Гомеостаз

– Вы меня шантажируете? – слегка улыбнувшись, риторически спросил Ахмед. – Свои обязательства с две тысячи первого года мы выполняем. А что по поводу Движения, то вы сами не всегда нас информируете о перемещении ваших людей. Поэтому мы не можем проводить превентивную разведку всех треков, – уверенно оправдывался Ахмед и после небольшой паузы продолжил. – А знаете, Кандагар всегда был важнейшим пунктом для Движения. С самого начала создания Эмирата до последнего дня его существования мулла все свои дела вел отсюда. Здесь находилась его резиденция. В этой провинции до сих пор существует секретный учебный центр Движения. Мы сейчас как раз определяем его местоположение. Но пока данных нет, я предложил бы начать ликвидировать сторонников этой организации в нашей провинции. Например, в уезде Зари. Там есть предпосылки для этого. Такой шаг нанесет сильный удар по ним. А когда деятельность Движения на время уйдет в подполье, проще будет выявлять их центры. Как вы считаете? – Ахмед сидел, облокотившись на стол в позе выжидания, и наблюдал за реакцией своих собеседников.

Ян опасался, что официант может появиться и принести горячее блюдо для него и таким образом обнаружить его присутствие, поэтому старался как можно дольше и тише хлебать шурпу. Но, к счастью, ничего подобного не происходило, как будто он получил указание от своего начальника не мешать.

Второй участник встречи не включался в разговор до сего времени. Опираясь локтем левой руки на стол, поглаживал подбородок и наконец, когда повисло общее молчание после предложения Ахмеда, выбрал подходящий момент:

– А знаете, господа, по моему мнению, идея с операцией вполне здравая. И наши партнеры оценят этот шаг. Разве вы так не думаете, Джон? – обратился к своему соратнику второй собеседник в костюме.

Джон посмотрел на коллегу, затем не спеша перевел взгляд на афганца, остановился на нем. Немного улыбнулся и сказал:

– Знаете, Ахмед, мне всегда нравился ваш «дженерал инглиш»[10], – Джон притворно улыбался, но объективно тянул время и думал. – Сколько вы там прожили? Лет десять? Больше?

– Если точно – восемь с половиной, – спокойно и умиротворенно ответил Ахмед. Эти годы для него много значили. «Остров свободы» стал для афганца уголком спокойствия и успеха, где он был номер один в делах как для подопечных, так и для родственников. Теперь он снова оказался в тени своего брата. Ахмед быстро опомнился, осознавая, что гордыня – это харам, и возвратил на положенное место свое прежнее выражение лица.

Придумав решение, Джон продолжил беседу:

– Слушайте, но ведь это немало. Успели привыкнуть, наверное? – не дожидаясь ответа, Джон продолжил: – Хорошо! Я думаю, что это может быть неплохая мысль. Но сперва мы должны ее хорошенько проработать совместно с центром. По срокам… – Джон поднял глаза вверх, зажал пару пальцев на руке, как будто что-то подсчитывал, затем вернулся к собеседникам и завершил фразу: – По срокам – где-то середина этой осени. Конкретнее смогу сказать в конце следующей недели. По каналам посольства такой вопрос обсуждать не хотелось бы, – Джон отложил финальное решение.

Ахмед посмотрел на часы:

– Господа, мы все обсудили? Если да, то отпустите меня, пожалуйста. У меня еще сегодня есть встреча. Вы ничего не поели! Тут всегда свежая традиционная кухня. Как говорят у нас, с огня. Сейчас все должны принести. – Ахмед встал, пожал руки собеседникам и добавил. – Прощаюсь!

Как только афганец начал двигаться к выходу, появился официант, который принес гостям их ланч. Про Яна все забыли. Он был этому предельно рад и продолжал медленно ковыряться ложкой в своей остывшей шурпе. Люди в черных костюмах принялись обедать, продолжая при этом беседовать.

– С кем у него еще встреча сегодня, мы не знаем? – заинтересованно спросил Джон.

– С корреспондентом ВВС. Ее имя не припомню сейчас, – поступил четкий ответ на вопрос.

– Реджинальд, негодник, и вы от меня скрыли такую информацию, – пожурил своего собеседника Джон.

– Я думал, вам это известно, – немного оправдываясь, ответил, как теперь стало понятно, Реджинальд.

– Наши друзья в курсе? – возбужденно спросил Джон.

– Думаю, да. Скорее всего, они же это и санкционировали, – доложил Реджинальд.

– Какая тема? – расспрос продолжился.

– Насколько я слышал, они будут обсуждать образ современного политика в Афганистане, который реформирует страну и борется с терроризмом. Популистская ерунда. Но это без подробностей, – Реджинальд пытался прочувствовать, что задумал его собеседник, понимая, что последует просьба.

– Ладно, я давно в офисе не был. Может, и приходила какая-нибудь телега по этому поводу, – Джон решил закрыть вопрос. – Давайте-ка мы с вами вот как поступим, – не спеша продолжил старший товарищ, – вы же тут уже местный почти, и у вас, несомненно, подобрались правильные контакты. Узнайте, когда выйдет материал, и в этот день прямо утром направленно сливайте информацию Движению. Посмотрим, как они на это отреагируют. Делаю ставку, что будет или покушение, или ликвидация. Нас устроят оба варианта. Его брат, без сомнения, начнет чистки сам, а мы подхватим. Еще и проще будет разговаривать с нашими партнерами. Давайте не будем откладывать это надолго, – довольно четко сформулировал свои пожелания Джон.

– Хорошо. Считайте, уже в работе, – взял под козырек Реджинальд поступившую задачу.

– Так, Реджинальд, вы закончили с ланчем? – начал торопить старший товарищ и как будто само собой разумеется, не дожидаясь ответа, продолжил загружать информацию, не опасаясь, что кто-то мог их слышать, наблюдая, как ему казалось, пустующий зал. – Видите ли, в настоящее время у нас много тем, которые находятся в разработке. Реализация этих политических проектов важна с точки зрения основной задачи по Ближнему Востоку и Северной Африке. Вы должны понимать, что все это на личном контроле у второго лица нашей страны. Есть несколько точек, которые требуют особенного внимания: Ливия и Иран. Ну, скажем, Каддафи долго не протянет. Силы Народного согласия зажали его в тиски, и у него с каждым днем становится все меньше сторонников и ресурсов не только в стране, но и в мире. Правда, он хорошо держится. Приятно посмотреть. Уважаю таких… – с небольшой издевкой добавил Джон. – Попросту все смотрят и ждут, пока наш бот закончит дело самостоятельно. Разумеется, не без поддержки. На этом направлении для нас важна будет ваша работа в Афганистане по резервистам. Именно поэтому здесь нужна пауза, хотя бы на тот период, пока мы не закончим с Ливией, – Джон сделал остановку, как будто сам мысленно перепроверял сказанное им.

Став единственным случайным свидетелем разговора в формате тет-а-тет между двумя оставшимися, Ян побледнел, его бросало то в жар, то в холод, и даже почти не дышал, только бы не проявить себя. Мысленно он начал просить пророка Заратустру, коль скоро находился на его земле, не зная, как зовут верховное божество в этой религии, и по аналогии с христианским пророком, чтобы не вернулся официант. При этом внимательно слушал. Ян понимал, конечно же, не все моменты – не доставало осведомленности, но общий смысл был ясен. И с каждым следующим словом Ян чувствовал, насколько хрупок наш мир и как важно сохранять всеми силами равновесие этой системы. Неожиданно, прервав короткую паузу, Джон продолжил свой монолог.

– По Ирану… Это проблемная тема – ядерная сделка. Ведется работа. Существует решение зайти с другой стороны, – Джон улыбнулся и добавил: – С другой стороны – я имею в виду в прямом смысле слова. На этом участке просто следите в меру возможностей, чтобы никто из Движения не выходил на связь с персами. Я думаю, что наши командиры будут ставить задачи для этой страны по аналогии с Ливией. Только пока не видим опорного партнера. Инженер там всем несогласным голову прижал, – после этого Джон сделал короткую паузу и снова обратился к Реджинальду, который молча и предельно серьезно впитывал информацию: – Организуйте-ка мне трансфер в Тель-Авив, но через Стамбул. Там по ливийским делам в аэропорту Ататюрка у меня будет встреча сегодня вечером. Посмотрите, какие стыковки. Даже если ночью прилечу или утром в конечный пункт назначения, неважно. Все хорошо, – подытожил Джон.

– Как я понимаю мои задачи на ближайшее время: Ахмед, резервисты, отслеживание контактов Движения с Ираном и ваш перелет. Все учел? – выделил для себя главную суть вопросов Реджинальд.

– Да, все верно. Давайте не затягивать, – почти скомандовал снова Джон и уточнил: – Надо ехать. Остальное обсудим по дороге.

Люди в черных костюмах покинули ресторан. Ян сидел в замершем состоянии. В его шурпу угодила муха. Но ему было уже все равно. Еще через пару минут в ресторан вошел Захид с довольным выражением лица. Официант так и не появился. Наверное, отдыхал после весьма ответственного обслуживания.

– Сахиб Ян, все ли у вас в порядке? Я к вам вернулся за сорок пять минут. Даже раньше. Покушали? – продолжая разыгрывать гостеприимство, спросил своего работодателя Захид. Проводник обратил внимание, что на столе перед гостем стояла тарелка с недоеденной шурпой, а второго блюда не было вовсе, и возмутился. – А вам не подали маш? Как же это может быть? Я же заплатил этим дармоедам!

– Пойдет. Не нужно маш. За сколько мы доедем до туркменской границы? – обеспокоенно и с каменным выражением лица спросил Ян, опасаясь, что официант может вспомнить о том, что кто-то еще не получил свой маш с бараниной, и вернуться, или администратор, который сопровождал иностранных гостей, обратит внимание, как из ресторана выходит тот, кто на протяжении последнего часа туда не заходил.

– Часов десять машиной, наверное. А зачем такая спешка? Мы можем поехать утром или переночевать в Герате. Тоже крупный город, как и Кандагар. Нормально поужинаете наконец нашей местной кухней, – неожиданно перестал торопиться таджик.

Ян хотел уехать из Афганистана как можно скорее по объективным для себя причинам, не задерживаясь нигде. Такой вид транспорта, как самолет, он не хотел рассматривать на этом этапе, поскольку не знал, откуда именно будет вылетать один из участников встречи. Чтобы не рисковать, Ян решил продолжить свой путь пока машиной.

– Поехали. У меня срочное дело возникло, – скомандовал Ян.

– Машаллах[11]. Поедемте, – пробурчал Захид в ответ.

Путники забрались в машину и отправились в дорогу. До пункта пропуска на афгано-туркменистанской границе, который располагался между городами Тургунди на афганской земле и Серхетабадом на туркменской, путь был неблизким. Стрелки показывали ровно час после полудня, и прибытие к границе ожидалось ночью. Чтобы не беспокоить никого в позднее время, перед отправлением Ян позвонил ответственному лицу, контакт которого оставили ему коллеги из миссии, и предупредил, где и примерно во сколько планируется переход границы. После всех процедур он уютно расположился на переднем сидении рядом с водителем и успешно проспал всю дорогу, упуская из виду все панорамы, которыми могла справедливо похвастаться афганская земля. Ускользнул от его глаз, опьяненных сном, даже один из древнейших городов этой страны и, пожалуй, всего мира – Герат, основанный Александром Македонским как греческий полис Александрия Ариана в землях персидской сатрапии Арейа. Сегодня, как можно себе представить, никаких сколько-нибудь существенных напоминаний о древнегреческой культуре там обнаружить не удастся. Греческий полис покоится под фундаментальной средневековой крепостью с круглыми башнями по периметру, которая по меркам своего времени была очень хорошо укреплена, оборудована рвом и сохранилась до наших дней почти идеально. Здесь всегда кипела жизнь: шла торговля, развивались искусства и наука. Однако сильны были усталость и моральное напряжение Яна. Как обычно говорят, в любой непонятной ситуации, чтобы сохранить себя для потомков, необходимо лечь и уснуть. Эта программа и отрабатывалась мужчиной по согласованию с его организмом в полной мере, несмотря на историко-культурное многообразие провинций Кандагар и Герат.

Наконец Захид разбудил своего спутника словами:

– Сахиб Ян, смотрите, вон там справа это уже Туркменистан. Там граница проходит прямо вдоль этой речки под названием Кушка. В этих местах в советское время, в годы войны, был укрепрайон. Сейчас будет город Тургунди, а сразу после – граница. Поздно уже очень и темно. Вряд ли что-то сможете увидеть, – провел для пассажира рекогносцировку Захид.

– Хорошо, – ответил Ян, которому хотелось быстрее перешагнуть через пограничную речку, и начал проверять свою комплектность, чтобы ничего не забыть.

Подъехали к границе. Ян поблагодарил Захида и выразил надежду на свое возвращение в будущем для знакомства с афганским наследием пророка Заратустры, о котором рассказывал проводник.

Час был поздний и на пограничном посту не было никого, кроме афганских пограничников. Сам погранпост представлял собой площадку вдоль дороги с небольшими вагончиками. Проверили документы и вещи. Ян показал пропуск своего офиса в Астане. Поскольку о его появлении все были предупреждены, проверку с пристрастием не проводили. Служащий границы на русском языке с местным акцентом задал традиционный вопрос, который в Афганистане звучал наиболее провокационно:

– Что-нибудь запрещенное везете: оружие, наркотики?

– Нет, – ответил спокойно Ян, не пытаясь даже шутить на тему опиума и тому подобного нелегального груза.

Еще несколько минут, и Ян вышагнул в нейтральную зону по направлению к туркменской границе. Снова короткая проверочная процедура, и, не проснувшийся еще до конца, он уже дышал воздухом Туркменистана.