью и сушёными травами. Полки ломились от свёртков ткани, на стене висели готовые вещи – грубые рубахи, штаны, плащи. За прилавком стояла полная женщина с острым взглядом и седыми волосами, убранными в пучок.
– Гости, – сказала она утвердительно. Ее глаза долго и цепко осмотрели сначала Соласа, потом перешли на Вику и задержались.
– Ей нужна одежда, – эльф говорил ровно, без лишних слов. – Штаны, рубаха, тёплая куртка. И обувь. Сапоги, мягкие, на шнуровке.
Продавщица окинула Вику оценивающим взглядом. Задержалась на бёдрах, на груди и, спустя пару секунд, хмыкнула.
– У нас такие… – она покрутила пальцем в воздухе, подбирая слово, – …ладные девушки редко ходят. Обычно тощие, как жерди. Придётся поискать.
Вика почувствовала, как щёки наливаются теплом. Она не привыкла, чтобы её фигуру обсуждали вслух, тем более вот так, буднично, без осуждения. Дома это было бы замечание с подтекстом.
Солас отошёл к окну, сложив руки на груди.
Продавщица уже шуршала тканью, доставая с полок рубахи.
– Снимай свою… непонятную хламиду, – кивнула она на ветровку. – Мерить будем.
Вика стянула ветровку, повесила на спинку стула. Первая рубаха оказалась узка в груди. Вторая – широка в плечах, но в талии висела мешком. Третья, тёмно-зелёная, из мягкой шерсти, села почти идеально.
– Дыши, – велела женщина.
Вика выдохнула и ткань натянулась, но не треснула.
– Сойдёт, – кивнула продавщица и протянула плотные, из грубой серой ткани штаны, на поясе со шнурками.
Девушка отошла за кусок ткани, натянутый на верёвке. Штаны налезли, но в талии оказались чуть великоваты и пришлось затягивать шнурки потуже.
Она вышла. Солас скользнул по ней взглядом и чуть кивнул.
– Сапоги, – напомнил он.
Продавщица принесла пару – тёмно-коричневые, из мягкой кожи, на шнуровке до середины голенища. Вика присела на табурет, стянула кеды. Сунула ступни в сапоги. Кожа обхватила плотно, но не давила. Подошва чуть пружинила.
– В самый раз, – удовлетворённо сказала женщина.
Вика поднялась, прошлась по лавке. Сделала два шага туда, два обратно. Непривычно, но удобно.
– Сколько? – спросил Солас, подходя к прилавку.
Продавщица назвала цену. Эльф даже не поморщился. Достал из-под плаща кошель, отсчитал монеты.
– Своё можешь оставить здесь или забрать. – бросил он Вике. – Как хочешь.
Девушка замерла. Посмотрела на свои вещи. Это было единственное, что связывало её с домом.
– Заберу, – сказала тихо и аккуратно сложила вещи в рюкзак.
Солас уже ждал у двери.
Они вышли из лавки и солнце снова ударило в глаза. Новая одежда пахла кожей и травами, сапоги мягко обхватывали ноги, и в этом было что-то… правильное. Будто она становилась частью этого мира по чуть-чуть, с каждым новым слоем ткани.
Деревенские провожали их взглядами, но уже не так откровенно. Вика держалась рядом с Соласом, молчала и смотрела.
Они миновали последние дома, и она уже собиралась спросить, куда теперь, когда эльф свернул с дороги к приземистому зданию с вывеской, на которой было нарисовано что-то похожее на кружку.
– Зайдём, – бросил он через плечо. – Здесь можно поесть и послушать.
– Послушать?
Солас остановился у двери, обернулся.
– В тавернах говорят. Иногда говорят полезное.
Внутри таверна оказалась тёмной, прокуренной, с тяжёлым запахом эля и пота. Длинные столы, грубые скамьи, в углу лениво потрескивал камин. За стойкой возился красномордый хозяин таверны с мясистыми ручищами.
Несколько голов повернулись в их сторону, когда они вошли. Вика снова почувствовала липкие и оценивающие взгляды. Она шагнула ближе к Соласу, стараясь держать спину ровно.
Эльф выбрал стол в углу, откуда был виден весь зал. Уселся лицом ко входу, спиной к стене. Девушка опустилась напротив, чувствуя, как деревянная скамья впивается в спину.
К столу подошла молодая официантка с грязным передником. Солас заказал еду, даже не взглянув на неё. Суп, хлеб, кружка воды.
– А вам? – уточнила девушка, глядя на эльфа.
– Только ей.
Официантка пожала плечами и ушла. Вика уставилась на Соласа.
– Ты не будешь есть?
– Я не голоден.
Она замялась, не зная, как реагировать. Забота от Фен'Харела – это было слишком странно, чтобы принять просто так.
Солас, видимо, заметил её замешательство. Склонил голову чуть набок.
– Тебе нужны силы, – пояснил он ровно. – А мне нужно, чтобы ты не привлекала внимание голодным видом, пока я слушаю.
Принесли еду. Похлёбка оказалась густой, с крупными кусками овощей и чем-то, отдалённо напоминающим мясо. Черствый хлеб, пахнущий ржаной мукой. Вика отломила кусок, макнула в похлёбку, отправила в рот.
Пресно.
Совсем. Ни соли, ни специй. Она прожевала, проглотила, сделала глоток воды.
– Что-то не так? – тихо спросил Солас, не глядя на неё. Он слушал зал, но краем глаза следил.
– Пресно, – так же тихо ответила Вика, отламывая ещё хлеба. – Соль и специи, видимо, здесь привилегия.
– Для бедных – да. – Он чуть повернул голову. – Ешь. Привыкнешь.
Она ела. Медленно, стараясь не чавкать, не привлекать внимания. Похлёбка была тёплой, сытной, и пустой желудок принимал её с благодарностью, даже без соли.
Солас сидел неподвижно, полу прикрыв глаза. Казалось, он вообще не замечает окружающих, но Вика знала, что он замечает всё. Каждое движение, каждый шёпот, каждый взгляд.
Она уже доедала, когда почувствовала затылком, кожей, всем телом. Кто-то смотрит. Тяжело, враждебно.
Она чуть повернула голову, скосила глаза. За соседним столом сидели трое. Здоровые, небритые, с мутными глазами. Один что-то шепнул другому, и все трое уставились на них. На Соласа.
Вика почувствовала, как сердце пропустило удар, а потом забилось быстрее. Где-то под рёбрами заворочалось холодное, липкое.
Только не это.
Мужики поднялись. Неторопливо, вразвалочку, с той особой уверенностью, которая бывает у тех, кто привык решать вопросы кулаками. Подошли к их столу.
– Слышь, остроухий, – сказал главный, нависая над Соласом. От него разило перегаром. – Ты че тут забыл? Эльфам в наших краях не рады.
Вика замерла. Пальцы вцепились в кружку так, что костяшки побелели. В груди колотилось, дышать стало трудно.
Она не думала, тело дёрнулось само, чтобы встать. Встать между ним и этими тремя. Заслонить. Глупо, бессмысленно. Но старый рефлекс, въевшийся в кости, сработал раньше головы.
Однако Солас даже не пошевелился. Только едва заметно поднял руку. Жест, который видели только они двое.
Сиди.
Вика замерла на полпути. Сглотнула. Осталась на месте.
Эльф медленно поднял глаза на говорившего. Спокойно, почти лениво. В его взгляде не было страха, не было злости. Только холодное, ровное отсутствие всякого интереса, как у человека, который смотрит на таракана.
– Я здесь, чтобы поесть, – ответил он тихо. – И уйти.
– А я говорю – вали отсюда, – мужик шагнул ближе, нависая. – Пока цел.
Солас посмотрел на него ещё мгновение. Потом перевёл взгляд на его спутников – и те вдруг замерли. Что-то пробежало в их глазах. Сомнение? Страх?
– Ты пьян, – сказал эльф всё так же ровно. – Иди проспись.
Тишина.
Главный открыл рот, закрыл, снова открыл. Его дружки неуверенно переглянулись.
А потом он попятился. Сам не понял почему, но отступил. Сплюнул под ноги, буркнул что-то неразборчивое и побрёл обратно к своему столу.
Вика выдохнула. Только сейчас поняла, что всё это время не дышала.
Солас поднялся, бросил на стол несколько монет.
– Идём.
Она встала на ватных ногах и пошла за ним, чувствуя спиной осторожные взгляды всего зала.
Они вышли на улицу, и вечерний воздух ударил в лицо свежестью. Вика глубоко вдохнула, пытаясь унять дрожь в коленях.
– Ты хотела встать, – сказал Солас, не оборачиваясь.
Она вздрогнула.
– Я.… да… просто дурацкий рефлекс
Он остановился, повернулся к ней. В сумерках его глаза казались почти чёрными.
– Ты знала, что я справлюсь сам.
– Знала. – Вика отвела взгляд, прикусила губу. – Но…Я не контролирую……Когда кто-то нависает. Когда пахнет дракой. Тело само…
Она осеклась и уставилась себе под ноги, будто там было написано, как исправить эту внезапную откровенность.
Солас смотрел на неё ещё мгновение. Потом медленно кивнул, будто подтверждая что-то для себя.
– Я заметил.
И зашагал дальше.
Вика пошла следом. В груди странно ныло, но она не стала разбираться почему.
***
Они покинули деревню, когда солнце уже опускалось к горизонту. Дорога вилась между полей, сменялась редколесьем, потом снова выползала на открытые пространства. Вдали мычали коровы, пахло скошенной травой и дымом. Наверное, где-то рядом жгли сухостой. Вика ловила каждый новый звук, каждый запах, впитывая мир, который ещё недавно казался ей картинкой из игры, а сегодня был просто… настоящим.
Спустя пару часов Солас свернул с дороги. Просто шагнул в траву, обходя кустарник.
– Эй, – Вика догнала его. – Мы куда?
Он обернулся, чуть замедляя шаг.
– В таверне говорили о нападениях на торговцев на этой дороге.
Девушка замерла, переваривая.
– А, понятно.
В голосе против воли проскользнуло уважение. Она даже не заметила, когда он успел это услышать.
Они шли ещё какое-то время в тишине. Лес становился гуще, дорога окончательно исчезла, под ногами пружинил мох. Вика перешагивала корни и вдруг поймала себя на мысли, что ей… спокойно. Странно, но факт.
– Солас.
Он обернулся, не останавливаясь.
– Я так понимаю, в двух словах не объяснишь, но… – она запнулась. – Где мы вообще? В смысле, в какой части Тедаса? Куда идём? И что ты всё-таки задумал насчёт меня?
Эльф остановился. Помедлил, будто решая, с чего начать.
– Мы в восточном Ферелдене. Идём на северо-восток. Через два дня будем у цели.
– У цели?
– Есть место, где Завеса тонка. Руины, очень старые. Эхо древней магии там всё ещё ощутимо.
Вика смотрела на него, пытаясь угадать, к чему он клонит.
– Я хочу проверить твою восприимчивость к магии, – пояснил Солас. – Ты из мира, где магии нет, но твоё тело прошло через разрыв и не погибло. Это само по себе… необычно.
Она хмыкнула.
– Не думаю, что тебе это что-то даст весомое. В моём мире магия – понятие сомнительное. Практически невозможное явление. Может, я вообще ничего не почувствую.
Пожала плечами.
– Но, если хочешь проверить, я не против.
Эльф повернул голову, и в его взгляде мелькнула тень насмешки.
– Выбора у тебя, строго говоря, нет. Ты сама предложила сделку.
Вика открыла рот, закрыла. Потом фыркнула.
– Логично.
Он развернулся и снова зашагал вперёд.
– Тогда пошли, – голос донёсся уже со спины. – До темноты нужно найти место для ночлега.
Лагерь разбили, когда небо совсем почернело, усыпанное непривычно яркими звёздами. Вика собрала хворост, натаскала сухих веток. Солас лишь повёл рукой и костёр вспыхнул, даже без искры, без трута. Просто занялся огнём по его приказу.
Потом эльф обошёл поляну по кругу, и Вика заметила, как воздух у границ света чуть дрогнул, будто на миг стал плотнее.
– Защита, – коротко пояснил он, поймав её взгляд.
Ужинали молча. Вяленое мясо, хлеб. Солас купил всё это в деревне перед уходом. Вика жевала и чувствовала, как гудят ноги. Непривычно. Дома она ходила меньше, да и кеды были разношенные, а новые сапоги… ноги всё ещё помнили, что прошли сегодня не один час.
Когда с едой было покончено, она огляделась. Взгляд упёрся в большой, чуть наклонный, валун на краю поляны.
– Идея, – пробормотала Вика.
Подтащила к камню спальник, скинула сапоги, легла поперёк и закинула ноги на тёплый камень.
Спустя время вернулся Солас, после проверки защиты по периметру, и замер.
Она лежала на спине, босая, ноги задраны на валун, волосы разметались по спальнику. Со стороны, наверное, выглядело дико.
– Это… помогает? – спросил он со спокойным любопытством.
– Ага, – отозвалась Вика, не меняя позы. – Ноги гудят. А так кровь отливает, легче становится. Дома часто так делала.
Эльф чуть наклонил голову, разглядывая конструкцию. Потом, кажется, принял как факт и опустился на землю у костра.
– Сегодня я выполнил свою часть, – заметил он. – Одежда, еда, защита. Теперь твоя очередь.
Девушка вздохнула. Перевернулась, села, скрестив ноги.
Она молчала несколько секунд, собираясь с мыслями. В голове заметалось: что говорить, что можно, что нельзя. Вспомнила, что до Инквизиции был ещё сюжет. Книга «Империя Масок». Там… там было что-то важное. Имя. Оно всплыло откуда-то из прочитанного, из обрывков лора, которые она когда-то впитывала часами.
Фелассан.
Не просто агент. Друг. Генерал, сражавшийся бок о бок с Соласом против эванурисов. Один из немногих, кому эльф после пробуждения доверил миссию добыть доступ к элувианам, ключ к его плану.
А потом была Бриала. Жители Тедаса, которые перестали быть для Фелассана просто пешками. Его отказ. И смерть от руки того, кого он называл другом.
Сейчас он ещё жив. Ещё верен. Или думает, что верен.
– Есть одна ключевая точка в ближайшем будущем, – сказала Вика, глядя в огонь. – Она повлияет на твой план.
Солас ждал. Молча, неподвижно.
– Я могу назвать только место и имя. Того, кто будет там ключевым.
Тишина. Только костёр потрескивал.
– Говори, – ответил эльф тихо.
Она подняла глаза, встретила его взгляд.
– Халамширал. И Фелассан.
Имя повисло в воздухе между ними.
Солас замер. Смотрел на неё в упор. Тишина тянулась так долго, что Вика уже начала жалеть, что сказала.
Потом он очень медленно перевёл взгляд на пламя. Губы сжались в тонкую линию. На скулах едва заметно заходили желваки, но она увидела.
– Фелассан, – повторил он тихо.
– Больше ничего не скажу, – Вика обхватила колени руками, пряча пальцы то ли от холода, то ли от его взгляда. – Только намёки, не подробности. Это был намёк.
Он молчал.
– Мы можем отправиться туда, – добавила она осторожно. – В Халамширал. Застать эту точку самим. Попробовать что-то сделать….
Вика запнулась, встретила его взгляд и договорила твёрже:
– Но решать тебе.
Солас смотрел на неё ещё мгновение. Потом его лицо снова стало непроницаемым, и маска вернулась на место.
– Сначала руины, – сказал он ровно. – Я должен проверить твою восприимчивость. Потом решу, что делать с этой… информацией.
Он поднялся, отряхнул одежду.
– Спи. Завтра рано вставать.
Вика просто кивнула и снова улеглась на спальник, на этот раз нормально, головой на импровизированную подушку из свёрнутой куртки.
Солас сидел у огня, глядя в пламя, и Вика вдруг поняла, что он не ляжет. Будет сидеть так всю ночь и думать.
Она закрыла глаза.
Внутри всё ещё колотилось, но где-то на краю сознания уже шевелилась усталость, тяжёлая, липкая. А может, просто не хотелось думать о том, что она только что сделала.
Имя. Одно имя. А мир вокруг него, кажется, только что качнулся.
***
Она уснула быстро – дыхание выровнялось, ресницы перестали вздрагивать. Усталость взяла своё.
Солас сидел у костра, глядя на спящую девушку. В свете пламени её лицо казалось беззащитным. Слишком открытым для той, кто носит в себе столько тайн.
Халамширал. Фелассан.
Имя ударило наотмашь. Он не ожидал его услышать. Не сейчас. Не от неё.
Мысли текли медленно, цепко, как расплавленная смола. Она знает о Фелассане. Значит, знает и о том, что тот делает. О миссии, об элувианах. Обо всём.
Солас перевёл взгляд на огонь. Она сказала: «Ключевая точка». Значит, что-то пойдёт не так. Или уже идёт. Фелассан… если с ним что-то случится, если он предаст или погибнет, то план рухнет. Элувианы останутся недоступны.
Он вновь посмотрел на девушку. Спала, поджав ноги к груди, уткнувшись носом в край спальника. Обычная девушка. И при этом самый опасный фактор в его уравнении. Солас ждал. Считал её дыхание, следил за движением век во сне. Только когда убедился, что сон глубокий, поднялся, бесшумно обошёл поляну. Защита держалась крепко, ни один зверь не проберётся.
Нужно проверить. Сейчас.
Эльф отошёл достаточно далеко, чтобы свет костра был лишь тусклым пятнышком среди деревьев. Он прислонился спиной к шершавому стволу древней сосны, закрыл глаза и отпустил сознание вниз. В ту пограничную реальность, что лежала под тонкой плёнкой мира сна и бодрствования. Для него это было не погружением, а скорее сдвигом. Сознание сохраняло ясность, абсолютную волю и контроль. Место для встречи он вызвал из глубин памяти: открытая терраса, парящая в вечных сумерках над морем облаков. Однако сон, отражённый через восприятие Фелассана, прибывшего вторым, исказился. Мраморные колонны были безупречны лишь с одной стороны; с другой их покрывала сеть мелких трещин, из которых прорастал тусклый, чуждый мох. В воздухе, помимо знакомого звона древней магии, витали призрачные ноты орлеанской музыки и запах далёких, пыльных улиц Вал Руайо.
В центре этого неустойчивого воспоминания материализовался Фелассан. Его фигура в простых не кричащих одеждах казалась чужеродным элементом в этом эхо Арлатана. Усталость, которую он так тщательно скрывал в бодрствовании, здесь проступала в уголках глаз и в лёгкой сгорбленности плеч.
– Aneth ara, Fen’Harel, – произнёс он, и в почтительном тоне прозвучала та самая, едкая нота горечи от контраста между тем, что было, и тем, что его окружало теперь.
– Aneth ara, ma falon, – отозвался Солас. Его собственный образ здесь был чёток и ярок, точка стабильности в колеблющемся сне. Он не тратил время на церемонии. – Твои донесения стали подобны орлеанским кружевам: красивы, но в их узорах легко потерять суть. Тебя поглотила игра?
Фелассан ответил усталой усмешкой, глазами отмечая трещины на колоннах вокруг.
– Чтобы играть роль безупречно, порой нужно на время забыть, что это роль. Дело продвигается. Ключ к «сокровищнице» хорошо спрятан, но замок не вечен.
– Замки могут ржаветь от чужого воздуха, – мягко заметил Солас. – А тот, кто слишком долго вдыхает этот воздух, начинает считать его своим. Забывая, что он отравлен иллюзией частной жизни.
На столе между ними, возникшем из ничего, лежало серебряное блюдо с одним идеальным яблоком. Фелассан, не глядя, взял его, повертел в пальцах. Жест был светским, непринуждённым, но в нём читалась глубокая задумчивость.
– Иллюзия может быть сладкой, Fen’Harel. Даже зная, что в сердцевине может оказаться червоточина. Иногда это знание приходит слишком поздно.
– Именно для того, чтобы оно пришло вовремя, я здесь, – Солас сделал шаг вперёд, его серо-фиолетые глаза, светящиеся внутренним светом Сна, будто снимали с Фелассана слой за слоем маски, обнажая усталого генерала под ней. – Появился новый фактор. Аномалия. Человек из мира, лишённого магии, но обладающий… беспрецедентным знанием. Она знает о тебе.
Фелассан замер. Лёгкая маска учтивости спала, обнажив холодную настороженность солдата, почуявшего угрозу на фланге. – Думаешь это ловушка?
– Не знаю. – Солас покачал головой. – Она не лжёт. Я чувствую. Но правда, которую она говорит… она опасна.
– Что она сказала?
– Что Халамширал – ключевая точка. Что ты там – ключевой.
Фелассан усмехнулся – коротко, без веселья.
– Я и так знаю, что я ключевой. Для твоего плана. – Он помолчал. – Но ты зря тратишь время на сны, друг. Говори прямо.
Солас шагнул ближе.
– Твоя цель неизменна. Теперь у тебя есть дополнительная задача: наблюдать. Не только за двором Орлея, но и за собой, и за тем, что происходит вокруг.
Это был приказ, выданный в форме доверительного поручения. Фен'Харел давал своему генералу инструмент для самопроверки, одновременно ужесточая контроль. Фелассан медленно опустил яблоко обратно на блюдо. Жест был полон невысказанной тяжести.
– Я буду бдителен. И… благодарен за ясность.
– Это не ясность. Это требование эффективности, – Солас поправил его, и его образ начал терять чёткость, растворяясь в наступающем на террасу тумане. – Мы свяжемся снова. До того, как ты примешь следующее важное решение.
Сон распался. В своей спальне в Валь Руайо Фелассан открыл глаза, пальцы непроизвольно сжимались, будто чувствуя в ладони вес того яблока. Предупреждение прозвучало. И среди этого зародился новый, острый интерес к девушке-аномалии, чьё знание уже начало менять расстановку сил. В лесу же Ферелдена Солас уже вернулся обратно к потухшему костру. Он бросил быстрый, оценивающий взгляд на спящую девушку. Её слова дали ему рычаг и диагностический инструмент. Теперь Фелассан предупреждён и будет наблюдать за собой сам, что, возможно, сделает его даже более эффективным. А если нет… что ж, теперь у Солас есть веская причина вмешаться лично раньше, чем тот совершит ошибку. Стратег в нём остался доволен ходом. Наблюдатель отметил, как дух его старого генерала стал тяжелее, окрасился чуждыми тонами. И то, и другое было ценной информацией. Он откинулся на спальный мешок и глядя на звёзды, начал мысленно прокладывать новые маршруты на своей бесконечной карте, где теперь появилась ещё одна переменная, способная влиять на других.