Мортидо (или Влюблённое одиночество)
- -
- 100%
- +
Настал день, когда решена была судьба Алёны. Она должна была стать супругой Гуго де Баса, но сердце её отвергало этот брак. Жених, однако, прибыв в наш дом, был поражён не своею невестой, но мною. И поскольку Алёна противилась судьбе своей, а мне было всё едино, я приняла тайное предложение Гуго, воспламенив великий гнев мачехи моей.
Когда же Доминиан в очередной раз посетил нас, я с радостью поведала ему о скором своём замужестве. Но нерадостной была весть для него.
Чем ближе становился день брачный, тем мрачнее и тревожнее становился мой друг. В глазах его зажглась та же безумная страсть, что прежде владела Алёной. Однажды он признался мне в любви и молил бежать с ним в его таинственное Бардо.
Я отшутилась. Я смеялась над его отчаянием, над безрассудностью его слов. Он улыбался в ответ, но в голосе его звучала тень угрозы: если ты не моя, то и ничья.
Но ни происки Софии, ни одержимость Доминиана замужеству моему не воспрепятствовали, и вскоре я стала женой Гуго. Мне было с ним хорошо. Пусть я не любила его, но он любил меня, а в том было достаточное основание для счастья.
Когда же узнала я, что ношу под сердцем дитя, впервые ощутила я неведомое прежде чувство – радость, сладкую и в то же время исполненную печали. Никогда прежде не доводилось мне испытывать столь странного чувства. То было самое ощущение, о коем сказывали Алёна и Доминиан: сладость, отравленная горечью, едва уловимый, но неотступный оттенок трагичности, тенью скользивший по моему счастью. Я ликовала, полагая, что дитя и пробудившаяся к нему любовь исцелили моё хладное, бесстрастное сердце. Однако вскоре явилась мне страшная истина: не исцеление то было, но первые проблески ужасающей тайны, что столь долго оберегалась даже от меня самой.
Человек издревле стремился изменить сей мир, боролся с недугами, противился смерти. Ни одна душа не желает смириться с горестью, с несправедливостью – сердце человеческое восстаёт, ведомое чувствами. Мы любим – и движимые любовью, творим подчас страшные вещи. Бывает, что и самые добрые помыслы приводят к чудовищным деяниям. Так, порою, можно из любви солгать о самом важном.
Мне лгали, ибо любили. Отец мой, страшась потери, отыскал способ удержать меня на сем свете. И так семнадцать лет я жила в неведении. Я была больна. Порфирия – недуг сей не только враждебен солнцу, но и поражает душу, склоняя её к безумию. А безумие есть дитя эмоций, что подобно волнам бурного моря, захлёстывают разум. Так вот, та самая микстура, тот таинственный ритуал, коему, как сказывалось, следуют все, – предназначался лишь мне. То было нечто большее, чем лекарство от солнца: оно оберегало моё сердце от любых чувств.
Но во время моей беременности мой желудок исторгал из себя многое, и снадобье утратило свою силу. И вот, после недели счастья, коего я не ведала прежде, болезнь взяла своё. Чувства, что нахлынули внезапно, разрывали меня на части. И всё же в этой тьме сверкнула надежда – любовь. Любовь к мужу, рождённая его заботой и преданностью в тяжкий мой час. И всё же страшные муки души и плоти не давали мне насладиться этим чувством, а когда болезнь укрепилась, она пожирала меня ещё пуще.
Близкие старались скрыть истину, приписывая недуг мой последствиям беременности. Но порою, снедаемая нестерпимыми видениями, я убегала в ночь, ведомая болезненными грёзами. В конце концов, родные мои постановили отправить меня в Бардо – город, где находилась та самая лаборатория, что изготавливала для меня снадобье, – в надежде найти спасение.
Я не желала отъезда, не желала разлуки с мужем. В душе моей тлело подозрение, что Доминиан причастен ко всему, что он нарочно изменил состав лекарства, дабы похитить меня. А согласие Гуго на мой отъезд я сочла предательством. В ярости я обрушила на него страшные слова: сказала, что никогда не любила его, что лишь Доминиан был мне по сердцу с самого детства, что только он один борется за меня, и даже сумел отнять меня у законного супруга. Я произнесла многое в том же духе, и после воспоминания об этих словах легли на мою душу тяжким грузом вины, невыносимой для сердца.
София, воспитанная своим происхождением в неустанной борьбе за существование, привыкшая противостоять обстоятельствам и людским суждениям, алчная до лучшей доли, тотчас усмотрела в моём несчастье свою выгоду. Я знаю, что именно её кознями было решено отправить меня в Бардо – она надеялась, что мне не суждено будет вернуться, а мой супруг обратит свою любовь на её дочь. В её замысле было предопределено: Гуго должен был воспылать чувствами к Алёне, а я, в отчаянии, обрести утешение в объятиях Доминиана.
София сумела разлучить нас с Гуго, но не снискала победы. Она просчиталась. Ибо Гуго любил меня истинной, нерушимой любовью.
Доминиан, не зная меры в своём пылком чувстве, неотступно преследовал меня в Бардо, осыпая меня своей любовью. Несколькими годами ранее скончался отец его, и теперь он единолично управлял лабораторией, что служила не только пристанищем науке, но обратилась и в мою темницу. Он рьяно искал средство не только исцелить меня, но и удержать возле себя, непрестанно внушая, что я более не принадлежу к своей семье, что двери их навеки затворены предо мною. Но я, безумная в своём горе и в своей любви, не уступала.
Бардо стал моей нерушимой клеткой. Мне не дано было ни бежать оттуда, ни известить родных о своей судьбе, ни получить от них весточку. Так истекали месяцы в моём заточении. Но одно письмо всё же достигло меня. Его прислала София.
В холодных строках своей записки она возвестила, что Гуго, измученный моей жестокостью, поверив, что я его не любила, покончил с собой. Он бросился со скалы в море, и волны поглотили его без следа. София не преминула язвительно намекнуть, что его смерть – моя вина, что мои слова вонзились в его сердце глубже самого острого кинжала. И я не могла не поверить. Я виновата.
Скорбь моя была столь невыносимой, что даже Доминиан не выдержал. Он отослал меня в маленькую башню дэ Эскобъядо, стоящую в чуть поодаль от его величественного замка Сакрам. И несмотря на всю ту боль, что пронзала мою душу, я ощущала странное облегчение в уединении. Здесь, в тишине и одиночестве, я и написала эту записку, обрекая её на вечное молчание.
Доминиан всё равно не оставлял меня в покое, посещая по ночам, когда я гуляла. Я любила ночные прогулки к маяку, где обрыв уступал место безбрежной тьме. Я стояла на краю, всматриваясь в эту бездну, слушая, как волны разбиваются о камни в ледяной тишине. Каждая ночь давала мне больше времени для раздумий, и я всё глубже погружалась в мысли о печальной судьбе.
Моего мужа уже не вернуть. Единственным утешением было осознание, что он действительно любил меня, и что Софии так и не удалось заставить его влюбиться в Алёну. Наверное, Алёна, в свою очередь, тоже была счастлива от того, что козни Софии не сработали. И постепенно я пришла к мысли, что так даже лучше. Что с моим недугом не стоит любить и рожать детей, чтобы не передать им эту болезнь. Я возненавидела себя. И ненависть, что пронизывала мою душу, могло утешить только море – море, которое стало последним пристанищем моего супруга. Я плавала по ночам, безмолвно поглощённая тем, как холод воды пронизывает до костей, не заботясь о почти готовой к появлению на свет новой жизни, взращённой во мне. Вместе с телом замерзали и чувства. И тогда становилось спокойнее. Может быть, его душа теперь растворена в морской воде, и это мой единственный способ любить его.
Доминиан продолжал следить за мной, полагая, что я пытаюсь свести счёты с жизнью. Он угрожал, что всё равно спасёт меня, заставит жить дальше. Мол, вот-вот я рожу и смогу снова принимать лекарство. Он не понимал, что меня однажды уже спасли, и вот я здесь – на краю обрыва. Я не позволю им спасать меня больше. Их любовь алчная и несправедливая.
Я чувствую, как сильна моя жажда любви, и осознаю, каким ужасным даром наградила меня моя семья, моя кровь и сама любовь – одиночеством. Будь проклято всё, ради чего мне приходится терпеть такие муки! Будь проклята их любовь! Пусть и они узнают моё одиночество! Или дайте мне покой, или страдайте от одиночества, как и я!
Я уйду туда, где сейчас мой любимый, где нет болезней, где мы будем вместе, и где мы будем вечно любить друг друга. И пусть никто не посмеет мешать моему счастью».
~~~
Далее всё вышеизложенное было продублировано на французском языке. Я выяснила это, с помощью переводчика в телефоне.
Следующая стопка начиналась с записки на другом языке, написанной другим почерком. Я перевела её так:
~~~
«Я сказала тебе: «Прощай…» И ты простила. О, моя Королева… я больше никогда тебя не увижу. Я прохожу по тайным коридорам твоих Палат в последний раз. Я мятежница и предательница, а ты милосердная Королева. Оставайся такой в моём сердце. Моё сердце – океан полный тайн. Ты утонешь в нём, моя Королева, и останешься там навсегда. Ты сказала мне: «Прощай…» И я простила».
~~~
Очень похоже на предсмертную записку.
Мрачное впечатление от прочитанного становилось невыносимым. Внутренний голос мыслей перебивал текст дневника. Чтение отняло у меня много времени и сил, так что я решила лечь спать и продолжить исследование завтра.
Очевидно, что история Каролины – это история не только о любви или предательстве. Это история о некоем круге влиятельных семей, и пусть не о борьбе за мировое господство, но о внутренних интригах, о секретах их уязвимости.
Глава 9. Фата-моргана
Я проснулась рано. Погода была прекрасная. Мне пришло в голову, что нужно больше узнать о легенде башни дэ Эскобъядо со слов местных жителей. Кто, как не они знают историю своих страхов? А Кай не рассказывает ничего пикантного, то ли по незнанию, то ли из вредности. Поэтому я как можно скорее выбралась в город, прихватив с собой самое необходимое на случай, если вдруг не вернусь. Мало ли, что я узнаю? Выходя из башни, я заметила в воротах записку от Кая. Он благодарил за прекрасно проведённое время вчера и добавил, что я всегда желанная гостья в его доме.
В городе было пыльно, шумно. Маленький старый посёлок жил своей жизнью, полной хлопот. Многоквартирные пятиэтажки стояли вперемежку с частными деревенскими домиками. Людей на улице было много, и каждый что-то говорил, чем-то занимался. Женщины носились с корзинами: то с едой, то с одеждой. Дети дурачились, играли, шумели и мешали взрослым. Мужчины загружали большие машины, таскали доски, ящики. В общем, дел в этом городишке было много.
Я всё шла и шла, подыскивая нужного человека для расспросов. И оказалась возле винной лавки. Я зашла внутрь и окунулась в благодатную прохладу, которая дарила отдых от полуденной жары. Хозяин тут же обратился ко мне. Это был среднего роста мужчина в очках, седой, с такой же седой запущенной щетиной. Он был неплохо одет и, когда я вошла, читал газету. Что он мне говорил, я не понимала. Ещё в башне я перевела свой вопрос на местный язык. Он был записан на бумаге, и я отдала продавцу записку: «Что вы знаете о легенде, связанной с башней дэ Эскобъядо? Пожалуйста, ответьте письменно».
Мужчина посмотрел на меня, а затем начал писать. Ответ был коротким. Он показал мне газету, которую читал, записал её название на мой листочек и указал года. Потом мужчина слегка улыбнулся и отдал мне листочек. Я поблагодарила его и отправилась искать библиотеку, чтобы поднять подшивку газеты.
Библиотека оказалась совсем недалеко, и там мне любезно предоставили нужную информацию. Сидя в читальном зале, я листала старые газеты несколько часов, ведь язык был мне не знаком, и это могла быть какая угодно статья. В итоге я нашла то, что искала. Сфотографировав все статьи, что были связаны с башней, я вернула газеты и показала свою записку с вопросом библиотекарю. Она тоже написала пару строк под текстом торговца вином.
Надо сказать, что я пыталась и в интернете что-то отыскать, но куча непроверенной информации казалась не такой достоверной, чем та, что из газет и первых уст местных.
Удовлетворённая количеством собранного материала, я расположилась в уютном баре и принялась переводить. Все статьи были в газетах десятилетней давности.
~~~
"Девушка
пропала без вести
Поиски исчезнувшей в городе Бардо три месяца назад Патриции Лоравц не увенчались успехом. Девушка официально объявлена без вести пропавшей. В последний раз Патрицию видели направляющейся к черте города в сторону, где по легенде стоит башня дэ Эскобъядо.
Родители девушки утверждают, что накануне исчезновения она была не в себе, не здорова и озабочена мыслями. Они собирались показать её психиатру.
В городе хорошо знают легенду башни дэ Эскобъядо. Она известна даже за пределами страны.
Если верить легенде, то в башню попадают девушки, страдающие от любви. Якобы Каролина, призрак прекрасной русской аристократки, трагически погибшей в башне, зазывает мучающихся от любовных страстей девушек. Они приходят к ней, а затем превращаются в сирен, чтобы заманивать моряков на верную смерть среди подводных скал у берегов башни.
Известны случаи гибели кораблей вблизи тех мест. Поэтому башню, как по земле, так и по воде стараются обходить стороной. Также легенда гласит, что по соседству с дэ Эскобъядо существовал замок, где жил возлюбленный Каролины. Замок сгорел вскоре после того, как Каролина во время августовской полной луны покончила с собой.
Местные жители придерживаются версии, что Патриция оказалась в башне дэ Эскобъядо, однако стражи порядка в этом случае ничем не могут помочь в поисках пропавшей девушки.
Башня всего лишь городской миф. Никакой недвижимости у побережья за лесным массивом не зарегистрировано и не наблюдается. Неоднократно предпринимались попытки попасть туда, но они не дали результатов. В лесу множество болот, не позволяющих продвинуться вглубь более чем на 300 метров. Добраться туда по морю нет возможности из-за подводных скал. К тому же с моря видно, что лес заканчивается обрывом, а значит либо башни и вовсе не существует, либо она находится в лесной чаще. Но даже с воздуха никаких строений в чаще не наблюдается.
В полиции придерживаются версии, что Патриция отправилась в печально известный лес и погибла в болотах."
~~~
~~~
"Возле дома привратницы
башни дэ Эскобъядо
произошло нападение
дикого животного
Местные жители обнаружили у проезжей части рядом с домом на опушке леса за чертой города, известным как дом привратницы башни дэ Эскобъядо, супружескую пару в критическом состоянии.
По всей вероятности, мужчина и женщина были атакованы диким животным. Пострадавшие были госпитализированы. От полученных травм они скончались в больнице в течение часа.
Местные жители связывают происшествие с печально известной башней дэ Эскобъядо."
~~~
~~~
"Загадочные исчезновения
в дэ Эскобъядо.
Комендантский час
В связи с тем, что за последнее время пропало семь девушек в районе леса, власти приняли решение ввести запрет на посещение леса, а также установить комендантский час. Пока проблема не будет решена, жителям строго рекомендуется не покидать свои дома после 21:00. О дальнейшем развитии событий будем держать в курсе."
~~~
Ответ от торговца винной лавки:
«Знаю лишь, что ни одной живой души в том районе Вы не найдёте. А любая живая душа, попавшая туда, станет заложницей Каролины. Держитесь подальше от этого проклятого места. Оно пристанище одиноких женских душ – царство одиночества».
Ответ от библиотекаря:
«Нет ни одного документального свидетельства существования этого места – только легенды».
Что за чертовщина!
Не знаю чему верить: своим глазам или их легендам. Что значит, ни одной живой души? А Кай? Он вполне себе живой. Конечно, если там никто никогда не был, откуда они могут знать, про него. Легенда отличается от написанного в дневнике, на то она и легенда – удобный вымысел. Но есть в ней нечто ну уж очень странное, что можно опровергнуть простым наблюдением.
Я имею в виду: что значит, с моря не видно? Обрыв заканчивается лесом, но не по всему периметру. Башня и замок должны быть видны!
Нужно было прокатиться по морю со стороны обрыва. В порту я довольно быстро нашла себе провожатого с захудалым судном. Мы проплывали далеко от берега, но «капитан» всё равно трижды перекрестился, глядя в сторону дэ Эскобъядо, которой не было видно! По всему обрыву и высокому берегу, и даже пляжу был лес. Как я не вглядывалась, даже через бинокль – там не было ни башни, ни замка. Но я увидела маяк на утёсе, если пройти от дэ Эскобъядо в противоположную сторону от замка. Наверняка, это тот самый маяк Каролины.
Я перекрестилась по примеру «капитана» и, заметив, как его нервирует мой интерес к той местности, оставила свои тщетные попытки отыскать дэ Эскобъядо и попросила следовать более безопасным и популярным маршрутом.
Страшно будет возвращаться после всего, что я узнала и увидела, вернее, не увидела. Сегодня я точно переночую в гостинице. Но жаль, что я не взяла с собой книгу «про королеву», так что, если даже не решу оставаться, всё равно вернусь завтра в башню и заберу книгу. Уж очень хочется её перечитать.
К тому же история башни может произвести здесь много шума. Было бы здорово, если бы жители Бардо узнали, что бояться им нечего, что дэ Эскобъядо не населена призраками, что по соседству с ней существует процветающий виноградник, и что все девушки, которые якобы превращались в сирен, просто-напросто могли заблудиться в лесу ещё на пути к башне. И должно быть логичное объяснение тому, почему её и замка не видно с моря. Может, это что-то вроде фата-морганы «наоборот» – оптическая иллюзия. Надеюсь, мне хватит смелости спросить об этом у Кая. Всему должны найтись понятные причины. Я уверена.
В мире, конечно, есть место необъяснимому и загадочному, но по большей части, мир попросту переполнен предрассудками.
Я думаю, что в мире существует ещё какой-то мир, но он не имеет отношения к паранормальным или параллельным, или инопланетным. Он скорее связан с высоким уровнем интеллектуального развития. Проще говоря, умные люди. По-настоящему умные. Не те, которые страдают, что живут среди тупиц, а те, которые… которые что? Управляют тупицами? Так ли хорошо мир упорядочен?
Столько всяких изобретений сделано, столько всяких знаний получено, а обычный человек до сих пор живёт только лишь, чтобы потреблять. Качество жизни стало приравниваться к количеству потребления. Технологии, которые должны подарить свободу, на самом деле порабощают нас.
Но умному человеку технологи подарят свободу.
Когда думаешь о таком, то дорога назад с каждым шагом вперёд исчезает. Всё вокруг оборачивается жёсткой бессмысленностью. Словно есть невидимый барьер. Он не то чтобы непреодолим, но такое чувство, что он как зеркало для Дракулы из фильма «Ван Хелсинг» (фильм «Ван Хелсинг» – Van Helsing (2004); США, Чехия; режиссёр Стивен Соммерс) – когда шагнёшь в гладь отражения, назад той же дорогой не вернёшься. И понадобятся крылья – дар Сатаны. И нужно будет пить кровь.
Пока мы крутимся в вертепе безумия, кто-то живёт в своё удовольствие.
А мы живём как паразиты и хотим лишь одного – выжить. Выживать – любимая игра общества. Я никогда не любила в неё играть. Но у меня нет выбора. И что до свободы выбора, так я сомневаюсь, что она существует: разве есть выбор у тех, кто выбирает мир, когда найдётся хотя бы один, кто выберет войну. Мир несправедлив.
В таком случае, можно было бы порадоваться, что я нашла место, которое не видно из обычного мира. Только это всё равно пугает.
Хотя я рада, что сейчас далеко от дома и что живу какой-то странной историей про Каролину. Потому что мне кажется, что Каролина была как раз из того маленького мира. «Закрытый клуб» – это то, что я всегда хотела увидеть. Кто-то мечтает побывать в Париже, а я мечтаю побывать в «обществе», которое живёт вне общества.
С такими мыслями я провела вечер на террасе пансиона Мираж – аккуратное чистое местечко, в котором я остановилась на ночь. Вид с террасы охватывал с одной стороны уходящую вглубь города извилистую дорогу между низких домов, а с другой – оживлённый залив с пришвартованными и курсирующими катерами, лодками, теплоходами.
Кай. Есть ли у него девушка? Может, у него много девушек? И что же в нём есть такое, отчего кровь стынет в жилах от страха?
_____
* Фа́та-морга́на (итал. fata Morgana [ˈfaːta morˈɡaːna]) – редко встречающееся сложное оптическое явление в атмосфере, состоящее из нескольких форм миражей, при котором отдалённые объекты видны многократно и с разнообразными искажениями. Своё название получило в честь волшебницы – персонажа английских легенд Феи Морганы. (Википедия)
Глава 10. Петрикор
Когда проходит ночь, события вчерашнего дня смягчаются, теряется яркость впечатлений, словно краска на холсте высыхает, и всё кажется уже не таким хрупким – не таким пугающим.
Ясное утро обещало Бардо столь же ясный день. Облака исчезли, открыв настежь бездну небес, как всегда, голубую, но загадочно прикрытую сегодня белой прозрачной пеленой. Горячий густой воздух собирал в себе влагу испарины, и даже ветер не мог набраться силы, чтобы преодолеть его вязкость и чуть сильнее обдать своей прохладой установившуюся духоту.
Тень стройных высоких деревьев и их пышных крон в лесу укрыла мою голову от солнцепёка, и похожая тень мыслей окутала мой разум, увлекая в загадочные дебри об истории Каролины и заставляя нетерпеливо стремиться к башне, чтобы узнать больше подробностей и тайн.
Почти часовая прогулка показалась мгновенной, и вот передо мной раскинулось поле, посреди которого теперь уже загадочно расположилась дэ Эскобъядо: за ней никакого леса, а пляж; вокруг неё никакого леса, а пустое просматриваемое пространство. Если бы мне рассказали эту историю, я бы боялась, но когда ты участвуешь в чём-то подобном и видишь своими глазами, то даёшь всему происходящему шанс объясниться. Я уже говорила, что не сильна в ориентировании на местности, и могу, хоть и с большой натяжкой, оправдать неувиденное мной тем, что я просто не разобралась куда плыть и куда глядеть. Пусть так.
Несмотря на утреннее обещание, со стороны моря на меня надвигалась большая серая туча, и глухие раскаты грома точно смеялись над моими обманутыми ожиданиями хорошей погоды и возвращения в город. Всё же раньше времени мне не было нужды сдаваться – день только начинался. Оставаться здесь на ночь мне бы, конечно, не хотелось. Одна лишь только мысль о том, что я нахожусь в месте, которого «не существует» и куда никто не решается прийти, заставляет содрогнуться.
Не успела я зайти в башню, как начался дождь. Бутылка вина, прихваченная мною из погреба, хорошая музыка, открытое, несмотря на непогоду, окно были призваны успокоить мои тревоги. На втором бокале я решилась взять в руки дневник Каролины. Текст непослушно мелькал перед глазами, слова неохотно складывались в предложения. И меня не покидало желание заострить внимание на определённом моменте. Среди повествования Каролины есть место, где она принимается рассуждать о своей судьбе. И это поистине наводящие ужас рассуждения.
~~~
«Я чувствую, как сильна моя жажда любви, и осознаю, каким ужасным даром наградила меня моя семья, моя кровь и сама любовь – одиночеством. Будь проклято всё, ради чего мне приходится терпеть такие муки! Будь проклята их любовь! Пусть и они узнают моё одиночество! Или дайте мне покой, или страдайте от одиночества, как и я!»
~~~
Ведь это настоящее проклятье! Принимая во внимание легенды, распространённые в Бардо, то можно предположить, что Каролине удалось продать душу дьяволу и предварить в жизнь сформулированное в дневнике проклятье. Если только её душа уже не была продана. Мне кажется, она считала, что её душой расплатились за лекарство от презирающего дневной свет недуга. Именно поэтому она проклинает всех тех, кто её любил. Именно за такую эгоистичную любовь она проклинает всех.
«Нужен особый источник информации, чтобы попасть сюда, и недюжинная смелость, чтобы тут остаться. Здесь не бывает случайных людей. Это закрытый клуб, и ты попала внутрь. Я предлагаю тебе изучить это место, его истории, и поверь, оно тебя не разочарует».
Не покидали мои мысли слова Кая.
Закрытый клуб… Что бы это значило?.. Похоже на предупреждение. Меня одновременно пытаются и напугать, и в тоже время предлагают изучить историю Каролины, а зачем изучать что-либо, если об этом нельзя рассказать?! Я, конечно, сомневаюсь в том, что имею право открывать узнанную мною историю кому бы то ни было, тем более широкой публике. В любом случае, чужие тайны опасны. Здесь пропадали девушки, и может, вся эта история связана не с призраками и не с тайными обществами, а с маньяком. Вряд ли им мог быть Кай… Хотя… А ведь мог быть. Вдруг это Кай? Тогда даже опасно совать нос в его дела. Но что-то здесь не так. Лучше молчать об этой истории. И зачем мне тогда вовсе её знать? Чужие секреты интересны только для сплетен.