- -
- 100%
- +
– Правда, не надо, – подруга как ошпаренная отскочила от подарочного конверта.
– Почему? Я хочу сделать тебе подарок, у тебя ведь день рождение! – Воскликнула Лида и проследила за реакцией Ани взглядом. Девушка резко обернулась на окна своего дома и поспешила отвернуться. – Отбирают что ли? Аня, я у тебя спрашиваю, они отбирают у тебя деньги?
– Не все, – коротко ответила она, – что-то оставляют.
– Что-то, – эхом повторила Лида и ее взгляд помрачнел. – Аня, это ведь ненормально. На что вы живете?
– Да нормально живем, хватает. Ты же видишь, ребенок обут и одет, не голодает. Лид, ну не будь ты так категорична, прошу тебя.
– Была и буду. – Рявкает она в ответ.
Обуты – одеты, называется. Нет, вещи были чистыми, но купленными в сэконде. Лида это точно знала. И такая злость внутри поднималась, что думала подняться и собственными руками удушить и брата ее, и мать. Жаль, что мешал этому уголовный кодекс. Аня просила не вмешиваться и Лида, скрипя зубами, не лезла. До недавнего времени, а точнее, до прошлой недели. Очередь в садик была километровая и Аня не могла отдать Василису туда, а позволить себе частный уж точно не позволял ее бюджет. Соответственно, она не могла найти работу. Перебивалась тем, что иногда мыла полы в магазине, что обосновался у них внизу дома. Но разве это заработок? Особенно, когда ребенок растет, а вместе с ним и его потребности. У Лиды сжималось сердце, когда на редких встречах, Вася за один момент уплетала все сладкое и смотрела на нее такими жалобными глазами в немой просьбе о добавке. Аня специально выбирала тихие парки для встреч, чтобы избежать ярких каруселей и витражей магазинов с игрушками, чтобы не расстраивать дочь. И не потому что Василиса росла послушной девочкой и не погодам понимала всю ситуацию. А из-за того, что материнское сердце безмолвно заливалось горючими слезами. Ведь она не может дать ей ничего из того, что было у других деток. Может, оно и к лучшему, что садика пока нет, думала Аня. Нет соблазнов и капризов.
В тот день Аня вернулась с подработки и устало открыла дверь квартиры. Спина беспощадно ныла от таскания тяжелых ведер, руки облазили от бесконечного нахождения в грязной и холодной воде. Хорошо, что Васька была у старенькой соседки, которая безвозмездно присматривала за дочкой в день ее работы. Девушка прикрыла дверь за собой и прямо в обуви и рабочей одежде опустилась на пол у стены коридора. А затем заплакала, горько так, с надрывом. Устала Анна от такой жизни, от бесконечного безденежья, от мрака без единого просвета.
– А, явилась, – на пороге зала показался брат и пьяно качнулся в ее сторону. – Бабки где?
– Сергей, иди, проспись, – Аня вытерла слезы и поднялась на ноги, держа одну руку на замке двери, готовая выскочить на площадку.
– Ты мне в уши не заливай, я знаю, что ты сегодня полы драила у Степаныча. Гони бабки, мне на бутылку надо.
– Так заработай! – Сорвалась девушка на крик и не успела сделать шаг, как почувствовала крепкие пальцы на своей шее.
– Ты, шкура, не забывай, кто тебя содержит и твою нагулянную дочь. – Сергей обдал ее перегаром и начал шарить по ее карманам. И только найдя заветные купюры, резко отпустил Аню да так, что она свалилась мешком у него к ногам. – Пшла, отсюда.
Как она оказалась у двери соседки на четвертом этаже, Аня не помнила. Но вовремя спохватилась и не нажала на дверной звонок. Пугать женщину и тем более дочку, Аня хотела меньше всего. Отошла к окошку на пролете и прислонилась лбом, приводя дыхание в норму и прогоняя слезы прочь. А внутри все заходилось в дрожи от страха. Сергей не первый раз выбивал из нее скудный заработок, а мать из-за этого все чаще начинала на нее орать и грозиться, что выкинет на улицу, если она не начнет приносить деньги. Замкнутый круг какой-то.
Поникшим взглядом девушка следит за въезжающей иномаркой во двор. Только этого не хватало! Аня стремительно выбегает из подъезда и чуть не попадает под колеса.
– Анна! – Прикрикивает Лида, выходя из салона. – Чего бегаешь с ошалевшими глазами, жить надоело?
– Да вот, тебя увидела, – отдышалась девушка и приобняла подругу, – бегу встречать. Ужас как соскучилась!
И она начинает без умолку болтать и рассказывать о всякой ерунде, надеясь, что Лида ничего не поймет. Не почувствует ее страха.
– Стоп. – Лида бесцеремонно обрывает ее на полуслове. – Что это?
– Где?
– На шее у тебя. – И она кивает на открытый ворот Ани.
– А, – девушка спохватывается и прикрывает горло рукой, надеясь, что отметины брата еще не успели налиться добротной краснотой. – Да так, упала. Представляешь, утром споткнулась на игрушках и рухнула, зацепившись шарфом за ручку двери.
То, что Аня врет, Лида поняла с первого слова. Упала она, а как же! Какие там игрушки? Одной руки хватит, чтобы пересчитать количество китайской ерунды у Васьки. И отметины вон свежие, по которым можно четко увидеть отпечаток руки. Лида сделала вид, что купилась на этот бред. А сама уже продумывала план того, как вывезет своих девчонок из этого ужаса. Потому что боялась того, что не дай бог, такой отпечаток обнаружится у Василисы. Тогда она точно не сможет сдержать себя в руках.
Глава 2.1
То, что Лида приехала именно в этот день, оказалось не случайностью. С самого утра она не могла найти себе места от гложущего ее беспокойства и вместо обеда, спустилась в гараж сразу после завтрака.
– Иван, – окликнула она своего водителя, – ты будешь мне сегодня нужен в качестве охраны.
– Проблемы, Лидия Васильевна? Решим.
– Надеюсь, что до этого не дойдет, но на всякий случай будь рядом. – Девушка коротко объяснила ему суть ситуации и уселась в салон машины. – Только поторопись, пожалуйста, что-то мне крайне не спокойно.
Водитель, мастерски избегая все пробки, заехал во двор через рекордные двадцать минут. И судя по собравшейся толпе зевак у подъезда Ани, прибыли они во время. Откуда сверху кричала женщина и слышался отборный набор пьяного мата.
– Что происходит? – поспешила узнать Лида у близстоящей бабули.
– Да опять этот наркоман проклятый семью изводит,– запричитала она. – Милицию вон вызвали, ждем.
Толпа ахнула сразу же, как с восьмого этажа послышался звук разбитого стекла и крупные осколки посыпались на землю. Зеваки поспешили укрыться под тенью ивы, которая росла на участке перед девятиэтажным домом. Собралось тут без малого человек двадцать и среди них были крупные мужчины, но даже они трусливо прятались за другими спинами. А тем временем крики нарастали. Лида прекрасно понимала, что ждать больше нечего.
– Ваня, – она кивнула на подъезд, – нужно забирать девочек.
– Понял, – парень скинул пиджак в машину, – только сперва иду я, а уж затем вы, понятно? Никакого героизма, мне еще за вас ответ держать перед Александром Петровичем.
– Да куда же вы?– Послышалось им в спину. – Забьет же ирод окаянный!
Но Лиду перетряхивало не от этого. Она не боялась брата Ани, потому что рядом был Иван. А тот в свое время прошел суровую школу армии и имел на свое счету несколько медалей за военные достижения. Страх у Лиды был только из-за девочек. Сама мысль о том, что кричала Аня, уже сводила с ума.
Дверь, как и предполагалось, была заперта. Иван одним четким и отработанным движением выбил ее с ноги и влетел в квартиру. Лида юркнула следом за ним. В углу коридора лежала без сознания ее подруга, а самого Сергея она приметила на кухне. Он в этот момент двигался на мать с розочкой от бутылки. А она жалась в угол и истошно умоляла его опомниться. На лице их матери уже красовалась кровавая отметина, как и на правой руке, отчего Лида сделала вывод того, что он толкнул ее к окну и она разбила его при падении. Хорошо, что сама не вывалилась следом. Сергей заторможено обернулся и оскалился какой-то дикой улыбкой. А затем, перехватив осколок бутылки, двинулся в их сторону. Откуда у Ивана взялся стул, Лида не поняла, она в тот момент приводила в чувства Аню. Краем глаза лишь уловила движение тела Ивана и молниеносный полет стула в Сергея. Грохот, вскрик и обмякшее тело на полу, которое еще пыталось шевелиться. Но Лиде было плевать, живой он там вообще или нет. Второй вариант, кстати, ее вполне устраивал.
Аня кое-как с ее поддержкой встала на ноги и, всхлипнув, благодарно бросилась на Лиду.
– Тихо – тихо, – шептала она подруге, прижимая к себе. – Все хорошо.
– Я… я пыталась его остановить… а он… – Аня всхлипывала и дрожала, словно осиновый лист на ветру.
– Теперь все в прошлом. – Лида отстранила ее и посмотрела в глаза. – Аня, мы уезжаем отсюда. Ты, я и Васька, это понятно? Где малая?
Аня вместе с ней бросилась к двери своей комнаты и достала из кармана ключ. Оказавшись в комнате, подруга опустилась на колени и заглянула под кровать.
– Милая, все хорошо, не бойся, – шептала она и тянула руку. – Иди ко мне.
– Солнышко, я приехала за вами, – Лида оказалась рядом и всматривалась под кровать, где в углу забился испуганный ребенок. – Тетя Лида забирает тебя к себе вместе с мамой. Давай, малышка, Никитка тебя очень ждет и покажет тебе твою новую комнату.
– Дядя Селеза больсе не зиться? – Василиса осторожно выглянула из своего убежища.
– Нет, милая, он больше не злится. – Аня потянула дочь на себя и уткнулась носом в ее маленькую шейку. Рыдая от пережитого шока.
Ввалившийся в комнату Иван заставил их синхронно вздрогнуть.
– Лидия Васильевна, там милиция подъехала. Вам желательно уходить, чтобы не засветиться и не наделать шумихи. Анна и я останемся здесь, дадим показания.
– Хорошо, – Лида кивнула и перехватила Ваську к себе на руки, – я буду ждать в машине.
– А как же вещи?
– Аня, ты начинаешь новую жизнь. – Лида резко обернулась на выходе. – Оставь эти тряпки здесь.
– Как я могу оставить вещи здесь? Нет, Лид, так дело не пойдет.
– Знаешь, я бы с удовольствием спалила и все это шматье, и квартиру в придачу с твоим уродом-братом. Вот это все, – Лида обвела рукой, – хлам. От которого пора избавиться.
И она вышла на лестничную площадку, аккуратно придерживая на руках ребенка. Возможно, Лида была слишком жестока и категорична. Но по-другому она не умела, особенно, когда дело касалось родных. И, кстати, вовремя она спустилась вниз на один этаж. Так как дверь лифта заскрипела и выпустила из своего железного плена нескольких мужчин. Скорее всего, доблестных милиционеров.
– Тетя Лида, а плавда, что мы будем зыть все вместе? – Голубые глаза ребенка не отрывались от ее лица пока они сидели в машине.
– Правда.
– Точно?
– Даю слово. – Лида пригладила белокурую головку. – Ты же веришь своей крестной?
– Велю. – Кивнула Василиса и прикрыла глазки.
С детьми проще. Все плохое стирается у них из памяти быстрее, чем у взрослых. Достаточно окружить и дать взамен что-то по-настоящему хорошее, яркое, что вытеснит ужас из маленькой головки. Лида не сомневалась, что так оно и будет. А вот с Аней придется еще много поработать. Но не сейчас. Чуть позже, когда обвыкнутся на новом месте.
Подруга с водителем вернулись через час, когда малышка на руках уснула, а Лида наблюдала за рассасывающейся толпой зевак. Сергея вынесли на носилках, мать побитой собачкой семенила рядом. Глупая дура! Он же тебя чуть не прикончил, а ты… Дверь осторожно распахнулась и на сиденье рядом с Лидой опустилась Анна. Только сейчас было заметно, как на левой части ее лица расползается уродливый синяк. Она откинул голову назад и протяжно вздохнула.
– Мать меня возненавидела, – горько срывается шепот с ее губ. – Я написала заявление и сняла побои. Теперь его ждет принудительное лечение, а затем суд.
– Правильно сделала.
– Да? Почему же такое чувство внутри, будто я подвела? Сделала что-то плохое?
– Потому что ты слишком правильная и доверчивая. – Лида поворачивает голову на бок и смотрит на Аню. – А представь на секунду, что бы было, если бы мы не приехали? Если бы не успели? Эта тварь чуть не отправил свою мать на тот свет. Думаешь, тебя он бы пожалел? А Василису?
По побледневшему лицу и застывшему ужасу, Лида поняла, что Аня об это даже не думала.
– Своими действиями ты обезопасила себя, своего ребенка да и всех окружающих. Таким ублюдкам место за решеткой и точка.
– Возможно… да, определенно ты права. – Аня закивала головой и поморщилась от боли. – Вот только у нас теперь нет дома. Мать вышвырнула нас. Я едва успела забрать документы.
– Есть у вас дом, Анька, есть.
– Но, Лида…
– Что? У меня пустующий дом, вечно в разъездах муж и валом свободного времени, которое мне не с кем проводить. Не занимайся ерундой и самоедством, подумай о том, что получит Васька. В конце концов, я ее вторая мама и имею права вмешиваться в жизнь своей названной дочери так же, как и ты. – Лида перевала дух, а затем добавила,– ну не могу я, Анька, жить в роскоши, зная, что вы загибаетесь здесь. Если я могу помочь, почему я должна этого не делать? Так что все, Анна, разговор окончен.
Оставшуюся дорогу они ехали в молчании. Лишь изредка Лида ловила задумчивый взгляд Ивана в зеркало заднего вида. Осуждает? Поддерживает? Он коротко кивает в знак одобрения и больше на них не смотрит. Что ж, значит, все она сделал верно.
Вторая половина дня и вечер прошли в небольшой суматохе. Дети при встрече шумели и галдели, разнося детскую Никиты в хлам. Их мамы с легкими улыбками на губах наблюдали со стороны и, каждая думала о своем. Аня отчаянно гнала плохие воспоминания и запрещала думать себе о матери и брате. Все, хватит. Сколько крови они выпили из нее, сколько нервов она потратила. Чуть жизнью не поплатилась. Неблагодарные. Нет их больше. Нет! Есть только дочка, Лида и Никитка. Она подошла к Лиде и сжала ее руку, на что подруга ответила тем же.
А Лида… Лида дождалась вечера, когда дети, наигравшись до беспамятства, уснули на одной постели и, накрыв их покрывалом, тихонько вышла из комнаты. Аня заснула чуть раньше, все же самочувствие ее немного подвело. И только когда Лида погасила во всем доме свет, когда она оказалась в своей комнате, она заплакала. Впервые за столько лет. И со слезами выходило все накопленное напряжение за день, весь страх. Соленая влага вымывала с собой весь ужас, оставляя приятное умиротворение.
Глава 3. Пятнадцать лет назад
– С днем рождения! – Слышатся голоса и Аня вздрагивает над конспектами. Надо же, этот день настал.
– С юбилеем! – Лида отодвигает в сторону тетради и ставит на стол небольшой тортик, старательно одергивая детей, чтобы те не лезли пальчиками в глазурь. – Так, дети!
– Ну, мам, – хнычет Никита и все равно умудряется стащить огромную розу из мастики. Василиса следует его примеру и, хохоча, дети уносятся в комнату Васьки.
Лида будто из воздуха выуживает два бокала и маленькую бутылку коньяка. И на недоуменный взгляд подруги лишь пожимает плечами, разливая напиток по таре.
– В конце концов, тебе двадцать пять, а не пятнадцать.
– Но день на дворе, – Аня указала пальцем в сторону окна, – а точнее, еще даже не обед.
– И что? А я вот хочу накатить за здоровье своей занудной кумы. Разрешаешь?
– Да кто ж тебе запретит?
– Вот то-то же,– Лида подняла бокал, – умная ты у нас Анька. За это и выпьем.
– Что-то не похоже, – девушка бросила ручку на тетрадь и тоже взяла бокал в руки, – я до сих пор не могу побороть эту дисциплину. А экзамен так скоро!
– Анют, все ты сдашь. Мне бы твои проблемы.
– Ну, так в чем дело? Поступи в институт и да будет тебе счастье. Книги, конспекты, экзамены…
– Э, нет, Аньк,– подруга отпивает из бокала и морщится, – поздно, старая я уже для этого.
– Старая? В двадцать девять? Ты серьезно?
Аня не успела ничего еще добавить, так как Василиса и Никита снова внеслись вихрем к ним в комнату. Они что-то наперебой рассказывали и смешно толкали друг друга плечами. Только сейчас Анна заметила уже пожелтевший синяк на лице мальчишки. Какая она подруга, если Лида в курсе всех их дел, а она упустила этот момент? Очень невежественно с ее стороны!
– Никитка, а что у тебя с глазиком? – Осторожно спросила Аня, хватая мальчишку за руку и усаживая на колени. – Ты подрался?
– Угу. – Никита позволил себе просидеть в таком положении секунду и вновь спрыгнул с рук. Неугомонный непоседа.
– Как так получилось? – Спросила она у Лиды, когда дети побежали на улицу.
– Да что ты так разнервничалась? Обычное дело для пацанов. Что-то не поделили в садике, делов то. – Лида подтолкнула к ней тарелку – Да ты кушай-кушай.
А сама устремила взгляд в окно, откуда открывался чудесный вид на внутренний дворик с качелями, где сейчас находились их дети. Не могла она рассказать подруге, что синяк у Никиты появился вовсе не из-за игрушки. А из-за того, что сын вступился за Василису перед другими детьми. Увы и ах, маленькие детки порой бывают такими жестокими. Особенно, когда толком не понимают значения слов, но четко копируют интонацию родителей. Видимо, кто-то из мам обсуждал тот факт, что у Василисы только мама. Вот и понеслось.
– Кто первый затеял драку? – Лида присела на корточки и осматривала "боевое" ранение ребенка.
– Сашка и Лешка, – Никитка скривился, – а еще Анька со Светкой.
– И что они говорили?
– Они говорили, что я дружу с безотцовщиной. – Еле выговорил он последнее слово. – Мам, это ведь что-то плохое, да? Васька не поняла, но очень долго плакала. Поэтому я защищал ее.
– Малыш, – Лида притянула к себе ребенка, – я так горжусь тобой! Ты у меня такой храбрый! Да, ты прав, это плохое слово и его не стоит говорить другим детками, у кого нет папы.
– Я тоже так подумал.
– Мой маленький мужчина, ты все верно сделал. Я надеюсь, навалял им по полной?
– Да, – гордо улыбнулся сын, демонстрируя отсутствие одного нижнего зуба,– только теперь тебя ждет воспитательница.
–Я с этим я как-нибудь разберусь, не переживай. – Лида перехватила маленькую ладошку покрепче и поднялась на ноги. – Только давай это будет наш с тобой маленький секрет, хорошо? И мы никому об этом не расскажем.
– Даже тете Ане?
– Ей особенно.
Так что да, теперь у этой троицы был свой секрет, о котором Ане знать вообще было противопоказано. Лида наперед знала ее реакцию и не хотела, чтобы она замыкалась в себе и начинала новый круг самобичевания. А Аню хлебом не корми, дай только повод и она мигом соберет вещи. Вот даже взять то, что с их переезда уже прошло два года, а Анна до сих пор твердила, что они с Васькой здесь нахлебницы. Так нервничала и переживала, особенно, когда Саша был дома. Все порывалась уйти и не доставлять дискомфорта. Хотя какой тут дискомфорт? Муж, кажется, вполне смирился с их нахождением в доме. Даже немного играл с детворой. А потом снова зарывался в своих бумагах и сутками не выползал из своего кабинета. Нет, иногда они выезжали на приемы и светские вечера, но исключительно в целях поддержания авторитета семьи. В такие моменты, Лида отчаянно гнала от себя удушающие мысли и считала себя действительно счастливой женой. А может все не так уж у них и плохо? Пусть былой страсти у них в отношениях уже не проскальзывало, но была же стабильность. А ведь это немало значит, особенно, когда вы не первый год вместе. Но когда они возвращались домой, все призрачные надежды так и оставались там, за дверью. А здесь, в стенах дома, начиналось все тоже самое: недосказанность, закрытые странички в сетях, запароленные телефоны и расстояние между супругами незримо увеличивалось до размера океана.
–Эй, где витаешь? – Аня щелкнула пальцами перед ее глазами.
– Да так, задумалась я.
– О чем?
– О том что, скорее всего, у Саши есть любовница. – Лида одним махом проглотила остаток коньяка и зачерпнула пальцем крем с верхушки торта.
– Да ну, – Аня аж подавилась и закашлялась, – не может быть такого! Ты же такая красивая, шикарная, умная!
– Может быть, ему как раз и не надо такую умную, – вздыхает девушка в ответ. – Знаешь, ведь всегда хочется попробовать чего-то нового. Чего-то помоложе.
– Лидка, тебе же всего двадцать девять, куда еще моложе?
– Ну, двадцать девять – не двадцать. Амбиций может и побольше у девочек, но они более податливее, мозг не так выносят, не требуют того, что требуют жены. Их пришли, потрахали, денег дали и все, нет никаких обстоятельств. – Философски, но с долей грусти заметила Лида.
И Ане тут же вспомнилась Светка из общаги, пример что ни есть самый настоящий в подтверждение словам Лиды. Аня иногда вспоминала ее и задавалась вопросом: получилось ли у девушки воплотить свои мечты? Обрела она свое счастье или все так же прыгает из постели в постель, с периодичностью отмечаясь при этом в больничке?
– Ты так спокойно об этом говоришь, – Аня подперла рукой голову и внимательно посмотрела на девушку. Иногда ей казалось, что Лида каким-то образом родилась уже с готовым багажом знаний. Выглядела она максимум лет на двадцать пять, а вот мыслила так, будто ей действительно было под пятьдесят.
– Это жизнь, Аньк, – подруга достала зажигалку и завертела ее в руках. Курила она редко, но и это делала с какой-то прирожденной аристократичностью. – Знаешь, я иногда завидую девушкам помладше. Сижу в парке или в кафе и смотрю на мимо пролетающую стайку нимфеток. Короткие юбочки, яркий мэйк и эти глаза, беззаботно горящие жизнью. А у них ведь действительно все впереди: и студенческая жизнь, и первые рассветы под бутылочку шампанского, и влюбленность. А у нас что? Сплошные рамки, в которые мы сами себя втиснули. И время сквозь пальцы, как песок сыпется. Быстро так, неуловимо. Только недавно такими же бегали и бед не знали, а сейчас? Я в следующем году переступлю порог к четвертому десятку. Четвертому! Хотя стоит глаза закрыть, как перед ними мне еще семнадцать и дни резиновыми кажутся. Скорее бы школу закончить, скорее бы институт прошел, скорее бы замуж. Допросились… теперь все в таком темпе. И только успеваешь подмечать, что уже не пятое марта, а шестнадцатое июля и год на дворе уже другой. А посмотрев в зеркало, замечаешь, что седины прибавилось и морщин вокруг глаз все больше. И все. С тоской прощаешься со своей молодостью.
– Лид, но никто же не знает, сколько тебе лет. – Аня мягко накрыла ее руку своей ладонью.
– Ты знаешь. Я знаю. – Лида все же убрала зажигалку обратно в карман.– А когда сам в курсе, то и мыслишь иначе. Вот были мы недавно у партнера Саши на дне рождении. Как и полагается, по-модному, в ночном клубе праздновали. И вот спустилась я на танцпол, чтоб костями подрыгать и вспомнить ощущения да не по себе мне стало. Музыка другая, вокруг молодежь танцует и движения какие-то иные. И главное, смотрят на меня так с прищуром, мол, удумала нам тут русские – народные танцы показывать. А сами чистый секс в одежде устраивают. Понимаешь? Не важно, сколько килограмм штукатурки на твоем лице будет и сколько уколов перенесет твоя рожа, чтобы в сорок пять выглядеть на двадцать. Твой возраст у тебя всегда внутри и его ничем не замалюешь и не закроешь. Я так раньше с легким презрением смотрела на родителей, когда они выходили на танцпол на каких-либо праздниках. А сейчас на меня так другие смотрят. И мигом все настроение улетучилось, потому что не в своей тарелке оказалась.
Лида замолчала и с меланхоличным видом стала рассматривать свои ногти. Аня отчасти понимала подругу, но все же не до конца. Потому что настолько глобально она никогда не мыслила. Весь ее мирок был мизерным по сравнению с тем, где обитала Лида. Не привыкшая к косметике, Аня и сейчас ею практически не пользовалась. Точно так же мимо нее проходили и другие аспекты жизни вместе с благами. Незаметно. Главное, что дочь росла здоровой и что жизнь у них налаживалась. Вот сейчас, не без пинка и помощи Лиды, Аня поступила заново учиться. И среди молоденьких девушек на своем потоке она вовсе не чувствовала себя какой-то старухой. Но это, видимо из-за того, что Аня вообще не акцентировала на этом внимание. А Лидку с периодичностью тянуло на такие беседы. Накрывало ее внезапно, но так же быстро и отпускало. Взять хотя бы сейчас, ведь только что она была мрачнее тучи, а через секунду уже улыбается.
– Так, а что там у нас за планы на вечер? Мне тут сорока одна на хвосте принесла, что кто-то идет сегодня на свидание?
Аня смущенно покраснела. Знала она эту сороку. Тридцати двух лет от роду и метр девяносто в росте. Иван по началу никак не обращал на нее внимание, да и Анне тоже было не до этого. А потом как-то все закрутилось… то цветок полевой при встрече, то конфета малой, то улыбка скромная. Естественно он не давил на нее и действовал плавно, чтобы не испугать. Но ей все равно было страшно.
– Анька, – вздохнула Лида, – вот взять бы тебя за шиворот и встряхнуть хорошенько. Чего тут думать? Брать надо Ваньку в оборот. А что? Я его хорошо знаю, он у нас давно работает. Порядочный, умный, сильный и в обиду вас точно не даст. Это проверено.
На последней фразе у обоих сразу же всплыли воспоминания о том дне, когда Иван с Лидой успели попасть в квартиру и унять Сергея. Обеих передернуло.