Пусть не едят пирожные

Здесь я вынужден отклониться в сторону и сперва рассказать вам, что это за люди – Анна и Франк. Если вкратце, они представляют собой чрезмерно жизнерадостную супружескую пару. Я знал каждого из них много лет, когда-то мы жили в одном районе, ходили в один детский сад, а потом и в одну школу. Короче, ребята со двора, та-ра-ра, та-ра-ра. Ни за что не припомню, в какой момент они умудрились пожениться, но новость прозвучала примерно так:

– А мы с Анной теперь связаны священными узами брака!

– Можете нас поздравить! И только попробуй развестись со мной, Франк. Я отсужу у тебя квартиру.

Вот зависть! У меня вообще-то тоже была большая любовь, знаете ли. Да-да, я клялся в чувствах, строчил письма, исполнял серенады под окном и обещал любовь до гроба… К сожалению, моя избранница была настроена скептически и предпочла приблизить встречу с гробом. То ли дело Анна и Франк! Сами очень разные, у каждого свои привычки и увлечения: он владеет шестью языками и всё время лезет обниматься (причём ко всем без разбора), она вечно всеми командует и никогда ни с кем не обнимается. Но всё же… всё же есть у них одна общая черта…

Как-то раз мы втроём гуляли по кладбищу Пирита. Это как прогулка по парку, только вместо скамеек – надгробия. Всё было прекрасно: и гвоздики, и сосны, и каменные кресты, но, как только мы добрались до особенно живописного склепа, Анна скомандовала:

– Франк, доставай!

Вдруг откуда ни возьмись перед нами оказались бутылка виски, две банки с колой и три хрустальных бокала. Но как?.. Франк был одет в простую ветровку, даже без карманов! Где он хранил эти бутылки всю прогулку – загадка. Мы тогда славно провели время у склепа, а через двадцать минут набрели на большой мемориал с каменными звёздами и уютной мраморной ротондой в центре. И что вы думаете?

– Ребята, только посмотрите, какая чудесная беседка! Так вот как хоронят в генеральских семейках… Маргус, это же здесь?

– Да, здесь.

– Отлично! Франк!

Франк продемонстрировал всё тот же фокус, но уже с портвейном.

– Помянем! – бокал Анны взметнулся в воздух.

– Светлая память! – поспешил высказаться Франк.

Мы снова выпили и сделали то, зачем пришли, – возложили букет гортензий и закопали в землю термос.

Вот вам другой случай: мы втроём отправились послушать лекцию про Пикассо. Мероприятие проходило в винном баре на площади Ратаскаэву. Все прочие гости пришли для того, чтобы в первую очередь послушать лекцию, во вторую очередь поесть, ну а в третью очередь – выпить вина. Но только не Анна с Франком, не-е-ет, их приоритеты были расставлены иначе: в первую очередь выпить (причём не ограничиваясь этиловыми спиртами), во вторую очередь поесть и, наконец, в третью очередь, может быть, МОЖЕТ БЫТЬ… послушать лекцию. Лишь изредка отвлекались они от винной карты, чтобы пообщаться с официантом:

– И вот этого ещё нам принесите, пожалуйста, да-да-да, и вот ликёрчику нам бы ещё, угу. А есть у вас что покрепче? Может, текила? Нет? Жаль! С текилой, по крайней мере, соль заходит. Поняли, да? Соль! Ах-ха-ха!

Иногда их взгляд случайно останавливался на слайдах, но Пикассо действовал на моих друзей особым образом:

– Женщина без трусов! – выкрикивал Франк, комментируя очередной портрет Доры Маар. – Che peccato2!

– А эта на меня похожа! – орала Анна, указывая на «Любительницу абсента».

Я старался спрятаться за меню, за бутылками, за салфетницей, но тщетно: нас выгнали из бара.

Если не можешь победить – возглавь! Полагаю, именно такой логикой руководствовались эти непостижимые люди, когда открыли свой собственный бар и назвали его BAR.

Я допил кофе – и в голове прояснилось. Точно! Сегодня же открытие! Вечеринка! Костюмированная! А у меня костюма нет!

Та-а-ак, здесь нужно что-то оригинальное. Кристина собирается прийти в костюме викторианского торшера, а Габриэль – в костюме мотылька. Кроме того, по неподтверждённым данным, Анна предстанет в образе Мадам Баттерфляй, а Франк вырядится кем-то из древнегреческих богов. Позёр… Впрочем, будь у меня такой пресс, я бы и сам переоделся в Зевса или, скажем, в Посейдона.

Подошёл к зеркалу, посмотрел в отражение, увидел своё багровое после фототерапии лицо и понял, что пропал. Кем быть? Индейцем? Банально. Карлом Марксом? Никто не оценит. Сатаной? Уже ближе, но нет-нет-нет, пока не то.

А может…

Решено! Буду Красной смертью. И никакой грим не нужен.

Если кто не читал – а коли так, то можно и прочитать, – у Эдгара Алана По в повести «Маска Красной смерти» сюжет складывается следующим образом: богатый принц Просперо решил в разгар чумной эпидемии закатить грандиозную тусовку в своём дворце. Всё как положено: с бабами, оркестром и бухлом. Но не тут-то было! Загадочная личность в саване и с краснющим лицом (собственно, это и была Красная смерть) нагло прошлась по анфиладам комнат и устроила кровавую баню. Конец.

Вдохновившись, я стал собирать себе костюм из того, что обнаружилось под рукой. Шляпа (подарок Наташи), только что облитые кофе пижамные штаны (а пятнышко-то мы сейчас быстренько застираем), сорочка (подгон от папы, так как это не самом деле его свадебная рубашка), пиджак с аксельбантами (его не жалко, сейчас перекрасим в красный, вон как раз осталась гуашь после пленэра), а на роль савана вполне сгодятся шторы.

Первый слой краски не дал ожидаемого эффекта. Нанёс второй слой. Затем третий. Четвёртый. Когда гуашь пропитала ткань настолько, что пиджак перестал сгибаться в локтях и мог стоять на полу абсолютно вертикально, я решил, что, пожалуй, достаточно.

Надел костюм и вновь погляделся в зеркало. Ну вот! Другое дело! Осталось только собраться, и можно ехать в бар. Главное – не попасться в ловушки, расставленные подсознанием:

– Не бери контейнер для линз, – шепчет мне лобная доля моего же головного мозга, – ты ведь ненадолго, только на пару часов.

– Думаешь? Ну да, согласен.

– Да и линзы не надевай, иди в очках, не разобьёшь.

– Как скажешь.

– А зачем тебе «Метоклопрамид»? В этот раз тебя не будет тошнить.

– Справедливо…

– И не бери с собой наличку, ты же всё оплатишь с карты.

– Тоже верно.

Бар располагался на первом этаже старинного дома в самом сердце Таллина. Дверь передо мной распахнула не кто иная, как Мадам Баттерфляй:

– У тебя такое лицо красное, вау!

Анна умеет встречать гостей. В одной руке она держала бокал абсента, а в другой – кокос.

– Ма-а-аргус! – приветствовал меня Франк, одетый в костюм Гермеса. – Отличный грим! Заходи скорее, мы тут в бутылочку играем, – казалось, его глаза были расставлены друг от друга даже на большем расстоянии, чем обычно, и правый имел тенденцию вращаться независимо от левого, в то время как левый смотрел прямо на меня.

– Оно и видно, Франк. Поздравляю с открытием! Это вам.

Вручив ребятам подарочную коробку Chivas и восстановив дыхание после Франковых объятий, я двинулся в центр зала. Всё стандартно: барная стойка, диско-шар и две горки шампанского. Примерно половину гостей я знал в лицо. Вон та девушка в костюме Клеопатры – это Мия, экскурсовод из музея здравоохранения. Парень, вырядившийся осьминогом (как остроумно), работает в порту и представляется Жозефом, хотя по паспорту он самый обыкновенный Никита. Худощавый Арлекин тоже показался мне знакомым, особенно в маске почему-то. Не помню, откуда я его знаю, но точно знаю. В фигуре Котопса я распознал Конрада и Владу – оба работают в булочной за углом. Мне даже померещилась где-то кассирша из налоговой, но нет, это оказался мужчина в костюме Злой Ведьмы Запада. Говорил же я вам, Таллин – маленький город, и все здесь друг друга знают. Если вы услышите от приятеля: «Я познакомлю тебя со своим другом», то, вероятнее всего, этот самый друг окажется вашим одноклассником, или коллегой, или мужем, или даже сестрой.

Примечания