Стихи дальнего края

Сложности, с которыми сталкивается человечество, стали настоящим испытанием для партии пролетариев – китайской компартии, руководствующейся идеями марксизма. Даже первое в мире государство, где к власти пришли коммунисты, а именно – СССР, не смогло избавить население от бедности и страданий, несмотря на руководство Ленина и Сталина. Справился ли с этой миссией Китай?

В состоянии ли мы это сделать? Этим же вопросом задаются и сами представители компартии Китая – государства, где численность населения, живущего за чертой бедности, раньше превышала сотню миллионов человек. Им нужно избавить живущий в нищете и безграмотности народ от бедности и отсталости, а это особенно сложно на обширных территориях Нинся, где бедность достигла крайних пределов, и Сихайгу, которому ООН присвоила статус «одной из самых непригодных для жизни территорий». Готова ли компартия взять на себя столь тяжелую ношу по изменению облика этой земли?

«Какой бы невыполнимой ни казалась задача, мы должны взвалить на себя эту ношу!» – с этими словами в день основания КНР Мао Цзэдун как главный представитель компартии добровольно принял на себя эту обязанность.

В старые времена процветавший в Нинся и особенно в Сихайгу бандитизм усугублял злокачественную опухоль нищеты. В первые годы после основания Китайской Народной Республики усмирение и уничтожение местных бандитов превратилось в основную задачу народа и партии, взявшей власть в стране в свои руки. По завершении основных мероприятий по усмирению бандитов в Нинся народное правительство под руководством компартии озаботилось, чтобы население Сихайгу было тепло одето и досыта накормлено (в то время никто не мечтал о том, чтобы просто есть регулярно, не говоря о том, чтобы наедаться досыта). После этого первым по важности вопросом стало обеспечение местного населения достаточным количеством воды…

Вода в Сихайгу всегда ценилась дороже жизни. В названии этой местности, где вода всегда была в дефиците, есть иероглиф 海 (hăi, «море») – быть может, именно он посеял в сердцах местных жителей такую неистребимую страсть к воде, что они из поколения в поколение отправлялись на ее поиски, в безуспешной погоне за грезой. Шло время, у детей из Сихайгу высыхали слезы, груди кормящих матерей сморщивались от недостатка влаги, подобно пустым мехам! А сколько стариков оставило мир, так и не дождавшись ее исполнения, сколько людей в погоне за ней пытались покинуть Люпаньшань и погибали в дороге, сколько людей на пути в Люпаньшань останавливала невозможность осуществить мечту…

Если раньше я только понаслышке знал о Сихайгу, что находится в Нинся, то позже я познакомился с писателями из Нинся Ши Шуцином и Ма Цзиньлянь, представителями нового поколения, которые родились и выросли в Сихайгу. Из их произведений и бесед с ними я много узнал о Сихайгу и Нинся. Вот фотография Ши Шуцина, на которой мы видим лишь бескрайние пески, только уходящие вдаль бесконечные волны барханов… Эти волны напоминают морские, только они не синего, а грязно-желтого цвета, и их вид вселяет колоссальное чувство подавленности. В этом море барханов, где не растет ни деревца, ни травинки, очень редко случаются дожди, а если пройдет ливень, то он едва ощущается, как будто на вас попали брызги из крана со слабым напором – лишь немного смоет пыль. Барханы подобны сухому морю, почти круглый год освещенному солнцем. Когда солнце находится в зените, покрытые барханами просторы как будто объяты пламенем, и этот жар, словно в печи, пронизывает насквозь, иссушает, затрудняет дыхание.

Это обычная картина в Сихайгу. В глазах современных жителей и писателей этот край обращается в «море»:

Это бурление волн, эти неистово несущиеся морские валы… В морском мире с его непрерывно рокочущим шумом прибоя все вокруг беспокойно колышется и в то же время вечно пребывает в глубокой тишине, простирающейся на много километров.

Среди клокота волн это место блюдет тишину, а в тишине непрерывно звучит клокот волн.

Писатель Ши Шуцин родился в уезде Хайюань в Сихайгу, свои родные края он считает «местом, где когда-то было море, местом, где море берет свой исток, первоначальным морем». Вот как он это поясняет:

Только те, кто здесь побывал, могут прочувствовать, насколько название этого места расходится с его сущностью. Это самое безводное море на свете. Большинство здешних жителей никогда в глаза не видели лодок. И конечно, никогда не видели рыб. Это место не только безрыбное, на этом обширном и в то же время трогательном клочке земли не видно ни деревца. Есть только голые горы, которые не рождают ни травинки, ни деревца, но лишь отчаяние, есть только это сухое море…

Возможность сравнить свою родину с «сухим морем» появилась у Ши Шуцина лишь тогда, когда, став известным, он уехал из родных мест и повидал настоящее море – и это сравнение сделано мудрецом, который уже покинул Сихайгу. А в воображении тех жителей Сихайгу, которые никогда моря не видели, оно совсем не такое.

«Море? Это когда стекается в одно место влага со вспотевших камней!» – сказал мне ребенок, который никогда не ходил в школу. У него дома нет телевизора, единственный кусочек мира, который он видел в жизни, это бескрайние песчаные барханы и голые горы.

«Море – это… там, где кричишь и не слышишь эха!» – сказала мне девочка-подросток. Она указала на возвышающиеся волнами барханы и изо всех сил крикнула, даже согнулась от натуги, но эха мы так и не услышали. Я последовал ее примеру и крикнул как мог громко, и вновь эха не последовало.

Вот каким представляют себе море дети в Сихайгу!

А взрослые? Каким видят море они? В нашу эпоху большинство взрослых жителей Сихайгу никогда не видели настоящего моря, однако их представления о нем все же гораздо глубже, чем у детей, и оттенок мистики в нем намного сильнее.

Одна пожилая жительница Сихайгу, которой уже около восьмидесяти лет, после моего вопроса, каким она представляет себе море, оживилась, ее глаза заблестели, застывшее лицо вдруг расцвело. Она ответила:

– Я несколько раз совершала переходы через горы по извилистым тропам, через запустелые холмы и курганы. Одолев их, я выходила к чистейшему источнику, набирала несколько даней воды и, навьючив осла, возвращалась домой, потом опять шла за водой. Пока я везла эту воду, мое сердце, мои глаза, землю, по которой ступали мои ноги, наполняло море…

Описание моря этой пожилой женщиной потрясло меня: оказывается, для нее и других жителей Сихайгу того поколения морем было то чувство радости и надежды, которое они испытывали после долгого перехода в поисках воды, набравее и везя домой!

Вот уж поистине возвышенная идея моря! Бывает ли еще более тесная и насыщенная кровная связь между представлениями человека и его происхождением? Человек как биологический вид, давным-давно вышедший из моря на сушу, уже забыл об истинном смысле моря для человека и о его пределах. Знание и понимание моря жителями Сихайгу намного глубже, чем у нас, живущих на побережье.

Вот почему ее ответ меня так потряс.

Ах, Сихайгу, Сихайгу, сколько величия и благородства в твоем иероглифе 海 («море»), сколько в нем священного и прекрасного! Ты вовсе не скопление воды, но чистая квинтэссенция духовности, полет мысли, вопрошание души, возвышение разума!

Это безводное море, примыкающее к горам Люпаньшань, порождает одно поколение за другим, беспощадно угнетает их и даже тиранит. Но люди терпеливо, безропотно сносят все невзгоды, пусть у них нет воды, но они преодолевают все трудности и перерождаются, подобно фениксу, – и так продолжается уже сотни и тысячи лет… И будет продолжаться, пока на земле сменяют друг друга времена года, пока не опустеет небо и не состарится земля, пока не сменится бессчетное множество звездных циклов…

Однако никто, похоже, не думает об этих возвышенных явлениях, продолжающихся целую вечность, и не умеет их ценить. Колоссальные перемены произошли лишь после основания Китайской Народной Республики – когда те, кто принимает решения в китайском правительстве, и представители народной воли начали неустанно беспокоиться о Нинся и жителях Сихайгу, вечно страдающих от жажды…

Сначала им была послана с воинской частью теплая одежда для зимы, потом – новогодние угощения для большинства местных детишек. Только в Сихайгу по-прежнему жили люди, которые за почти тридцать лет не отведали ни глотка чистой воды… В 1972 году, сразу после Нового года, на совещании канцелярии премьера в Чжуннаньхае[23] руководители из министерства сельского хозяйства и представители властей Нинся-Хуэйского автономного района отчитывались перед Чжоу Эньлаем[24] о проделанной за год работе.

Исхудавший от болезни Чжоу Эньлай, расположившись на диване, с трудом выпрямился и утер пот с лица махровым полотенцем.

– Сколько составил среднегодовой доход крестьян в Сихайгу за прошлый год? – спросил он у руководителя автономного района.

– 47 юаней, – ответил тот.

– Значит, три юаня девять мао один фэнь в месяц и один мао три фэня в день… – нахмурившись, пробормотал Чжоу Эньлай. – Этого, пожалуй, не хватит, чтобы купить щепотку соли и полчашки муки, эх…

– Господин премьер, я ездил в Сихайгу, и местные жители сказали мне, что они больше всего боятся не голода, их расстраивает отсутствие воды… Их главная печаль в том, что они не могут даже пить смешанную с илом воду из своих подвалов!

– Вода, вода… Точно, человек ведь не выживет без воды! – Чжоу Эньлай взял со столика стакан воды и хотел отхлебнуть, но, подержав его в руке, поставил обратно. Он добавил: – Мы должны во что бы то ни стало решить проблему с питьевой водой для населения Сихайгу. Вам нужно немедленно предложить программу и необходимые меры! Соберем специальное совещание в центральном правительстве, рассмотрим и обсудим проблему Сихайгу.

– Работу в Сихайгу следует начать с реализации принципов национальной политики и с осуществления надлежащих мер против расширения мятежных настроений. Улучшить жизнь населения и снабдить его водой можно, только проработав все аспекты проблемы, включая политический, идеологический и кадровый, – сказал Чжоу Эньлай. По окончании совещания он напомнил руководству из автономного района: – Как только вернетесь, сразу займитесь проблемой воды, привлеките специалистов.

– Хорошо, господин премьер, мы немедленно приступим к исполнению вашего указания.

Вернувшись в Иньчуань, руководители автономного района сразу приступили к изучению вариантов решения проблемы и направили гидротехническую группу во главе с У Шансянем в Сихайгу для выполнения соответствующих работ.

Летом того же года Сихайгу наводнили медицинские бригады и группы по борьбе с засухой со всей страны… Больше всего их обрадовала идея группы специалистов под руководством У Шансяня о проведении в Сихайгу канала с чистой водой.

Известная поговорка гласит: «Отличаться друг от друга, как реки Цзиншуй и Вэйхэ». Мы уже упоминали выше, что вода в Цзиншуй чистая и прозрачная, а в Вэйхэ – мутная и грязная.

Цзинхэ – главная река для жителей Сихайгу, она берет начало в районе Эрлунхэ и Лаолунтань на юго-западе уезда Цзинъюань, на юго-востоке протекает через Пинлян и Цзинчуань в провинции Ганьсу и в районе Гаолин попадает в провинцию Шэньси. В древности Цзинхэ была полноводной и с бурным течением, она обильно орошала эти некогда прекрасные, живописные территории. Позже вследствие климатических изменений и землетрясений от нее остался лишь трехступенчатый приток Хуанхэ длиной не более сорока километров, но она по-прежнему служила важнейшим источником воды для Сихайгу. Гидротехник У Шансянь, родившийся в год хайюаньского землетрясения, был уроженцем Нинся и прекрасно знал, какую нехватку воды испытывают его земляки. В 1946 году он окончил факультет гидротехники и водохозяйственных сооружений Чунцинского государственного центрального университета и вернулся на родину, где устроился младшим инженером сводного инженерного отряда Нинся в комитете водного хозяйства Хуанхэ. Он участвовал в полевых исследованиях и проектировании ирригационных систем для орошения района Нинся водами Хуанхэ. После основания КНР У Шансянь стал техническим специалистом ирригационного отдела третьего корпуса Северо-западной полевой армии. После учреждения Нинся-Хуэйского автономного района он отвечал за гидротехнические сооружения в различных уголках района и получил прозвище «местный ходячий справочник по гидротехнике».

Говоря об У Шансяне, многие жители Нинся вспоминают 1951 год и сооружение нового канала, первого в Нинся с момента основания КНР. Тогда У Шансяня откомандировали в родные края, в Нинся. Едва добравшись, он сразу погрузился в строительство Первого фермерского водоотводного канала и расширение верхнего участка канала Циньцюй. Первый фермерский водоотводный канал достигает в длину 31,6 километра. Благодаря рекомендациям У Шансяня по использованию новых технологий и материалов, когда по каналу пустили воду, эта местность из безбрежно-белой щелочной равнины превратилась в богатую природными ресурсами землю, изобилующую зеленью и рисовыми полями, пересеченными вдоль и поперек каналами. До сих пор Первый фермерский канал работает исправно. После его сооружения У Шансянь два года вместе с коллегами выпрямлял русло канала Танлайцюй, так что длина участка канала выше моста Симэньцяо в Иньчуане сократилась более чем на десять километров, что повысило его скорость и полноводность и стало для министерства водного хозяйства Нинся успешным опытом реконструкции старых каналов. После этого У Шансянь переключился на район Сихайгу, где руководил составлением плана развития водных ресурсов и постройкой горного водохранилища для трех крупнейших речных систем: рек Циншуйхэ, Хулухэ и Цзинхэ. Он и его подчиненные-гидротехники жили в яодунах, питались пшеном, пили негодную для питья воду, но эти трудности их не останавливали. Они неустанно ездили от одной речной системы к другой и всего за полтора года соорудили первую группу водохранилищ в горном районе Люпаньшань, решив проблему нехватки питьевой воды для части местного населения. В 1960 году после ремонта водозащитной перемычки гидроузла Цинтунся уровень воды в Хуанхэ поднялся, что создало условия для расширения самотечного канала из Хуанхэ и привлечения воды из реки в районы у восточного подножия Хэланьшань, испытывающие ее дефицит, а вслед за этим появился Западный магистральный канал. Этот проект тоже осуществлялся под руководством У Шансяня и по его же предложению. Канал должен был проходить через многочисленные горные теснины, поэтому работы и технологии оказались чрезвычайно сложны. У Шансянь предложил прибегнуть к прочистке канала, аккумуляции и отводу воды, с помощью резервуара уменьшить высоту паводка, чтобы обратить его в безобидный ручей. Работы длились всю зиму и весну, пока Западный магистральный канал общей длиной 112,7 километра не был достроен и по нему не пустили воду. Площадь орошаемых им земель составила более 200 км2. У Шансянь положил историческое начало водному хозяйству в Нинся.

Когда из Пекина пришла директива Чжоу Эньлая, этот опытный гидротехник из Нинся задумался о том, как обойтись местными ресурсами и соорудить здесь канал с чистой водой.

– Это единственный в Сихайгу источник чистой воды, нужно приложить все усилия, чтобы у жителей Сихайгу была вкусная питьевая вода… – говорил У Шансянь, сжимая кулаки, на совещании, посвященном исполнению директивы Чжоу Эньлая и решению проблемы нехватки пресной воды в Сихайгу. Выдвинутый им план заключался в следующем: взять воду из полноводной реки Цзинхэ и провести ее через горы и лощины в реку Циншуйхэ. Это должно было решить проблему нехватки воды в сельскохозяйственном производстве в некоторых районах верхнего участка реки Циншуйхэ и питьевой воды для жителей городов.

– Это очень хорошее, профессиональное решение, – восхищенно отзывались руководители автономного района и ответственные лица из соответствующих ведомств в ходе решающего обсуждения. Однако в то же время присутствующие сокрушались: «Жаль! Ах, как жаль!»

Экологическая заповедная зона на реке Цзинхэ в уезде Цзинъюань

О чем они так жалели? Разумеется, об отсутствии средств! В районе не было денег, и даже у центрального правительства их не хватило бы, чтобы поддержать столь масштабный проект. Проведение канала с чистой водой еще не решало проблему питьевой воды для всех жителей Сихайгу, общая численность которых составляла более миллиона человек, поэтому проект У Шансяня отложили.

– Мы реализуем проект У Шансяня при первой же возможности! – заявляли в один голос власти автономного района и ответственные лица из министерства водного хозяйства.

У Шансянь прослезился. Ему тогда исполнилось 56 лет; в том же году умер Чжоу Эньлай.

– Господин премьер, я так и не выполнил порученной мне вами высокой миссии… Пока я ее не выполню, не будет мне покоя ни при жизни, ни после смерти! – с горечью сказал У Шансянь на траурном собрании.

Когда предложенный им план оказался неосуществимым, он не опустил руки и не потерял решимости снабдить Нинся водой. Несмотря на возраст, У Шансянь вызвался участвовать в инженерных работах по разработке солончаковых почв в северных районах Иньчуаня. За два года группа под его руководством прорыла шесть тысяч колодцев, возвела двести малых станций водоотведения с помощью коротких канав, восстановила 96 электродренажных установок, очистила от ила более 190 километров дренажных канав, возвела семь резервуаров, поборола негативное влияние солончака на всходы пшеницы.

Весной 1980 года 60-летний У Шансянь стоял на берегу Хуанхэ, на лице его отпечатались пережитые невзгоды, но теперь оно сияло радостью… При его личном участии в планировании и проектировании наконец была решена проблема оползней в районе деревни Дуншэн уезда Юнсянь на реке Хуанхэ, что текла сейчас у него под ногами. Созерцая новые, укрепленные берега, залитый весенним солнцем живописный сельский пейзаж, зеленый ковер трав, усеянный красными цветами, он сочинил стихотворение «До чего прекрасны речные просторы Нинся»:

Речные потоки в Нинся – как прекрасны родные просторы!Великая стена теряется в пустыне,Хуанхэ убегает в небесную высь,Словно ширма, возвышается хребет Хэланьшань.Окинешь взглядом все вокруг —Взору предстанет зеленый оазис.Деревни под пышною сенью ветвей,Поля, вдоль и поперек расчерченные каналами,Что из года в год питают всходы.Больше не беспокоят ни засухи, ни наводнения,Рис и пшеница дают лучший на северо-западе урожай.Дни здесь теплые, ночи прохладны, а фрукты сладки.Летом не мучит удушающий зной, даже веер не нужен,Зимой есть уголь, чей ароматный дым не впускает в дома холод.Процветающие, плодородные земли к северу от Великой стены – это не пустые легенды.Где родился, там и пригодился – это точно про меня.Видали вы когда-нибудь райскую обитель?До чего прекрасны речные просторы Нинся!Не так, как в Цзяннани,А в сто раз прекраснее!Вы только взгляните!

Дочитав стихи, У Шансянь вдруг посерьезнел, поднял взгляд и долго смотрел вдаль на юг… Наконец он проговорил: «Увижу ли я когда-нибудь, как чистые воды реки Цзинхэ впадают в “море” моей души?..»

«Море» души У Шансяня – это и есть Сихайгу, засушливые земли у подножия гор Люпаньшань. Земли, где на протяжении многих поколений живет более миллиона человек, жаждущих «моря».

В 2001 году «местный ходячий справочник по гидротехнике» У Шансянь в возрасте 81 года обрел покой на своей родной земле, а вместе с ним упокоились и его знания. Он так и не увидел, как «чистые воды реки Цзинхэ впадают в “море” его души», но через пятнадцать лет после его кончины, 8 октября 2016 года, когда прозвучал приказ открыть шлюз водохранилища Чжунчжуан в городском округе Гуюань, бурные воды реки Цзинхэ, подобно вырвавшемуся на свободу жеребцу, устремились через горы, долины и ущелья по оросительным каналам и водопроводным трубам, по пахотным землям и в дома людей, ждавших этого момента тысячу лет… Сорок лет жители Нинся и Сихайгу ждали завершения этого национального инженерного проекта по обеспечению питьевой водой города и деревни центральных и южных районов Нинся. День, когда официально пустили воду, стал счастливейшим в жизни 1 миллиона 130 тысяч жителей городов и деревень Сихайгу: с нехваткой питьевой воды было покончено.

«Ходячий справочник по гидротехнике» У Шансянь не успел перевернуть эту страницу, но жители Нинся и Сихайгу не забыли слезы в глазах этого непреклонного, как горы Люпаньшань и Хэланьшань, профессионала, который горячо желал, чтобы чистые воды оросили просторы в районе заставы Сяогуань…

В душах жителей Нинся и особенно Сихайгу У Шансянь навсегда останется великой фигурой. Взгляд его был чист, как горный ручей, и наполнен по-детски искренней жаждой далекого «моря».

В Сихайгу и в Нинся еще много людей, подобных У Шансяню, у каждого из них в душе есть «море» – греза и то «море» из грез, которого они никогда не видели…

5. Плакать, увидев море…

Все живое на земле, в том числе человеческая жизнь, зародилось в море, поэтому человек испытывает к нему особые чувства. Однако в ходе эволюции и особенно после создания цивилизации люди продолжали отдаляться от него, и со временем море стало для многих из них чем-то неведомым, незнакомым, они забыли даже его облик.

Каково море на вид? Благодаря современным технологиям и различным СМИ человеку сейчас необязательно ехать на море, чтобы составить о нем представление, однако в воображении тех, кто никогда его не видел, оно не имеет ничего общего с морем настоящим…

Впервые видя море, люди испытывают безумное возбуждение и неконтролируемый страх перед его простором, его бескрайностью, величием и ощущением нереальности, которое оно вселяет. Волны трогательно «целуют» сушу, и это зрелище накрепко завладевает сердцем, как и вид горизонта, где морская гладь сливается с небом, как и яркие и ослепительные, выразительно пламенеющие восходы и кровавые зак аты…

Все, кто добирается до моря, первым делом трогают его – пробуют на ощупь руками и ногами, прикасаются к волнам, бьющим в берега, играют в догонялки с волнами, накатывающимися на берег, умывают солоноватой водой лицо… Затем у людей появляются новые желания: окунуться в море, слиться с ним в единое целое, упасть в его нежные объятия, погрузить в море весь свой чувственный и духовный мир, чтобы обрести тишину и покой, пережить еще один круг жизненных перерождений.

Таковы страстные чаяния тех, кто побывал у моря и созерцал его. А как повели бы себя при его виде жители Нинся и особенно Сихайгу, для которых море – это некая священная сущность, греза, предел мечтаний? Это невозможно себе представить, если вы не общались, не взаимодействовали с этими людьми.

Но сначала надо выяснить, почему у них вдруг возникает желание повидать море.

– Мы слишком долго мучились жаждой! Очень сильной жаждой! И больше не хотим ее терпеть! – отвечают жители Нинся.

Без воды все остальное теряет смысл. Без нее все разговоры об избавлении от бедности – пустая болтовня.

То, что было слишком давно, у нынешних жителей Нинся уже стерлось из памяти. Поэтому начнем с событий сорокалетней давности, когда в 1978 году началась политика реформ и открытости.

В провинции Гуандун некоторые просили родственников из Гонконга тайком привозить им японские электронные часы и фотоаппараты; в деревнях провинции Цзянсу и в окрестностях Шанхая местные жители, расположившись на автовокзалах и на обочинах дорог, начали торговать свитерами, бельем и скобяными изделиями собственного кустарного производства… В некоторых деревнях группы крестьян (в то время их называли производственными бригадами) даже строили коттеджи в западном стиле!

Однако в том же самом 1978 году кадровые работники района Гуюань, что в Сихайгу, выйдя на работу после наступления нового года, со слезами обратились к властям автономного района: «Спасите наших жителей! В прошлом году опять была засуха, многие в конце года не могли свести концы с концами!»

– После сбора осеннего урожая прошло чуть больше двух месяцев, а им уже нечего есть? – разволновалось руководство.

– Нечего! Половина семей на новогодние праздники осталась без еды… – со слезами ответил работник окружного парткома Гуюаня.

– Сейчас же! Вы… Немедленно составьте отчет, может, получится собрать помощь по нашему региону или даже по стране! Вы уже много лет взываете о помощи, но вам и самим придется включить голову, у нас в автономном районе есть много бедствующих, помимо вас!

– Хорошо, мы поняли, тоже будем искать выход.

Этот диалог, который произошел между местным руководством и руководством автономного района, сегодня выглядит чем-то невероятным, но более сорока лет назад в Нинся и Гуюане это было обычным делом.

В отчете, составленном по приказу руководства, содержалась просьба продать обратно 24,6 млн цзиней[25] зерна… Власти автономного района с трудом одобрили просьбу, больше зерна для Сихайгу у них просто не было, но если разделить эти 24,6 млн цзиней между всеми жителями Сихайгу, то сколько достанется каждому? На сколько дней этого хватит?