Бесстыжая для нахала

Глава 4

Домой возвращаюсь в каком-то странном состоянии. Хотелось кого-нибудь убить и шоколадку. А еще обнимашек. Хотя нет, на счет последнего сомневаюсь, могу ненароком придушить от переизбытка противоречивых чувств. Еще хуже становится от того, что я захлопнула утром за собой дверь и благополучно забыла взять ключи с собой. Чертыхаясь, роюсь в сумке и нахожу там все что угодно, но не заветную связку. Так, жвачка, помада, еще помада, прошлогодний рецепт от врача, отвертка… ах да, надо вернуть ее деду Коле из седьмой. Что там дальше? Наушники, мать моя женщина, еще три помады. Зачем мне их здесь столько? О, семечки! Листок с какими-то каракулями, резинка для волос с расческой, блокнот, чайный пакетик и спертая кофейная чашка из кофейни… Мне кажется, что сумка стала не хуже чем у Гермионы. Только вот она оттуда палатку доставала, а я таким пока похвастаться не могу. В тысячный раз обещаю самой себе навести порядок. Или купить что-то меньшее по размеру, куда даже при огромном желании не вместится все это барахло. Хорошо, что телефон нашелся. Вызываемый мною абонент не торопится брать трубку и передо мной уже маячит перспектива провести остаток дня под дверью, подвывая в тон Баранкину.

– Але, – коротко отзываются после сотого гудка.

– Ты где?

– Обалдеть в какую плоскость перешли наши отношения, – хохочет Дамир.

– Дома когда будешь? – пропускаю его подколы мимо ушей. – Мне нужно точное время. И дата. Это на случай того, если ты вновь пойдешь по бабам да по кабакам.

– Ммм, все-таки жить без меня не можешь. А еще ревнуешь. Признайся в этом.

– Ох, дорогой, мысли проще. Жить я не могу без ключей, которые сегодня забыла. А без твоего присутствия вполне справляюсь. – Хмыкаю и пинаю дверь. Баранкин заводится по новому кругу. – Так что давай, говори, во сколько ты будешь.

– Очень поздно. Я на работе.

– На какой из них? Я могла бы приехать.

– Не могу на это пойтить. – Ржет и кривляется парень. – Тут взрослые и едва одетые тети. А маленьким девочкам на такое смотреть нельзя.

И этот гад отключается, оглушая напоследок диким смехом. Если Дамир думал, что этот раунд за ним, то нифига подобного. Адрес его студии я знала, так как однажды забирала его оттуда в стельку пьяного. Конечно же, он этого не помнил.

Одного понять не могла, отчего он так любить выпивать? Проблем в личной жизни не было. Точнее это он был проблемой для тех, кто решался его захомутать. Финансы были в порядке. Это я выяснила, когда он отдал мне свою кредитку. Видели те, ему было лень снять деньги, а мне как раз надо было в банк. Вот и совместила приятное с полезным. Алкоголиком назвать его язык не поворачивался, те бухают в одиночке или же во дворах на лавочках. И вид у них соответствующе печальный. А эта детина, не смотря на пристрастия к крепким напиткам, выглядел каждый раз свеженьким огурчиком. Его печени стоило выдать медаль и отдых на Мальдивах.

Окей, заморачиваться вредными привычками соседа – не лучшая идея. Поэтому, отмахиваюсь от разных мыслей и торопливо протягиваю деньги таксисту, который как раз остановился у нужного мне подъезда. Вообще не понимаю, зачем снимать захудалое помещение у черта на рогах, когда ты можешь позволить себе нормальную студию. Перекидываю сумку на другое плечо и стучусь в металлическую дверь. Она тут же распахивается мне навстречу и я встречаюсь с изучающим взглядом какого-то амбала, по размерам не уступающим Дамиру. Чертовы качки.

– Это студия. Мы ничего не покупаем и нас не интересуют ваши брошюры о возвышенном. – Отсекает верзила в черной футболке.

– Я вообще-то к Дамиру. Где этот "работник"? – На последнем слове меняю тональность и протискиваюсь мимо мужчины.

– Что-то не припомню, чтобы у него была младшая сестренка.

– А я не сестра. – Топаю дальше и оказываюсь в полутемном помещении, где ярким пятном блистала зона, где сейчас и был Дамир. И он не соврал. На белоснежном фоне в причудливых позах выгибались две девицы. То, что на них было белье можно было разобрать лишь приблизившись вплотную. И то, полоска на полоске и никакого пространства для полета фантазии. Томные взгляды, чувственно открытые ротики с пухлыми губками. И гибкие тела, которые призывно выгибались под указаниями хриплого голоса Дамира. Да, завидовать не хорошо, но отчего-то это чувство ошпарило меня изнутри. Наверно, хорошо иметь такие тела. А не то, что я. В свои двадцать с небольшим едва нагнусь за упавшим бубликом и все… в глазах темнеет, в пояснице стреляет. Боюсь, если решусь повторить такую позу, то заберут меня с защемлением седалищного нерва и поржут от души в приемном отделении.

– Слышь, Дам, тут одна наглая девица к тебе протиснулась. Сопротивлялся как мог, но ее взяла. Так что бро, не обессудь. – Здоровяк перекрикивает музыку и привлекает внимание моего соседа.

Он щурится от перемены света и когда его глаза выхватывают мою фигуру в полутьме, то расслабляется и смеется:

– Ну, какая же она наглая. Она просто бесстыжая. – Да, тонкий намек, понятный только для нас двоих.

– Да все они мелкие такие. – Поддакивает охранник.

Вай, товарищ, зря ты так. Да, я маленькая и во мне всего метр пятьдесят. Да, с таким ростом я не то что не допрыгиваю до подбородка Дамира, а реально дышу ему куда-то в грудь. Но это не повод для издевательств.

– Еще и рыжая. А, как известно, все рыжие… – но мужик не успевает договорить, как получает прямой прилет жирного пончика в свой лысый череп. – Эй!

– Чтоб неповадно было, – с достоинством окидываю его взглядом и разворачиваюсь к Дамиру. Тот отпускает девушек сменить наряды и затем переключает внимание на мою персону.

– Значит, нашла меня, да?

– Это было не так уж и трудно. Не забывай, я в прошлом подрабатывала сетевой косметикой, так что могу спокойно проникнуть даже в здание ЦРУ. Ключи давай.

– Неа, – загадочно улыбается он мне и меняет фотоаппараты. Смотрит в объектив и затем меняет освещение, которое направлено на пятачок с белым фоном на стене. Он выглядит настолько увлеченным этим процессом, а еще складывалось впечатление, будто Дамир абсолютно забыл о моем присутствии. Подхожу ближе и толкаю его в плечо.

– Ты совсем обалдел?

– Ты еще здесь что ли? – Он вновь возвращается взглядом ко мне.

– Вообще-то, да. И откровенно говоря, меня напрягает тот факт, что я должна выпрашивать ключи от своей квартиры.

– Ну, не я же такой забывчивый. Кстати, как собеседование прошло?

– Нормально. – Бурчу в ответ и отворачиваюсь, чтобы он не видел, как я краснею.

– Мм, судя по ответу, ты в своем репертуаре, бесстыжая. – Дамир задумчиво крутит в руках очередной аксессуар для съемки.

– Меня не совсем хотели брать. – Честно признаюсь в ответ. – Но потом передумали.

– И что ты думаешь по поводу этой должности?

– Предел моих мечтаний. Спала и видела, как буду разносить кофе и отвечать на телефонные звонки. Видишь, это улыбка на моем лице.

– Больше похоже на спазм лица. – Дамир улыбается, но не мне. А какой-то своей шальной мысли. – Надеюсь, своему начальству ты ее не демонстрировала?

– Ну… возможно он был в шоке.

– Он? – Парень застывает на месте. – Я думал, у тебя будет начальница.

– Да какая разница кому носить кофе.

– Большая. Мужчины… они не всегда надежны.

– Дамир, мне лестно, что ты заботишься обо мне. Но, с этим проблем не будет. Арктический швед явно не в восторге от здешних барышень. Или только от меня. Но не суть. Ключи отдай. – Напоминаю ему о цели приезда. Но он медлит. Не сразу даже реагирует на вновь появившихся моделей. А затем отмирает и расцветает улыбкой:

– А я могу предложить тебе работу.

– Кого? – с иронией смотрю на длинноногих девушек в еще более откровенных нарядах. – Принеси – подай вот для этих швабр? Да ну нафиг. Их ветром сдует или они от голодовки своей помрут при виде куска мяса, а я отвечай потом.

– Эй, мы все слышим. – Доносится возмущенный голос и я даже не оборачиваюсь, а просто показываю в сторону средний палец. Странно, но причитания обрываются. Зато слышится добротный хохот почти всех мужиков из зала.

– Занятно. Но я вообще-то хотел, чтобы ты попозировала.

– Хорошая шутка.

– Да, Дамир, очень забавно. Но у нас здесь дорогой бренд для взрослых девочек. А не реклама детской линейки. – Белобрысая модель демонстративно проводит рукой по шелковым лентам. – И вообще, мы скоро начнем?

– Еще минутку, красавицы. – Он тянется к заднему карману джинсов и вытягивает мне два ключа. – А ты подумай. Оплатой не обижу и тебе не придется идти на эту стажировку.

Предложение звучит странно и довольно забавно. С моими данными путь в модельный бизнес был не просто закрыт, а забетонирован. Маленькая ростом, не имеющая идеальной фигуры. Точнее, идеальных сисек. Ну что я могла рекламировать со своим-то первым размером? Может, рыжие волосы и смотрелись необычно, но вот веснушки на лице… они меня добивали. Особенно летом, когда они проявлялись больше всего. Я была милой, забавной, но не более. Так что предложение Дамира в таком свете казалась еще более странным, чем минуту назад. Приколист хренов.

Глава 5

Несомненно, у того что фирма начинает работать с нуля есть свои плюсы. И первый из них – никто никого не знает. А значит, нет сложившихся групп и соответственно, тебе не надо никуда вливаться. Все и так друг от друга шарахаются. Отсюда же следует и второй плюс – нет устоявшихся традиций. И благо, что ни у одной живой души пока не было желания что-нибудь придумывать. Все чинно сидят на своих местах и лишь изредка посматривают с интересом в ту или иную сторону. Вообщем, тишь да благодать.

Я ходила сюда уже вторую неделю и пока что ничего не чувствовала. Вот вообще ничего. Ни радости, ни разочарования. Возможно, что-то похожее на скуку иногда мелькало в сознании. Но и то, накатывало оно лишь при виде нескончаемых папок, которые будто по волшебству возникали на моем столе. Пока что редкие посетители и такие же нечастые звонки иногда оживляли приемную и вносили чуточку красок в эту серую офисную жизнь. И так бы оно и было бы, пока на пороге не появилась она. Наша Елена Прекрасная. Она же Елена Васильевна. Прям как в фильме, там, где он же Гоша, он же Гога. После того, как худощавая нога этой прекрасной особы ступила на паркетную доску, та самая жизнь стала наполняться… сюрпризами. Помимо того, что женщина стала следить за работой, у нас появилась бальная оценка наших способностей. Васильич, а именно так окрестили в народе неугомонную начальницу отдела кадров, в конце недели любовно выводила на доске только ей понятные рейтинги каждого сотрудника. Плюс она ввела обязательное собрание по утрам, которое больше походило на сборище анонимных алкоголиков. Ну, знаете, когда все становятся в круг и приветствуют друг друга, а еще хвалят и поощряют. По ее мнению, это способствовало укреплению общего духа. Не знаю, может в Швеции это и действовало, но у нас вряд ли найдется нормальный и адекватный человек, который был бы рад ехать на работу пораньше лишь бы выслушать напутствия из ряда "давайте жить дружно" и "мир во всем мире". В наших рядах так же отсутствовала тяга к прекрасному. Поэтому, когда Васильич решила, что неплохо бы утром еще вкратце рассказывать о любимых книгах и фильмах, народ лишь огорченно вздохнул. Мол, друг друга узнаем получше. Ну да, предел мечтаний в половину восьмого утра. Когда мозг мечтает о кофе, тело о постели. А в это время тебе пытаются вдолбить рассказы о каких-то мотивационных фильмах.

Вот стоим мы теперь полусонным кругом и, готова поспорить, что никто не слушает восторженную речь. Каждый мечтает быстрее добраться до комнаты отдыха и занять очередь у кофемашины. А Васильич все не унимается и параллельно пытается втянуть в разговор остальных сотрудников.

– Если эта такая шиза, то представляю, какой из себя главный начальник. – Тихо шепчет рядом стоящая Юля из отдела маркетинга. Веселая девчушка с которой мы начали неплохо общаться. – Он, зараза симпатичный, но чует моя пятая точка, что за этой красивой обложкой прячется тот еще главнюк – говнюк.

– Не знаю, – шепчу в ответ.

– А что знать-то?

– Мадам Юлия и Майя, может, вы поделитесь вашей темой разговора? – Начальница пристально смотрит в нашу сторону, а остальные притаились и задержали дыхание.

– Мы обсуждаем Швецию и их жителей, – без запинки тараторит Юлька и даже не краснеет. – А так же их характеры. Наше же начальство оттуда? А мы вообще не в курсе об их предпочтениях. Может они любят по понедельникам рыбу ловить? Или шоколадное обертывание делать?

– Я так понимаю, это был сарказм? – раздается прямо позади нас и мы подпрыгиваем на месте. Шеф стоит за нашими спинами и смотрит с высоты своего роста. Ну все, девки, атас!

– Нет, простое любопытство, – Юлия вытягивается словно струнка и без страха смотрит на него в ответ.

–По понедельникам, как в остальные будние дни мы предпочитаем работать без перерыва. – Слышится грозный голос. – Чего и вам желаю.

После этого последовала череда каких-то непонятных слов. И отчего-то мне казалось, что это далеко не похвала.

– Все слышали? Собрание закончилось, всем хорошего и продуктивного рабочего дня! – Елена Васильевна засеменила следом за шефом и все дружно вздохнули.

– Ну вот, остались без кофе, – удрученно произнес Степан. Наш гений-программист. – Девки, ну не могли вы посплетничать позже?

– А кто ж знал, что он вернется сегодня? – Юля была неприступна. – К тому же, это наше личное время и мы вольны делать все, что нам вздумается. А вот ровно в восемь утра карета превращается в тыкву и мы становимся офисными крысами да золушками. И злая мачеха может указывать нам, что делать.

– Ты бы завязывала курить, – присвистнул Степа. – А то галюны нехилые ловишь.

– Иди ты, – беззлобно огрызается девушка и поворачивается ко мне. – Ладно, мать, я погнала на свое место. А ты крепись. Кто-то сегодня не в духе.

Не знаю, то ли Юлька достоверно это знала, то ли накаркала. Но Себастиан был не просто не в духе, а рвал и метал. Откуда он такой вернулся, я предпочитала не знать. Но если даже вечно позитивная Васильич вышла оттуда мрачнее тучи, то дела были плохи.

– Майя. – Ожила селекторная связь. – Сделайте мне кофе!

И лишь оказавшись на маленькой кухоньке, я поняла, что не знаю какой напиток предпочитает начальник. Эх, была не была, сделала так, как делаю себе. И так, как многим нравится. С молоком, корицей и двумя ложками сахара.

– Что это? – кривится босс, сделав первый глоток.

– Кофе.

– Мне кажется, вы что-то перепутали. Кофе – черный напиток и без примесей. Я эту дрянь пить не буду.– Чашка летит прямо в мусорное ведро.

– Вы и не говорили, какой вид предпочитаете. – Обиженно бурчу под нос.

– А разве я похож на того, кто любит ванильную чепуху, где кофеина меньше, чем сахара? – ядовито отзывается он в ответ и затем по слогам, будто для умственно недалекой, произносит, – черный чистый кофе без сахара. Каждый день в восемь утра на моем столе. Это ясно?

– Ясно.

– Есть записи сегодня ко мне? – моментально меняет тему шеф.

Мнусь, его расписание на моем столе, но я не помню ни единой строчки. Себастиан багровеет.

– Вы что, не взяли свой блокнот?

– Нет. Я была занята кофе.

– То есть, вы не в состоянии делать два дела сразу? Нести эту чертову чашку в одной руке и блокнот во второй?

– Могу, но…

– Никаких "но", Майя! У вас самая элементарная работа в этом офисе! Если вы не можете с ней справляться, я понижу вас до уровня уборщицы. Вы свободны!

Стараюсь быстрее покинуть кабинет и слышу, как в спину раздаются ругательства на непонятном языке. Да я и сама готова от души использовать всю широту нашего могучего русского языка, да боюсь не оценят. Параллельно вспоминаю незлым тихим словом и мать. Ну удружила, блин.

Остаток дня проходит под такие же крики из кабинета. С сочувствием смотрю на каждого выходящего оттуда бедолагу и искренне надеюсь не увидеть шефа до пяти часов вечера. Но не тут-то было. Внутренняя связь вновь оживает и стальной голос эхом отбивается по стенам полупустой приемной:

– Оповестите всех начальников отделов, что сегодня рабочий день будет продлен.

– Но…

– Это приказ, который обсуждается!

– И насколько будет увеличение?

– Пока мы не наверстаем упущенное время, которое вы потратили без особого толка в мое отсутствие! – Рявкает он в ответ и отключается.

Зашибись. Надо будет написать себе напоминалку и отблагодарить маму за такой душевный подарок в виде этой работы. Ожидаемо, никто не пришел в дикий в восторг от такой новости. Все напряженно сопели в трубку и выражались вполне на не рабочем сленге. Но прихоть начальства была железобетонной. Лишь где-то в глубине души я надеялась, что меня эта истерия не затронет. Увы.

– Майя, вы остаетесь вместе с нами, – лицо начальника выглядывает из-за двери. – Мне нужна вся отчетность и графики всех отделов.

Он даже не дослушивает мой ответ и исчезает обратно за дверью. А я понимаю, что даже не смотря на нашу недолгую работу, этих графиков наберется просто тьма тьмущая. К тому же придется побегать по этажам, а на каблуках это делать было можно, но сложно. Стоило бы подумать над покупкой кед для удобства. Вангую сама себе: бегать мне придется часто. Пока обхожу кабинеты, звоню Дамиру и завидую белой завистью, когда слышу его сонный голос:

– Да?

– Я тут на работе задержусь, выгуляй Баранкина.

– А что случилось? – голос соседа напрягается. – Какие-то проблемы? Мне приехать?

– Ты с ума сошел? Мы не в школе и я не твоя дочка, так что расслабь батоны. Просто кое-кто не в духе.

– По-моему этот кое-кто должен держать себя в руках и знать свое место. – Дамир суров как никогда.

– Ну да, как и кое-кто должен жить в своей квартире. Но почему-то этого не делает. Ладно, говорить некогда. За пса не забудь.

Отключаюсь. В таком соседстве есть все же плюсы. За Баранкина я могла быть спокойна.

Глава 6

Настроение было на нуле. Даже самые отчаянные дамы нашего рабочего общества, которые были готовы простить Себастиану все его грехи ради его красивой мордашки, конкретно приуныли. Начальники отделов и вовсе выходили из зала совещаний с приспущенными галстуками и лицами, будто похоронили свои выходные на ближайшие пять лет. Последующая давка в переполненном метро радости не добавила. Ноги беспощадно ныли, голова раскалывалась. А в сумке, будто гантелей килограмм на пятнадцать, валялся заполненный блокнот. Непонятно каким макаром, но шеф умудрялся диктовать свои принципы работы аккурат между раздачей пиздюлин. И к завтрашнему дню мне желательно было бы все запомнить.

– Твою ж налево! Какого хрена… – От души выстроила такой красивый матюг, что аж сама обомлела от его витиеватости. Учительница русского счастливо бы всплакнула от того, что ее уроки не пропали даром. А затем злостно пнула металлическую дверь.

– Кто там дебоширит? – мигом проснулась наша консьержка и послышались ее шоркающие шаги в мою сторону. – А, это ты дочка.

– Добрый вечер, баб Нюр, а что снова с лифтом?

– Ну, так сломан он.

– Логично, – вздыхаю, – раз я здесь, а не в нем.

– Так ты спасибо своему обормоту скажи. – Бабуля протирает очки краем халатика и вновь возвращает их на переносицу. – Застрял, чуть двери мне не выломал. Пришлось вызывать рабочих.

– А чего ломал-то? – еще более печально звучит мой голос. Понимаю, что Баранкин здесь не в счет. И главным обормотом выступал никто иной, как Дамир.

– Ну так у него эта… как его… кастрафобия. Нет, куластрофобия. – Баба Нюра хлопает по карманам халата и достает бумажку. – Вот, кстати, это вам. Приходила девица тут недавно, но я ее не пустила. Ты уж прости меня дочка, что лезу не в свое дело. Я понимаю, что молодежь нынче пошла другая и понапридумывали всякие "свободные" отношения. Но ты бы за мужика крепче держалась. Не плохой он, хоть и похож на разукрашку моей внучки.

Сил на переубеждения в обратном не оставалось. Я, молча забрала бумажку и начала покорение своего личного Олимпа. Где-то на десятом этаже стали отчетливо слышны крики и громкий лай. То, что это исходит из моей квартиры, сомнений не оставалось. Перепрыгивая через две, а то и три ступеньки, несусь на шум. И что я вижу? В прихожей все разгромлено, а на полу виднеются капли чего-то бардового. Капец, только не говорите мне, что это кровь…