Восемьсот восьмой. P.S. Люблю тебя
- -
- 100%
- +
- А помнишь фотографию ту, которая на телевизоре у нас дома стоит? Ну, вот где мы на море были, и футболку я надел не правильно и не заметил, и ты смеялась так, а я мужичка какого-то попросил нас сфоткать?
- Так вот, я её хотел… но её не взяли. Сказали, вдвоём на крест нельзя. А я хочу с тобой. Я всё с тобой хочу, понимаешь? А без тебя мне вообще никак. У меня не получается жить одному. Я лишний как будто в жизни этой теперь. Третий месяц уже… понимаешь?
Сигарета обожгла пальцы. Антон Алексеевич дёрнулся, хотел выкинуть её, но мусорить на кладбище это нехорошо. Поэтому он снова достал пачку и убрал сигарету в неё.
В этот момент он почувствовал, что за спиной кто-то стоит. Повернув голову, он заметил мужчину среднего роста, одетого достаточно дорого, но при этом не очень опрятно. Таких знакомых у его девушки не было, да и если бы это был кто-то из родственников, наверное, он бы знал.
- Не дадите зажигалку? — спросил мужчина и подошёл ближе. Что-то моя не работает. Трясу, стою, но, наверное, газ кончился.
- Да, конечно, пожалуйста.
Антон Алексеевич протянул ему свою.
Мужчина прикурил и, поблагодарив, отдал её обратно.
- Присяду? спросил он и, не дожидаясь ответа, сел рядом.
Они несколько минут сидели молча, каждый думал о своём, при этом мужчина периодически как будто бы пытался начать диалог, но не мог ухватить нить, которую мог бы в дальнейшем развивать.
- Вы с работы? неожиданно спросил Антон Алексеевич.
- Можно сказать и так.
- Вспоминают её там?
- Я бы сказал не забывают. Вернее сказать, не забываю. Мы же с ней вдвоём работали.
- А вы кто? Мне неудобно спрашивать, но я думал, всех знаю там.
- Не важно это, Антон Алексеевич. Давай просто посидим.
- Она рассказывала про меня? улыбнулся Антон.
- Не успела она ничего рассказать. Иногда я просто знаю.
В этот момент Антон Алексеевич встал. Он как будто задыхался от собственного горя. Он говорил громким шёпотом, но это больше было похоже на крик отчаяния.
- Я не могу без неё, понимаете? Моя жизнь закончилась в тот день. И когда я думаю о том, что я буду помнить её вечность, мне хочется забраться на крышу и спрыгнуть оттуда, закончить это всё в один момент. Я не могу так.
Он закрыл лицо руками и начал плакать.
В этот момент мужчина щелчком выкинул окурок, встал и, подойдя к Антону Алексеевичу, начал говорить медленно и вкрадчиво, как будто отдельно тщательно проговаривая каждую букву.
- Что ты знаешь о вечности? Да, когда ты прыгнешь с крыши, действительно все твои проблемы отойдут на второй план. Все, кроме одной. Ты уже летишь с крыши. Твоя вечность закончится через двадцать четыре года. Оторвётся тромб — даже понять ничего не успеешь. Очень хорошая смерть, надо заметить. После этого твоя вечность кончится и память сотрётся. А вот я буду действительно помнить её вечно. Как и тех четырёх, которые навечно захоронены на моём личном маленьком кладбище.
- Маленький Никитка. Ему не было и двух лет, когда он из окна выпал. Мы довезли его до больницы и, казалось, вытащили его. Но какие твари построили приёмное отделение в цокольном этаже? А это не наша территория. Как только он туда попал, я должен был отступить, и мы потеряли малыша. Когда главный его принимал, Никита плакал и больше всего переживал из-за того, что никогда не станет взрослым. А ему так хотелось этого.
— Потом был студент. Парень, восемнадцать лет только отметил. Поехал на пьянку к однокурсникам в общагу. Причём я знал, что в 19:21 он попадёт под машину, перебегая дорогу от автобусной остановки на красный свет. Я всё предусмотрел. У него был полный автобус людей, и светофор на остановке работал. Если бы он просто пошёл спокойно, то у светофора он бы оказался на зелёный. Но, опьянённый молодостью, он не стал ждать. Подпевая Beatles, он, сука, орал «All you need is love», обошёл автобус спереди и сразу же попал под маршрутку. Поднялся и получил второй удар от какой-то легковушки.
Антон Алексеевич замер, глядя на своего оппонента, а тот и не думал останавливаться.
- Третьим был старик. За грибами он, блядь, пошёл.
Мужчина достал сигарету и начал прикуривать. Зажигалка не срабатывала. Он крутился, пытаясь заслониться от ветра, которого, собственно говоря, и не было. Ничего не получалось, и он выкинул сигарету вместе с зажигалкой.
- Так вот, грибник. 83 года, Виктор Михайлович. Мой третий. Тут я всё предусмотрел: зарядил ему телефон, положил таблетки в карман куртки. Ну, всё сделал. А этот придурок просто оставил куртку с таблетками и телефоном в машине. Ещё и в камуфляж оделcя, чтоб, блядь, точно не нашли.
- Ну и последняя как раз твоя девушка. Утопление. Я же прекрасно знал, что будет, и мой план заключался в том, чтобы на этом дне рождения напоить её, чтобы она просто уснула. Я создал обстоятельства таким образом, что алкоголя было больше, чем планировалось. И был уверен, что она уснёт любой бы уснул. Но не учёл, что она выпила какую-то штуку перед праздником, чтобы не пьянеть. И когда я расслабился, думая, что всё, она как раз и сиганула в прорубь солдатиком.
И вот всех этих людей я буду помнить вечно и буду навещать. Я и за них работать не могу, понимаешь? А что ты знаешь о вечности, Антон ты, штопанный.
- Кто вы? испуганно спросил Антон Алексеевич.
- Я G64 ундецилион восемьсот восьмой, хранитель второй категории.
- Вы ангел?
- Ну, если тебе так проще будет - то да. Сигаретку дай, пожалуйста.
Антон Алексеевич протянул ему сигарету и зажигалку.
- А где ваши крылья?
- Мои крылья? Восемьсот восьмой томно посмотрел в небо, и когда его глаз стал слегка влажным, ответил:
— Мои крылья сломали и сожгли как раз вот эти четверо. Эмпатия. Я не могу равнодушно относиться к тем, с кем работаю. Поэтому и методы поменял. Да, мой клиент всегда жив, но вот руководству это не нравится. Поэтому на данный момент будем считать про крылья так. Ладно, оставлю я наверное тебя. Мне ещё нужно кое-кого навестить. А про крылья не переживай, на самом деле всё не так плохо. У ангела крылья видно только тогда, когда он поворачивается к тебе спиной, чтобы уйти навсегда.
После этих слов он вернул Антону Алексеевичу зажигалку и пошёл к дороге.
- Постойте! Как вас там? Восемьсот восьмой!
- Что ещё?
- Я всё равно не вижу ваших крыльев.
Восемьсот восьмой устало улыбнулся.
- Значит, ещё увидимся.
Глава 5
- Фима, ты не видел документы на восемьсот восьмого?
- Ника, вот же они на столе лежат. Ты куриная слепота, что ли?
- Да на твоём столе ничего невозможно найти. В таком бардаке может работать только бардачных дел мастер.
- Ну, начинается.
- Что начинается?
- Ну, ты же знаешь: хаос снаружи прямо пропорционален внутреннему убранству и спокойствию. А вот ты, невротик с ОКР, скорее всего.
- Так, всё, папку я нашёл. Больше мне не надо ничего от тебя. Занимайся своими делами.
Ника открыл личное дело восемьсот восьмого и начал с интересом рассматривать документы.
- Я бы не хотел, чтобы его переводили. Смотри, тут ничего не указывает на то, что он нам не подходит.
- Знаешь, Ника, не нам с тобой это решать. Мне тоже это не нравится, но ты же помнишь: кто предполагает, а кто располагает. Что уж тут делать. Иди лучше знаешь — телевизор посмотри. А то начал эту песню свою. Думаешь, я не переживаю?
- Да в порядке я…
- Да не в порядке ты. Хочешь, анекдот расскажу? Идёт значит мужик горбатый по кладбищу ночью. И вдруг голос из темноты: «Эй, мужик горбатый, ты не горбатый больше». Мужик пришёл домой, смотрится в зеркало — а горба и правда нет. Позвонил другу своему, а тот хромой. «Иди, говорит, на кладбище, вылечишься. У меня так горб пропал». Ну, этот пошёл. Значит, идёт, и вдруг голос: «Эй, мужик горбатый». Мужик остановился, говорит: «Я хромой». А голос ему: «Ты и хромой, и горбатый».
Ника покачал головой.
- Очень смешно. Хароновский анекдот-то?
- Ну конечно.
- Узнаю руку мастера. Харонов, чтоб его.
В этот момент в небесную канцелярию без стука и малейшего уважения к присутствующим там зашёл бес-рассыльный. Его направили за документами. Выглядел он весьма прилично, в отличие от своего развязного поведения.
- Здорово, деды. Ну чё там, бумажули подготовили мне?
- Да подготовили мы всё. Ника, отдавай папку, хватит там листать.
- Как дела-то, живое ретро? - не унимался бес.
- Да с божьей помощью, знаешь ли, - сказал Ника и протянул папку.
- Че-то с помощью как-то слабовато у вас, как я слышал. Вы за последнее время вообще как будто ничего нового не придумали.
- Ой, а вот вы прям напридумывали, можно подумать, - возмутился Фима.
- Ну смотри, дед, по-братски: электросамокаты - наша тема. На ценниках писать сумму за сто грамм — наша тема. Ну и запретить курить везде вообще, чтобы их зимой на морозе каноёбило. Это так, на вскидку, только три.
- Че приуныл-то, старый? Не вспомнить ничего?
Ника посмотрел на него с выраженной неприязнью.
- Да я просто вспомнил, как нам на Пасху в ресторане отказали, когда мы столик пытались зарезервировать.
- Да бля, ясен красен — завернули. Вы ж бронируете стол на 26 человек, а потом все с одной стороны садитесь.
- Да иди ты к чёрту, возмутился Фима.
- Это в 33-м году было, то есть почти две тысячи лет прошло. Они всё поняли, что ли?
-Да такой эпик фейл хрен забудешь, дед, ты чё.
- Так, всё, документы взял - иди давай, Фима начал оттеснять беса к выходу.
- Давайте тут не кисните, деды. Как время будет заскочу ещё, потарахтим.
Бес открыл дверь, затем бегло пролистал страницы и, не закрывая двери, ушёл по коридору.
- Какое хамло, сказал Ника и закрыл дверь.
- Испортят нам мальчика, вот, Фима, помяни моё слово.
- Машу пальцем не испортишь, крикнул ему Фима с другого конца офиса.
- Так прекращай эту хароновщину, уже достал, честное слово.
- Ника, а ты замечал такую странную закономерность: что вот в самый тяжёлый период в жизни происходит полный штиль?
- Опять приколы да?
- Нет, просто задумался. Вот ты живёшь и просишь на распутье послать тебе знак. И иногда знаки действительно появляются. Но когда у тебя максимально тяжёлый период — ничего не происходит. Ты один на один с этим.
Ника хитро улыбнулся, подошёл к кулеру, налил себе кипяток, достал из шкафчика пакетик чая и начал заваривать.
- Ну, что ты за человек такой. Знаешь же — я вижу интриган.
Ника отпил чай и ещё раз загадочно посмотрел на Фиму.
- Ты правда не понимаешь?
- Ну, конечно, нет. Зачем мне тогда спрашивать?
Ника задумчиво посмотрел в сторону двери, из-под которой, как обычно, исходило тёплое свечение.
- Так происходит, мой дорогой, потому что на экзамене учитель всегда молчит.
- Глубоко
Задумчиво сказал Фима.
- Очень глубоко.
-Ну, как уж получилось.
Ника хотел сказать что-то ещё, но передумал. Только отпил чай и поставил кружку на стол.
В это время восемьсот восьмой шёл по тому же самому коридору. Проходя мимо небесной канцелярии, он остановился и хотел зайти поздороваться, но, чтобы не запускать цепь вопросов, на которые у него не было ответов, решил пройти мимо.
Вот и комната отдыха Харонова. Он дёрнул ручку - дверь была закрыта. Его практически невозможно застать в офисе. Постоянно где-то катается.
Ещё через пару дверей как раз был тот самый офис, который и был нужен восемьсот восьмому - Чертоги печали. Как ни странно, из-за двери играла какая-то музыка, и казалось, ничего печального за ней и не происходит.
Сам офис был оформлен в красно-чёрных тонах с редким вкраплением золота. Пафос и роскошь. Немного оглядевшись, он подошёл к ресепшену.
- А мы уже заждались, раздался голос из-за стойки.
- Я Ваалберитов, секретарь. Посиди немного, главный сейчас на процедурах.
- Да я не тороплюсь. Никогда не был тут у вас, посижу, осмотрюсь.
Ваалберитов вышел из-за стойки и подошёл к восемьсот восьмому. В ярком переливающемся синем пиджаке и широких штанах того же цвета он выглядел как джинн из «Аладдина».
- Знаешь, тут многие спорили, стоит ли брать тебя на стажировку. Лично я поддерживаю это решение.
- Мне нравится спасать людей, возразил восемьсот восьмой.
- Ну, дорогой мой, всех не спасешь. А ты у себя один сгоришь как спичка. И потом - что делать будешь? Работать надо на кураже. Твори пиздец, мы ж здесь проездом.
- Я вот знаешь, что у тебя хотел спросить…
В этот момент на ресепшене зазвонил телефон. Ваалберитов подскочил к стойке.
- Алло? Да, да, тут. Да, сейчас отправлю.
Он положил трубку и загадочно взглянул на восемьсот восьмого.
- Ну всё, добро пожаловать на борт. Проходи. По коридору вторая дверь справа. Тебя уже ждут.
- Ты же что-то вроде спросить хотел.
- Да успеем ещё. Я всё помню.
Восемьсот восьмой прошёл приёмную насквозь и, выйдя в коридор, был крайне удивлён. Его привычный отдел занимал значительно меньше места. А тут было очень много подразделений. Всё было непонятно, но безумно интересно.
- Как минимум это будет познавательно, подумал восемьсот восьмой и за
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.