Рандеву. Часть 2. Секунду назад

Прости. Это было прекрасно. Я навсегда запомню каждое мгновение этого волшебного момента. А.

P.S. Ты всегда будешь со мной.

– Черт! – выкрикнул Андрей, скомкал бумагу и запустил с такой силой, будто это могло помочь.

Он был зол. Он был так зол, на нее за то, что сбежала не объяснившись, на себя за то, что разговаривал так с ней. Но она вывела его из себя, считая, что можно запросто появится через несколько месяцев, и предложить переспать. И это оскорбило бы его, если бы он не желал того же. Так кто кого использовал?

***

Приехав обратно, я все время находилась в ожидании чего-то. Будто Андрей мог как-то проявить себя. Но у него не было никакой информации обо мне, кроме номера телефона, по которому он мог отследить мое местоположение. А вот теперь мои волнения усилились. Но раз он не воспользовался такой возможностью раньше, может и сейчас не станет. Я немного успокоилась, хотя толика тревоги все же осталась.

Когда я снова пришла к Жене, у меня было ощущение камня на сердце, но я не считала встречу с Андреем изменой, просто я не видела другого выхода, как избавить себя от сексуального напряжения.

В этот обеденный перерыв я была у Жени. Мы уже поели овощного рагу с говядиной, и я убирала контейнер обратно в пакет.

– Ой! – внезапно вскрикнула я, приложив руку к правой стороне живота.

– Что такое? – всполошился Женя.

– Ничего. Во мне растет футболист, пнул меня сейчас.

– Ну-ка. – он положил руку мне на живот. – Ну, привет, маленький хулиган! Тебе не терпится увидеть мамочку, да? Подожди немного, еще не время. А пока я могу рассказать тебе какая она у нас красивая. Шелковистые русые волосы, дымчато-зеленые глаза, коралловые губы. И фигурка у мамы, что надо.

– Жень, что ты рассказываешь ребенку?

– Правду. Я хотел бы рассказать какая у нее улыбка, но сейчас она не улыбается. – и как по заказу я начинаю улыбаться. – Другое дело. Увидев эту открытую ослепительную улыбку, на душе всегда весна. Правда сейчас мама немного бледная, уставшая. Пока я не могу быть с вами рядом всегда, так что давай договоримся не беспокоить мамочку понапрасну. Хорошо?

Он говорил серьезно, ожидая ответа.

– Ты чувствуешь?

Не успела я открыть рот, Женя приложил мою ладонь к тому месту, где только что лежала его рука. И мой вопрос отпал сам собой, я ощущала такое тепло, словно зажала в руке нагретую лампочку.

Мы лежали на его постели, и думали над именем ребенка.

– Может, Михаил? – предложила я.

– Сильное имя. На немецком будет звучать, как Михаэль.

– Или Максим.

– Максимилиан. Длинновато, но тоже неплохо.

– Почему ты все имена преобразуешь в иностранную форму?

– Потому что мы находимся в Европе.

– Да, но пока не закончится мой контракт с клиникой.

– Ты хочешь уехать?

– Да, я не хочу жить в Германии.

– Ладно, есть куча других стран. Франция?

– Нет.

– Америка?

– Нет.

– Бельгия?

– Нет. – быстро ответила я.

После того, что случилось, эта страна теперь табу для меня.

– Лихтенштейн?

– На какие деньги ты собрался жить в Лихтенштейне? Послушай, я хочу жить в России. И не хочу, чтобы мой ребенок был немцем.

– Не знал, что ты такая патриотка. Война давно закончилась.

– Все равно, я не буду здесь жить, и по истечении трех лет мы с сыном уедем домой, и тебе не удастся уговорить меня остаться.

– Я надеюсь, твое рьяное желание вернуться на родину не связано с тем, что там настоящий отец ребенка?

– Я вышла за тебя замуж, взяла твою фамилию. И когда ребенок родится у него тоже будет твоя фамилия. Разве все это не доказывает, что его отец ты? Ты же сам говорил, что отец не тот, кто родил, а кто воспитал. – я взглянула на часы. – Мне пора. Давай закончим этот разговор, пока он не перерос в ссору.

Вечером у меня начал болеть живот, и так как до родов еще было время, я выпила таблетку и легла спать. Но вскоре проснулась от сильной тянущей боли внизу живота. Я откинула одеяло и ощутила под собой мокрую простынь. Включив светильник, я поняла, что это не недержание, у меня отошли воды. С этой мыслью пришла и первая схватка. Стараясь не паниковать, я дотянулась до телефона и, скользнув пальцем по экрану, выбрала номер в записной книжке. Длинные гудки тянулись один за другим. Их было столько, сколько времени занял новый приступ схваток.

– Слушаю. – ответил низкий мужской голос.

– Доктор Майер, это Анна Баркова. – вымолвила я, когда болезненный пик немного спал. – Простите за поздний звонок, просто у меня отошли воды.

На заднем фоне раздался шум, будто что-то упало.

– Может, мне вызвать скорую?

– Я сам позвоню, а вы откройте дверь.

– Хорошо.

– Назовите ваш адрес.

***

Ланс Майер выскочил из постели, когда услышал новость. Он одновременно одевался и разговаривал с Аной. Закрыв дверь, он набрал на дисплее номер один, один, два, и приложил телефон к уху.

– Диспетчер, слушаю.

– Нужна скорая, женщина рожает, у нее отошли воды. Возраст примерно двадцать семь лет. Адрес Венлоер Штрассе, 37 – монотонно говорил Майер, спешно спускаясь по лестнице. – Я сейчас еду туда, но если я не успею везите ее в университетскую клинику.

– Хорошо, бригада уже выехала.

Майер положил телефон на пассажирское место своего автомобиля, завел двигатель, и скрипнув колесами, помчался по указанному Аной адресу.

Когда он приехал, санитары уже везли ее на каталке в машину. Ее лицо было блеклым, она выглядела измученной от частых схваток.

– Анна. – он подбежал к ней.

– Доктор Майер, я оставила сумку с вещами, там. – она схватила его за руку и не отпускала, пока очередная схватка не закончилась.

– Я заберу ее, не волнуйтесь.

– Простите, но нам пора. – вклинился в их разговор врач.

– Вы знаете куда ее везти?

– Да, нам сообщили.

Загрузив Ану в машину, закрыли двери, и скорая поехала, оповещая всех о своем движении громкой сиреной. Майер быстро метнулся в квартиру, закрыл ее, и бросив сумку на заднее сидение, поехал за скорой.

***

Я находилась в родовой палате, и лежала на кровати, похожей на гинекологическое кресло. Медсестра мягко убирала с моего вспотевшего лица, вылезшие из-под шапочки, прилипшие пряди волос. Со времени предыдущей потуги прошло секунд пять и у меня было в запасе еще несколько секунд, чтобы передохнуть.

– Ну, поехали. – сказала врач, положив руку на мой живот. И я вцепилась одной рукой в край кровати, другой – в руку медсестры. – Тужьтесь, хорошо, еще раз, достаточно. Отдыхайте.

Короткий промежуток времени я часто дышала, как собака, потом сжимала руки в кулаки, задерживала дыхание и снова напрягала мышцы пресса.

– Умница, Анна, вижу головку. Так, теперь тужьтесь, а сейчас дышите, дышите. Тужьтесь, еще сильнее, еще.

Я закрыла глаза и, стиснув зубы, продолжала выталкивать своего ребенка наружу, пока он растягивал меня изнутри. И вдруг, к моему последнему отчаянному крику прибавился еще один пронзительный, цепляющий душу. И наступила легкость, не было ни боли, ни схваток, лишь ощущение абсолютного счастья.

– Это мальчик. – врач перерезала пуповину и передала ребенка медсестре. Та начала мыть его под слабой струей воды. Потом подошел врач-неонатолог и стал осматривать его.

– А пока малыша готовят, нам нужно еще поработать. Последний раз потужиться, чтобы вышел послед.

Я снова напряглась, на этот раз без болевых ощущений, и «родила» плаценту, через которую всю беременность мы с малышом поддерживали связь.

Медсестра закутала ребенка в теплое одеяло и передала его в мои нежные объятия. Это такие волнующие мгновения, первый раз я чувствовала своего ребенка кожа к коже, вдыхала его запах, ощущала его вес. У него быстрое сердцебиение и крохотные почти прозрачные пальчики. Маленький человечек лежал на моей груди и причмокивал ротиком, делая сосательные движения. Закрыв глаза, он повернул ко мне голову, и я осторожно поцеловала его в лоб.

– Назовите пожалуйста имя ребенка. Это нужно для документов. – сказала доктор.

– О, а я еще не определилась с выбором. Можно сделать это попозже?

В палату вошла медсестра, и я переключила внимание на нее.

– Снаружи доктор Майер спрашивает нужно ли сказать вашему мужу? – сообщила она.

– Передайте, что ничего пока говорить не надо. Я ни хочу его беспокоить.

Она кивнула и вышла из палаты. А пока нам с малышом дали время побыть наедине, отдыхая после усердной работы, проделанной ради этой встречи.

– Итак, кто же ты? – задумчиво произнесла я, проведя подушечкой пальца по маленькому, как пуговка, носику сына.

– Мирон? – советовалась я с малышом, который никак не отреагировал на предложенный мной вариант. – Нет. Может, Миша? Тоже – нет? А как тебе Максим?

– Максим. – тихо позвала я, и сын откликнулся, едва заметно, и наверняка непроизвольно, сжав своей тоненькой ручкой мой палец. – Так ты у нас Максим?

***

Утром нас пришел навестить доктор Майер, и я сразу обратилась к нему с просьбой.

– Вы не могли бы помочь мне? Я хочу увидеться с Женей.

– Конечно, я позову его. – он поднялся со стула, но я остановила его.

– Нет, вы не поняли. Я хочу подняться к нему.

– Я не уверен, что вам уже можно вставать.

– Может, найдется другое решение.

После согласия моего врача, в моей палате появилось кресло. Мне помогли перебраться на него, дали Максима на руки, и доктор Майер повез нас знакомится с молодым папой.

Мы остановились возле палаты Жени, он уже не спал. Передав сына Майеру, я встала с кресла и подошла к стеклянной стене. Услышав мой стук, Женя поднял глаза, и улыбнулся мне. Он не сразу заметил, что я в больничной одежде. А когда заметил, его лицо стало задумчивым. Его взгляд опустился к моему «сдувшемуся» животу, и моя улыбка стала еще шире. Он обратил лицо ко мне, в его глазах застыл немой вопрос. Тогда я вернула Максима к себе на руки, и слегка наклонилась, чтобы его стало видно. Женя поднялся с кровати и тоже подошел к стеклу. Будто что-то почувствовав, сын повернул к нему голову. Женя смотрел на него не отрываясь, прижавшись лбом к стеклу, и в его глазах блестели слезы. Желая успокоить его, я приложила ладонь к стеклу, и Женя прильнул к нему лицом. Мне так хотелось обнять его, как никогда в своей жизни. Повинуясь порыву, я снова передала сына, стоящему все это время рядом доктору, и влетела в палату мужа. Я крепко обняла его, едва не сбив с ног, и он ответил мне тем же, будто не видел меня целую вечность.

– Когда это произошло? – нетерпеливо интересовался Женя.

Я отстранилась от него, он с любопытством смотрел в мои глаза.

– Ночью. – ответила я, и поцеловала его.

Потом мы оба посмотрели за стекло, на нашего сына на руках Майера.

– Милая, как ты справилась с этим одна. – моя голова прижималась к груди Жени, и он гладил мои волосы.

– Со мной был доктор Майер.

– Это самый прекрасный ребенок.

– Я так хочу, чтобы ты взял его на руки, чтобы ты был с нами, дома.

И вдруг я начала плакать.

– Скоро все так и будет. Знай, сегодня ты подарила мне крылья.

Женя поднял мое лицо к себе, и утер пальцем мои слезы. Вслед за этим снаружи раздался сердитый детский плач.

– Похоже, кто-то ревнует.

Я улыбнулась.

– Я назвала его Максимом.

– Мне нравится. – согласился со мной Женя, и поцеловал меня в висок. – Иди, а то он поднимет на уши все отделение.

Поцеловавшись на прощание, я снова села в кресло, и мы уехали обратно.

Когда в дверь моей палаты постучали, я думала это пришел Майер, и не ожидала увидеть за дверью главврача.

– Можно?

– Доктор Крамер!? Конечно, входите.

– Как вы себя чувствуете?

Заведя руки за спину, он медленно продвигался в центр комнаты.

– Спасибо! Все хорошо.

– Чудесный малыш. – сказал доктор Крамер, заглянув в люльку, где спал Максим.

– Спасибо!

– Вижу вы уже встаете? Когда планируете вернуться к работе?

– Если позволите, мне понадобится пара дней.

– Хорошо. Привыкайте к новой для себя роли.

***

Через несколько дней нас с Максимом отпустили домой. Но перед тем, как спуститься к машине, мы заглянули к Жене. Он знал, что мы зайдем, и не мог усидеть на месте. Он сновал от одной стены комнаты в другую и все время потирал руки. Это было нервное. Ведь он первый раз будет находиться с Максимом в непосредственной близости. Когда мы вошли, Женя замер.

– Привет! А вот и мы.

– Он такой красивый.

Максим был одет в синий утепленный комбинезон с медвежьими ушками на капюшоне.

– Это точно. Хоть сейчас на обложку журнала «Мой ребенок». – я пыталась разрядить обстановку, и у меня получилось, уголки губ Жени вздернулись вверх.

– Жень расслабься, это твой сын. Он уже здесь, с нами. Все хорошо. Возьми его на руки.

Говоря это, я медленно приближалась к нему.

– Хорошо. – сказал он, проведя ладонями вдоль бедер.

Я улыбнулась.

– Успокойся. Если ты будешь нервничать, он сразу почувствует это. Держи.

Не спеша и аккуратно, Максим переместился с моих рук в бережные папины объятия.

– И не дави на голову.

– Хорошо. – снова повторил он.

Но скоро Максим начал кряхтеть и извиваться. Женя широко раскрыл глаза и уставился на меня.

– Ань.

Я поняла его намерение отдать ребенка, когда он стал отдалять от себя руки.

– Нет-нет. – я вздернула руки вверх. – Успокаивай сам и себя заодно. Я говорила, что он все чувствует.

Обреченно вздохнув, Женя прижал Максима обратно к себе. А я тихо засмеялась.

– Шшш. – шептал он себе под нос, покачивая сына. – Ну что ты, брат. Не узнал меня? Ведь это я тот противный голос, что общался с тобой через маму.

– Что ты делаешь? – с улыбкой произнесла я.

– А что, так в фильмах показывают. Ребенку, еще не родившемуся, почему-то не нравится голос папы.

– А-а.

Странно, но Максим и правда успокоился. Мне нужно было еще забрать сумку, я оставила своих мальчишек, и вернулась к себе в палату. Но все мои вещи исчезли. «Вероятно, доктор Майер уже забрал их», подумала я, и развернулась к двери.

– А я думала, что не застану уже вас сегодня. – сказала доктор, войдя ко мне.

– Я как раз собиралась ехать домой.

– А где ваш малыш?

– Он с отцом.

Она кивнула.

– Тогда, до свидания. А это небольшой подарок от клиники. – она протянула мне несколько пакетов с памперсами, разными детскими кремами, литературой.

– Спасибо!

– И ждем снова.

Когда я пришла обратно, Женя стоял у окна, и держал Максима лицом к себе. Одной рукой он поддерживал его голову, другая была под попой. В такой позе они будто изучали друг друга. Женя прижал сына к своей груди, как очень хрупкое и одновременно ценное сокровище, и бережно поцеловал в мягкий пушок на голове. При виде этого мое сердце замерло. Услышав мой глубокий вздох, Женя повернулся ко мне. Я подошла к ним и положила голову на плечо мужа.

***

Как я и предполагала мама с радостью вызвалась помочь мне с ребенком. Я заказала ей билет, и она улетела, оставив папу на неопределенный срок.

«Так даже лучше. Поживет без меня, поскучает. Будет больше ценить наши совместные моменты», сказала она, когда я озвучила ей перспективу ближайших шести месяцев. Так странно было ощущать себя в роли матери.

Я вновь прибегла к помощи доктора Майера, и попросила его встретить маму, на что он не раздумывая согласился. Не знаю, что двигало им откладывать свои дела и выполнять мои поручения. Но на этот раз мне больше было не к кому обратиться.

В дверь позвонили, но так рано я никого не ждала. Максим только уснул, и я беспокоилась, что звонок мог потревожить его сон, поэтому бегом ринулась открывать. Когда ты мама грудничка, каждый спокойный момент на счету. От того выспался ребенок или нет зависело его настроение. Максим был не очень капризным малышом, но за эти несколько дней успел показать мне свой характер.

– Я решил перед тем, как ехать в аэропорт, сначала заскочить к вам, и подарить вот это.

За дверью стоял доктор Майер. Он провел рукой в сторону и подкатил ближе к себе детскую коляску.

– О, доктор Майер, не стоило.

Я и сама начала подыскивать коляску, правда на новую я не рассчитывала.

– Это пустяки. И вне стен клиники можете опустить это обращение «доктор». Меня зовут Ланс, и мне будет приятно, если вы станете называть меня так.

– Я даже не знаю, что сказать.

– Спасибо?

– Мне кажется этого недостаточно. Вы столько делаете для меня.

– Тогда, может вы поужинаете со мной, в качестве благодарности? Вы согласны?

– Да. – сказала я, потому что больше не знала, что ответить.

– Хорошо. А теперь мне уже пора в аэропорт.

– Подождите. – остановила я его, и вернулась в квартиру. – Вот, возьмите. С этим маме будет легче отыскать вас.

Я отдала ему листок, на котором печатными буквами были выведены имя и фамилия.

– У вас красивый почерк.

– Спасибо вам за все, доктор Майер.

– Мне казалось, мы договорились. Просто Ланс.

– Спасибо… Ланс.

Мне пришлось приложить некоторые усилия, чтобы произнести это. В горле будто образовался ком, не позволяющий словам выходить легко и непринужденно.

– Без проблем, Анна.

Он ушел, а я продолжила стеречь сон своего сына.

Сойдя с самолета, мама Аны проследовала за своими бывшими попутчиками, и вышла в зал прилета, где ее дожидался Майер, держа в руках табличку с ее именем.

– Guten Tag! – произнесла она, подойдя к нему.

– Guten Tag! – ответил Майер.

Они стояли и смотрели друг на друга. Казалось, Майер не понимал чего она от него хочет.

– На вашей табличке мое имя. – тогда пояснила она.

Майер опустил голову вниз.

– Вы мама Анны?

– Да.

– Что ж, тогда я нашел кого искал. – сказал Майер, смущенный тем, что не сразу догадался. – Пойдемте, я отвезу вас к дочери и внуку.

– Спасибо.

Он взял ее чемодан, и они вышли из аэропорта.

– Вы знакомый Аны? – поинтересовалась ее мама, подняв воротник плаща.

Кёльн встретил ее пасмурной погодой с небольшими порывами ветра.

– Я лечащий врач ее мужа.

– Жени? И как он?

– Идет на поправку, а после рождения сына динамика стала еще более положительной. Думаю, скоро его можно будет выписать.

– Дай да Бог! А вы видели моего внука? Какой он.

– Просто замечательный. Красавец!

Она качнула головой, вздохнув, и улыбнувшись, придвинулась ближе к окну, чтобы смотреть на город.

***

Спустя примерно два часа в квартире снова раздался звонок. И с каждым шагом, улыбка на моем лице становилась более широкой.

– Мама!

– Доченька!

Шагнув в дверной проем, мы крепко обнялись и поцеловали друг друга в щеки.

– Проходите.

Не расцепляя рук, мы вошли внутрь. Майер зашел следом за нами, занеся мамины вещи, и закрыл дверь.

– Милая моя, ты изменилась.

– Наверно. – ответила я, улыбаясь.

– Ох, ну конечно, вот ведь дура старая. Ты теперь мама.

– Фрау Александра, вы не старая, и очень даже молодо выглядите. – сказал Майер.

– Да, ради такого комплимента стоило лететь. – отозвалась мама. – Стало быть с дурой вы согласны?

– Я не это имел ввиду.

Майер побледнел, глядя на нас, а мы весело рассмеялись.

– Не берите в голову, это такая шутка. – пояснила я, и цвет его лица постепенно стал прежним.

– Пойдем, я покажу тебе причину твоего перелета.

Мама воспользовалась ванной, затем мы прошли через комнату в спальню. Максим уже не спал, и спокойно лежал в кроватке, рассматривая игрушки.

– Вот, это мой сын Максим.

– Ой, Боже, какой маленький! Я уже отвыкла видеть таких маленьких детишек.

– Ну, если бы я родила его в срок, то сейчас ходила бы еще с животом. Но кто-то решил по-другому.

– Слава Богу, что назвали не здешним именем. А то я опасалась.

– У меня и в мыслях не было называть немецким. Не думаю, что мы задержимся здесь, отработаю контракт, и вернемся домой.

– А что думает Женя?

– Скажем так, у него другая точка зрения на этот счет.

Все это время Максим внимательно смотрел на нас, как будто старался понять, о чем мы говорим.

– Какое серьезное имя у этой крохи. Барков Максим Евгеньевич. Позвольте представиться – ваша бабушка. – она потянулась к нему, и он позволил взять себя на руки.

Нет, у моего сына была другая фамилия. Только я и Женя знали кто на самом деле являлся отцом моего ребенка, и что его полное имя – Ветров Максим Андреевич.

Я вспомнила про Майера, и вышла в комнату.

– Докт… – начала я, но тут же поправилась. – Ланс, спасибо вам большое, что привезли маму. Она не нарадуется на внука.

По его улыбке я видела, как приятно ему, что я называю его по имени. Чего нельзя было сказать обо мне.

– Вы всегда можете на меня рассчитывать. Вы подумали над моим предложением? Мы могли бы устроить это завтра.

– Ланс, не подумайте ничего плохого, просто я еще не освоилась с ролью матери, и мне бы хотелось…

– Анна, не продолжайте, я все понимаю. Вы хотите побыть в кругу семьи, и вам сейчас не до развлечений. – я кивнула. – Что ж, я не буду спешить. Увидимся на работе.

Когда Майер ушел, из спальни вышли мама с Максимом.

– Его нужно покормить. – произнесла я.

– Хороший молодой человек. – ответила мама, передав мне сына.

– Да, уж. – я села на диван и расстегнула рубашку. – Даже слишком.

– Что ты имеешь ввиду? – спросила мама. Она тоже села на диван и стала наблюдать за кормлением внука.

– Он пригласил меня в ресторан в счет благодарности за все, что он делает для нас.

– И что, ты пойдешь?

– Я не могу отказаться. Он сделал так, чтобы меня взяли на работу, помогал, когда у меня начались роды. В конце концов, это он подарил коляску. Такое ощущение, что он решил взять надо мной шефство.

– Теперь понятно, почему он так смотрел на тебя.

– Как?

– Заинтересованно.

– Ты тоже это заметила? Не понимаю, чего он хочет добиться. Я ни на что не намекала, у меня муж, маленький ребенок, мы – семья, и другого мне не надо.

– Ну, подожди, не спеши. Может, он помогает тебе от всего сердца, а ты уже из него монстра делаешь.

– Не знаю.

Мы замолчали, и в тишине было слышно, как сын жадно глотал молоко.

– Это у кого такой хороший аппетит? – произнесла я мягко, пощекотав пальцем сладенькую щечку Максима.

***

Ночью Максим спал спокойно, как будто знал, что завтра у меня важный день, и просыпался всего один раз, чтобы покушать моего молока. Наевшись, он сразу заснул, и я не стала перекладывать его в кроватку, оставив с собой.

Утром меня разбудил не будильник, а истошный крик мамы.

– Ана, ты с ума сошла!

Я с трудом разлепила глаза, пытаясь понять, что происходит. Я не проспала, сын спит, не разбуженный дикими воплями своей бабушки.

– В чем дело? – я совсем не понимала с чего вдруг она налетела на меня с утра.

– Ты же можешь его задушить. Во сне ты не контролируешь свое тело, придавишь его рукой, и перекроешь доступ кислорода. Там же еще все совсем крошечное. Как ты можешь быть такой безответственной.

Ее слова вмиг заставили меня проснуться. Я подскочила на постели и взяла сына на руки. Он недовольно сморщился, и эта мимика обрушила на меня лавину эмоций. Я поцеловала его в лоб, чувствуя, как глаза наполняются слезами, и Максим тоже начал хныкать.

– Мама зачем ты пугаешь меня? Ты же знаешь, что я чутко сплю, и никогда бы…

Мне даже думать не хотелось об этом.

– Тише-тише. – успокаивала я сына, а у самой слезы катились по щекам. Я прижималась лбом к его лобику, и мы плакали вместе.

– Прости, дочка. Просто были такие случаи, я должна была тебя предупредить.

Я взглянула на нее, с укором покачав головой.

– Уж лучше пусть спит в своей кроватке, по крайней мере пока Женя в больнице.

Позавтракав, я собрала сына, положила его в новую коляску, и мы поехали в клинику.

В коридоре нам встретился доктор Майер, и перед тем, как заговорить его взгляд оценивающе прошелся по мне.

– Здравствуйте! Наконец, все семейство в сборе?

– Почти. – ответила я. – Мы бы хотели навестить Женю. К нему можно?

– Конечно! Положительные эмоции будут не лишними.

– Спасибо!

Мы уже почти прошли, как вдруг Майер остановил меня, коснувшись локтя.

– Вы отлично выглядите. Только родили и уже на работу. Не буду скрывать для меня вы – эталон современной молодой матери. – сказал он на немецком, глядя мне в глаза.

Мама поняла, что это не для ее ушей и, не торопясь, покатила коляску вперед.

– Спасибо, мне очень приятно.

Я не знала, как реагировать на его комплименты. Он молча смотрел на меня, и его глаза были похожи на два вулкана с кипящей лавой. Не очень приятно. Не знаю почему, он вызывал во мне двоякое ощущение. Внешне вроде обычный мужчина, но, когда он так смотрит – мороз по коже. Стараясь, не смотреть на него, я взглянула вслед маме, как бы ища у нее поддержки, но она спокойно продолжала идти.