Попаданка. Колхоз — дело добровольное

Глава 8

А утром опять проснулась дома. В своей постели. Меня Салина разбудила.

– Малла, идем, – трясла она меня, – сегодня ярмарка. Нельзя спать, иначе все самое лучшее разберут, останется одна ерунда не нужная.

Я вставать не хотела, но понимала – надо. Надо мне на ярмарку. Купить много всего нужно. Нет ведь у меня ничего. Даже еды нормальной. Продукты мне, конечно, выдали немного, но там только синяя каша и была. Не хочу. Она мне за два дня надоела. Слишком вкус специфичный. Как будто бы духи капнули.

Так что встала и с закрытыми глазами одеваться начала. Салина, сочувствуя и хихикая одновременно, помогала. Как удачно она «догадалась» про мое «благородное происхождение». Теперь все свои старые привычки, которые здесь выглядят дикими и несуразными, вроде сна до обеда, можно на него списывать. Я даже перекусила, чем Бог послал, или вернее Салина, открыв один глаз. И на крыльцо вышла зажмурившись.

И задохнулась от восторга. Солнце еще только-только вставало, окрашивая линию горизонта желто-красными сполохами. И этот огонь освещал небосвод, доставая все дальше и дальше. Другая сторона горизонта все еще была темной, там царила ночь, и даже мерцали звезды, тускнея прямо на глазах, когда светло-серая кромка начинающегося дня, осторожно касалась их.

День начинался. И даже воздух светился, наполненный волшебной золотистой пыльцой. Свежий, тяжелый, напоенный влагой, он терпко пах ночными цветами. И вливался в тело, как живая вода, прогоняя сон и усталость. И тело звенело от энергии, а душа пела от счастья.

– Салина, – выдохнула я, – как же красиво! Я еще никогда не видела ничего подобного.

– Я знала, что тебе понравится, Малла, – улыбнулась подруга, – знала.

– Ты тоже? Так же? – удивилась я. Сейчас мне все казалось кристально ясным, понятным.

– Да, я тоже никогда раньше этого не видела. А сейчас каждое утро встаю, чтобы снова… Пойдем на ярмарку? Купцы вчера вечером уже приехали, сейчас раскладываться начнут.

Я думала, мы придем на площадь перед домом коменданта самые первые. Но не тут-то было. Все уже были здесь. Я впервые увидела в этом мире толпу народа. Вдовы, в своих ужасных платьях-мешках, жались у края площади, дожидаясь, когда купцы, суетящиеся возле своих телег, разложат товар. Все же же женщины во всех мирах одинаковые. Любовь к шоппингу у нас в крови.

Купцы, одетые не лучше младшего королевского конюха, со смехом переговариваясь между собой и мельком, но очень внимательно, оглядывая женщин, разматывали тюки, выкладывая на бортики телег ткани, одежду, расставляли глиняную и деревянную утварь, с хеканьем сгружали на подстеленные холстины мешки с чем-то. Будь это в моем мире, я бы сказала, что с мукой и сахаром. Но здесь это, наверное, сушеные цветы. Некоторые мешки были маленькие, и их купцы оставляли на телегах, бережно накрывая тряпками.

Не знаю, почему Салина сетовала, что негодные купчишки. На внешность очень даже ничего. Ни одного несимпатичного не было. Не все богатыри, конечно, как Его Величество с его Сиятельством и Илья Муромец – муж мой несостоявшийся, но и совсем хилых и худых, вроде зайки-алкоголика моего, тоже не наблюдалось.

Наконец, купцы закончили приготовления, собрались в кучку и к господину Гририху всей толпой направились. А он достал какую-то штуку, и купцы по очереди стали кольцами своими прикладываться.

– Салина, – дернула я подругу за рукав, не отрывая взгляда от странного действа, – а чего это они делают, а?

– Договор Оракулом заверенный подписывают, – ответила Салина, притоптывая на месте от нетерпения, – чтоб без обмана все.

– Как это? – удивилась я, – и кто такой этот Оракул?

– Малла, – Салина кусала губы, сверкая глазами. Мне кажется, у нее даже руки тряслись, – потом все. Смотри, видишь телегу с красной полосой в центре площади? Как господин Гририх рукой махнет, сразу туда беги. Изо всех сил, что есть мочи. Поняла?

– А зачем?

– Там розки… чувствуешь запах? Кто-то привез розки. И мне кажется, они там, где красная полоса.

Я принюхалась. Но вроде бы пахло как обычно. Ну, как на ярмарках таких уличных. У нас же они тоже бывали. Дымком пахло, мясом жареным, булками сдобными… стоп! Булками?!

– Салина, а розки эти…

– Для пирогов… Их из Хадоа и везут. Дорогущие. Но мы с тобой мешочек розки возьмем и на двоих поделим. По полгрота на каждую выйдет. Лишь бы не ошибиться. И успеть.

Мука?! Эти розки – мука? Да я ради такого по головам пойду. Но заполучу себе розки эти. Булок напеку… хлеба… я тоже начала подпрыгивать на месте от нетерпения.

Хочу-хочу-хочу… стучало в висках. А во рту появился вкус хлеба и булок сладких. Как же я соскучилась за эти дни по нормальной еде. Эта синяя цветочная каша уже поперек горла.

Наконец, все купцы коснулись штуки в руках господина Гририха, неспешно, подшучивая и перемигиваясь со вдовушками, разошлись по местам.

Я уже хотела плюнуть на отмашку коменданта и пойти к заветной телеге, не дожидаясь остальных, но… кто-то меня не пускал. Кто-то невидимый. Словно я в пузырь упираюсь. Прозрачный. Полиэтиленовый. Ну, такой, как в парке на аттракционах. Я даже руки раскинула и края поискала. Но не нашла. А отходить побоялась. С нашего места до этой телеги ближе всего было.

Господин Гририх поднял руку… точь-точь, как физрук на старте. Вдовушки заволновались, напряглись. Я себя прямо на соревнованиях почувствовала. Сейчас как грянет выстрел и бежать надо. Раз-два-три! Комендант резко бросил руку вниз, и вдовушки не хуже спринтеров рванули к телегам. И я вместе с ними.

За мукой я бежала как никогда в жизни не бегала. И к телеге заветной первая примчалась

– Розки? – спросил довольный купец, сияя, как сапоги дедовы. А я только кивнуть смогла. Горло от скорости перехватило. Задохнулась.

А купец достал из телеги мешочек, не больше килограмма, и мне протягивает.

– Один грот с вас.

У меня сразу голос прорезался. Вот негодяй! Обмануть пытается! Я хоть и не понимаю ничего в местных деньгах, но не может же килограмм муки целый грот стоить? Это что за грабеж такой.

– Грот?! Да за грот ты мне вот такой мешок муки, – я ткнула пальцем в привычный мне мешок с синей «крупой», – с доставкой до двери привезти должен!

Купец так удивился, что рот открыл. Стоит лупит глазками и молчит, только ртом как рыба, беззвучно шевелит. А за моей спиной уже толпа баб стоит, напирает.

– Вот грот, господин, – Салина ужом проскользнула между бабками, монету купцу в руку сунула, и мешочек с мукой забрала. Тот отмер сразу. Заулыбался.

А я чувствую злиться начинаю. На купца этого. На Салину. Ну что мне полкило муки? Один раз блины испечь?

– Еще два давай, – рычу на негодяя и два грота наощупь из-за пазухи вытаскиваю. Кошмар меня подери, такую дорогую муку я еще не покупала!

А купец сбледнул аж… затрясся… и заикаться стал:

– У м-меня т-тольк-ко од-дин-н ос-ст-тал-лся…

И тут же бабы позади меня заверещали сотнями голосов:

– Нахалка! Совсем бесстыжая! Все себе заграбастать хочет! Да зачем ей столько! Нам оставь, новенькая! Богачка! И откуда у нее деньги! Насосала!

Ну, про «насосала» я, конечно приврала. Но я прямо слышала как это слово в воздухе повисло.

– С ума сошла? – выпучила глаза Салина, – простите, господин, не в себе она. Новенькая, не понимает еще ничего. Идем, Малла, – в мой рукав вцепилось и с силой от телеги вытянула. Мне кажется бабки ей еще помогали и в спину меня подталкивали.

– Салина, – я от возмущения даже слов не могла найти, – да мало же это! А я хлеба хочу, блинов, булок, пельмени в конце-концов! Да мне эти полмешка на один зуб!

Салина рассмеялась:

– Да, нам с тобой этих розок теперь на год хватит! Их же мало в муку кладут. Для запаха только. И не переживай, будут тебе и хлеб, и булки, и эти… как их… блыны и пенеи твои… а ты меня научишь? Рецепты из Хадоа всегда такие необычные… Очень хочу попробовать.

– Для запаха? – я становилась и схватила мешок, – покажи мне розки эти.

Цветы! Кошмар меня подери! Розки – это цветы с ароматом сдобных булок! Ненавижу этот мир!

Настроение у меня испортилось. Плакать захотелось. Убрала я свои гроты на место и решила, что домой пойду. Ничего мне не нужно.

А Салина сердито шикнула, меня за руку взяла и снова куда-то потащила. Но мне уже было все равно. У меня впервые в жизни депрессия случилась. И чувствовала я себя среди толпы ярмарочной совсем одинокой. Как будто бы я одна в кинозале кино смотрю. И вроде жизнь кипит, но ты-то знаешь, что вокруг никого. И никому ты не нужна. И даже зайка-алкоголик не пришел и бросил тебя. И фильм еще такой нудный и скучный, что сил никаких нет на экран пялится.

Это я про то, что товар на прилавках откровенно убогий был. Все такое же, что мне комендант по милости Его Величества выдал. И даже платья-мешки точно такие же.

Мне и так плохо было, а тут с каждой минутой все хуже становилось. А Салина довольная. Глазки у нее раскраснелись. То там, то тут торгуется, покупает что-то. И себе, и мне. И в руки мне сует, чтоб несла.

А там даже бусы из мутного стекла зеленоватого, как в окнах. Тоска. Все равно что гальку речную на себя нацепить. Ни яркости, ни блеска.

Когда у меня уже руки от тяжести отнимались, а два грота оказались потрачены до единой гравки, это монеты размером чуть меньше грота, Салина успокоилась.

– Все, Малла, – сияла подруга, как котелок медный… никогда не видела, но не зря же так говорят. – Мы все самое нужное купили. Сейчас домой отнесем и придем снова. По дальним рядам погуляем.

– Салина, – взвыла я, чувствуя, что от тяжести такой у меня руки ниже колен оттянутся, – может не надо? Я же устала.

– Ты что?! – рассмеялась она, – там же редкости. Иногда такое встречается… о-о-о! Пару лет назад даже рулон ткани привозили. Из Хадоа. Мягкая, она такая была, нежная… вроде как на платье твоем. Бабы на белье в миг разобрали…

Это меня заинтересовало. Хотя, конечно, плащевка для белья мало подходит… но если купить нормальной ткани, то можно же сшить нормальное платье! Пусть вручную. Пусть я его два месяца шить буду, но ходить в этом мешке невозможно!

У меня прям настроение появилось. И поклажа даже легче стала. Теперь уже я уговаривала Салину идти быстрее… а вдруг бабы все мое будущее платье снова на белье разберут?!

Глава 9

Дальние ряды мне понравились. Никаких тебе сушеных цветов, горшков глиняных и платьев мешочных. Правда и телег всего две было. И купцы наглые. Цены на свои товары такие заломили, что у меня зубы заболели.

Вообще, так себе прогулочка. Но зато я с удовольствием в них покопалась. Хоть что-то интересное.

В первой травки были. Незнакомые. Вроде специй местных. Продавались щепотками, ложками и горстями. Мы с Салиной набрали себе целую кучу кулечков разных. Оказывается, для каши тут только один вид цветов и есть, а вкус разный как раз вот от таких специй и зависит. Хотя специи все же не подходящее слово. Наши специи добавляют вкус, а эти меняют полностью. А еще здесь были соль и сода. Их тоже купила, хотя местные соль почти не едят.

А на второй телеге продавали более качественные товары, чем на остальном рынке. Гребни здесь, например, были не деревянные, как везде, а костяные. И украшены резьбой. Красивые. Но больше всего меня порадовали ткани. Вот они мне понравились. Не наши, конечно, современные, но явно качеством получше тех дерюжек, что вдовушки носили. Дорогие, правда… безбожно. И цвета… эх, далеко еще этому миру до цветной печати и принтов на ткани. Теперь понятно, почему раньше так вышивка в моде была. Хоть какое-то разнообразие.

Да только я не поскупилась и купила два отреза. Один более плотный, для верхнего платья, красный, яркий, красивый… как увидела, обмерла. Тут-то все в коричнево-сером ходят. А второй – белоснежный, легкий, на бязь нашу похож.

Взяла по шесть рук каждого. Рука – это примерно наш метр. И отдала я за это добро три грота. Салина ахала и охала. Очень уж ткань дорогая по местным меркам. А я не жалела. Я бы еще взяла, да больше не было. Мне даже остатки в ладонь купец просто так отдал. Никому он их уже не продаст, а я упиралась, что мне только три метра, те есть руки, надо, что не хочу даже за ладонь лишнюю переплачивать.

От покупки этой и настроение у меня поднялось. Стала в уме фасоны разные перебирать. Ух! Как сошью себе платье новое! Как выйду! Как ахнут все от красоты моей неземной! И пойду я по улице, а мужики штабелями позади укладываться будут! Да в таком платье среди серой массы я, как бриллиант, сверкать в обновках буду!

Дальше мне уже по ярмарки ходить не интересно было. Я в мечтах своих уже Его Сиятельство в своем красном сарафане очаровывала. И Его Величество. Кокетничала, глазками стреляла, а они вокруг меня вились и требовали, чтобы я кого-то одного выбрала. А я никак не могла решить, кто из них мне больше по душе. Ну, да… знаю, что они друг с другом, но помечтать ведь можно?

– Салина! Малла! – к нам подбежала взъерошенная Витка и, хватая ртом воздух, взвыла, – вы новость-то слышали?!

– Какую?! – вскинулась подруга.

– Король-то наш портал в Мидгард открыл, и перенес оттуда девушку красоты неземной и крови древней. Вот третьего дня, это, говорят было. Аккурат, когда Малла к нам приехала.

– И что?! – Салина ахнула, – Оракул ее признал?!

– Признал? – рассмеялась Витка. – да, говорят, сиял в ее руках, как солнце! Силы у королевы будущей столько, что нам теперь никакие Хадоа не страшны! Вот, смотри!

Она сунула нам в руки листок, на котором довольно коряво, но узнаваемо, был нарисован его Величество и… девица та проклятая, из-за которой я здесь оказалось.

Я не сразу даже поняла, а как сообразила… о-о-о! Это что же получается?! Меня во вдовье поселение, а сам на курице этой женился?! Это она, значит, королевой будет, как я всегда мечтала, а мне убогий домик? И я еще за эту дрянь вступилась! Из рук злодея ее вызволить хотела! А вместо благодарности…

И такая меня злость взяла! Я тут ткани паршивой радуюсь, а эта белобрысая во дворце наряды примеряет? Я гребень себе костяной купить не могу, а эта гадина каменья драгоценные на себя вешает?! И где справедливость спрашивается?

Да только рот я открыла, чтобы возмутиться, как снова из меня «Малла из Хадоа» полезли.

– Малла, – Салина вдруг обняла меня и заплакала, – все кончилось… слышишь… теперь мы все под защитой Оракула… не будет больше вдов солдатских, Малла…

И Витка тоже всхлипнула… и бабы, что вокруг нас собрались…

А мне даже стыдно немного стало… Бог с ними, с каменьями, да нарядами. А если, и правда, вдов не будет больше, то пусть эта коза белобрысая королевой во дворце живет.

Только выяснить надо, что это за оракул такой… в чем сила его…

Больше всего я, конечно, хотела сразу своими нарядами заняться. Но вот незадача, у меня в тряпице семена картофельные проросли… да и, вообще, погода хорошая, солнечная установилась. Днем уже без плаща шерстяного тепло было. Пора за огород приниматься.

Не хотелось, конечно, но всю жизнь кашу цветочную есть не хотелось еще больше. Так что пришлось мне лопату, деревянную, между прочим, и только по краю оббитую железом, в зубы и вперед грядки копать.

А в огороде красота… солнышко греет, птички поют, трава за поселением зеленеет… я же с краю, за моим домом поля уже начинались, где цветы синие росли. Это, кстати, плюс их был. Многолетние они. Один раз посеял, а потом только собираешь и собираешь.

Хорошо в деревне летом. И весной поздней. И в поселении мне тоже нравилось. Дороги аккуратные, травой заросшие. Колеи, тракторами развороченной, нет. И грязи из-за этого нет почти. Только кое-где, в ямках, трава до земли стоптана.

Лес здесь, правда, далековато, на горизонте. И в самом поселении деревьев нет. Но никто же мне не мешает из леса черемуху какую-нибудь принести и посадить. Или сирень. Если они, конечно, здесь есть.

А вот двадцать соток моих, сорняками, да бурьяном заросшие, всю картину идилическуую портили. Сначала я думала, в жизни мне не осилить работы такой. Хотела покопать немного, сколько смогу, а остальное на потом оставить. Мне теперь в этом поселении как минимум год жить. Это если Его Светлость не забудет про свое обещание мужа мне найти. А если забудет, то придется здесь всю жизнь куковать.

Но как ни странно, копалось очень легко. Лопата сама в землю входила, и земля легкая, как пух была. Я до вечера половину огорода вскопала. Незаметно. И не устала вроде. Сама обалдела. А Салина,когда я ей рассказала про подвиги свои трудовые, рассмеялась:

– Малла, ты так удивляешься, как будто бы и не знала в чем Дар твой… ты же и раньше этим занималась.

– Дар?! Что за дар?

– Малла-а, – выдохнула Салина, – значит правду говорят, что в Хадоа людям Дар блокируют? – Я только рот открыла, чтобы сказать, что ничего не знаю, как она на меня рукой замахала, – молчи-молчи, я поняла уже. Ты не знаешь ничего… Я сейчас с хозяйством управлюсь, и расскажу.

Салина пошла стадо встречать, да корову доить, а я ужин готовила. Договорились мы так еще в самом начале. Все мои припасы к ней отнесли и стала подружка меня учить и воду из колодца доставать, и печь разжигать, и готовить на печи. Оно, конечно, дело нехитрое, но с подсказками все же легче.

Сейчас у меня уже получалось более-менее. По крайней мере молоко не убежало, а цветочная каша не сгорела. Хлеб я еще сама не пекла, его, оказывается, не каждый день пекут, только вчера помогала Салине. На подхвате была. Принеси-подай, отойди-не мешай.

А сегодня мне вдруг так блинов захотелось… Ну и пусть мука травяная… Но молоко обычное, яйца тоже. Мало растительное… не подсолнечное, конечно, но сковороду смазать пойдет. И розки эти треклятые есть. Для аромата.

Сказано, сделано. Тесто быстренько намешала, глиняную сковороду смазала маслом, первый блин, который комом всегда, налила и на печь поставила.

Первый блин не подвел… оказывается, когда на печи печешь блины, зевать, вообще, нельзя. А потом дело как по маслу пошло. И вкус почти родной получился. Я несколько так со сковороды и слопала. Не могла удержаться.

Зато как Салина удивилась, когда пришла. И блины ей понравились. Особенно с молоком парным… ммм… Пока не доели, так из-за стола и не встали. А кашу травяную убрали в подпол холодный. На утро.

А потом Салина за рукоделие взялась, я за семена… решила перебрать те, что в мешочках с травой были. Прочитала, что там в составе рожь, овес, да ячмень есть… вдруг получится у меня хлебушек вырастить. Я, правда, о них, вообще, ничего не знаю, и растить не умею…

Пока перебирала, Золушку вспомнила. Как она птиц, да крыс к этому делу приспособила… я бы тоже не отказалась от таких помощников. Все же, без нормального света, при лучинке-то, тяжелая это работа, а за окном стемнело уже. И начала Салина мне про мир новый рассказывать.

– Давным-давно жили в нашем мире Ведающие. Очень сильными магами были. Порталы. Которыми сейчас все пользуются – их работа. Сейчас даже королю и герцогу Энндорскому такое не под силу. А они самые сильные Ведающие в Гвенаре.

– А кто такой этот, – не могла не встрять я, – герцог который? Эндрорский?

– Герцог Энндорский, Малла, – поправила меня Салины, стуча деревянными спицами друг об друга, – смотри не забудь. А то назовешь где-нибудь Его Светлость неправильно, некрасиво получится.

– Слушай, – снова перебила я Салину, очень уж любопытно было мне узнать подробности. Аж нос зачесался, – а они что того, да?

– Что того? – не поняла Салина, и оттянув нить, посмотрела на меня удивленно.

– Ну… того, – изобразила я рукой финтифлюшку в воздухе, – нетрадиционной ориентации… ну, друг с другом… того… любовники…

– Ты что? – Салина запнулась а потом расхохоталась так, что с трудом успокоилась, – нет, конечно! Они братья. Названные. Ну, ты слушай дальше.

Я кивнула… жаль… тогда бы мне не так обидно было. А то я такая несчастная попаданка получилась: ни короля не смогла у этой белобрысой вертихвостки отбить, ни герцога захомутать… эх… и теперь не позлорадствуешь, что белобрысая третьей в их постели будет…

Подумала, а сама книжку одну вспомнила… мжм-ную. Ох, и горячую! Я ее только под одеялом читала, так стыдно было.

– Малла, ты меня слушаешь? – Я кивнула. Хотя не слушала, конечно. Мысли-то у меня интереснее истории скучной. – Так вот, тысячу лет назад смогли наши предки Оракула пробудить, ну, артефакт Древних, и часть Гвенара от правления Хадоа освободить. Им это не понравилось, и они теперь нам спокойно жить не дают. У его Величества шестнадцать жен извели, чтоб связь с оракулом ослабить.

– Шестнадцать?! – я открыла рот, – а что он не берег-то?!

Что-то мне резко расхотелось замуж за короля… ну его, это королевство… и герцога тоже. На всякий случай. Я лучше во вдовьем поселении поживу. Ключевое слово – поживу. Найду еще себе мужика, если герцог через год обо мне не вспомнит. Или я кого-нибудь себе не отхвачу… а что? Я женщина видная. Все при мне. Кроме денег, дома, родни и молодости еще…

– Берёг, – вздохнула Салина, – это все происки Хадоа. Не хотят они, чтобы Оракул Гвенар защищал.

– Кто такой, вообще, этот Оракул? И как он защищает? И, вообще, зачем сегодня купцы договор подписывали?

– Оракул – это артефакт Древних. Ты же сама его сегодня почувствовала утром, когда солнце всходило.

– Ничего я не почувствовала, – открестилась я непонятно от чего.

– Почувствовала. Его все чувствуют, в ком хоть капля Дара есть. Радость от восхода солнца отчего случается? От того, что Оракул вместе с солнцем над миром всходит.

– Не было никакой радости, – буркнула я. Ну да, обидно мне стало. Я ненавижу в огороде работать, а у меня Дар какой-то огородный прорезался. Вот не мог он каким-нибудь другим быть? Например, чтоб мужчины на меня больше внимания обращали. А то короля профукала, герцога упустила, да даже младший конюх совсем мне в мужья не напрашивался. Мог же ведь упасть на колени, и умолять его Светлость, отдать ему такую деву прекрасную? А он что? Взял и ушел?! Все мужики козлы! И не зависит это ни от мира, ни от статуса.

Да, что там говорить! Я даже на ярмарке сегодня никого не зацепила. Хотя не пыталась, слишком из-за розок этих треклятых расстроена была. Но ведь могли бы купцы эти бессовестные и подмигнуть, и цветочек мне какой-нибудь подарить. Да даже у нас на рынке больше улыбаются, чем эти…