- -
- 100%
- +
– Я знаю, что ты не спишь, – произношу с ласковой улыбкой. С закрытыми глазами она ее не увидит, но непременно услышит. Этого достаточно, чтобы мозг пчелки считал правильный посыл. – Твое упрямство бессмысленно. Молчание ничего не изменит. Рано или поздно ты захочешь в туалет или почувствуешь жажду, и тебе все равно придется обратиться ко мне, – сделав паузу, даю ей осмыслить услышанное, но она упорно играет роль застывшей статуи. Что ж, попробуем по-другому. – Я не смогу тебе помочь, пока ты не начнешь говорить.
Девушка резко вскидывает голову, обращая на меня умоляющий взгляд. Воспаленные веки и покрасневшие глаза не прибавляют ей привлекательности, как, впрочем, и любой другой женщине в схожей ситуации. Красиво страдать дано далеко не всем.
– Я хочу домой, – сдавленно шепчет она, убирая с лица спутанные светло-каштановые волосы. – Пожалуйста, дай мне уйти.
– Любое желание, кроме этого. – Я с сожалением качаю головой. В стальных глазах пчелки вспыхивает гнев, придавая радужкам серебристый оттенок.
– Это всё, что я хочу, – ее голос звучит гораздо тверже, избавившись от плаксивых жалобных ноток.
– Подумай еще. Любое, Кая. – Удерживая упрямый взгляд, я нежно прикасаюсь к бледной щеке, стирая одинокую слезинку. Дернувшись, девушка испуганно отползает в сторону.
– Меня зовут Нина, – яростно шипит она, впиваясь пальцами в свои колени. – Нина Даль. Тебе нужна Каталея, Кая или кто-то еще, а не я. Ты ошибся. Я Нина, Нина Даль, – повторяет как заведенная.
Я молча наблюдаю за ее истерикой, не перебивая и не предпринимая попыток приблизиться. Пусть говорит. Это необходимо в первую очередь ей самой. Моя задача – установить контакт. Пусть и не с первого раза, но я с ней справился.
– У меня есть документы, удостоверение личности, водительские права. Если не веришь, найди мою сумку и проверь. Я могу дать телефон директора галереи, моих коллег, фитнес-инструктора и еще десятка людей. Все они подтвердят, что я говорю правду.
– Я верю, что ты говоришь правду. – Киваю с искренней обезоруживающей улыбкой, и она ожидаемо теряется, растерянно хлопая пушистыми светлыми ресницами. – Но мы оба знаем, что никакой ошибки нет. Каталея Гейден пять лет назад исчезла из всех сетей и статей светских хроник. Это случилось после покушения на ее мать, в результате которого женщина погибла. Примерно в это же время в другой стране, в небольшом тихом городке, появилась Нина Даль, тихая, незаметная девушка, усердно трудящаяся в художественной галерее и избегающая публичных мест, социальных сетей и близких отношений. Исключения – коллеги по работе и крошечное арт-кафе для своих. Мне продолжить?
– Нет, – хрипло отзывается она, обреченно опуская голову.
– Ты была очень осторожной. Не вини себя. Если тебя это утешит, признаюсь, что ты оказалась весьма трудным заказом, – доверительно сообщаю я. – Тебя охраняли, как дочь президента, Кая. Отец сделал все, чтобы обеспечить твою безопасность.
– Дело в нем? В моем отце? Я нужна для политического шантажа? – приняв неизбежное, девушка наконец начинает задавать разумные вопросы.
– Господин Гейден не входит в круг интересов корпорации, – я позволяю себе жесткий бескомпромиссный тон. Она должна понять истинное положение вещей сейчас, чтобы потом нам не пришлось снова и снова возвращаться к этому вопросу. – Твой отец не имеет никакого отношения к происходящему и не сможет тебе помочь.
– Он заплатит любые деньги… Даст все, что попросите, – отчаянно шепчет пчелка, поднимая на меня потерянный, опустошенный взгляд.
– Господин Гейден не входит в круг интересов корпорации, – с сожалением повторяю я.
– Тогда не понимаю… Зачем? Почему я?
– «Улей» выбирает лучших, Кая.
– Но я обычная! – восклицает она.
– Очень скоро ты поймешь, что это совсем не так, – заверяю без тени сомнения и, медленно выпрямившись, протягиваю девушке руку: – Пойдем со мной.
Она какое-то время колеблется, настороженно всматриваясь в мое лицо, выискивая подвох или подсказку, но не найдя ни того ни другого, обреченно вздыхает и вкладывает ледяные пальцы в мою ладонь. Я помогаю пчелке подняться на ноги, поправляю растрепавшиеся волосы и награждаю поощрительной улыбкой.
– У тебя очень красивые глаза, Кая. – Взяв ее лицо в ладони, внимательно изучаю правильные аристократические черты, которые не способны скрыть ни припухлости, ни покраснения, ни темные круги. Немного огранки – и породистая пчелка засверкает, как драгоценный бриллиант. – Но настоящий оттенок волос придется вернуть, – подвожу итог детального осмотра, ласково скользнув пальцами по высоким впалым скулам, длинной шее и узким плечам. Какая удивительная покорность. Я поражен.
– Хватит. – Шумно выдохнув, Кая делает шаг назад.
Наши взгляды сталкиваются в молчаливом противостоянии, секунды летят одна за другой, превращаясь в минуты, в воздухе разливается искрящееся напряжение, заставляя меня недоверчиво прищуриться. Она смотрит без страха, с откровенным любопытством и толикой смятения, словно не она каких-то пять минут назад в застывшей позе сидела на полу.
Девушка на удивление хорошо владеет собой, учитывая обстоятельства. Выросшие в тепличных условиях породистые пчелки обычно ведут себя совершенно иначе. Требуют, сыплют оскорблениями, угрожают, потом начинают предлагать деньги, секс, связи, а когда до них доходит вся плачевность их положения, переходят к бессмысленным мольбам или пытаются соблазнить, иногда то и другое одновременно. Новенькая с самого начала продемонстрировала нестандартные реакции, усыпив меня своей пассивностью. Но сейчас я склонен думать, что девчонка вовсе не так скучна и неинтересна. Уверен, что она еще сможет меня удивить.
– Ты собирался куда-то меня отвести, – напоминает Кая, разрывая зрительный контакт.
Пока рано делать выводы, но она определенно обладает крепкой, стрессоустойчивой психикой. Это значит, в ней силен инстинкт самосохранения и имеются задатки аналитического ума, повышая ее шансы на выживание. Удачное приобретение. Очень удачное.
– Пойдем. – Коротко кивнув, я мягко беру ее за руку и тяну к стене, которая автоматически превращается в раздвижные шторы.
– Как ты этим управляешь? – любопытствует Кая, внимательно осматривая открывшийся проем.
– Все соты и уровни «Улья» оснащены сканерами, считывающими отпечаток сетчатки глаза, – охотно поясняю я, увлекая ее за собой в узкий коридор. Стена за нашими спинами снова становится цельной. – Двери открываются только для тех, у кого есть доступ. У тебя его нет. – добавляю, предугадывая следующий вопрос. Возможно, его бы и не последовало. Распахнув глаза, Кая потрясенно рассматривает новые локации, вертя головой во все стороны.
Ее реакция вполне естественна. «Улей» – уникальный засекреченный проект. Название полностью оправданно. Расположенные по кругу шестиугольные модули, по форме соответствующие правильным гексагонам[4], словно наставленные друг на друга, соединяются в многоуровневую систему. Несмотря на серьезный масштаб конструкции, создается впечатление легкости и невесомости, достигаемое использованием в строительстве толстых стеклянных панелей с управляемой прозрачностью.
– Что это?! – удивленно восклицает Кая, устремив взгляд на цветущий оазис с рукотворным водопадом. Расположенный в центре башни «Улья», он прорезает насквозь все уровни и поднимается до самой крыши, образуя единый ансамбль с раскинувшимся наверху ботаническим садом. – Невероятно… – Задрав голову, она вырывает руку, шагает вперед и с размаху врезается в стеклянное ограждение.
– Зубы на месте? – Ловлю неосторожную пчелку за запястье и тяну назад.
– Вроде. – Она болезненно морщится, потирая ушибленный подбородок.
– Тогда идем дальше.
Остаток пути проходит без травм. Кая держится рядом, не вынимая ладони из моей руки, не отстает ни на шаг, украдкой заглядывая в полностью оборудованные для комфортного пребывания модули.
– Мы называем их сотами. Здесь они абсолютно идентичны и имеют одинаковый уровень комфорта, – поясняю я, хотя уверен, что Каю больше интересует другое.
За прозрачными стенами ухоженные, красивые пчелки занимаются своими повседневными делами, не подозревая, что стали объектом пристального наблюдения.
– А кто они? – любопытствует «новенькая», имея в виду прекрасных и многонациональных обитательниц сот.
– У тебя будет возможность пообщаться с некоторыми лично, – избегая конкретики, я даю обтекаемый, неоднозначный ответ.
– Они все такие… шикарные, – обескураженно выдыхает Кая, пребывая в глубоком шоке от увиденной идиллии.
Ни одна из красавиц не бьется головой о стену и не требует освободить ее из ужасной клетки. Напротив, девушки выглядят умиротворенными и вполне довольными жизнью, которую предоставляет им «Улей».
– Ты тоже такой будешь, – уверенно отзываюсь я. – Тебе у нас понравится, Кая. Разумеется, не сразу. «Улей» открывает в людях стороны, о существовании которых они понятия не имели до того, как оказались здесь.
– Звучит зловеще, но я не про то… – она запинается, пытаясь поймать убежавшую мысль.
– Я понимаю, что тебя смущает. Это тринадцатый уровень. Элита «Улья». Здесь содержатся самые ценные пчелки, собранные со всех уголков планеты.
– Пчелки? – интонация ее голоса прозрачно намекает, что название Кае пришлось не по душе.
– А кто, по-твоему, обитает в улье? – усмехнувшись, интересуюсь я.
– Трутни, например, – она говорит первое, что приходит в голову, и попадает в точку. Чаще всего мне доводилось слышать такие варианты, как шершень или оса. Кто-то даже называл муравья.
– Трутни занимают шестой, восьмой, десятый и двенадцатый уровни. Пчелки всегда на этаж выше. – Кратко обозначив структуру наземной части, я жду дополнительных вопросов, и в том, что они возникнут, сомнений нет. Первое, что пытаются понять для себя пойманные пчелки, – где конкретно они очутились и как тут всё устроено.
– А что находится с перового по пятый? – быстро выявив недостающие этажи, уточняет Кая.
– Первый – зона ресепшен и лобби, второй – спа, третий – апартаменты для гостей корпорации, четвертый – игровые, пятый – оздоровительный уровень, – терпеливо и без заминки поясняю я.
– Игровые? – В голосе девушки проскальзывают настороженные нотки, и она слегка замедляет шаг. Неплохая интуиция, отмечаю про себя.
– Ты всё верно услышала. Мы пришли, Кая. Готова увидеть свой новый дом?
Глава 3
КаяМы пришли. Ей бы хватило двух этих слов, чтобы остановить бешеную циркуляцию в венах. Держать голову в ясном сознании и не поддаваться панике – это она еще могла, но ее странноватый сопровождающий умудрился испортить шаткий баланс дурацкой фразой про новый дом.
А с каким апломбом и торжественностью прозвучал его вопрос? Словно особый дар с барского плеча отвесил. Она, что, радоваться должна? В ладоши хлопать и ногами сучить от восторга? Кае и в прежнем жилище жилось неплохо. Пусть ее уютная современная квартирка-студия по габаритам ощутимо уступает, но в ней хотя бы есть обыкновенные двери, бетонные стены и пластиковые окна со шторками.
А как можно жить в этом аквариуме, детально имитирующем пчелиную соту?
Остается одно – временно принять неизбежное, отложив решение проблемы до момента, когда подозрительно дружелюбный тюремщик оставит ее одну. Если, конечно, подобный вариант входит в его планы. Есть подозрение, что избавиться от него будет очень и очень непросто. Он явно не только псих, но и любитель поболтать… о пчелах, трутнях, улье. Черт, не стоит даже думать, что творится на игровом уровне и как в этом дурдоме добывают мед. Но, как назло, на ум приходит всякая гадость и пошлость.
Нервно усмехнувшись, девушка заходит в раздвижные стеклянные двери, которые автоматически закрываются, когда Бут тоже оказывается внутри.
Кая быстро оглядывается, отмечая для себя, что прозрачный режим работает только с внешней стороны. Тот, кто находится снаружи, сможет наблюдать за ней в любой точке этого стильного карцера, а она об этом даже не узнает.
– Здесь ты можешь перемещаться свободно, не боясь за свои зубы, – комментирует Бут, остановившись у нее за спиной.
Это нервирует, но смотреть ему в лицо, мягко говоря, – удовольствие сомнительное. Испытание не для слабонервных. Поджилки трясутся, язык немеет, не говоря уже о других малоприятных симптомах, хотя уродом его назвать язык не повернется. Тут скорее преобладает другой эффект или аффект. В общем, шикарный до тошноты психопат, отхвативший идеальный набор хищника с расширенной комплектацией. И, что самое прискорбное, прекрасно об этом знает и бессовестно пользуется. С уродом было бы как-то проще, естественнее и понятнее.
– А уйти я отсюда не могу, не боясь за свои зубы? – задает она вопрос, особо не рассчитывая на положительный ответ.
– Нет, Кая. Побег из «Улья» невозможен. Здание построено на искусственном острове, координаты засекречены и периодически меняются.
– Как это «меняются»? Остров перемещается? – недоверчиво уточняет Кая.
Фантастика какая-то. Она, конечно, слышала про амбициозные проекты плавающих автономных городов, но их вроде бы так и не реализовали. С другой стороны, город построить технически сложнее и финансово затратнее, чем платформу для одного высотного здания.
– Перемещается, – подтверждает он ее версию. – Покинуть остров без согласования правления не может никто из постоянно находящихся внутри «Улья».
– А исключения случались? – Она снова позволяет себе микроскопическую надежду на чудо. А вдруг именно ей повезет?
– Нет. Так что не трать время и нервные клетки на неосуществимые планы о спасении. – Бут предсказуемо рушит ее воздушные замки своим тошнотворно бархатистым тоном, от которого Кая с ног до головы покрывается мурашками. Расширенная хищная комплектация позволяет ублюдку влиять на нее даже со спины. Угораздило же вляпаться!
– А если мне что-то понадобится? То, чего тут нет? – Она все еще барахтается в вязкой медовой патоке, не собираясь сдаваться без борьбы.
– В твоей соте есть всё необходимое для личного комфорта и отдыха, – доброжелательно отвечает Бут.
Да кто бы сомневался… Удрученно вздохнув, девушка оглядывается по сторонам. В отличие от предыдущего карцера, этот гораздо больше, разделен перегородками (разумеется, прозрачными, чтобы облегчить наблюдение) на шесть меблированных зон. Теплые полы не доставляют дискомфорта голым ступням, освещение естественное, вполне комфортное, пахнет чем-то сладким. Приторно, но терпимо.
Дизайн, соответствующий форме, – черно-белый минимализм. Встроенная техника, строгие геометрические формы, режущая глаз стерильная чистота.
Они, по всей видимости, находятся в гостиной зоне, кроме которой Кая успела рассмотреть спальню, гардероб с пустыми полками (целый отдельный бокс), ванную комнату в белом мраморе, мини-библиотеку с рядами книжных полок и рабочим столом. Прямо перед ними расположен зал со спортивными тренажерами и зоной релакса, состоящей из джакузи, сауны и подобия массажного кабинета, а дальше… дальше бесконечная синева. С ее позиции не рассмотреть, океан там или небо, но Бут что-то говорил про тринадцатый уровень. Если уровни – своего рода этажи, то, учитывая размеры этой соты, они находятся достаточно высоко от уровня земли. Знать бы еще в каком уголке планеты находится этот гребаный «Улей» и кто и для каких целей его построил?
– А балкон есть? – спрашивает девушка совсем не то, что хочет.
– Открытая терраса, – охотно отзывается ее проводник в экзотический ад. – С бассейном по периметру, небольшим садом и зоной отдыха, где ты можешь принимать солнечные ванны, – перечисляет он, явно пытаясь поразить масштабом роскоши. Нина бы наверняка поразилась… Жаль, что сукин сын знает, что она не Нина. – Кстати, оттуда открывается потрясающий вид на океан. Тебе понравится.
– Вряд ли. – Небрежно пожав плечами, девушка решительно направляется туда, где, по мнению властелина пчел, ей должно понравиться. Внутренние перегородки раздвигаются перед ней, как по мановению волшебной палочки.
– Магия, твою мать, – тихо бормочет она под нос, проходя через библиотеку.
– Датчики реагируют на движение, – всё тем же раздражающе-дружелюбным тоном поясняет Бут, следуя за новенькой по пятам.
Оказавшись на огромной террасе, Каталея шумно втягивает воздух и щурится от яркого солнечного света. Не обратив внимания ни на огибающий периметр бассейн, ни на источающий дурманящие ароматы цветущий сад, девушка ошеломленно смотрит на бесконечно синий горизонт, где небо и океан сливаются в единое целое. Это… потрясающе. Масштабно. Завораживающе. Гипнотически. Немыслимо красиво. Ни берега, ни гор, ни одного жалкого облачка. Она словно парит над землей, теряясь в бескрайней синеве, на мгновение забыв, что ее сюда притащили вовсе не живописными пейзажами любоваться.
– Дух захватывает, правда? – Мужчина встает рядом, касаясь девушку плечом. Она согласно кивает, не сумев подобрать слова, чтобы выразить весь спектр полярных эмоций.
Что с ней не так?
Как можно испытывать восторг, находясь в плену у сумасшедшего перфекциониста? Но она и правда поражена, обезоружена, сбита с толку и совершенно раздавлена собственными неправильными ощущениями. Невозможно поверить в реальность происходящего. Это как удивительный странный сон, начавшийся как кошмар и вдруг резко изменивший сценарий…
– Свобода – абстрактное понятие, Кая, – словно забравшись ей в голову, вкрадчивым глубоким голосом произносит Бут. – Все к ней стремятся, но никто никогда не видел. Океан кажется бескрайним, но у него тоже есть берега. Разве это делает его менее могущественным и свободным? Мир без границ – всего лишь игра слов, утопия. Наша действительность зависит от угла зрения, под которым мы смотрим на нее. Вспомни последние пять лет, Кая. Чужое имя, чужой город, чужие люди, чужие правила, которые ты была вынуждена соблюдать, чтобы сохранить… Сохранить что? Несуществующую жизнь?
– «Улей» может предложить мне что-то другое? – не отводя взгляд от горизонта, скептически уточняет прагматичная пчелка. В чем-то он прав. Так всё и было. Но, по крайней мере, она знала, кто и зачем устанавливал правила.
– «Улей» не признает никаких границ и способен нарушить все, что устанавливают другие, – в его голосе звучит непоколебимая уверенность, и Кая непроизвольно вздрагивает. Сжимается, как жалкая букашка, ощутив свежий бриз на своей коже.
Голубоглазый властелин уникальных пчел не шутит. Каким бы безумным ни был мужчина, стоящий рядом с ней, от его абсолютно несгибаемой веры в собственные слова ее бросает в холодный пот. Потому что… она ему верит.
– С границами понятно. Для вас их нет. То, что я оказалась здесь, – наглядное тому подтверждение, – вслух размышляет Каталея. – Расскажешь мне о сфере деятельности «Улья»?
– Это закрытая информация, Кая, – с сожалением отзывается Бут.
Удивительно, как легко ему удается достоверно разыгрывать искреннее сопереживание, создавая фальшивое ощущение отсутствия угрозы. Хорошо, что она это отлично понимает и не собирается вестись на завораживающие лживые речи.
– Сейчас тебе нужно сосредоточиться на себе и своем внутреннем состоянии.
– То есть тихо сидеть в своей клетке и не жужжать? – набравшись смелости, Кая поворачивает голову и смотрит ему в лицо.
Подвисает, снова словив пресловутый «вау-эффект». Другие девушки уже привыкли или это невозможно в принципе? Черт, преступление – иметь такие фантастические глаза. Ощущение такое, словно она и не отрывала взгляд от горизонта, а с разбега нырнула в прозрачную голубую бездну, в глубине которой резвятся золотые рыбки, исполняющие тайные желания.
– А ты сможешь не жужжать? – Идеально вылепленные губы трогает ироничная улыбка, и она автоматически сосредотачивает внимание на них, увязнув с головой, как… глупая пчела в нектаре. Преступление – иметь такой фантастический голос. Жар приливает к щекам, медленно расползаясь по всему телу и концентрируясь внизу живота. Приехали, вашу мать. Давай, идиотка, расползись перед ним медовой лужицей. Только не факт, что он не перешагнет, брезгливо скривив свои идеальные губы. Так что лучше подотри слюни и вспомни, что ты, вообще-то, жертва похищения, а не добровольная секс-игрушка. Хотя фантазия, конечно, занятная. Глупо врать, что ее никогда не посещали подобные мысли, учитывая, что с личной жизнью последние пять лет был серьезный напряг.
– Как я узнаю, что мне нужно делать? – сбросив эротическое помутнение, любопытствует Кая.
Интересно, а жало уникальным пчелам положено? И желательно со смертельным ядом, чтобы наверняка, с первого раза, а то, черт его знает, каким образом этот холеный красавчик в деловом костюме отсасывает мед у несчастных пчел, хотя, надо признать, что несчастными они не выглядели от слова «совсем».
– Поверь, ты узнаешь, – многозначительно произносит Бут, расплываясь в убийственно сексуальной улыбке. Сукин сын, да чтоб тебя! Что, черт возьми, творится с ее инстинктом сохранения? Он, что, совсем атрофировался от шока? Очнись, дурында, тебя украли, вывезли к черту на куличики и вряд ли выпустят отсюда живой.
– Почему я тебя не боюсь? – внезапно пронзает ее очередное неприятное подозрение. – Меня чем-то накачали или…
– Или я просто тебе нравлюсь. – Он легкомысленно пожимает плечами, послав ей лукавый взгляд.
Его длинные музыкальные пальцы снова касаются ее лица, поддев точеный подбородок. Она замирает от вопиющей наглости, глядя на своего тюремщика распахнутыми в изумлении глазами.
– Я твой друг, Кая, – выдает он серьезным тоном.
Хочется рассмеяться в голос, но девушка сдерживает себя. Нельзя провоцировать маньяка. Эту простую истину подтвердит любой опытный профайлер. Строптивая жертва только подстегнет нездоровые инстинкты психопата. Единственный выход – притвориться дохлой и обломать ему весь кайф. Вряд ли это поможет сохранить себе жизнь, но умереть быстро и не в муках, на ее взгляд, лучше, чем сражаясь в луже собственной крови.
Размышляя подобным образом, Кая не подозревала, насколько близка к истинной цели своего пребывания в «Улье».
– Меня будут искать, – опустив глаза, тихо выдыхает Кая. Ни на что не надеясь, не споря и ничего не требуя.
Притвориться дохлой… безропотной, смиренной и послушной. Неинтересной, скучной, не вызывающей азарта и возбуждения. Кому нужна дохлая добыча? Только стервятникам и шакалам. А этот Бут явно из другой категории. Хитрый, продуманный, опасный хищник, играющий какую-то свою роль. Еще до конца непонятную ей, но она не настолько глупа, чтобы повестись на его байки о безопасности и дружбе.
– Не будут, Кая, – уверенно отзывается обворожительный подонок. – Машина, в которой ты ехала, попала в аварию и сгорела. Послезавтра тебя похоронят в закрытом гробу. Мне очень жаль. Твоему отцу будет нелегко пережить очередную утрату, но у него остался старший сын. Со временем он смирится.
Девушка сильно закусила губу, ощутив во рту металлический вкус. Боль прорезала ее сердце насквозь, заставив истекать кровью и дрожать от сжигающей ярости.
Сгоревший автомобиль, погибла в аварии, похоронена в закрытом гробу… так же, как ее мать пять лет назад.
Отец не смирится. Его это убьет.
Он столько сделал, чтобы защитить свою дочь. Пять лет разлуки, новая жизнь, чужое имя.
Всё зря. Не уберег…
Как же больно.
Не за себя. За него.
Снова этот ад. Где найти силы, чтобы пережить?
Она чувствовала, догадывалась, но упорно отрицала, не хотела верить, боялась верить…
Это не было простым совпадением.
Ни тогда, ни сейчас.
Пять лет назад в том первом сгоревшем автомобиле должна была ехать она – Каталея, а не ее мать.
Но этому холеному ублюдку об этом наверняка известно. Он просто выполняет чей-то заказ. Чей, черт возьми? Кому она понадобилась? Чем насолила? За что? И почему ее просто не убили?
Стоп, а что если…
Пронзенная внезапным озарением, Кая вскидывает горящий взгляд на батлера.
– Твоя мать мертва, – прочитав девушку, как открытую книгу, качает головой Бут. И снова это фальшивое искусное сочувствие, так похожее на настоящее. – «Улей» не имеет к ее гибели никакого отношения, – добавляет он, предвосхищая ее вопрос.
Она снова отводит взгляд, решив придержать сомнения на этот счет при себе. Бут может утверждать что угодно, но верить ему Кая не обязана. Не бывает таких фатальных совпадений. Просто не бывает.
– Понимаю, что ты сейчас расстроена и хочешь остаться одна, но я должен рассказать тебе об основных правилах, – мягко стелет коварный лис.
– Не стесняйся, огласи весь список, – упавшим тоном отзывается Кая, устремив взор на переливающийся бирюзовыми оттенками океан.
Мысленно бьет себя по губам. Не дерзить, покорная безропотная жертва, дохлая серая, невзрачная мышь, с которой скучно играть, которую невкусно есть. Вдруг уже с душком?
– На данном этапе список небольшой, ты быстро запомнишь, – милостиво изрекает Бут. – Первую неделю ты лишена возможности покидать пределы соты. Это вынужденная мера, для твоей же безопасности. Обслуживающий персонал будет доставлять еду прямо сюда, уборка тоже на их совести. Косметические и медицинские процедуры также будут проводиться исключительно в стенах твоей соты. С обслугой общение на любые темы, кроме цели их присутствия, запрещено. Не трать время, никто тебе не ответит. Запрещено причинять себе физический вред и нарушать установленный для тебя распорядок дня, который ты найдешь на интерактивной панели у входа в соту. Проверяй его с вечера и каждое утро. Расписание будет обновляться. Там же находится кнопка вызова в случае плохого самочувствия или экстренной ситуации.