Отшельник острова Сааремаа

– Эта, и правда, найдёт нас где угодно. Из-под земли достанет, – обречённо констатировала Наташа.

– Поэтому давайте наслаждаться жизнью, пока она не приехала! – резюмировала Галина.

Остров Сааремаа[7] самый большой в Эстонском и Моонзундском архипелаге. Он соединён дамбой с островом Муху, а также корабельным сообщением с другими островами и аэропортом Роомасааре со всем остальным миром.

Благодаря изолированному географическому положению остров смог сохранить свою уникальность.

Остров находился в восточной части Балтийского моря, в умеренной климатической зоне и имел мягкий морской климат – длительное тёплое лето и мягкая зима, правда, с сильными ветрами. Побережье острова – каменистые пляжи, а местами даже каменистые обрывы.

Морской климат и богатая известью почва способствовала чрезвычайному разнообразию флоры и фауны острова. Здесь можно было встретить более двухсот видов растений и животных. Сотни тысяч мигрирующих птиц, в том числе охраняемые виды лебедей-шипунов и белощёких казарок, останавливаются на временную посадку при перелётах.

Сопровождающий московскую съёмочную группу местный журналист Яак Круус первым делом повёз её в Вилсандский парк, открытый в 1910 году, где остаются и гнездятся десятки тысяч морских птиц. Здесь можно было увидеть и тюленей.

Затем они посетили Вийдумяэский заповедник. Он был открыт в 1957 году, имел площадь 1873 гектара и его целью было сохранение реликтовых растений и сообществ. Они снимали эзельский погремок (эндемичное растение, произрастающее только здесь), пепельную рябину, редкий альпийский клевер.

– Иногда здесь можно увидеть рысь или медведя, – сообщил Яак.

Была заснята маленькая деревенька Когува, в которой жило не более двадцати жителей и было около сотни построек. Но это был наиболее полно сохранившийся деревенский облик старой Эстонии. Улицы с каменными оградами; бревенчатые избы, крытые тростником; вековые деревья; колодцы и самое старое здание – амбар. В центре деревни стоял дом известного эстонского писателя Юхана Смуула.

До 1721 года здесь не было никаких эстонцев, здесь жили шведы, немцы и датчане и называли остров по-немецки – Эзель. В первую мировую остров был оккупирован германской армией вплоть до прихода русских войск.

«Это было место важных боевых сражений в первой и второй мировых войнах. Отсюда с 8 августа по 5 сентября 1941 года вылетали советские бомбардировщики на Берлин», – начитывала текст Наташа.

– Стоп, снято, – скомандовала Галина.

Потом они снимали Пангасский клиф, самый высокий из береговых уступов, где в древности находился жертвенник – тут приносили жертвы морю, и живописный полуостров Вятта с неглубокими заливами, тростниковыми зарослями, разнообразным растительным миром и множеством гнездящихся морских птиц.

Единственный город острова – Кингисепп[8]. До 1917 года он назывался Аренсбург и был знаменитым курортом для высшей знати. Ещё в 1840 году здесь открылся первый СПА-центр, что и сделало его популярным для отдыхающих. А начинался город с торгового рынка. Он и сейчас дышал стариной: каменные заборы, соломенные крыши, работающие мельницы и домашнее пиво.

Центром Кингисеппа был Старый город, возведённый в 17–19 веках. Совсем недавно была восстановлена в первоначальном виде старинная Ратуша, построенная в 1670 году.

На месте пустыря и старого церковного сада в 1861 году вокруг Кингисеппского замка был разбит Городской парк площадью более 17 гектаров. В городском парке они сняли хорошо сохранившийся старинный епископальный замок, в котором ныне был музей: темницы и орудия средневековых пыток. Замок построен во второй половине 13 века из отёсанных доломитовых блоков. В центре его находится квадратный двор, на уровне второго и третьего этажа его окружала крытая галерея. По легенде, в стенах замка замурован испанский рыцарь-монах, посланный с тайной миссией Папой римским, но влюбившийся в красивую островитянку.

Ещё одна постройка 13 века – церковь в Вальяла. В ней сочетались готический и романтический стиль, а в каменной кладке встречались многочисленные фрагменты архаичных могильников. Пайдеская церковь – ещё одна постройка 13 века.

После этого Яак вывез их на Медвежье озеро с пятью островами.

– Этому озеру 8 тысяч лет, – стал он рассказывать с характерным прибалтийским акцентом, – глубина его доходит до 6 километров, а площадь – 330 гектаров. Существует легенда, что семь медведей сцепились в нешуточной схватке. Бог, чтобы разнять их, послал дождь, от которого образовалось озеро. Медведи разбежались в разные стороны, поэтому на озере семь бухт.

Операторы старательно снимали всё. Потом поехали дальше.

– А теперь я покажу вам уникальные места. В 1937 году здесь обнаружили осколки метеорита. По словам учёных, 2500–7500 лет назад метеорит весом 400 тонн, не долетев до земли, раскололся на девять частей, которые ударились об землю со скоростью 20 километров в секунду. Образовались девять кратеров, маленькие – от 13 до 39 метров в диаметре, а самый большой – 110 метров. В нём возникло небольшое озерцо.

Они сняли кольчатую нерпу, виноградных улиток, дивные орхидеи, редких бабочек. Материала, снятого в экспедиции, было предостаточно. Конечно, не всё пойдёт в эфир, но есть из чего выбрать редактору.

– А теперь последнее, что я вам хотел показать на острове, – сказал Яак Круус. – Это маяк на полуострове Сырве в Ирбенском проливе. Маяк и сам по себе интересен, но главное там, что интересный человек обслуживает этот маяк: старик с длинной бородой. Много лет живёт здесь, всегда один. Немало пережил, много знает. Очень занятный собеседник. Он у нас местная легенда. Его весь Сааремаа знает. Кстати, ваш, русский.

Уставшие от долгих переездов тележурналисты уже и не очень хотели ехать в другой конец острова, но, услышав, что служитель маяка – их соотечественник, оживились.

Проезжая по полуострову, они заметили остатки русских береговых батарей 1914 и 1941 годов, которые тоже непременно следовало снять.

Маяк Сырве был виден издалека. Это было сооружение высотой 52 метра, из которых фонарь составлял 4 метра. Он стоял на узкой песчаной косе.

Микроавтобус подъехал к маяку. Приехавшие вышли из машины, разминая застывшие мышцы.

– Первый маяк здесь был воздвигнут в 1646 году. Потом не раз его разрушали в разных войнах и восстанавливали заново. Тот, который вы видите сейчас, построен в 1960 году.

В этот момент открылась маленькая дверца и оттуда показалось бородатое лицо.

– День добрый, Александр Георгиевич, – поздоровался Яак. – Вот, привёз вам экскурсантов и корреспондентов в одном лице. Из Москвы приехали, снимают тут у нас всё. Принимайте гостей!

Служитель маяка внимательно всматривался в лица людей, потом сделал приглашающий жест рукой:

– Заходите.

Они вошли и стали подниматься по винтовой лестнице в узком пространстве маяка. Глядя на хранителя маяка, его худощавую фигуру, все отметили про себя его военную выправку. Старик показал им внутреннее устройство маяка, объяснил, как он работает. Но тут же предупредил, что снимать нельзя – режимный объект.

– Вы снаружи поснимайте, пейзажи местные, и маяк на их фоне, словно он невзначай туда попал, – посоветовал он.

Тележурналисты залюбовались морскими просторами с высот маяка. Вряд ли когда-нибудь ещё выпадет возможность наблюдать за морскими волнами, находясь внутри настоящего маяка.

Тем временем к маяку подкатило такси и оттуда вышла длинноногая дива в джинсах и батнике. Она расплатилась, отпустила такси и вошла в здание маяка.

– А вот и я! – сообщила она всем присутствующим.

Все обернулись на её голос. Это была Юля. Всё-таки она нашла их на этом острове.

Она была чрезвычайно хороша собой. Высока, стройна, ослепительная блондинка с выразительными голубыми глазами и ярко очерченными помадой губами. При этом в ней не было ни капли самолюбования, она не видела своей красоты, считая, что её неотразимость – само собой разумеющееся, что так и должно быть. Юля никогда не кичилась своим обликом, перенося это на деловую сферу. Она считала, что у неё достаточно профессиональных качеств, чтобы сделать хорошую карьеру. И уж конечно, строить карьеру она собиралась никак не своей внешностью, а именно своими деловыми качествами.

Даже старый служитель маяка, увидев это московское диво, не смог сдержать восхищения. Девица была чудо как хороша!

Только вот сказать, что коллеги обрадовались её приезду, вряд ли можно было. Но правила приличия обязывали культурно поздороваться, спросить, как доехала, как сумела найти их.

Пока они обменивались дежурными любезностями, Александр Георгиевич вдруг тревожно сообщил:

– Я вижу, что с моря надвигается шторм. Для нашего узенького полуострова, резко выдающегося в море, это может быть опасно, поэтому вам стоит поехать, пока буря не начала тут хозяйничать.

Москвичи послушно отправились к выходу из маяка. Но там водитель «рафика» известил их, что машина не заводится, нужен ремонт.

– Ну что ж, ремонтируйте, – сказала ему Галина.

– Боюсь, нужны будут некоторые запчасти, – ответил шофёр Бруно Таммерт.

– Где ж их взять сейчас, здесь? – озаботился Яак Круус. – Надо ведь куда-то за ними поехать. А на чём? – задал он риторический вопрос неизвестно кому.

– Я схожу, – сказал Бруно. – Я эти места знаю, постараюсь быстро…

Тележурналисты смотрели ему вслед. Стоило ли отпускать его одного и пешком?…

С моря уже дул холодный пронизывающий ветер. Огромные волны яростно накатывались на берег, а на лице все почувствовали брызги холодной морской воды. Александр Георгиевич выглянул из дверей своего маяка:

– Зайдите в помещение! Сейчас начнётся!

Все вернулись в здание маяка, вновь поднявшись по винтовой лестнице. Хозяин предложил всем присаживаться и поставил чайник. Заняв места в маленьком пространстве маяка, все почувствовали себя в тесном кругу – в прямом и переносном смыслах этого слова. Юля расположилась возле Виталия, она всегда сама решала, с кем ей быть. А он, кажется, смутился и примолк.

– Раз уж мы тут вместе оказались, давайте ближе знакомиться, – на правах хозяина предложил смотритель маяка.

Теперь уже они раззнакомились по-настоящему, представились друг другу.

– Надо переждать непогоду, – вновь сказал он. – Раньше завтрашнего утра вам отсюда не уехать. Это если ещё и запчасти принесут.

– А вы откуда родом? – поинтересовалась Галина. – Как здесь оказались?

Кажется, он горько усмехнулся.

– Кому чай, кому кофе? – вместо ответа спросил он.

Когда он разлил всем чай и кофе, то вернулся к предыдущему вопросу.

– Вы интересуетесь, откуда я родом и как попал сюда?

Выпуск 1914 года в Морском корпусе был долгожданным и радостным. Как давно они ждали этого дня – свободы, и как неожиданно он наступил! Новоиспечённые мичманы ликовали – впереди жизнь, полная свершений и побед. Все они мечтали о кругосветных плаваниях, географических открытиях и, конечно же, верной службе Государю.

Александр Долинин чувствовал необыкновенный душевный подъём – наконец-то начнётся настоящая жизнь, он отправится служить на настоящий военный корабль и будет нести службу на верность Царю и Отечеству. Огорчало лишь одно – расставание с друзьями, с которыми они сроднились за годы учёбы, а особенно с лучшим другом Алёшкой Малышевым. Они разъезжались в разные концы империи: Долинин отбывал служить в Рогервик, а его друг Алексей – на Каспийское море. Дело в том, что отец Алексея, капитан 1 ранга Михаил Константинович Малышев преставился несколько лет назад, а матушка Алексея очень тяготилась в чужом для неё Петербурге и страдала от сырого климата. Здоровье её очень подкосилось. Она жила здесь лишь ради мужа, а когда его не стало, уже ничто её здесь не держало. Родом она была из Баку, там остались её родственники и подруги детства. Она хотела вернуться туда. И поэтому Алексей, завершив учёбу, ради матушкиного здоровья и благополучия отправлялся служить в Каспийской военной флотилии.

– Это хорошее решение, – одобрил директор Морского корпуса вице-адмирал Карцев. – Там у нас противостояние с Персией и Турцией, да и Британская империя не дремлет. Все они заглядываются на Кавказ и бакинские нефтепромыслы. Нам надо усилять своё присутствие в Каспийском бассейне, чтобы никто и носа не смел туда сунуть.

Александру предстояло проститься не только с друзьями, но и с бабушками и дедушками. Его родители уже давно находились во Владивостоке, а в Петербурге жили их родители. Александр чувствовал себя ответственным за них, ведь они с каждым годом становились всё старше. Здоровья это им не прибавляло и кто-то должен был заботиться о них. Поскольку их дети уехали во Владивосток, то груз ответственности за них лёг на Сашу. Учась в Морском корпусе, он, как мог, поддерживал стариков, а теперь они должны были лишиться его поддержки. Это очень смущало его.

…Выпускник Морского кадетского корпуса[9], представитель морской офицерской династии Георгий Долинин однажды, идя по Невскому проспекту, увидел удивительно красивую девушку. Она куда-то шла одна, стуча каблучками и зябко пряча руки в муфточку. От неожиданного влечения к незнакомке он даже потерял дар речи на какое-то время, только шёл следом, собирая в уме все предлоги, чтобы можно было пойти с ней и проводить её туда, куда она шла. Правила пристойности не дозволяли знакомиться на улице и уж тем более нельзя было приличной девушке идти с незнакомым мужчиной, но ведь она уйдёт и они больше никогда не встретятся! И тогда Георгий собрал всё своё мужество и выпалил:

– Сударыня, вы так прекрасны и так молниеносно покорили моё сердце, что я пекусь о вашем благополучии и прошу разрешения проводить вас, дабы вас никто не обидел по дороге.

Девушка в ответ улыбнулась… Так познакомились родители Александра. Эту историю ему часто пересказывали в детстве, а он с удовольствием слушал. Елена, его мама, была в момент знакомства слушательницей Высших женских бестужевских курсов и торопилась на занятия.

Это было одно из первых женских учебных заведений в России, открытое в 1878 году[10]. Названы они были по фамилии учредителя и первого директора профессора К. Р. Бестужева-Рюмина. Принимались сюда девицы по сословному принципу: дочери военных и гражданских чинов, купеческого и мещанского сословия, а также из религиозной среды.

Вначале было введено ограничение: принимали с 21 года, окончивших гимназию, затем без ограничения возраста. Для поступления нужно было подать прошение, метрику, аттестат зрелости и свидетельство о политической благонадёжности. Требовалось письменное разрешение родителей или опекунов, а также справка о наличии средств к существованию, так как обучение было платным.

Курсистки имели право жить дома или у родственников, съёмные квартиры исключались.

Курсы несколько раз меняли адрес, но когда юная Елена спешила на занятия, они находились на 10-й линии Васильевского острова. Там было несколько учебных корпусов и флигелей.

Сначала здесь учились три года, а с 1881 – четыре. Были словесно-историческое, физико-математическое отделения, а с 1906 года добавилось юридическое. При этом категорически запрещено было преподавать девицам физиологию человека и животных, естественную историю и гистологию. Потом всё же ввели ботанику, а с 1902 года – физиологию. Здесь преподавали лучшие профессора университета.

Примечания