Каждый из нас

– Мистер Рейнхард, когда Вы, наконец, сделаете для нас ещё один дубликат ключей? – накинулась она на администратора с целью излить свою злобу хоть на кого-то. – Тот единственный экземпляр, что вы нам дали мы вынуждены передавать друг другу как какую-то священную реликвию. И это чертовски неудобно и вызывает множество сложностей.

– Я непременно вскоре займусь этой проблемой миссис Томпсон – спокойно и мягко отвечал мистер Рейнхард.

– Уж постарайтесь! И лучше Вам сделать это поскорей, а то за что мы Вам деньги платим!?

– Не стоит беспокоиться, я решу эту проблему.

Мисси Томпсон хотела ещё накричать на этого раздражающе позитивного старика, но больше не смогла найти подходящего повода и потому молча, отвернулась и поднялась к себе в квартиру.

А в это время, Роберт Сноровски судорожно сжимая в руках квитанцию, следил за ходом баскетбольной игры, на которую он ранее сделал ставку. Но события матча складывались не в его пользу. Команда, на которую он ставил хоть, и считалась фаворитом, весь матч уступала в счёте, а времени до окончания игры почти не осталось. Мяч был в руках лидера команды хозяев, когда на табло уже истекали последние отведённые секунды матча. Игрок сделал несколько обманных движение и, избавившись от, всю игру действовавшего ему на нервы, защитника, в резком прыжке взмыл в воздух на границе трёхочковой дуги. Выкинув мяч ровно за мгновение до сирены, оповещавшей об окончании матча, он, как и его партнёры, тренеры, болельщики на трибунах и Роберт, застыли, внимательно следя за полётом мяча к корзине. Казалось, что время замерло, что мяч находится в воздухе уже целую вечность, и он так никогда и не достигнет своей цели, но вот, спустя мгновение мяч бьётся о дужку кольца, затем об щит и падает на паркет, так и не угодив в сетку. Победно вскинув к верху руки, игроки гостевой команды стали радостно поздравлять друг друга с победой. Роберт же, скомкав от досады квитанцию и, бросив её на пол, направился к выходу из заведения.

Яркий, раздражающий солнечный свет ударил ему в глаза, как только он оказался на улице. Постояв несколько секунд, и дав своим глазам, время на то что бы перестроится с полумрака тотализатора на яркий свет солнечных лучей, Роберт неспешно побрёл по направлению к мотелю. И вновь, дойдя до угла здания мотеля, Роберт остановился и стал внимательно осматривать внутренний дворик и офис администратора. Но на этот раз мистера Рейнхарда нигде не было видно. Тогда он украдкой, дабы не повторить свою утреннюю ошибку, сделал несколько шагов во внутренний дворик. Вновь остановившись, он ещё раз оглянулся и, убедившись, что в дворике никого нет, он быстро направился к себе в квартиру.

Роберт занимал самую маленькую квартиру в мотеле. По своей сути это была одна комната, условно разделённая на две части: спальню и кухню. Обстановка квартиры была откровенно скудна и состояла лишь из дивана, служившего также и кроватью, небольшого журнального столика и старенького шкафа. Кухня не сильно отличалась от остальной части комнаты и представляла собой пластиковый садовый столик, пару таких же садовых стульев, старый, гудящий и дребезжащий холодильник, грязную плиту и мойку забитую горой немытой посудой.

Оказавшись в своей квартире и закрыв за собой дверь, Роберт бережно поставил на столик портфель и сняв с себя свой костюм и обувь, оказался в одних лишь майке и трусах. Раздевшись, он извлёк из небольшой покосившейся тумбочки, стоявшей около двери, коробку с разнообразными щётками, кусками ткани и средствами по уходу за обувью. Достав из этой коробки пару скрученных старых, порванных носков он аккуратно утрамбовал их в одну из туфель так, чтобы они максимально заполнили её носовую часть. Затем, намочив специально приготовленное для этого полотенце, он обернул его вокруг носка туфли и, дождавшись, когда разогреется до нужной температуры утюг, стал бережно проглаживать свою обувь через влажное полотенце. Этот же трюк он повторил и со второй туфлей. Когда всё было готово его обувь, которую он носил уже далеко не первый сезон, выглядела так, словно её только что достали из коробки. Все складки и «морщины», которые волей неволей образуются при эксплуатации даже самой дорогой и качественной обуви, исчезли, а поверхность её носков стала вновь ровной и гладкой, как и в первый день после покупки.

Оставшись довольным результатом своих стараний, Роберт довольно улыбнулся и, отложив утюг, достал из коробки кусок мягкой ветоши и тюбик со специальным защитным кремом. Выдавив из него небольшую, размером всего с горошину, каплю бесцветной массы он принялся тщательно втирать её в кожу туфель. Потратив на эту процедуру не менее десяти минут, он вновь обратился к своей «волшебной» коробке, из которой извлёк баллончик со специальным освежающим аэрозолем, которым обработал внутреннюю часть своей обуви, устраняя, таким образом, неприятный запах.

Наконец-то с обувью было покончено и, бережно отставив её в угол, он мог взяться за свой костюм. Вооружившись щёткой с длинным, жёстким ворсом, он принялся тщательно, не пропуская ни единой пылинки, методично проводить ею по поверхности брюк и пиджака. Проделав эту монотонную работу, он вновь взялся за утюг и, дождавшись, когда он нагреется до нужной температуры, ловкими движениями стал разглаживать лишь едва наметившиеся складки своей одежды. Покончив и с этим, он аккуратно развесил брюки, пиджак и рубашку на вешалки, и убрал их в единственный шкаф в комнате. Наконец, этот повторяющийся изо дня в день ритуал был окончен.

Сев на диван и раскрыв свой кошелёк, который он предварительно достал из карманов брюк, Роберт высыпал всё его содержимое на небольшой столик и принялся пересчитывать свой капитал. В результате этой ревизии он установил, что на сегодняшний день всё его состояние составляют лишь жалкие 62$ и жетон на один бесплатный проезд в городском автобусе. Грустно вздохнув от этого итога, Роберт лёг на диван и, закрыв глаза, постарался поскорее уснуть.

А в это время, во двор мотеля, держа в руках вместительный чемодан, вошел невысокого роста мужчина тридцати лет, в кремовом пальто и шляпе. Мужчину этого звали – Стефан Томпсон и он был мужем Лилиан Томпсон и отцом Клары. Он буквально только что вернулся из командировки с севера штата и прямо с вокзала спешил домой. Проходя мимо офиса администратора он, в знак приветствия, кивнул мистеру Рейнхарду и, поднявшись на второй этаж, с некой опаской открыл дверь в свою квартиру.

Миссис Томпсон, в своём домашнем платье и переднике, стояла возле плиты и что-то готовила, когда дверь в квартиру открылась. Обернувшись на звук открывшейся двери, она увидела невысокую, слегка сутулую фигуру своего мужа. На какое-то мгновение на её лице вспыхнул румянец восторга, но эта была лишь мимолётная слабость. Уже через долю секунды её лицо вновь приобрело строгое, сердитое выражение.

– Привет, я так соскучился… – начал, было, Стефан.

– Ты должен был вернуться ещё вчера – строго оборвала его миссис Томпсон.

– Я знаю… прости, но дела не складывались, и мне пришлось задержаться ещё на один день – стал виновато оправдываться Стефан.

Мисси Томпсон ничего не ответила и лишь продолжила строго смотреть на мужа. Стефану становилось не по себе от этого взгляда, и он решил, применить единственный известный ему метод его нейтрализации. Он опустил на пол чемодан и, подойдя к жене, притянул её к себе и поцеловал. Лилиан моментально переменилась в объятиях любимого мужа. Теперь её, поднятые и устремлённые на его лицо, глаза были исполнены нежностью и любовью. Несколько минут они просто стояли обнявшись и смотря друг на друга.

«Боже, чем я заслужил такое счастье?» – удивлялся про себя Стефан, смотря на красивое лицо своей супруги.

Но эйфория, возникшая при встрече после долгой разлуки, стала проходить. Почувствовав это, миссис Томпсон отстранилась от объятий мужа.

– Ты только с дороги, весь потный и грязный. Сходи, прими душ, а я пока приготовлю тебе ужин – командным тоном произнесла она.

Стефан понял, что минуты блаженства прошли, и покорно подчинился приказу супруги. Сняв с себя пальто, он прошел в ванную. Приведя себя в порядок и вернувшись из душа, Стефан сел за стол и приступил к ужину. Миссис Томпсон, сняв с себя передник, села напротив мужа и стала, молча наблюдать за тем, как он ест. Подобное наблюдение доставляло ей особое удовольствие, ведь именно в такие минуты она ощущала себя настоящей хозяйкой, хранительницей домашнего очага.

– А где Клара? – наконец Стефан задал вопрос, который давно хотел, но боялся спросить.

– У себя в комнате, делает уроки.

– Как у неё дела?

– Вот поужинаешь и сам об этом у неё спросишь – ответила миссис Томпсон.