Чахлый ангел. Закулисье одного психотерапевта

«Виноград – ребенок, – размышляла Вера, задумчиво глядя на бутылку. – Роза, люди, птицы, черви, почва – взрослые. Все они помогают ребенку расти. Тогда он расцветает и плодоносит. Но и роза не забывает цвести. И люди едят, спят, отдыхают, гуляют и ходят в кино. Птицы, черви, почва – все живут обычной, нормальной жизнью. А эта жизнь при этом помогает другой жизни».

Но больше всего ее поразило, что для сладости винограду нужны неидеальные условия. «Лоза должна страдать – тогда получится отличное вино», – гласит одно из правил виноделов. Каменистая почва. Большое количество извести. Все великие терруары[2] мира находятся на известняковых почвах.

Преодолевая препятствия, лоза дает вкус плодам. Преодолевая трудности, дети становятся взрослыми.

Подушечкой большого пальца Вера провела по темному стеклу бутылки. О, как же это похоже на вино из одуванчиков Рэя Брэдбери, на его пойманное и закупоренное в бутылке лето[3]! Там заключена сила жизни. Она есть. Бывает, что забудешься в раздирающих на части чувствах и теряешь середину, свое «Я», свое присутствие в этом мире. Тогда важно достать такое закупоренное счастье и вспомнить. И ожить.

Можно даже не пить его, дело не в этом. Дело в сопричастии. Вино нужно не для опьянения и растворения себя в окружающем мире, а наоборот – для ощущения себя и своего места в нем. Ощущения себя как части саморегулируемой системы. Такой, в которой родился виноград. Человек тоже живет в этой системе. Даже больше: он и сам такая система. Саморегулируемая система, способная создавать свой собственный микромир, живущий в сотворчестве с миром большим.

А еще в виноградниках ловят в бутылки лунный свет и кладут их между рядами виноградников. Лунный свет в бутылке – это неуловимость отзвуков большого мира, которые влияют на микромиры человека.

Вера медленно сняла со стола затекшие ноги.

Надо. Надо срочно полить монстеру.

Примечания