Анталион. Месть

Я громко хмыкаю, совершенно наплевав, есть ли кто-то рядом.

Нужно ли мне расписание движения вагонов и лифтов, если наша цель заключается в другом? Впрочем, это занятие было интереснее, чем лекция о стиле архитектуры здания Сената, проведённое пару дней назад.

Я вздыхаю, поднося коммуникатор к датчику.

«Это точно моё крыло?»

Отшатнувшись от двери, я словно просыпаюсь, и вновь смотрю на цифры наверху. Нет, всё верно, я не ошиблась. Но какое-то время я неуверенно продолжаю смотреть наверх, перед раскрытой дверью.

Несмотря на то, что всё было сделано из бетона, повсюду, на стенах, были голограммы с планом всей подземной системы, правда без подписей и нумерации. Прогресс, не имеющий смысла. Рябящие яркие голограммы, после дня изучения планов столицы, только добавляло раздражения и рези в глазах. Даже здесь, под землей, второй округ пытался произвести впечатление.

– Привет, капитан, – Гейб шутливо отдал честь, поприветствовав меня, – что сегодня было интересного на собрании?

Возле него стоял Джо, с любопытством ожидая от меня ответа.

– Хочешь узнать о том, когда было введено в эксплуатацию первое кольцо монорельсовой дороги, или о том, насколько уникальна система её опор, в которых находятся жилые помещения?

– Снова ничего интересного, – Гейб посмеялся, – ты давно не заглядывала в общую комнату…

Габриэль чесал затылок, словно собираясь сказать что-то ещё.

– Как-нибудь в другой раз, – бросаю я в ответ, и направляюсь дальше по коридору.

Коридор длинный, и в отличие от всех мест, где нам приходилось жить, здесь у каждого была отдельная спальня. Жутко тесная прямоугольная комната, словно бетонный шкаф, но с собственной душевой и туалетом. Я ускоряю шаг, боясь, что мне вновь кто-то попадётся на пути.

На самом деле, я ни разу не была в общей комнате, что располагалась в самом конце коридора. На собраниях или редких тренировках не происходило ничего такого, о чём нужно было оповещать свою команду, но меня это и не беспокоило – Ричи продолжал вести личные беседы с подполковником Холлом и Виктором наедине.

«Он знает куда больше меня, и при этом не забивает свою голову подобным бредом, об особенностях архитектуры столицы» – раздражённо думаю я, заходя в комнату.

Убрав мундир в шкаф, я падаю на кровать и через пару минут начинаю дремать. Но вскоре меня будит стук в дверь, отчего я пугаюсь, и не сразу понимаю, где я. Осмотревшись, я потираю глаза, и жду, когда дыхание станет спокойнее.

За дверью терпеливо дожидался Лука. Взглянув на меня, он вздыхает:

– Выглядишь уставшей.

«Потому что ты не дал мне поспать» – отводя взгляд, думаю я.

– Что-то случилось? – я тру глаза, которые болели от яркого света.

– Уже ужин, нам пора идти, – он бросил взгляд в коридор, в котором стали появляться парни, выходившие из своих комнат.

Я издаю стон.

Главным минусом этого места было не только отсутствие солнечного света, но и то, что все отряды ели в столовой. Здесь не было кухни в общей комнате, и даже холодильника, поэтому, если ты пропускал приём пищи, то приходилось ждать следующего. Единственное, что немного радовало меня, это то, что для капитанов была выделена отдельная зона для приёмов пищи. Некоторые оставались со своими отрядами, как например десятый и одиннадцатый округа, и, конечно, пятнадцатый, но остальные капитаны предпочитали проводить время вместе с коллегами из других округов.

– Я иду, только возьму мундир.

Как бы я не любила эту часть одежды, без него было нельзя. Он был словно пропуск, куда важнее и значимее коммуникатора.

В коридоре стало тесно.

– Как сегодня прошли уроки истории, капитан? – Себастиан похлопал меня по плечу.

Рензо посмеялся вместе с ним, но Рауль, мрачно шествующий за ними, даже не улыбнулся. Он ненавидел ту еду, что мы получали. Первое время он даже пропускал приёмы пищи, но со временем, всё же стал есть. Ему не нравилась не только еда. Особую ненависть он питал к металлическим столам, к которым были приварены такие же скамьи.

Выйдя из своего крыла, нас подхватывает людской разноцветный поток, и мы движемся вместе со всеми, к огромному помещению, которое скорее напоминает ангар, чем столовую. Войдя внутрь, я отделяюсь от парней, и направляюсь в другую сторону.

– Может сегодня с нами? – берёт меня за руку Лука.

– Нас уже ждут, – между нами вдруг встревает догнавшая нас Мэдисон.

Разжав ладонь Луки, она перехватывает мою руку и тащит меня к столу, за которым уже ждал Бен, Бенджамин и ещё четыре капитана, с пятого, тринадцатого и четырнадцатого. Обернувшись, Мэд машет кому-то рукой, улыбаясь с издёвкой. Обернувшись, вижу позади Ричи, что провожал нас взглядом.

– Перестань, – говорю я Мэд, но она уже отворачивается.

– А что такого? Ты, правда, думаешь, что кто-то из них встанет на твою сторону, если дело запахнет жаренным?

Я морщусь.

– Я и сама этого не хочу.

– Не будь такой благородной идиоткой! Они будут первыми, кто будет кричать о твоей вине.

– Не верю в это.

– Это Виктор может в это не верить, а тебе нужно о себе думать. Ты постоянно выгораживала их на собраниях, думаешь, они способны это оценить? Да они воспринимают всё как должное!

Мы идём вначале за едой, а после направляемся за стол к Бену. Там нас уже ждали все капитаны из пятого и двое из четырнадцатого.

– Скоро Трой должен подойти, – Бенджамин осмотрелся по сторонам, в поисках своего коллеги.

– И из шестого парни должны прийти, – Бен уже набил рот отбивной, – нам придётся потесниться.

– Привет, – между нами с Мэд втиснулся Брайан Ховард, – сейчас Сид и Джон подойдут.

– А где им места найти, не подскажешь? – прожевав, выговорил Бен.

– Сами пусть ищут, – Брайан улыбнулся, подмигнув мне.

– Как вам сегодняшняя лекция? – вновь заговорил он, уныло взглянув на свой поднос. – Мне начинает казаться, что нас переучивают на архитекторов.

Все за столом начинают смеяться, а смех Мэдисон заглушает всех вокруг.

– А вдруг тебе пригодится имена помощников Анта, что разработали систему сейсмоустойчивости? – говорит Рейнер Когман, стараясь изобразить манеру майора говорить. – Это крайне важные исторические факты!

Последняя, особо удавшаяся фраза, заставляет всех рассмеяться.

– А как же дата, когда эта система была запатентована на имя Анта? Это следует помнить, как номер своего округа. – Я ухмыляюсь, цитируя нашего лектора.

– Майор более трех раз называл эту дату. Это просто ненормально, – Оуэн продолжал кивать, – они считают, что мы необразованные отбросы, а они элита!

– Вот только второй округ, – заговорила Мэд, – в глазах столичных жителей, ничем ни лучше других округов.

Бен, с горящими глазами, наблюдавший за диалогом, не дожевав, решил тоже высказаться:

– Это точно! Ставят себя выше всех округов, но при этом кричат о равенстве. А сами даже не приходят сюда! Сами бы ели здесь!

Бен разошёлся, но все его гневные слова теряли свой посыл, из-за того, что он не мог их проговорить. Кусочки еды вылетали у него изо рта, и воспринимать его серьёзно было невозможно. Мэдисон принялась хохотать, глядя на то, как Оуэн и Рейнер, сидящие по бокам от Бена, отодвигают свои подносы подальше от своего коллеги.

Мы долго смеёмся над лекторами, передразнивая их фразы, позабыв про остывшие обеды.

Не съев и половины, кроме Бена, мы относим подносы и выбрасываем жёсткую и отвратительную еду, что второй округ выделил для нас, как дар. На самом деле это была искусственно выращенная еда, что консервировалась и хранилась на целое столетие вперёд. Но военных из пятнадцатого это ничуть не смущало. Они уплетали еду с завидной скоростью, и громко смеялись над выражениями лиц лейтенантов из других округов.

В столовой становится уже малолюдно, и я с чувством стыда, отмечаю про себя, что стол моего отряда пуст. Как давно они покинули столовую?

– Пойдём сегодня с нами! – Бен зовёт меня в общую комнату их отряда, вместе с другими капитанами.

– Нет, спасибо, я отсыпаться. После этих лекций голова трещит, – отшучиваюсь я.

Свернув в своё крыло, я машу им всем на прощание, желая как можно быстрее отделаться от их навязчивых предложений, провести время с ними.

Самая главная причина была в том, что все Бен и Мэд уже нарушали правила пребывания здесь. Они где-то смогли достать алкоголь и, видно, не самый качественный. Устроив шумную вечеринку, наподобие тех, что они устраивали в лагере, они привлекли внимание майоров второго округа. Разразился огромный скандал, и последовали штрафы. Всех, кто попался, отчитывали перед битком забитой столовой.

Но майорам попались не только Мэд: отряды Оуэна и Бена, а так же несколько человек из четырнадцатого, что были в невменяемом состоянии и даже не проснулись, когда всех поймали. Бенджамин и Брайан незадолго до этого ушли с большей частью своих отрядов, до того, как их увидел отряд лейтенантов из второго округа. Им всё же достались выговоры, но они не были под таким пристальным вниманием.

Правда, показательное наказание от майоров второго округа возымело противоположный эффект: все участники стали популярны, среди других отрядов. Взгляды Мэд, на происходящее, и Оуэна, что сначала говорил, а после думал, были распространены среди других округов. Многие с недоверием или презрением относились к высшим чинам. И для меня оставалось загадкой, что же они искали здесь, если сами не верили тем, кто стремился создать новый строй государства.

А новые люди продолжали прибывать. В последнюю неделю месяца, нашего заточения под землёй, прибыли ещё два отряда из двадцать первого и один отряд из двадцать третьего. Последние, видимо, не останавливаясь в лагере, сразу же приехали во второй округ. Грязные и уставшие, они выделялись из общей массы своей мешковатой формой цвета хаки, не имевшей почти никаких отличительных знаков, словно это комбинезон новобранца. Даже форма капитана не выделяла его на фоне всех остальных. Отряд состоял из двадцати человек, шесть из которых были девушки. Все они были нелюдимы и с другими разговаривали односложно, стараясь как можно быстрее избавиться от любопытных, которых в первый же день появилось так много, что они не давали новоприбывшим пройти.

Лия не замолкала весь день, когда они приехали, и с удовольствием подхватывала любой слух и сплетню, что слышала.

– Только представь, – говорила она Джози или Мэд, – они все проходили подготовку в лесах, вместе с повстанцами округа! Это просто немыслимо!

– Немыслимо, что ты в это веришь, – хмыкала Джози, под заразительный хохот Мэдисон.

Часть слухов о двадцать третьем округе, всё же, была основана на настоящих фактах. Округ был закрыт для въездов и выездов, как и любой другой, но было одно отличие. Туда не могли приезжать военные из других округов, кроме столичных служащих, даже если на его территории вспыхнуло восстание или случился бы переворот. Округ славился добычей редких металлов, в которых нуждалась столица. Все они шли на производство технологий, о которых даже нам, как военным, давали поверхностные знания. Оттого Анталион так не желал, чтобы эти земли имели столько же прав, как другие округа. Но чем сильнее столица пыталась изолировать округ от других, чем больше выкачивала оттуда ресурсы, тем жестче становилось недовольство населения. И этот спецотряд был тому подтверждением.

– Эти психи из двадцать третьего сломали руку кому-то из парней из четвёртого, – спустя несколько дней, Лия уже сменила своё восхищение на неподдельный ужас.

Лия шла возле Мэдисон, оттеснив Джози назад. Она с жаром рассказывала последние новости, сильно округляя глаза:

– Сломали руку, просто за то, что они хотели потрогать нашивку! Это так ужасно!

– Не стоит трогать незнакомцев, – потирая глаза, говорю я, – этому учат с детства.

Мэд начинает хохотать:

– Отличное лекарство от любопытства!

Лия, надувшись на то, что мы восприняли новость слишком равнодушно, и совсем её не поддержали, отстаёт от нас, и присоединяется к другим девушкам из отряда «Дельта», и за нашими спинами сразу же слышатся её болтовня.

– Ни минуты не может помолчать! – Мэд вдруг начинает злиться, – неужели в этот абсурд можно верить? Дура набитая!

– Как же ты проглядела этот факт на смотрах?

Мэд сжимает губы, избегая смотреть на меня.

– А я не туда смотрела, – с вызовом, вдруг, отвечает она, – у неё было, на что ещё взглянуть!

Мэдисон поворачивается ко мне, и показательно окидывает меня взглядом.

Я лишь ухмыляюсь. Меня нисколько не удивили ни её слова, ни взгляд полный пренебрежения. Я догадывалась, для чего Мэд набирала девушек к себе в отряд и устраивала походы на массаж, называя это «традицией».

Самоуверенность Мэд быстро испаряется. Она потирает шею, и избегает смотреть на меня. А я впервые задумываюсь о том, как же сложно приходилось Рите всё то время, что она провела под руководством такого капитана. Если бы не Виктор, на её месте была бы я.

Впрочем, рассуждать о том, что могло бы быть, сейчас не имеет смысла. Без Риты я бы вообще не смогла поступить в академию, а если и смогла, то никогда не зашла бы так далеко.

Зайдя в столовую, она отстаёт от меня на пару шагов, но всё же идёт следом, и садимся мы, по-прежнему, за один стол. Втиснувшийся между нами Брайан, опустив приветствия, сразу начинает с новостей:

– Кажется, нас вскоре должны отправить в столицу, – он отодвигает поднос с серой жижей вперёд, – у президента совсем дела плохи.

– Откуда такие новости?

Вяло спросил Оуэн, с отвращением, глядя на утреннюю кашу, и водя по ней ложкой.

– Забастовка в третьем и четвёртом на всех шахтах и заводах, – Брайан был в возбуждённом состоянии, – все ресурсы с двадцать четвёртого брошены на это! Сейчас самое удачное время для переворота!

– Так вот для чего Алфорд в лагерь приглашал полковников, – вслух, задумавшись, произношу я.

– О чём это ты? – Бен сморщился, проглотив ложку каши.

– Ант приглашал не только подполковников на собрания. С третьего и второго округа приезжали полковники. Крайтона он, наверное, убеждал предоставить убежище всем отрядам в этих катакомбах, а Херберса убедил в том, чтобы в его округе забастовкам не препятствовали, а может быть, даже поспособствовали. Ант устроил им смотры того, что ему удалось собрать со всего государства.

Я пальцем вращаю ложку, так и не притрагиваясь к каше.

– А зачем ему был нужен этот туповатый мужлан из пятнадцатого? – спросил Сид, искренне не понимая мотивов Анта.

– Ему нужно было свободное перемещение отрядов по их территории, – заговорил Майк, – видно, хотел, чтобы приструнили повстанцев.

– Разве они не хотят смены власти? Мы же заодно, – Бен уже вовсю жевал кашу.

– Они законченное зверьё, – Мэд впервые подала голос за весь разговор.

– Избивают своих же, если ловят на связи с кем-то, из другого округа, – мне сразу же вспоминается та сцена с избитой девушкой.

– Наш округ ненавидят за то, что Анталион присвоил часть их земель нам, а шестнадцатый за то, что они вышли из их совместного договора. Все свои силы, которые они должны были объединить с пятнадцатым, в борьбе против столицы, они бросили на то, чтобы вырезать всех своих бывших союзников. Пятнадцатый округ ослабел настолько, что столице не стоило усилий присоединить его к себе, наплевав на все формальности. И только после этого, с официальной церемонией, к государству был присоединён шестнадцатый.

– Так шестнадцатый себе свои мундиры и заработал, – заканчиваю я.

– «Предатели в белом», – Мэд вновь заговорила, но уже более оживлённо, – их так пятнадцатые прозвали, и закрепилось, так что и другие повторяют. Хотя им по сей день достаётся от «жёлтых». Про их издевательства над военными из шестнадцатого гарнизона, такие ужасы рассказывают…

За столом воцаряется тишина.

– Так какого черта они вместе с нами? Они в лагере бросались на всех, чуть что! – возмутился вдруг Джон.

– Их повстанцы много вреда нанесли отрядам, которые передвигались через их округ, – ответил Оуэн, – поддержка их полковника всё же нужна. Через шестнадцатый не перегнать столько людей, незаметно для столицы. Они же там патриоты, до мозга костей.

– Но не все, – хмыкает Трой, – если два отряда сюда перебрались.

Мы тихо смеёмся, и атмосфера за столом становится немного легче. Вскоре завтрак подходит к концу, и мы самые последние, направляемся на очередную лекцию о столице.

Поначалу, я не понимала, для чего вся эта ненужная информация. Но вспомнив, что Ант называл столицу «жемчужиной нашего государства», мне становятся понятны истинные мотивы этих лекций. Считая нас недостаточно развитыми, нам пытались внушить чувство восхищение красотой и прогрессивностью Анталиона. Правда, Алфорд не учёл, что у всех это наглядное различие, между округами и столицей, вызывало только раздражение, а у кого-то даже злость.

Всё же прогнозу Брайана не суждено было сбыться. Ни во время лекции, ни после, майор из второго округа не сообщил нам, когда же нас отправят в столицу. Не было и намёка, что где-то в стране непорядки. Мы снова оставались здесь на неопределенный срок, и это молчание и неизвестность угнетали меня. На экране проектора мелькали фантастические кадры с видами Анталиона, которые казались неправдоподобными.

Что с моими родными? Они считают меня мёртвой? Откинувшись на спинку скамьи, я слежу взглядом за перемещениями лектора, думая о родном округе. В воспоминаниях всплывает Армин, о котором, по-прежнему, я ничего не знала. Большинство медиков уже перебрались из лагеря сюда, но Армина среди них не было. Может с ним что-то случилось?

Движение вокруг, отвлекает меня от собственных мыслей. Лекция окончена, и все встают со своих мест, торопливо покидая помещение. Взглянув на коммуникатор, вижу, что уже ужин. Сегодня лектор был особенно разговорчив.

Мы приходим в столовую, когда уже некоторые лейтенанты и сержанты покидают помещение.

Окинув взглядом, стол своего отряда, отмечаю про себя, что присутствуют все, кроме Ричи. Решив, что он вновь с подполковником и Виктором, я сажусь за стол, возле Брайана.

Ковыряя вилкой серое картофельное пюре, я ловлю себя на мысли о том, что Ричи не обязательно должен быть у подполковника Холла. Я из-за плеча бросаю взгляд на стол, за которым парни вяло вели диалог, перекидываясь фразами, и медленно пережевывали сегодняшний ужин.

Сбежав от Бена и Мэд, я скрываюсь в крыле своего отряда. Мэдисон, словно провинившийся ребёнок, была очень вежлива со мной, стараясь уговорить пойти с ними. Но мне было неуютно в этой огромной шумной толпе из множества отрядов пятого, шестого и смеси из «зелёных». Я стремилась вернуться к своему отряду, как к чему-то привычному и знакомому, но в тоже время я избегала парней. Мне хотелось только одного – домой, назад, в свой округ. Вернуться к Люси и мальчикам, увидеть Ника, пить травяной чай в столовой Ирмы. Вернуться к прежнему укладу жизни, к тому, чего я так упорно добивалась.

Я сажусь на край узкой кровати и долго сижу, не двигаясь, смотря в одну точку перед собой.

Чтобы вернуться мне предстоит участвовать в военном перевороте. Чтобы вернуться к близким людям, мне предстоит пройти через это, и другого пути отсюда домой у меня нет. Что меня ждёт в столице? Что если всё закончится плохо? Что если в столице моя жизнь оборвётся, и я по-настоящему умру для близких? И всё что происходит сейчас – это мои последние дни? Дни, наполненные отвратительной едой, ненужными лекциями о столице и пустыми разговорами с другими капитанами.

Я снимаю мундир и ложусь на холодную кровать. Накрывшись одеялом, я всё равно чувствую, как меня знобит, а сон, несмотря на усталость, не желает приходить.

Сколько мне ещё торчать в этом бесконечном бетонном лабиринте, где нет солнечного света и свежего воздуха?

Тяжело вздохнув, я вновь закрываю глаза, пытаясь уснуть. Вдруг раздаётся стук. Я открываю глаза и бросаю недовольный взгляд на дверь, но не встаю, не желая покидать уже согревшуюся постель. Но стук раздаётся ещё раз, уже настойчивее. Я нехотя сажусь на край кровати, и стук раздаётся в третий раз.

За дверью стоял Лука с занесённым кулаком, чтобы постучать ещё раз.

– Ты очень настойчив.

Я хмуро смотрю на него, но он лишь улыбается в ответ.

– Идём с нами, – он тянется, чтобы взять меня за руку, – ты всё свободное время проводишь в компании капитанов из пятого и шестого, удели нам хотя бы один вечер.

– Не только пятый и шестой, – я всё же покидаю комнату и иду вслед за Лукой.

– Да, знаю, перечислять долго, – он делает пренебрежительный жест рукой в сторону, словно отмахивается от кого-то, – ваш стол самый многочисленный, всех не запомнить.

Он хмыкает и смотрит на меня через плечо.

– Не думала, почему так?

– Мне повезло, видимо, – сухо отвечаю я.

На что бы ни пытался Лука намекнуть, все эти парни общались между собой в лагере, ещё до того, как мы туда пришли. И Мэдисон проводила с ними каждый вечер. Всё что их действительно связывало – это алкоголь. Если бы мои отношения с парнями были теплее, то вряд ли я обедала с капитанами других отрядов.

Мы заходим в общую комнату и я окидываю взглядом скудную обстановку. Это квадратное приземистое помещение, имело в центре два небольших дивана, широкий стол между ними и несколько шкафов, с пустыми, покрывшимися пылью, полками. На одном диване сидели Гейб, Алекс и Джордж. Напротив, на другом диване сидели Тоби, Рауль и Рензо. Франц прохаживался вдоль диванов с задумчивым видом.

– Ты проиграл, – вдруг захохотал Гейб, – с тебя должок!

Франц бросил недовольный взгляд на Габриэля, но тот продолжал смеяться, ничуть не устрашившись.

– Идём к нам.

Рауль освободил место между ними с Рензо, пихнув вбок Тоби, но тот лишь растерянно оглядывался по сторонам. Вблизи Рауль выглядел измождённым. Тоби и Рензо выглядели немного лучше. Нас будто пытались заморить голодом в этих катакомбах.

– Что вам говорят на собраниях?

Франц задаёт свой вопрос, не дождавшись, когда я сяду.

– Это лекции, Франц, – отвечаю я, садясь на то место, что мне освободили парни.

Лука уже сидел на спинке дивана, позади меня.

– Так всё же, – взгляд Франца говорил о том, что он не верит моим словам, – о чём вам говорят на этих занятиях?

Я смотрю неотрывно ему в глаза. Меня позвали сюда, не для того, чтобы провести вечер за болтовнёй. Меня словно привели на допрос. Я бросаю взгляд за спину, на Луку.

– Сегодня была лекция о каналах.

– Чего? – Гейб сморщился.

– Даты, когда прокладывали каждый из каналов Анталиона, и их названия, данные в честь президентов столицы.

– Ты так шутишь? – Франц явно мне не верил. – Ты думаешь, я поверю в этот бред?

– А ты знал, что на дне главного канала, возле обелиска, лежит мраморная плита с именем первого президента Анталиона и его главными реформами, проведенными при его жизни? Плита является монолитом из белого мрамора, из которого, так же выполнена внутренняя облицовка столичного здания Капитолия и Сената.

Я равнодушно взираю на него.

Франц принимается потирать подбородок, погрузившись в свои мысли.

– Это странно, – он тихо говорит, продолжая смотреть в одну точку, – почему, в таком случае, двадцать третий приехал уже вооружёнными? Мы были уверены, что операция начнется в ближайшие дни…

– Вооружённые чем? Огнестрельным оружием?

– Да, у каждого из них должны быть собственные винтовки…

– Они же снайперский отряд, – Гейб вдруг перебил Франца.

Я резко распрямляюсь, отодвинувшись от колен Луки, на которые облокачивалась. Так вот почему их костюмы усыпаны нашивками, о которых мне ничего неизвестно и вот почему они так жёстко реагировали на попытки их потрогать. Их обмундирование, на лекциях в академии, мы не изучали, лишь цвет формы и шевроны. Оттого мне казалось, что всё это – ничего не значащие значки, наподобие тех, что крепили себе сержанты нашего округа с изображением ворон. Каждая нашивка – это обозначение их успешно выполненного задания, даже возможно не на территории своего округа.