Звездные почтальоны

1. Тетушка Аля

– Началось, понимаешь? Уже началось! – паниковал в трубку брат Али.

– Спокойненько, завтра же буду.

Иголочки радости кружили ей голову. Не в силах сдержаться, она запрыгала по комнате как маленькая. Заметив в дверях смеющегося мужа, она не остановилась, но затанцевала, нарезая зигзаги и напевая: «Началось, началось».

И вот, одетая не по сезону, в гобеленовой накидке, она стоит со счастливым лицом на сером островке снега. Не замечая, как промокают ее белоснежные сапожки, с удовольствием вдыхает непривычно холодный воздух.

В это утро в доме двойняшек суетились все. Их мама непрерывно всплескивала руками и, вспоминая всякие мелочи, напутственно кричала: «Никаких ужастиков на ночь!», «В 10:00 – спать», «Слушаться тетю Алю, поодиночке – никуда!»

А брат с сестрой в ответ переглядывались, закатывали глаза и фыркали.

Шестилетний Данька хныкал у дверей, папа бурчал, укладывая бесконечные сумки в машину.

– Лёля, на два дня. На два дня, Лёля!

А когда в переулок медленно въехало такси, то и дело проваливаясь в быстро таявший снег, белобрысые двойняшки, толкаясь и визжа, ринулись встречать долгожданную гостью.

– Тётя Аля, тётя Аля!

– Куда на улицу раздетыми? – раскричалась вдогонку мама.

Тётушка Аля приезжала к племяшкам крайне редко. Всё они к ней.

Неуклюжее коридорное приветствие, оно же прощание, завершил гулкий хлопок дверью. Ребята бросились к окну и принялись отчаянно махать руками, провожая родителей и младшего брата в неожиданную поездку.

Когда их машина скрылась за воротами, дети дружно плюхнулись на диван и вопросительно уставились на тётушку.

– Ну-с, молодые люди, показывайте ваши хоромы, – скомандовала тетушка Аля. Двойняшки нехотя оторвались от дивана, взяли ее нехитрый багаж и, притворно охая и сгибаясь под его тяжестью, потащили сумки вверх по лестнице, а тётушка бессовестно хихикала сзади.

Запах сосны и мандаринок, новогодние блестяшки по всему дому и смешливые племянники радовали сердце Али. Осмотревшись в их комнате, она торжественно провозгласила:

– Сегодня никто не будет спать как обычно. Мы соорудим сказочный шатёр.

Ребята заупрямились:

– Давай ещё куклу Барби притащим, – разочарованно протянул Гоша.

– Нам, что, 5 лет? – поддакнула Рита.

– Вам два раза по 5 лет, а мне 7 раз по 5 лет. И мои семь раз хотят шатёр! Он мне нужен для вдохновения. Только в шатре я превращаюсь в отличную рассказчицу. Я приготовила для вас необычную историю.

– Ну да, ты нам ещё сказки почитай на ночь, – съехидничал Гоша.

Но тётушка уже перебирала покрывала в шкафу и притворно безразличным голосом попросила:

– Маргарита, не поможешь ли мне?

Рита глянула на брата, тот сделал строгие глаза, но это не помогло. Рите уже стало интересно. Она пожала плечами и подставила ладоши под стопку разноцветных покрывал.

– Ну что, Маргоши, за дело?

– Тёть Аль, ты опять за своё? Мы уже выросли, мы – Маргарита и Гоша, а не Маргоши. Два человека, понимаешь? – возмутилась Рита.

– О да, я понимаю.

Тётушка заперла шкаф, повернулась к племяннице, взяла ее лицо в ладони и чмокнула в лоб.

– А вы знали, что эта комната когда-то была моей? Я здесь прятала свои сокровища. Может, они ещё здесь. Кто знает, кто знает? Ритуля, нам нужны прищепки. Принеси, пожалуйста.

Тётушка развернула на полу огромное одеяло, сшитое из разных кусочков ткани. Гоша вспомнил, как мама стелила его в гостиной, где они с сестрой разыгрывали сцены с Риткиными куклами в качестве зрителей. Это было их царство, их сказочная страна.

В комнату вбежал вислоухий пёс Сёмка и разлегся по центру покрывала. Гоше ужас как захотелось к нему, но, пересилив себя, мальчик просто бросил в Семку подушкой. Тот встрепенулся и вскочил на кровать, призывая к игре. Гоша обхватил собаку руками, и они шумно скатились на пол. Гоша с удовольствием растянулся звездой на покрывале рядом с Семой.

Вскоре вокруг них вырос кривоватый, но очень уютный шатер со старым абажуром, диванными подушками и тёплым родительским пледом. Тётушка Аля принесла поднос с горячим какао и печеньем и заговорщицки спросила: «Готовы?»

– Это правдивая история или сказка? – уточнила Рита, грея руки о чашку.

– Самая что ни на есть правдивая! Нужно заметить, что все события происходили неподалеку.

– Ну да, прямо в Одессе? – усомнился Гоша.

– Именно! Начну историю с того момента, когда жизнь одной обычной школьницы невероятно усложнилась. Назовем ее Саша.

***

Тем вечером Саша, расплющив нос об оконное стекло, минут пять наблюдала за отцом со двора, но никак не решалась войти в дом. Тагир Петрович, известный как физрук Тагирыч, сидел, подперев голову огромной ладонью, и листал толстую тетрадь. Там были аккуратные записи на белом и родном языках.

– Как будем выкручиваться? – спросила она у стоящего рядом Вила. Именно он настаивал на записи его истории. – Нуууу всё, наш тайный язык уже не тайный…

Вот и мама с братом спустились в гостиную. Родители начали что-то обсуждать: мама сердится, а отец говорит с таким серьёзным лицом, что у Саши начало перехватывать дыхание. Она не хотела обманывать родителей. Вил предложил сказать полуправду. То есть только то, во что поверят. А именно: что Саша пишет книжку и придумала свой тайный язык.

– Я не могу им врать, я не сумею. Одно дело молчать, а другое дело – придумать врушную историю.

Вил продолжал убеждать, что так лучше для их спокойствия. Саша была в отчаянии. Как она всё объяснит папе? Однако Вил был прав. Она всё ещё помнила тот самый день.

2. Внимание, тот самый день

Пять лет назад семилетняя Саша сидела на высоком стуле в приемной директора школы и беспечно болтала ножками в беленьких туфельках, совсем не понимая, что происходит. Почему она должна сидеть здесь и не может быть там, за дверями, с мамочкой? Не вытерпев, девочка спросила об этом Вила. Он сидел рядом и рассматривал черепашек в аквариуме. Вил не знал, почему нельзя быть с мамочкой, но посоветовал ждать. И Саша продолжила качаться на стуле. «Незачем беспокоиться, – думала она, – мамочка может все, она им все объяснит. Разве я сделала что-то, что их обидело? Я провинилась?» Не вспоминалось ничего такого. Да и Вил начал свой рассказ о далёкой стране.

Саша последовала за братом в страну, где люди носили белые одежды. Все-все. Разве так бывает? Саша рассматривала улыбающихся прохожих и искала глазами нового друга. Хоть одного ребенка своего возраста. Спросила у Вила: «Почему здесь не с кем играть?» Вил вздохнул прямо как взрослый, заметив, что Саша не следит за рассказом. Ей многое предстоит узнать об этой стране, а для этого необходимо знакомиться с жителями, различать дома и улицы. А прежде всего – внимательно слушать и запоминать.

«Зачем? – подумала Саша. – И почему Вил иногда ведет себя как папа?» Девочке стало грустно. Сегодня она всех расстраивает. Вот, например, чем она расстроила учительницу? Разве она кого-нибудь ударила? Разбила вазу? Так нет же! Саша попыталась припомнить, что произошло. Ничего особенного. Она, как обычно, просто слушала сказку Вила о маленькой принцессе. А в это время учительница расспрашивала, кто и как провел каникулы, где побывал. Настала Сашина очередь, и она была рада рассказать, как они с Вилом путешествовали в подземном мире. Там росли большие свечи, она с братом купалась в ручейках и играла в прятки с эхом.

Учительница сказала, что это наверняка прекрасное место, но было условие – не выдумывать, и она рассчитывала услышать правдивую историю.

– Я не выдумываю, я ведь там была не понарошку, – удивленно пробормотала Саша, почувствовав себя неуютно.

– С кем? – не унималась учительница.

– С моим братом, с кем же еще.

– А как зовут твоего брата?

– Вил.

– Какое странное имя. Но я точно знаю, что у тебя нет такого брата.

Саша оторопела, посмотрела на Вила и, указав на него, выдохнула:

– А это, по-вашему, кто?

Класс расхохотался, расшумелся.

После уроков учительница отвела Сашу в приемную и, объяснив, что ее мама в кабинете директора, велела ждать.

«Дааааа, что-то не так», – сообразила Саша и занервничала.

Мама вышла из кабинета директора с очень грустными глазами. Саша заерзала на стуле.

– Мамочка! Я плохо вела себя?

– Нет, родная. Ты опять нафантазировала, мол, у тебя есть ещё один брат. И он рядом с тобой.

Взглянув на Вила, Саша готова была расплакаться. Кинулась на шею мамочке и прошептала: «Прости меня. Больше никогда, никогда…»

Крепко прижавшись к маме, замерла, чтобы услышать мамино сердце: оно еще плачет? А потом посмотрела на Вила и вдруг заметила, что на нем странная белая одежда, как у всех взрослых из сказочной страны. Да и стоит он не на школьном полу, а на траве возле озера.

Сердечко девочки трепыхалось, из распахнутых серых глаз лились слезы. Она поняла: Вил – это ее секрет. Ей нужно научиться молчать, а то он уйдет и унесет с собой все сказки.

***

Саша мотнула головой, прогоняя тот самый день, спрыгнула с бочки и отряхнула коленки. Деваться некуда, нужно идти домой. Вздохнув, она направилась к двери. И как только вошла, младший брат, которого она за вредность прозвала Горьким, бросился к ней с радостными криками:

– Кому-то сейчас влетит, ой-ой.

«И почему он такой?» – подумалось Саше.

Мама подошла к сыну, развернула его за плечи и, подтолкнув к лестнице, приказала:

– За уроки! А ты, дорогая, – обратилась она к дочери, – поговори с папой.

Саша обреченно кивнула и начала тянуть время. Сняла куртку, замызганные белые ботинки, пошла мыть руки. Мылила и мылила, старательно стирая с пальцев пятна фломастеров. Кошка Марфа протиснулась в прикрытую дверь ванной, запрыгнула на умывальник и принялась обнюхивать хозяйку, впитывая запахи как рассказ о прошедшем дне. Саша доверительно подставила лицо Марфиному носу и пожаловалась:

– Влипли мы.

3. Качели

Вот что поняла Саша:

1. Нельзя пялиться на Вила. Люди не понимают, почему она постоянно поглядывает в сторону.

2. Точно нельзя пялиться на воображаемые миры, как в телевизор. Это совсем невозможно объяснить.

3. И тем более – разговаривать с кем-то из тех миров. Нельзя даже им улыбаться.

4. Нужно следить за речью и не переключаться на известный только Саше белый язык.

Нужно быть другим человеком, играть роль. Это было сложно и запутано. Саша постоянно нарушала эти правила. Часто она так уставала от необходимости все помнить и контролировать, не быть собой, что хотела капризничать. И она капризничала, даже кричала: «Почему я всё должна скрывать? Мне это не нравится. Почему я не такая как все? И как мне понять, что я не такая как все, если ЭТО нельзя обсуждать?»

Так случилось и в этот день. Поднявшись к себе в комнату, всё ещё дрожа и ненавидя себя за ложь отцу, Саша тихо расплакалась. Объявился Вил и заверил, что всё образуется. Саша, не оборачиваясь, пробормотала сквозь слезы: «Уходи прочь, уходи прочь, ничего не образуется! Ведь это навсегда. Я такая навсегда. И папа не поверил! Он не отстанет. Уходи!»

И Вил исчез. Сначала Саша даже обрадовалась. Следующим утром, нигде его не обнаружив, выбежала на улицу, схватила велик, усадила в багажник Марфу и помчалась к морю, ликуя. Теперь не нужно учиться в двух школах сразу! Не нужно прятаться от родителей.

Шли дни, и Саша неожиданно для себя заскучала. Она бродила глазами в известных ей местах белой планеты, но друга не находила. Однажды Саша качалась на качелях, уставившись в никуда, и, раскачиваясь все сильнее, ловила холодок в животе. На мгновение закрыла глаза, а, открыв, поняла, что всё ещё качается, но уже возле дома Вила, на Белой планете. Она всегда видела Белый мир как на экране, потому как собственный земной мир никогда не исчезал. Однако в этот раз все было иначе. Родной двор пропал. Возникло странное чувство сна: не могла же она переместиться на другую планету вместе с качелями, как по волшебству? Саша осторожно замедлила раскачивание, тормозя пятками, и, с удивлением осматриваясь, поставила ноги на траву. Потопталась – всё устойчиво. Не торопясь пошла к дому Вила. И, конечно, он выскочил на порог, улыбаясь.

– Вил, ты мне снишься?

– Нет, ты у меня в гостях, проходи.

Раньше Саша видела его дом только снаружи и с радостью приняла приглашение. «Ой, а его родители?» – пронеслось в голове. Но Вил уже орал во все горло:

– Саша пришла, Саша пришла!

Первой в круглой комнате появилась высоченная дама в широком белом платье. Она держала непонятный инструмент и приветливо улыбалась. Затем откуда-то из пола на движущемся постаменте выплыл очень худой седовласый господин в длинной тунике, такой высокий, что Саше пришлось задрать голову, чтобы рассмотреть его лицо.

– Иззззвините, я не нарочно, я… я не знаю, как так случилось, – запинаясь, пыталась объясниться испуганная Саша.

– Всё в порядке, мы тебя ждали! Не сегодня, но ждали. Вернее надеялись, что у тебя получится.

– Получится что? – недоумевала девочка.

– Получится совершить переход, милая.

– Но я ничего не делала! Я просто… это… качалась на качелях… А почему я не вижу моего дома? Что случилось? Как мне теперь вернуться? – затараторила Саша на родном языке, глотая слёзы и не в силах остановить волну страха.

Дама спрятала в замысловатой причёске непонятное устройство, подошла к плачущей девочке, уселась на пол, расправив белую юбку вокруг себя, притянула Сашу и усадила прямо на приятную бархатистую ткань.

– Я понимаю, как ты себя чувствуешь. И я тебя уверяю, всё хорошо. Скоро ты вернёшься домой. Давай знакомиться. Меня зовут Ирим. Я – мама Вила, а это, – дама глазами указала на грозного мужчину, – Амол, его отец. Раньше ты только видела другие планеты. А теперь ты перешла на Белую планету, причем сама, и это очень важное событие. Я тебя поздравляю! Мы все тебя поздравляем. Ты скоро сможешь притянуть и другие 5 миров.

Саша обмякла, слова и голос белой дамы успокаивали, убаюкивали.

Отец Вила, тяжело ступая, подошёл к ним, присел и с теплотой спросил:

– Что ты делала перед переходом?

– Я качалась, – с трудом перешла на белый язык Саша.

– Это важно, чтобы понять механизм, который ты использовала при перемещении миров.

– Вил долго не приходил, обиделся, видать. Мне было грустно.

– Ты захотела увидеть его?

– Очень.

– А сейчас чего ты хочешь больше всего?

– Домой! Домой хочу! Вдруг больше не смогу вернуться? – Саша закрыла глаза кулачками и зарыдала. Плакала и плакала, пока родной отцовский голос не спросил тревожно:

– Что с тобой, доця?

Саша так и не поняла, как ей удалось вернуться. Но думала только о том, что будет, когда все заметят – качели исчезли.

4. Рыжая Лида

Оставим пока Сашу со своими переживаниями и познакомимся с девушкой, которая сыграет важную роль в нашей истории.

Рыжеволосая библиотекарша Лида с детства обожала романы и, охотно погружаясь в удивительные истории главных героинь, представляла себя на их месте. Лида мечтала о другой жизни, однако так сложилось, что в свои 22 года она проводила бесконечные часы в обществе запыленных книг и редких посетителей. Но однажды, благодаря поломке водопровода, ее жизнь изменилась.

В подвале прорвало трубу так, что залило заброшенный архив. «Придется убирать!» – эта мысль совсем не радовала, а напрасно. Ведь девушку ждал сюрприз.

Лида заметила, что за дальними стеллажами, которые пришлось освободить и передвинуть, в стену уходила вода. Сантехник Гена постучал по стене, поднажал плечом, и фанерная перегородка сломалась, потащив с потолка огромный кусок штукатурки. За этой перегородкой таилось судьбоносное открытие: там, годами надеясь на освободителей, стояли огромные коробки с книгами. Позже Лида выяснила, что это дар местного монастыря городской библиотеке. Книги передали незадолго до Второй мировой войны, спрятали и позабыли. Ой, как же воодушевилась Лида, ведь предстояла перепись, работа с экспертами! Так и случилось. Но сюрпризы на этом не закончились.

Душным августовским днем Лида нехотя спустилась в архив, вдохнула пыль, запах плесени и ещё чего-то, что всегда заставляло быстренько покидать подвал. Взяла очередную коробку и потащила наверх. И, как назло, прямо на последних ступенях дно коробки не выдержало. Вот растяпа! Лида оглядела кучу книг, думая, как их лучше перенести, и тут заприметила необычный кожаный переплет. Подхватив подол длинного старомодного сарафана, она мигом сбежала вниз. Небольшая книжка была скорее тетрадью, исписанной витиеватыми старинными буквами. Лида сразу смекнула: это ценность. И прежде, чем занести её в каталог, решила выяснить, что же написано в тетради, и спрятала свой секрет в недрах библиотечного стола. Текст Лида переводила долго, ей не хватало знаний. Тут, как говорится, интернет в помощь. Однако онлайн переводчик еще не изобрели, потому пару дней Лида торчала на работе, обложившись словарями. Записи напоминали пророчество.

Правда, смущало описание книжного злодея. Как им может быть обычный подросток?!

***

– Саша – злодейка? – изумилась Рита.

– Так, значит, она шпионка! Её наняли инопланетяне, чтобы убивать людей, – на ходу сочинял Гоша.

– Георгий, отличный ход для сюжета, – заметила тётушка Аля.

– А что было в пророчестве? – спросила Маргарита, устраиваясь удобнее между огромными подушками.

– Ах да, что же там было? – подзадорила тётушка.

Вот как рыжеволосая Лида расшифровала текст:

«На жидкие берега, где стоит город сотни озёр и трех рек, целующих море, придут дети, умеющие соединять миры. И первая из них отдаст богатства природные иноземцам, и пустит их на землю родную. Создания эти изменят все.

Поймать соединяющих миры можно, но не удержат их никакие двери, никакие цепи. Смиритесь».

Остальные страницы заполняли непонятные значки. Внимательно исследовав манускрипт, Лида заметила, что в одном месте кожаный переплёт слегка расслаивался. Под ним что-то прощупывалось. Длинным пинцетом девушка вытащила наружу маленький пергаментный конверт, скрепленный немного треснувшей зелёной печатью. Она не увидела ничего зазорного в том, чтобы сломать печать. Опять сплошные значки! Однако сама печать показалась очень подозрительной. На изломе улавливалось слабое мерцание. Лида решила лучше рассмотреть дома, через лупу.

Вечером, так и не выяснив, отчего печать светится, Лида заснула прямо на диване. Разбудил ее громкий голос: «Проснись, проснись…»

Лида вскочила вся в поту, как бывает после ночных кошмаров. В комнате – никого. Непослушными руками взяла чашку с остывшим чаем. Сделав несколько судорожных глотков, попыталась вспомнить сон. Он ускользал, оставляя ощущение опасности.

– Это всего лишь сон, – вслух попыталась успокоить себя Лида, собирая в узел растрёпанные кудри.

– Нет, это не сон! – прогрохотал чей-то голос, взорвав голову барабанной дробью и скрежетом по стеклу. Лида зажала уши.

– Ты привыкнешь, – и снова боль.

– Уйдите из моей головы. Мамочки, я схожу с ума.

– Не сопротивляйся. Ты знаешь пророчество.

Слова о пророчестве заинтриговали. Так что, невзирая на боль, она, проглотившая десятки фантастических историй, позволила незнакомому голосу говорить.

– Кто вы? – спросила Лида, зажмурившись в ожидании боли.

Но с удивлением заметила, что слова становились мягче и тише.

– Я великий Гортуэ́, наследник, рожденный на планете Бьен.

– Инопланетянин? Да ладно. А как вы выучили наш язык?

– Глупое создание, я не говорю с тобой, я использую мысленный передатчик, тетафон. Ты же активировала запрос. Тебя плохо учили? Я передаю тебе мысли. Ты вскрыла конверт, и я прибыл приветствовать тебя, великая наследница. Но я не понимаю, почему ты не смотришь на меня. Ты слепа?

– Нет, не слепа. А где ты?

– О, могущественные предки наследников! Деви́ца, ты не видишь мою планету?

– Нет. А как её увидеть? – шептала обалдевшая Лида.

Голос не ответил.

Лида ждала всю ночь. Он объявился через несколько дней, да так неожиданно, что Лида долго кашляла, поперхнувшись завтраком.

– Деви́ца, не перебивай. Для тебя есть особая миссия. Мы охраняем покой Вселенной. Пророчество, которое ты прочла, правдиво. Тысячелетиями мы ищем детей, способных переходить в иные миры и даём им должное воспитание, чтобы избежать страшных последствий. Найди ребёнка. Если печать попала к тебе в руки, значит, ребёнок где-то рядом.

– Хорошенькое дело. Где его искать? И, главное, – как его искать? Как я пойму, что этот ребёнок – тот самый?

– Это просто. Ребёнок, в отличие от тебя, видит другие миры. Исполни твою миссию.

Так жизнь библиотекарши Лиды неожиданно приобрела смысл. Она даже перестала хмуриться от безысходности…

***

– Тетя Аля, я не пойму. Лида будет работать на инопланетного полицейского, который ищет злодейку Сашу?

– Георгий, твоя фантазия летит впереди рассказа. Это хорошо, но сейчас вам уже пора спать, а завтра я продолжу историю. Тогда и увидим, совпадет ли она с твоей версией.

– Теть Аль! Еще чуть-чуть, – взмолилась Рита. – Я же не усну.

Тетушка рассмеялась. Но вовремя напустив на себя серьезный вид, собрала чашки на поднос и скомандовала:

– Марш зубы чистить и по кроватям! Вы же не хотите, чтобы меня ваш папа ругал по приезду? Я вниз, на кухню, приду – проверю.

– Может, сказку на ночь? – пошутил Гоша и расхохотался.

5. Папино кресло

Аля спустилась в кухню, автоматически вымыла чашки, вытерла руки и открыла холодильник. Оттуда вырвался головокружительный запах копченостей. «Где Лёлька крепенькое прячет?» В дверце спокойно стояла ополовиненная бутылка белого мартини. «Не прячет, всё на виду. Хорошие всё-таки они родители». Аля плеснула себе в чашку и пошла в гостиную. Лёля почти ничего не поменяла. Та же мебель, та же люстра. Вот только появился несуразно большой телевизор, подвесные цветы вокруг окна, и огромные кадки с фикусами. И ёлка в углу. Небольшая, вся в игрушках, она приятно мигала синими лампочками. Аля зажгла ароматическую свечку на подоконнике и с удовольствием вдохнула аромат лаванды.

Здесь прошло её детство. Когда мама переехала к бабушке на Таирова, Егор несмело спросил сестру, не будет ли она против, если они с Лелей поживут в родительском доме.

Аля села в старое отцовское кресло, с трудом вспоминая его добрую улыбку.

…Аля рано ушла из дому. Едва ей исполнилось 18, она вместе с будущим мужем покинула город. Сейчас, спустя годы, трудно понять, было ли это ошибкой. Аля не любила приезжать сюда надолго. Так, на вечерок, поужинать с семьёй брата.

Она помнила перекошенное лицо матери, когда та истерила:

– Куда собралась? Как ты проживешь без образования? Твои дурацкие фантазии не принесут счастья! Этот сопляк исчезнет при первых трудностях!

Но Алю никто бы не остановил. В тот день она демонстративно собрала рюкзак и оставила мать, даже не попрощавшись. А через год и Егор уехал к Лёле в Киев, где та училась. Устроился в тренажёрный зал, сначала простым уборщиком, потом личным тренером. Чем окончательно добил маму.

Мартини грелся в чашке, не помогая вспомнить отца. Какие-то отрывочные картинки. Всё больше из далёкого детства. Он был как музыкальная дорожка в фильме её взросления. Просто был и всегда старался угадать дочкино настроение. Папа. Сегодня он бы ею гордился. А тогда? Кто знает. Он скупился на слова.

Сидя в углу гостиной, она затосковала по времени, когда забиралась к отцу на колени и, обняв за шею, прижималась к его колючей щеке. После папиного ухода Аля чувствовала себя беззащитной. Не поэтому ли она так рано связала свою жизнь с мужчиной?

Здесь, в отцовском кресле, Аля вдруг представила свою мать, рано овдовевшую, с двумя детьми на руках. Как она справилась? «А ведь мама тогда была немного старше меня сегодняшней…» Аля попробовала поставить себя на место матери. Что было бы с ней, если бы она лишилась любимого мужа? Как это можно пережить?! Ее неожиданно обожгла волна стыда. Бедная мама.

Детский эгоизм неизбежен. Но почему же, вырастая, мы не сдаём в утиль корзину с обидами? Нет, мы их бережём, расставляя в серванте самые любимые статуэтки из прошлого. Стираем пыль, глядя на них, терзаемся, а ведь это всего лишь искаженное восприятие жизни подростком. Тогда почему с возрастом Аля не простила мать за нелюбовь? Они редко говорят по телефону, ещё реже видятся. Отчего они так отдалились? Да, у мамы характер тот ещё. Но Аля уже потеряла отца и до сих пор не осознавала, что за эти 20 лет постепенно теряла маму. Сколько времени они упустили! От этой мысли защемило сердце и навернулись слёзы. Она их не остановила, а позволила течь по щекам. 20 лет…