- -
- 100%
- +
– Мама (это было ее последнее лето, последний месяц последнего лета) – почему у тебя «Warum»[17] выходит совсем по-другому?
– Warum – «Warum»? – пошутила с подушек мать. И, смывая с лица улыбку: – Вот когда вырастешь и оглянешься и спросишь себя, warum все так вышло – как вышло, warum ничего не вышло, не только у тебя, но у всех, кого ты любила, кого ты играла, – ничего ни у кого – тогда и сумеешь играть «Warum». А пока – старайся.
Последнее – смертное. Июнь 1906 года. До Москвы не доехали, остановились на станции «Тарусская». Всю дорогу из Ялты в Тарусу мать переносили. («Села пассажирским, а доеду товарным», – шутила она.) На руках же посадили в тарантас. Но в дом она себя внести не дала. Встала и, отклонив поддержку, сама прошла мимо замерших нас эти несколько шагов с крыльца до рояля, неузнаваемая и огромная после нескольких месяцев горизонтали, в бежевой дорожной пелерине, которую пелериной заказала, чтобы не мерить рукавов.
– Ну посмотрим, куда я еще гожусь? – усмехаясь и явно – себе сказала она. Она села. Все стояли. И вот из-под отвычных уже рук – но мне еще не хочется называть вещи, это еще моя тайна с нею…
Это была ее последняя игра. Последние ее слова, в той, свежего соснового тесу, затемненной тем самым жасмином пристройке, были:
– Мне жалко только музыки и солнца.
После смерти матери я перестала играть. Не перестала, а постепенно свела на нет. Приходили еще учительницы. Но те вещи, которые я при ней играла, остались последними. Дальше при ней достигнутого я не пошла. Старалась-то я при ней из страху и для ее радости. Радовать своей игрой мне уже было некого – всем было все равно, верней: только ей одной мое нестарание было бы страданием – а страх, страх исчез от сознания, что ей оттуда (меня всю) видней… что она мне меня – такую, как я есть – простит?
Учительницы моих многочисленных школ, сначала ахавшие, вскоре ахать перестали, а потом уж и по-другому ахали. Я же молчаливо и упорно сводила свою музыку на нет. Так море, уходя, оставляет ямы, сначала глубокие, потом мелеющие, потом чуть влажные. Эти музыкальные ямы – следы материнских морей – во мне навсегда остались.
Жила бы мать дальше – я бы, наверное, кончила Консерваторию и вышла бы неплохим пианистом – ибо данные были. Но было другое: заданное, с музыкой несравненное и возвращающее ее на ее настоящее во мне место: общей музыкальности и «недюжинных» (как мало!) способностей.
Есть силы, которых не может даже в таком ребенке осилить даже такая мать.
1934
Примечания
Все тексты печатаются по изданию: Цветаева Марина. Собр. соч. в 7 т. Т. 4, 5. М.: Эллис Лак, 1994. При подготовке примечаний использовались материалы комментариев А.А. Саакянц и Л.А. Мнухина из этого собрания, разыскания В.А. Швейцер, И.В. Кудровой, Р.А. Будагова, Н.А. Козиной, Л.П. Черкасовой и др. Стихотворные и другие цитаты, как правило, не атрибутируются. Повторяющиеся реалии комментируются лишь при первом упоминании.
Мать и музыка. Впервые – в парижском журнале «Современные записки» (1935. № 57).
«Ундина» – повесть немецкого писателя Ф. де ла Мотт Фуке в поэтическом переводе В.А. Жуковского – любимое произведение Марины Цветаевой в детстве.
…в Русском Доме Св. Женевьевы… – Дом для престарелых, где в 1933 году Цветаева познакомилась с дальними родственницами. Они рассказали Цветаевой о юности её матери, её предках (Бернацких). Тогда была задумана повесть о детстве и юности М.А. Мейн (замысел осуществлён не был).
Во время гастролей великого немецкого трагического актёра и режиссёра Эмиля Поссарта (1841–1921) во Фрайбурге зимой 1904/05 годов мать Цветаевой, обладавшая выдающимися вокальными способностями, пела в его хоре.
Августа Ивановна – экономка Цветаевых.
«Вечерние досуги» – традиционные литературные сборники для детей, выходившие в 1890—1900-е годы.
«История маленькой девочки» – повесть писательницы Е.А. Сысоевой (1829–1893).
…страховской тучи… – Деревня Страхово располагалась на противоположном от Тарусы берегу Оки, близ Поленова.
Бэккер – русская фортепьянная фирма, основанная Я.Д. Беккером (1851–1901).
Дядя Струй – персонаж «Ундины».
«Смерть Цезаря» – эта литография, висевшая в доме Цветаевых, возможно, была сделана с картины В. Камуччини (1773–1844).
Муся Потапова – подруга Марины Цветаевой по музыкальной школе.
«Нувеллист» – петербургский нотный ежемесячник (1840–1905).
«Дивный терем» – романс М.И. Глинки «Северная звезда» на стихи Е.П. Ростопчиной.
Святополк-Мирский Д.П. – критик, литературовед. В 1926–1928 годах вместе с Цветаевой и её мужем выпускал журнал «Вёрсты» (Париж). В 1932 году вернулся в СССР. Погиб в ГУЛАГе.
«Леберт и Штарк» – авторы популярного учебника фортепьянной игры.
«Warum» – фортепьянная пьеса Р. Шумана.
Сноски
1
«Без семьи» (фр.). – Роман Г. Мало. – Сост.
2
Искалеченный (фр.)
3
Полдень (фр.).
4
Бархатной лапкой (фр.).
5
Поздравления (нем.).
6
Слоновая кость (фр.).
7
Слоновая кость (нем.).
8
«Сиреневой рощи» (фр). – Повесть С. Ф. Сегюр. – Сост.
9
В бесконечность (нем.).
10
Еще немножко! (нем.)
11
Не в жизнь, а в музыку (нем.).
12
Плоскостопия (нем.).
13
Зрачки (фр.).
14
Деревянной лошадке на палочке (нем.).
15
Молоточка в каморочке (нем.).
16
Здесь: изящный (фр.).
17
«Почему» (нем.).