Легенда о разорении династий. Книга 2. Вечное море

Тогда настоящим безжалостным демоном не стала бы я.

Не причинила бы тебе боль.

Прости.

Инь Чэнь смотрел на раскинувшиеся перед ними величественные каменные ворота: их украшали древние, полные следов былых времен резные узоры. Вдоль каменной поверхности медленно утекали сотни, тысячи лет, оставляя после себя отдающую ветхостью прохладу. Трудно сказать, сколько эпох стояли эти ворота.

Пара огромных плотно запертых створов достигала в высоту порядка тридцати метров, потому отпереть их голыми руками не представлялось возможным.

– Это вход? Вряд ли нам даже вчетвером удастся открыть двери. – Задрав голову, Ци Лин оценивал каменные ворота. Ему казалось, что не получится увидеть верхушку, не упав на спину. В прошлый раз он попал в руины Ютула через врата на краю Усыпальницы Духов и сразу же оказался внутри древнего города. И сейчас он лицезрел ворота руин в первый раз.

Ци Ла медленно подошел к створам и, протянув из-под черной перьевой мантии бледные тонкие пальцы, мягко, будто бы касаясь росы на листве, провел по шероховатому камню. Из них заструились бесчисленные золотистые нити. Медленно переплетаясь на стыке двух створов, они постепенно формировали замкнутый узор – очень сложный и причудливый. Седьмой апостол никак не мог разобрать рисунок, но тут ворота медленно и тяжело пришли в движение, прервав его раздумья. В тихом просторном подземелье раздался грохот.

– Он… подчинил камень? Разве князья Асланда могут контролировать что-то, кроме воды? – Ци Лин разинул от удивления рот и, не удержавшись, подошел с тихим вопросом к Инь Чэню.

– Он вовсе не подчинил никакой камень, а просто сломал нанесенную на ворота печать. Видел сияющий рисунок на поверхности ворот? Это особенный вид переплетения, известный только Ци Ла: в нем особое направление, порядок и скорость потока духовной силы. Но что важнее всего, этот рисунок – замкнутый узор, человеку со стороны ни за что не разгадать, не понять, где он начинается и где заканчивается. Обычно мастера духа высокого уровня используют подобную печать, чтобы остановить или изолировать что-то. Можешь считать ее чем-то вроде невидимого замка и такого же невидимого ключа, – ровным тоном произнес Инь Чэнь, терпеливо объясняя Ци Лину.

Хоть и сам поразился увиденному.

Он каждый раз удивлялся, когда воочию лицезрел способности Ци Ла. Дело было вовсе не в том, что внутри его тела скрывался бездонный источник силы, а в том, что Третий князь обращался с ней очень аккуратно. Каждый раз он будто ваял произведение искусства, никогда не скупился и никогда не использовал больше, чем нужно, каждая капля силы Ци Ла шла в дело. Не зря он считался одним из самых грозных соперников, потому что даже с ничтожной каплей духовной силы на руках он был способен достичь ужасающих результатов.

Каменные врата открылись, и сразу же в лицо им ударил запах многовековой пыли. Парящее над головой Инь Чэня бронзовое зеркало с особой осторожностью проплыло на небольшое расстояние вперед, осветив небольшой участок у входа.

– Это… Этого не может быть… – Голос Ци Ла слегка дрогнул.

Лицо Инь Чэня тоже мгновенно побледнело и изменилось, словно он увидел перед собой нечто неимоверно зловещее и жуткое.

Ци Лин посмотрел на странные выражения на лицах князей, а потом взглянул на погруженный в темноту древний город – он не особо понимал ужаса на лицах Ци Ла и Инь Чэня. Внутри было пустынно, ни намека на жизнь, в худшем случае можно было сказать, что было мертвецки тихо, но он не увидел причин для такой перемены.

– Выглядит все вроде как в прошлый раз – тьма-тьмущая и ничего не разглядеть. А в чем дело, Инь Чэнь? Лицо у тебя словно…

Чем дольше Ци Лин смотрел на бледнеющее лицо князя, тем тише становился его голос, пока он окончательно не умолк от воцарившегося в воздухе напряжения. Юноша тихонько отступил назад и, наклонившись к Юхуа, шепотом спросил:

– Ты не знаешь, что это с ними? Может, в них злые духи вселились?

Лицо Тяньшу Юхуа оказалось еще белее, чем у князей, она закусила дрожащую губу и прошептала:

– Помнишь ту девчонку, которую мы встретили здесь в прошлый раз?

– А как же! Ли Цзиэр. Она умерла еще в Фуцзэ, потому меня ужасно удивила наша встреча. Я все хотел спросить Инь Чэня, человек она все-таки или нет, но так и не решился…

– Она – призрак, в прошлый раз мы видели остаток ее души. Обычно после смерти души мастеров постепенно рассеиваются, пока не исчезают полностью, но ее душа сохранилась целиком, поэтому и выглядела она почти как при жизни. Однако обычным орудием ранить ее невозможно. По сути мы видели просто сгусток энергии, а не физическое тело. Встретившаяся нам тогда Ли Цзиэр была лишь одним из десятков духов, обитавших в руинах Ютула. – Тяньшу Юхуа пыталась сдержать в голосе ужас. – Вот только сейчас во всех этих огромных руинах не осталось ни одного призрака. Я не чувствую ни следа духовной силы на землях Ютула. Будто бы… Как будто бы… – взгляд ее вдруг задрожал, и она не договорила.

Ци Ла склонил голову и спокойно взглянул на девушку. Ци Лин же ощутил, как по спине его пробежал холодок, словно в шею ему задышали льдом сотни призраков. В кромешной тьме только бронзовое зеркало Инь Чэня продолжало лить мягкий белый свет.

Развернувшиеся перед ними руины напоминали огромный жуткий склеп, и никто не знал, что именно в нем захоронено.

Никто из четверки не проронил ни звука. От этого неправильного, жуткого молчания по коже Ци Лина побежали мурашки.

Прошло немало времени, прежде чем Инь Чэнь наконец-то обернулся и мрачно обратился к Ци Ла:

– Кому в Асланде под силу за такое короткое время истребить несметное число собранных в этом месте призраков?

Ци Ла изучал взглядом безграничную тьму и мертвую тишину руин, во взгляде его, казалось, плескался черный океан:

– Насколько мне известно, не существует человека, кому это было бы под силу. Однако даже я не знаю, во что сейчас превратилась система духовной магии империи. Возможно, появился кто-то сильнее.

– Как далеко ты можешь чувствовать духовную силу? – небрежно поинтересовался Инь Чэнь, однако в глазах его явно плескалась тревога.

Ци Ла помолчал недолго, уголки его рта слегка приподнялись:

– Ненамного дальше тебя.

– Я не силен в восприятии.

– Разве? Ты все же апостол Гильгамеша, – как бы между прочим заметил низким голосом Ци Ла.

– Был апостолом Гильгамеша. – Седьмой князь вскинул руку и направил бронзовое зеркало дальше по темному подземелью.

– Пусть так. Тем не менее я не чувствую следов силы на том пространстве, которое могу охватить. Однако дотянуться я способен не слишком далеко, – ответил Ци Ла. – Если ты хочешь отыскать Гланша, попробуй прислушаться к своим духовным линиям, чтобы узнать, здесь ли он. Ваши узоры как-никак совпадают, связь между вами должна быть достаточно сильной.

– Я не могу этого сделать, – холодно произнес Инь Чэнь. – Сейчас мое тело использует совершенно другой, новый набор духовных линий, а линии Гильгамеша давно стерты.

– Стерты или же запечатаны? – Третий князь посмотрел ему в глаза. – Разница очень большая.

– Стерты. – Лицо Инь Чэня вновь приняло невозмутимое выражение, словно внутри его вовсе ничего не терзало.

– Если так, то нам не стоит слепо идти дальше, потому что неизвестно, что впереди. – Ци Ла развернулся и, вскинув голову, посмотрел в непроглядную тьму над ними. – …Нам нужен тот, кто сможет отыскать духовную силу на большом расстоянии. К счастью, я знаю, где найти такого человека.

Договорив, Ци Ла вскинул руку, после чего мягко опустил ее на левый створ каменных ворот. Из центра его ладони вышел золотистый туман и укрыл поверхность. Мгновение спустя появились новые врата.

– Пойдем, эти врата приведут нас к ней.

Инь Чэнь, повернувшись, кивнул Ци Лину и Юхуа, после чего коснулся каменной поверхности. Его силуэт тут же пошел прозрачной рябью и исчез. Юноша с девушкой переглянулись и тоже приложили руки к вратам. Ци Ла, проследив за скрывшейся троицей, слегка улыбнулся. Во всем Асланде он был единственным, кто в совершенстве обращался с вратами. Разве кто-то говорил, что они могли перемещать лишь только в пространстве? Нет, соединяя два далеких друг от друга места, врата также могли замедлять ход времени. Путешественникам перемещение казалось мгновением, в действительности же за срок отвечал Ци Ла. Разве что это требовало крайне точного и контролируемого управления силой, но разве это когда-то представляло для него проблему?

Можно было незаметно украсть кусочек времени из пространственного перемещения, пусть и очень короткий. Потому что даже капли времени, хватающей разве что на чашку чая, ему было достаточно. Ци Ла развернулся и всмотрелся в непроглядную темноту. Склонив голову, он долю секунды поразмыслил, а затем быстро устремился в глубину темных руин.

Когда Шэнь Инь проснулась, уже рассвело. К ее удивлению, она провела внутри ледяной хижины целую ночь. Девушка села и поняла, что по-прежнему закутана в шкуру снежного барса, вот только Ни Хун куда-то исчез. Коснувшись раны на животе, она обнаружила: та полностью затянулась. Затем она проверила духовную силу – та тоже восстановилась, ее стало больше, чем накануне. Второй апостол выбралась из хижины навстречу ослепляющему свету и сразу же заметила стоящего в солнечных лучах пропавшего парня. При ясном свете кожа его казалась бронзовой, а на юном смущеном лице виделась печаль. Вот только был он не один, а с невероятно красивой женщиной. Она стояла, прильнув к его стройной, крепкой фигуре, в высоких разрезах подола отчетливо виднелись длинные крепкие ноги, а белоснежная кожа вздымающейся груди контрастировала с бронзовой кожей парня. Рядом с высоким и крупным Ни Хуном незнакомка выглядела еще более женственно.

– Кто ты? – переведя взгляд с Ни Хуна на женщину, тихо и осторожно спросила Шэнь Инь.

– Тэрэя. Слышала о такой? – Красавица тихонько поднесла руку ко рту и рассмеялась, яростный морской ветер то приближал, то уносил вдаль ее смех, похожий на звон колокольчиков. Тонкая ткань платья призраком соблазнительно трепетала вокруг.

– Четвертый князь… Тэрэя? – Шэнь Инь слегка побледнела.

– Именно. – Тэрэя, очаровательно смеясь, подмигнула, после чего подняла изящные пальцы с окрашенными в темно-красный цвет ногтями и, указав на Ни Хуна, мягко продолжила: – А это – мой апостол Ни Хун. Думаю, вы двое уже знакомы.

– Он – твой апостол? – Внутри Шэнь Инь поднялось странное чувство. Она, являясь Вторым апостолом, в Асланде уступала лишь апостолам Сючуань Дицзана и осознавала сама, что ее сила вовсе не мала. Пусть в обычных сражениях она всегда берегла ее, и мало кто знал истинный уровень мощи Карающего апостола, однако это вовсе не значило, что сама Шэнь Инь его не понимала. Но в то же время сейчас она совершенно ясно чувствовала: духовная сила Ни Хуна нисколько не уступала ее и даже превосходила. Неужели эта яростная мощь могла принадлежать какому-то Четвертому апостолу?

Шэнь Инь верилось в это с трудом.

– Должно быть, ты думаешь: «Как он с такой-то огромной силой может занимать всего лишь место Четвертого апостола?»

Шэнь Инь не заметила, как побелели глаза Тэрэи. Женщина смотрела на нее туманным причудливым взглядом, будто бы пытаясь затянуть и ее в пелену удушающего хаоса. Апостол отвела взгляд, смутно осознавая, каким именно даром владела князь. Девушка медленно успокоила духовную силу внутри своего тела, сдерживая ее, насколько представлялось возможным.

– Ха-ха, интересно. А ты совсем не глупа, быстро разгадала мой дар. – Тэрэя совсем не выглядела раздраженной и продолжала нежно улыбаться. – Вот только толку от этого, девочка, никакого. Как бы ты ни пряталась сама и ни прятала свою духовную силу, я все вижу как на ладони. Можешь не стесняясь показать всю свою силу здесь, а можешь попытаться ее спрятать и напасть скрытно издалека – для меня разница будет ничтожна.

– Дар Ни Хуна не такой, как у тебя, как он может являться твоим апостолом? – Шэнь Инь посмотрела на парня, пытаясь прочесть хоть что-то в его лице, но тот лишь спокойно смотрел на нее невинным взглядом.

– Все потому, что, строго говоря, я не даровала ему Печать, он – разрушитель этого поколения. – Вихрь снежного ветра во взгляде Тэрэи усилился, на фоне белых зрачков теперь улыбка ее выглядела мрачной и жуткой. – Ах, совсем забыла сказать! Ты такая же, как он. Ты и Ни Хун – двое разрушителей из нового поколения.

– Я – апостол Ю Мина и понятия не имею, о каких разрушителях речь… – не отводя взгляда, холодно ответила девушка.

– Верно. Но это лишь из-за того, что ты совершенно не помнишь, каким на самом деле монстром являешься. И это не фигура речи, а объективная оценка: вы с Ни Хуном не люди. – Тэрэя кокетливо улыбнулась, будто сказала то, чего не следовало. – Сильно не расстраивайся. Ведь я тоже не человек, как и твой князь. Все мы – созданные кем-то другим чудовища. Вот только, в отличие от вас, нашему с ним поколению позволили сохранить воспоминания, мы с детства знали, кем являемся на самом деле. Начиная же с вашего поколения память разрушителей стирали, потому рассказать вам правду – наша задача.

Шэнь Инь смотрела на стоящую перед ней Тэрэю и смутно ощущала, что вот-вот получит ответы, которые так долго искала.

– Твой князь Ю Мин и я, мы – разрушители прошлого поколения. Говоря честно, разрушители несильно отличаются от апостолов, кому даровали Печать, разница лишь в том, что князь передает апостолу идентичные своим духовные линии, это преемственная связь, и потому, что апостол с князем носят одинаковый набор линий, между ними устанавливается особая связь. Но в разрушителя духовные линии помещаются насильно. В каждое наше поколение, состоящее как минимум из пары сотен человек, а иногда и более тысячи, в младенчестве закладывают всевозможные необычные линии. Мы – материал огромного эксперимента. Дальше дети растут, одни умирают совсем еще младенцами, потому что получили несовершенные линии, другие не выживают из-за слабого организма, неспособного справиться со слишком извращенными, темными духовными линиями. К моменту, когда разрушитель достигает пяти-шести лет, линии обычно уже окончательно сливаются с телом – до этого возраста доживают редкие счастливчики. Но именно тогда и начинается настоящий кошмар. Следующий этап называют голоданием – в этот период разрушители истребляют друг друга, хотя, возможно, я смягчаю. По правде говоря, одни просто пожирают других: слабый становится жертвой сильного, а сильный превращается в лакомство для того, кто еще сильнее… В конце остается двое-трое сильнейших. Разрушители обладают совершенно новыми, не существовавшими прежде на земле Асланда духовными линиями, и те, кому удается выжить после тщательного отсева… Их сила, их дар становится настоящей встряской для существующего устройства магии… Я так много тебе рассказала… Думаю, ты уже поняла, в чем наша основная миссия? – Тэрэя с широкой улыбкой смотрела на бледную Шэнь Инь, словно ожидая ответа.

Девушка, прикусив побелевшую губу, не произнесла ни слова, пусть сердце ее уже знало жестокую правду.

– Задача разрушителей – убийство слабых князей, потому что эти места должны занимать сильнейшие Асланда. Если нам удается убить кого-то из них, то это служит подтверждением тому, что дар и сила князя уступают нашим, потому у него нет права на титул. Если же в схватке погибаем мы, то это лишь означает, что наши духовные линии не так и сильны, мы – провалившийся эксперимент, а ценности в существовании провалившихся экспериментов нет никакой. – Тэрэя, протянув руку, погладила Ни Хуна по плечу. – Понимаешь?

– И кого из князей… вы с Ю Мином убили? – Шэнь Инь с трудом прятала дрожь в голосе.

– Мы? – Тэрэя рассмеялась. – Мы вдвоем убили немало человек, не ограничились одним лишь князем.

Она взглянула на Ни Хуна, а потом снова на Шэнь Инь, после чего взгляд ее устремился куда-то в морскую даль.

– Я росла вместе с Ю Мином, и, сколько себя помню, мы всегда сеяли смерть. Сначала перебили сотни разрушителей нашего поколения, потом отправились в Коридор Бездны и уничтожили бессчетное число духовных зверей… Наши с ним дары идеально подходят друг другу – он способен, разрушив Печать духовного зверя или мастера, вырвать из его тела духовные линии и поглотить их, что позволяет его силе постоянно расти. Духовная сила каждого имеет предел, который определяется выносливостью организма, физическим строением нашего тела и духовным узором. Тело нам дано от рождения: кто-то высокий, кто-то низкий, одни имеют крепкое сложение, другие – хилое… Что же касается духовных линий, то, как только они образуются, в человеке определяется дар и тот максимум силы, который организм способен вместить. Каждый мастер духа, используя силу и увеличивая ее, непрерывно приближается к границе, пока однажды рано или поздно не упирается в личный потолок. Но дар Ю Мина позволяет ему каждый раз преодолевать это ограничение, а моя способность точно чувствовать духовную силу на огромных расстояниях служит для него идеальным способом обнаружения Печатей. Как иначе, по-твоему, ему в таком юном возрасте удалось стать Вторым князем?

Остановив взгляд на ангельском лице Ни Хуна, Тэрэя продолжила:

– А вот из вашего поколения остались только вы с Ни Хуном, поэтому мы с Ю Мином взяли себе по одному каждый и назвали вас своими апостолами. Но, давай честно, ты сама, должно быть, все это время прекрасно понимала: у вас с твоим князем разный дар, верно?

– Значит, и мы… выжили… потому что всю жизнь убивали других? – В глазах Шэнь Инь сверкнули слезы.

– Как же иначе. Когда мы увидели вашу троицу, выбравшуюся из той адской пещеры с ног до головы в крови, мы с Ю Мином словно повстречали себя прежних, глаз было не оторвать. – Тэрэя посмотрела на Шэнь Инь с непонятным выражением на лице.

– Нашу троицу? – В сердце девушки словно скользнула ледяная змейка. – Ты же сказала, из нашего поколения выжили лишь я и Ни Хун…

– Ой, снова я взболтнула лишнего! Так, значит, ничего не помнишь? Ох, не хотела давить на больное, не стоило мне ничего рассказывать… – лепетала женщина, прикрыв рот, вот только глаза ее были полны колкой насмешки, а на лице не было и намека на раскаяние.

Дыхание Второго апостола участилось.

– Вы двое, хм, да… Хм… Да, вы двое, ха-ха! Вы были еще совсем детьми со своими хрупкими, маленькими тельцами, омытыми горячей пахнущей кровью, – настоящее очарование. – Тэрэя приложила щеку к голой груди Ни Хуна, на лице ее сияла извращенная улыбка. – И какое же совпадение или нет, но когда-то мы с Ю Мином вместе убили Медного Воробья, а вчера вы с Ни Хуном тоже вместе убили Горного Демона, один из этих зверей вызывал криком ветер и снежный буран, а другой таким же криком раскалывал небеса. Никак иначе вкусы у нас, разрушителей, совпадают, хотя стоит ли удивляться? Росли мы на одной еде.

– Зачем вообще понадобились подобные монстры? – стиснула зубы Шэнь Инь.

– О чем это ты? – Тэрэя посмотрела на нее с интересом, будто бы действительно не ожидала такого вопроса.

– Я спрашиваю: зачем избавляться от прежних князей? Кто сказал, что их должно быть всего лишь семь? Разве для усиления военной силы империи не лучше, чтобы князей было как можно больше? – спросила та.

– Ах, какая же умница! – Женщина радостно засмеялась. – Знаешь, в детстве я задалась таким же вопросом. Вот только ответ на него оказался пугающим, намного страшнее правды о разрушителях. Поэтому пока обойдемся без него, ведь ты сегодня и так уже многое узнала…

– Ю Мин сказал тебе, какой дар у меня? – Голос Второго апостола почти задрожал.

– Этот высокомерный болван считает, будто серебряные жрецы ошиблись, поместив в тебя духовные линии, схожие с его, что они забыли о том, что уже использовали подобный дар на нем. Он думает, что дар у вас один, просто в разной обертке. – Тэрэя распахнула заполненные серовато-белым туманом глаза, кокетливая улыбка исчезла с ее губ, и лицо накрыла ледяная маска. – Я тоже верила в это… Вплоть до сегодняшнего дня, когда наконец-то «увидела» сама, что твой дар совершенно не похож на его…

Черные острые скалы, похожие на зубы гигантских зверей, беспорядочно торчали вдоль берега. На море бушевал шторм, вздымая темные волны и громко разбивая о камни. Во все стороны разлеталась мутная пена.

Мягкое, похожее на черный туман, длинное одеяние Тэрэи со свистом развевалось на ветру. Ее глаза сверкали в то появляющихся, то пропадающих солнечных лучах, казалось, внутри вращались белоснежные лезвия.

Стоявшая напротив Шэнь Инь постепенно отделалась от шока и совладала со своим лицом, выражение на котором теперь напоминало спокойное ледяное озеро в зимний день.

Их разделяла лишь возвышающаяся, массивная фигура Ни Хуна.

Ни Хун стоял между ними, не понимая, что произошло, как и не понимал того, чему следовало случиться вот-вот. Он был пламенем, разделяющим ледяное небо и холодное море. Его наивное, юное лицо было обращено к Шэнь Инь, он напоминал прекрасного ангела, волей случая впутанного в смертельную схватку.

Шторм усиливался.

Шэнь Инь молчала, никак не отвечая на слова Тэрэи.

– Должно быть, ты расстроена? Должно быть, ненавидишь меня, ведь я разгадала твой дар? В таком случае, чтобы все было по-честному, я расскажу тебе про дар Ни Хуна в качестве компенсации. – Женщина смотрела на молчаливую Шэнь Инь с насмешливой, презрительной улыбкой.

– Мне это не нужно, – равнодушно ответила апостол.

– Правда не нужно? Но тебе же так хочется узнать, неужели мне всего лишь показалось? Поверь мне, как только ты узнаешь его дар, в тебе проснется несравнимая жажда того, чтобы он мучал тебя, ранил тебя, а лучше – причинил такую боль, которая приблизит тебя к самой смерти. Такая же безумная жажда, какую ты питаешь к Силюру… – Тэрэя не удержалась от смеха.

Шэнь Инь закусила губу, она смотрела на широко улыбающуюся Тэрэю, полная неописуемого ужаса. Под ее взглядом, от которого не могла укрыться почти ни одна тайна, апостол чувствовала себя обнаженной, Тэрэя, казалось, видела всю ее насквозь.

Князь тихо продолжила:

– Знаешь, что самое интересное? Твой дар и дар Ю Мина настолько похожи, что кажутся близнецами, даже сам Ю Мин до сих пор не замечал отличий в ваших дарах. Тогда как мой дар и дар Ни Хуна все равно что две противоположности. В отличие от моего усиленного восприятия, Ни Хун обладает даром чувственной слепоты. Когда я столкнулась с ним впервые, я сразу же поняла, что его дар особенный. Я с самого начала заметила, что его скорость, физическая сила, регенерация, духовная сила, магические круги, контроль над элементом и все остальное было превосходно до грани. Он был единственным в своем роде среди апостолов Асланда, ведь тот, кто силен в атаках, никак не может обладать превосходной способностью защищаться или восстанавливаться, а тем, кто превосходно контролирует элемент, недостает физической силы, скорости… Ни Хун же хорош во всем, подобного дара уже было бы достаточно, чтобы он не уступал князьям. Однако, проведя с ним больше времени, я постепенно осознала, что вся эта боевая мощь была не его даром, а всего лишь его естественными способностями, а его настоящий дар – врожденное отсутствие восприимчивости ко всем отрицательным ощущениям: отсутствие боли, игнорирование чувства страха, безразличие к природной потребности защищаться. Он – идеальное орудие для убийства, не чувствующее боли, не знающее страха, готовое к любому противнику и лишь знающее, как убивать. Во время сражения на нас влияют всевозможные негативные ощущения, и в бою мы совершаем ошибки, духовная сила становится неустойчивой. Травмы, усталость, страх, сочувствие, сомнения… все эти эмоции лишают нас возможности максимально использовать духовную силу на протяжении всего боя. Однако на это способен Ни Хун. И все потому, что он не чувствует боли, она не влияет на его действия, не сбавляет его скорости. Он не боится ранений, оттого не отступает и не медлит. Он способен использовать свою духовную силу на сто процентов в любое время, подобная мощь способна уничтожить все на своем пути. Ни Хун не понимает сложных человеческих расчетов и хитросплетений, поэтому на него не действуют и психологические атаки. А еще он не способен вымолвить ни слова, кроме собственного имени. Его уровень взаимодействия где-то на уровне животного или… маленького ребенка.

Тэрэя сделала паузу, после чего заговорила вновь:

– Но самое чудесное в его даре то, что пусть он и невосприимчив ко всем негативным ощущениям, даже приятные ощущения для него ощущаются слабо, однако самая примитивная человеческая похоть рождает в нем невероятно сильную реакцию. Даже капля желания способна привести его духовный поток в безумное состояние, ведь он не понимает отношений между мужчиной и женщиной, не знает, как найти высвобождение своих плотских желаний. Поэтому, когда в нем поднимается похоть, она выводит его духовную силу из-под контроля полностью, являя разрушительную мощь… – Произнося эти слова, Тэрэя поглаживала крепкое тело парня, вдоль его широких плеч и к твердой и мускулистой груди, спускаясь все дальше к гладкому упругому низу живота…