Провидица

Девушка тихо вздохнула и огляделась. Они ехали по равнине, на которой еще кое-где лежал снег. Его было совсем мало, потемневшего и жалкого. А вокруг чернела грязь, которая просохнет еще не скоро, и ее вид нагонял тоску. Кати подняла взгляд к серому небу, по которому сплошной пеленой плыли тучи. Накрапывал мелкий дождь, и лаисса зябко поежилась. Невольная слеза скатилась по щеке, но девушка поспешила убрать ее.

– Плакать ни к чему, – неожиданно произнес ласс Корвель, который, казалось, даже не замечал маленькой лаиссы, добровольно пришедшей к нему, чтобы спасти своих родных. – Тебя никто не обидит, ты должна об этом помнить. Если ты устала, то придется потерпеть, скоро начнет темнеть, и мы остановимся на ночлег в одном из домов здешних фермеров.

– Вы из-за меня так медленно едете? – решилась спросить Катиль, пользуясь неожиданным вниманием ласса Корвеля.

– Нет, – безразлично ответил он.

И лаисса Альвран вдруг поняла.

– Вы ждете вашу даму, – произнесла она. – Лаисса Рагна – ваша супруга? Я не слышала, чтобы вы праздновали свадьбу.

Корвель метнул в девушку насмешливый взгляд и снова отвернулся.

– Разве ты не можешь все узнать из своих видений? – спросил он.

– Святые посылают мне видения, когда считают нужным, сама я редко могу увидеть, что и когда хочу, – честно ответила Кати. – С той минуты, как я увидела смерть ваших воинов, Высшие Силы еще ни разу не открыли мне ни прошлого, ни будущего.

– И подолгу ты можешь не видеть? – Корвель опять обернулся.

– Бывало, что и целый месяц. А бывает, что не проходит и дня без моих предсказаний, – лаисса Альвран потупилась, понимая, что ее ответы разочаровывают и настораживают мужчину.

Он ничего не сказал, только вновь отвернулся, и некоторое время смотрел перед собой. Катиль опять поежилась. Она не привыкла к долгим переходам и прогулкам по такой погоде. Отец всегда дрожал над ней, словно дочь была фарфоровой статуэткой из далекой страны, в которой водились чудесные сказочные создания. И хоть Катиль в это не верила, принимая рассказы, как красивые, но, порой, страшные сказки, но всегда слушала их с живым интересом. Особенно, когда эти сказки рассказывал их старый привратник, сидя в деревянном кресле перед разожженным большим камином. Чаще всего это происходило в долгие зимние вечера, когда за окнами пела песни матушка Вьюга, разрисовывая мозаичные окна своими узорами.

Зимой Катиль и вовсе почти не выходила из жарко натопленных покоев замка, лишь из окна, с легкой завистью, глядя, как играют братья и дети воинов и дворни. Сначала девочка даже плакала от того, что отец не выпускает ее на улицу, опасаясь, что дочь заболеет, а потом привыкла и предпочитала проводить зимние дни за чтением или рукоделием, а вечера перед камином слушала сказки привратника. И сколько бы она ни пыталась увидеть то, о чем он говорит, Святые молчали. А значит, ей, Катиль Альвран, видеть всех этих странных созданий было незачем… или же их попросту не существовало. И девушка с каждым годом своего взросления все больше приходила именно к этому выводу.

– Она моя наложница, – неожиданно произнес ласс Корвель, вырывая лаиссу из ее воспоминаний. – И только ее происхождение не позволяет мне жениться на этой женщине. Но ты должна знать, что я не потерплю, если ты позволишь себе отозваться о ней оскорбительно. Ты должна проявлять уважение к моей женщине.

– Вы не можете требовать у меня уважать кого-то, пока я не увижу, что он заслуживает уважения, – тихо, но твердо ответила Кати. – Мне все равно, какие отношения связывают вас с этой женщиной, но унижать меня, принуждая к подчинению, я вам не позволю. Я нужна вам, ласс Корвель, вы мне нет. И если вы что-то требуете от меня, я тоже могу требовать от вас. И в первую очередь, я требую относиться ко мне с тем же уважением, которого ждете от меня в отношении вашей подруги.

Ласс обернулся и более пристально взглянул на маленького воробышка, позволившего себе заявить свое право на уважение с его стороны. И, как бы это ни было прискорбно, но девчонка была права. Она была нужна ему, а он ей нет. Можно было надавить, проявить власть, да и просто силу, указав лаиссе Альвран ее место, но толку от этого не будет. Не та ситуация. И мужчина спросил, не скрывая любопытства:

– И как же я должен проявить к тебе уважение?

– Для начала начните обращаться ко мне так, как того требует мое положение. Лаисса Альвран, лаисса Катиль – это уместная форма. И замените «ты» на «вы», я ниже вас по рождению, но все же отношусь к знатному дворянскому роду, и даже являясь вашей пленницей, остаюсь девицей благородного происхождения.

Сказав это, Кати посмотрела в глаза ласса Корвеля и постаралась скрыть дрожь от пронзительного и даже злого взгляда.

– Ежели нет? – поинтересовался он.

– Это усложнит наше с вами понимание друг друга, – спокойно ответила девушка.

– Ты все еще помнишь, что залогом твоего хорошего поведения является замок твоего отца? – с усмешкой спросил ласс.

– Угрозы ни к чему нас с вами не приведут. А исполнение вами угрозы окончательно лишит вас моей помощи, – одни Святые знали, насколько Катиль сейчас было страшно, но она помнила, как егерь говорил, что победить зверя можно лишь, если он не будет знать о твоем страхе. И она изо всех сил прятал свой ужас перед человеком, прослывшим кровожадным чудовищем.

Корвель отвернулся от девушки. Он не любил, когда ему указывали и возражали. И тем более не желал терпеть поучений от этой пигалицы, в которой и женщину-то можно было рассмотреть, лишь хорошенько приглядевшись. Но все-таки ласс признал ее правоту. Если он хотел получить пользу от этого воробья, ему стоило пойти навстречу в ее справедливых требованиях. Однако все это вызвало в душе мужчины бурю негодования.

– Вы правы, лаисса Альвран, – наконец, отозвался он, как только задавил в душе вспышку ярости. – Но, если вы дадите мне повод быть вами недовольным, я им воспользуюсь. В ваших интересах быть послушной и разумной, если вы понимаете, о чем я говорю. – В тоне мужчины проскользнула язвительность, и девушка поняла, что в уме ей только что отказали. Это не расстроило благородную лаиссу.

– О, не сомневайтесь, – усмехнулась Катиль, – на добро я неизменно отвечаю добром. В свою очередь прошу запомнить, что не все мои видения могут устроить вас и порадовать. Я говорю лишь то, что вижу. И если Святые показали мне что-то, то иного уже не будет.

– Я запомню, – кивнул ласс. – Я все запомню.

– В этом нет никаких сомнений, ласс Корвель, – ответила девушка и замолчала, поздравляя себя с маленькой победой.

Постепенно сумерки начали сгущаться, а ни одного фермерского поселения они так и не достигли. Воины зажгли факелы, освещая путь лошадям. Копыта животных вязли в раскисшей дороге, и чувство тоски все сильней наполняло души людей. Даже несгибаемый ласс Корвель поежился. Он негромко выругался и оглянулся на девушку. Она выглядела сильно уставшей, но старалась держаться. Мужчина одобрительно хмыкнул. Более всего он опасался нытья и причитаний.

– Господин, за тем поворотом должно быть хозяйство, – подал голос оруженосец ласса.

– Помню, – коротко отозвался тот.

Дорога послушно свернула за жиденькую рощу, деревья которой казались в темноте скелетами, раскинувшими костлявые руки. Катиль против воли подъехала ближе к лассу Корвелю, чувствуя себя гораздо уверенней под защитой его мощной фигуры. Мужчина бросил на нее быстрый взгляд.

– Бояться нечего, – негромко произнес он.

– Хозяйство брошено, – вдруг произнесла девушка, чувствуя первое веяние Святых за этот день.

– Чушь, – отрезал ласс, подъезжая к повороту дороги, но уже через несколько минут смотрел на темные глазницы небольшого каменного дома.

Не гавкала собака, неслышно было возни и голосов скота. Не теплился дымок из трубы, чернеющей на фоне неба, на которое скользнул молодой месяц и теперь блекло освещал дом внизу и вооруженных людей, подъехавших к нему. Хозяйство, действительно, было заброшено.

– Что за Нечистый согнал их со своих мест? – послышался удивленный голос кого-то из воинов.

– Растопите очаг. Плевать, почему они ушли, нам нужен ночлег, – распорядился ласс и спешился.

Он уже было направился в сторону дома, но скривился и вернулся к Кати. Мужчина протянул руки и легко вытащил девушку из седла. Лаисса безропотно приняла такую помощь и послушно засеменила следом, стараясь не морщиться от жижи под ногами, в которой ее сапожки тонули по щиколотку, и стоило потянуть ногу, как грязь издавала противный чавкающий звук. Катиль немного отстала от ласса Корвеля. Он остановился и недовольно посмотрел на девушку.

– Мне долго вас ждать, благородная лаисса?– не скрывая раздражения и ехидства, спросил мужчина.

– Собака, – произнесла Кати, – указывая в сторону.

Корвель повернул голову туда, куда указывала девушка. Там стояла конура, подле которой еле угадывались в темноте кости. Костей было достаточно, чтобы понять, что это все, что осталось от хозяйского пса.

– Господин! – из-за угла дома стремительно вышел воин. – Там…

– Что там? – уже по-настоящему раздраженно спросил ласс.

– Скотину никуда не угнали, там одни кости. Кто-то сожрал всех, до единого, – перейдя на свистящий шепот, сообщил воин.

– Я нашел хозяев, – мрачно возвестил самый старший из воинов. Он стоял на пороге дома и указывал факелом в темноту. – Все здесь.

Корвель вернулся к лаиссе, взял ее за руку и потащил за собой. Они подошли к распахнутым дверям. Недалеко от порога лежал первый растерзанный костяк. Катиль вскрикнула и прижалась к Корвелю. Он не обратил на это внимания, отпустил девушку, забрал факел у своего воина и шагнул в дом. Вскоре оттуда донеслась его брань. Кати взглянула на воина, но тот уже последовал за своим господином. Испуганно оглядевшись, лаисса Альвран подобрала подол своего платья и вошла в дом. Она зажмурилась и перешагнула человеческие кости, но запнулась и чуть не упала. Вскрик девушке удалось подавить, и она направилась дальше.

– О, Святые, – сдавленно произнесла она, глядя на комнату с очагом, усыпанную костями семьи фермера.

Затем заметила люльку и уже не смогла сдержать всхлип.

– Не ныть! – рявкнул на нее ласс.

Кати не смогла его послушаться. Закрыв рот ладонью, она приблизилась к люльке, но там никого не было. Спасся ли кто-то, унеся младенца, или же он лежал среди своих родителей, девушка не решилась гадать. Она оперлась на люльку, закрыла глаза… Падение в темноту оказалось мгновенным…

– Волки вернулись! – истошно закричал юный паренек.

Черноволосый мужчина схватил факел и меч. Он выбежал на улицу, а следом за ним бросился молодой парень с вилами в руках. В люльке заплакал младенец, рыжеволосая женщина бросилась к нему. За стеной был слышен рев скотины. Беспрерывно лаяла собака, гремя толстой цепью. Причитала молоденькая девушка, придерживая свой большой живот. С улицы донесся первый вой…

– Волки! – закричала Катиль. – Отец, их много!

– Они жрут скотину! – ответила она себе.

– Нам не сдержать их! Все в дом, живо! Мак, дверь! Дверь, Нечистый тебя забери, Ма-а-ак…

Ласс Корвель и старый воин неподвижно застыли, глядя на девушку, заходившуюся в истошном крике. Но вот она повалилась на пол и завизжала, закрываясь руками от невидимой угрозы. Первый отмер Корвель. Он метнулся к лаиссе, схватил за плечи и встряхнул. Катиль замерла, открыла глаза и уставилась на ласса пустым бессмысленным взглядом.

– Желтые глаза, много, – произнесла она. – Волки вернутся. Они уже возвращаются…

Корвель снова встряхнул Катиль, и она заморгала, озираясь вокруг себя диковатым взглядом.

– Это и есть видение? Это предсказание? – спросил он, снова встряхнув лаиссу Альвран.

Она неуверенно кивнула, все еще приходя в себя.

– Волки так не нападают, – с сомнением произнес старый ратник. – Да и нет их здесь столько, чтобы живьем сожрать весь скот и хозяев.

– Все верно, – задумчиво кивнул ласс Корвель. – Но… – он выразительно взглянул на пол. – Все убрать.

После этого вышел на улицу и некоторое время вглядывался в черноту ночи. Вскоре до Кати донесся его голос, отдающий короткие приказы.

– Лошадей закрыть в сарае, всем готовить оружие и факелы. Ждем гостей.

Катиль опустилась на грубо сколоченный деревянный стул. Она отвернулась к окну, за которым мелькали люди с факелами. Ей все еще было дурно и хотелось пить, но девушка не лезла со своими просьбами к трем воинам, которые кидали кости прежних обитателей на расстеленный на полу плащ. Четвертый разжег очаг и теперь бросал в него поленья, сложенные на железной подставке, и вскоре обоняния Катиль коснулся запах горящего дерева, потянуло дымом и теплом. Она поднялась со стула и подошла к очагу, протянула руки к огню и постаралась отвлечься от ржания лошадей, мужских голосов и глухого стука костей, небрежно кидаемых на плащ. Потом послышались скребки метлы по полу. Девушка обернулась, старый воин просто выметал остатки скелетов хозяйской метлой.

– Ниспошлите покой этим людям, Святые Защитники, – прошептала девушка и снова отвернулась к разгорающемуся пламени.

– Проголодались? – ласс Корвель встал с ней рядом.

Кати посмотрела на него и отрицательно покачала головой.

– Кусок в горло не полезет. Пить очень хочется, – ответила она.

– Рагнаф, принеси воды лаиссе, – велел Корвель. Затем посмотрел на девушку. – Они точно появятся?

– Я видела их близко, но видения смешались, и было ли это предвестником скорого возвращения волков, или же то, что видели эти несчастные, я не могу определить, – сказала она. – Благодарю, – улыбнулась Кати пожилому мужчине, подавшему ей кружку, в которую плеснул воду.

Воин кивнул и отошел, оставив господ наедине. Корвель, не спускавший глаз с девушки, нахмурился и оперся локтем о каменную кладку очага.

– В любом случае, ты… Нечистый, вы, лаисса Альвран, остаетесь в доме, окна сейчас закроют ставнями, дверь вы закроете изнутри и не откроете ни на одну мольбу. Мы уже увидели, что произошло после того, как дверь оказалась открытой. – Корвель не просил, даже не указывал, он чеканил каждое слово, давая знать, что возражений и несогласия с ним быть не может. Катиль рассеянно кивала, не слишком уверенная в том, что сможет устоять, если кто-то будет молить о спасении. – Откроете только тогда, когда скажу я. Все ясно?

– Да, ласс Корвель, – ответила она.

– Жаль, что я отправил огненную смесь с обозом, – с досадой, уже не обращаясь к девушке, произнес сайер. – Если ваше предсказание сбудется, спорить мы с вами будем меньше, – вдруг произнес он и направился к выходу. – Закрывайтесь, засов стоит у стены.

– Я останусь совсем одна? – Кати не смогла удержать испуганный возглас.

– Призраков не существует, моя дорогая лаисса, – усмехнулся мужчина. – Закрывайтесь.

– Они уйдут с рассветом, ласс Корвель, – негромко сказала Катиль, но он услышал ее и кивнул, так и не обернувшись.

Дверь с шумом захлопнулась, лаисса Альвран подняла тяжелый засов и закрыла дверь. Она подошла к окну, за которым мелькнуло лицо длинноусого воина, и ставня закрылась. Кати подвинула стул к очагу, села, и уже не сводила взгляда с огня. Она молила Святых показать ей исход ночи, но Защитники молчали, и девушке оставалось прислушиваться к звукам, которые просачивались с улицы.

Долгое время было тихо, лаисса даже начала клевать носом, пригревшись подле очага. Первая дремота навеяла ей странный сон. Катиль стояла за огромным красивым гобеленом и слушала. То, что она слышала, ей не нравилось, но покинуть свое укрытие девушка не могла. Сейчас, во сне, она не понимала ни слова, но была уверена, что говорят о ней и лассе Корвеле. Хотелось отодвинуть гобелен и шагнуть туда, где велась негромкая беседа, но ноги, как это бывает во сне, налились свинцом, и сдвинуться с места оказалось невозможно…

– Мой господин, – Рагнаф указал в темноту.

Ласс Корвель посмотрел в указанном направлении. Кто-то достал оберег и, прижав к губам, прошептал:

– Святые Защитники, отведите беду.

Из темноты, словно морская волна, на них надвигалось множество глаз, блекло отсвечивающих желтоватым светом. Глухое ворчание становилось все явственней. Поступь множества лап была бесшумной, и от того еще более пугающей. «Они не могли выжить», – отстраненно подумал ласс о фермере и его семье. Даже на такой большой отряд, какой сейчас окружал маленький каменный дом, зверей было много. Так много, что в голову лезли мысли о Нечистом, создавших эту клыкастую рать.

– Огненная смесь была бы кстати, – снова пожалел Корвель, и закончил шепотом. – Будь со мной, Рагна.

Он сорвал плащ, намотал его на руку, в которой держал факел, и вытащил меч.

– Готовьте оружие! Лучники! – скрипнула натягиваемая тетива, – давай!

Первые стрелы метнулись в сторону желтоглазого моря, и тут же новые легли на тетиву. Послышался скулеж и угрожающее рычание. Стрелы вновь метнулись в темноту, прореживая воинство опасных хищников.

– Они уйдут с рассветом, – негромко повторил ласс Корвель слова своей пленницы. – Держаться! – выкрикнул он, и волки бросились на людей.

Лучники закинули луки за спины и вытащили мечи, едва успев к отчаянному броску зверей, казалось, совсем не боявшихся ни смерти, ни людей. Они нападали на воинов, пытаясь завалить и вгрызться в живую плоть. Нападали сразу по нескольку на одного человека, сбивая с толку своим поведением.

– Их словно ведет чья-то воля, господин! – крикнул оруженосец.

– Тут не обошлось без Нечистого, – поддержал Рагнаф, закрывая собой ласса.

Корвель оттолкнул воина и встретил одного из волков на острие меча, но, даже умирая, зверь все еще пытался добраться до мужчины. В воздухе пахло паленой шерстью, кровью и псиной. Крики людей смешивались с рычанием и визгом животных. Это было жутко, но люди и звери продолжали кидаться друг на друга, остервенело кромсая и разрывая плоть. Сколько длилось это безумие? Казалось, вечность. Еще никогда воины ласса Корвеля так не ждали наступления рассвета, который должен был принести спасение и отдых.

Пот заливал глаза, кровь сочилась из ран, оставленных зубами обезумевших волков. Тех, кого хищники сумели свалить, уже рвали на части, пируя рядом с умирающими от мечей собратьями. Люди поскальзывались на грязной земле, обильно политой кровью, и чудом не падали, потому что тогда их ждала смерть. Волки караулили неосторожных, бросаясь на человека, не успевающего подняться.

– Держаться! – в который уже раз орал ласс, постепенно отступая к стенам дома, за которыми пряталась его пленница, давшая своим предсказанием воинам возможность подготовиться к встрече с необычным противником.

Факелы давно потухли, а разжечь новые было некому. Корвель бил мечом и кинжалом, без жалости, не замечая, как бежит время, не слыша ничего, кроме рычания рядом с собой. Он и его воины, уже сами уподобившись волкам, с ответным рычанием кидались на зверей. Сколько их осталось? Этого сейчас невозможно было понять, да и не до счета было тем, кто еще противостоял выдыхающимся волкам.

– Господин, нужно спрятаться в доме! – с мольбой выкрикнул один из молодых воинов. – Мы все тут подохнем.

– Держаться, – ответил ласс, словно это было единственным словом, которое он помнил.

– Но мы сдохнем!

– Господин!

– Они уйдут с рассветом, – повторил Корвель и бросился на очередную рычащую тварь.

Катиль проснулась от удара в ставню. Она подскочила на стуле, закрыла рот руками и с ужасом посмотрела на дверь. Затем несмело приблизилась к ней и, прижавшись ухом, прислушалась к происходящему за стенами дома. Ее ладони невольно легли на засов, но она тут же отдернула их, понимая, что никому и ничем не поможет. И девушка осталась ждать, когда ласс велит открыть ей дверь.

– Открой, ведьма! – заорал кто-то. – Немедленно открой!

– Пошел вон, – прорычал чей-то голос в ответ, и Кати с трудом узнала Корвеля. – Не смей открывать! – это уже относилось к ней, и лаисса часто закивала, отступая от двери.

Она прижала руки к груди, пытаясь смирить бешеное сердцебиение. Ей не было страшно так ни разу в жизни, даже когда воины Корвеля хотели повесить ее. Тогда Кати верила, что Святые не оставят ее, потому что она спасает живые души. Теперь же происходящее пугало ее своей неизвестностью. Возможно, будь в доме кто-то еще, она бы боялась меньше, но одиночество только еще больше усиливало страх.

Катиль зажала уши ладонями и, сползши по стене, уселась прямо на пол. Она твердила, как заведенная:

– Святые Защитники, Святые Защитники, Святые Защитник…

А когда сил на страх не осталось, за дверями вдруг все стихло. Некоторое время Кати, убрав руки от головы, прислушивалась, а потом вновь бросилась к дверям.

– Ласс Корвель, – позвала она дрожащим голоском. – Ласс Корвель, вы там? Ласс Корвель? Кто-нибудь!

– Открывай, – послышался усталый голос.

Кати ухватилась за засов, но руки так тряслись, что не удавалось сдвинуть его с места. Наконец засов поддался и с грохотом полетел на пол. Девушка распахнула дверь и, вскрикнув, отступила от порога. Окровавленный, измотанный и страшный ласс стоял, опираясь на стену. Он вошел в дом, не глядя на Кати, и тяжело опустился на стул, бросив меч на стол.

– Ушли, – глухо сказал мужчина. – Сколько осталось, столько и сбежали, поджав хвосты.

На пороге появился оруженосец, ничем не отличавшийся от господина. Он привалился к стене и смотрел на потухший очаг пустыми глазами. Корвель поднялся со стула, дошел до кровати и упал на нее.

– Всем отдыхать, – велел он и закрыл глаза.

Оруженосец покинул дом, а Кати несмело приблизилась к лассу. Она несколько минут смотрела на него, а после вернулась к очагу и снова раздула огонь. Затем налила воды из оставшегося бурдюка и поднесла кружку мужчине, но он уже спал. Девушка вздохнула, сделала глоток сама и вернулась на свой стул. Теперь опасаться было нечего.