- -
- 100%
- +
Даня сгреб меня в охапку и запихнул в машину, не говоря ни слова в мой адрес, просто, видимо, не до меня было. Хотя угрозы и матные слова продолжали извергаться из него.
Как только дверь машины с грохотом захлопнулась, и Даня оказался рядом со мной за рулем, меня стала накрывать тихая истерика от произошедшего. Все тело забила мелкая дрожь, и руки, которыми я до сих пор стягивала блузку, затряслись. Я просто почувствовала, как из меня медленно уходят силы. Машина, сделав резкий разворот на месте, с буксом тронулась прочь от озера.
Только через пару минут Даня обратил на меня внимание.
– Эй, ты как? – он лишь мазанул по мне взглядом, сосредоточившись на дороге, поэтому не мог видеть всю палитру раздирающих меня эмоций, но, когда я так и не смогла выдавить из себя ответ, взглянул еще раз, теперь уже всматриваясь пристальнее.
– Фак! – только и смог выругаться он, как будто уже исчерпал весь свой запас матных слов.
Машина только набирала скорость, и я была безумно счастлива тому факту, что на лесной трассе нам не попадались встречные автомобили. Через пару минут мы съехали с основной дороги и машина остановилась.
– Машуль … – только и успел произнести Даня, а для меня мое имя прозвучало как команда и я разревелась, как будто вот только теперь и можно стало.
– Ну, не плач, пожалуйста, – и он медленно притянул меня к себе, и я с силой прижалась к нему в каком-то безумном порыве, потому что я ничего не знала про него, а он про меня, но в том, что я нуждалась сейчас в его утешении у меня совершенно не было сомнений, поэтому в недоумении уставилась на него, когда он попытался меня отлепить от себя.
– Очки, – и он стал медленно снимать их с меня, а для меня, в связи с этим действием не произошло совершенно никаких изменений, так как в них я видела только размытые водяные дорожки от слез.
– Тебе без них лучше, – услышала я в свой адрес, как мне показалось, просто божественный комплемент.
– Спасибо, – расплылась я в улыбке, краснея и только сейчас обратила внимание на то, что прижимаюсь к совершенно обнаженному телу.
Даня был в одних шортах, так и не успев ничего надеть сверху. И от сознания этого краской уже покрылась я вся, но отодвигаться даже и не думала.
– Давай посмотрю, сильно он тебе одежду испортил, – и под его настойчивым взглядом я разжала ладошку, открывая его взору полностью расстёгнутую блузку. Даня находился слишком близко, поэтому от меня не укрылась произошедшая с ним перемена. Его дыхание стало таким тяжелым, и оно с шумом вырывалось из его приоткрытых губ.
Его рука, касаясь ткани, нечаянно задела чувствительную кожу и в этот момент я дернулась как от легкого удара током, и он тоже быстро одернул пальцы, испугавшись. Я смотрела на него широко раскрытыми глазами, такое было со мной впервые, этот водоворот новых ощущений стал медленно затягивать меня с головой. Мое дыхание стало таким же тяжелым, и теперь мы дышали в унисон.
Но долго дышать мне не пришлось, Даня резко притянул меня к себе и прижался своими губами к моим, перекрывая мне кислород. Несколько секунд я боялась пошевелиться, не то, что дышать вообще. Я замерла в ожидании своего первого поцелуя, так как точно знала, что в нем еще должен участвовать и язык, и ждать мне пришлось недолго.
Если от прикосновения его рук меня пробивало легкими разрядами тока, то касание языка было похоже на удар молнии, хотя это природное явление я на себе никогда не испытывала, но почему-то именно так себе и представляла. Внутри разгорался пожар, обжигающий и такой яркий, но тушить его совершенно не хотелось. Хотелось чего-то большего, но чего именно, понять не могла.
И только звук открывающейся молнии у меня на джинсах слегка вывел из реальности.
– Ты чего, Машуль? – спросил озабоченно Даня.
– Я …
– Только не говори, что передумала, – недовольно выдохнул он мне в лицо, вжимая в сиденье, которое уже было волшебным образом переведено в горизонтальное положение.
В моем затуманенном от поцелуев подсознании только и успела пронестись мысль о том, что я совершенно не так себе представляла таинство первого раза.
Руки Дани продолжали блуждать по моему телу, не встретив сопротивления. Хотела ли я сопротивляться – нет. Все что сейчас со мной происходило, казалось таким естественным и бессомненно желанным. Его прикосновения дарили наслаждение, о котором до сей поры я только мечтала. Но Даня все-таки торопился, боялся, наверное, что я могу передумать, что было недалеко от правды. Уже через несколько минут я оказалась совершенно обнажена и с запозданием пыталась прикрыть стратегически важные места, опустив глаза я мысленно представляла, насколько смешно могу выглядеть в этот момент и застыла, обреченно ожидая Данин смех. А как еще может выглядеть девушка, которая еще минуту назад была на все согласна, а теперь скромно пытается оттянуть неизбежное.
Секунды растягивались в бесконечность, и я распахнула глаза, взглянув на Даню. Он жадно и очень медленно разглядывал меня, и когда наши глаза встретились, восхищенно прошептал:
– И ты еще раздеваться стеснялась. Такое тело показывать надо, а не прятать, – воодушевлённо проговорил он и опять поцеловал так страстно, что если у меня еще и были какие-то сомнения, то теперь однозначно отпали.
Все моральные барьеры слетели, и я позволила себе провалиться в вязкое тягучее наслаждение, но не успела я окончательно расслабиться, как резкая боль пронзила меня внизу живота, заставляя сжаться в комочек. Даня лишь удивленно взглянул на меня, ненадолго разрывая наш поцелуй. Его глаза заволокло желанием, и даже если бы он и хотел замедлиться, то видимо уже не мог. Каждый следующий толчок разливался во мне неприятным дискомфортом, который к удовольствию уже не имел никакого отношения.
Даня тяжело дышал мне в самое ухо, а я лишь ожидала завершения, понимая, что расслабиться больше не смогу. На мое счастье, финишировал он довольно быстро, немного придавив меня своим расслабленным телом.
– Машуль, чего не сказала-то, что ты целка? – спросил Даня, перекатываясь к себе на сиденье с расслабленной довольной улыбкой.
– А разве нужно было? – ответила встречным вопросом, приводя кожаное сиденье в порядок и одновременно нелепо пытаясь прикрыться.
Хотя в моей ситуации поздно было уже скромно краснеть, но все же именно это я и делала, старательно отводя глаза.
– Ну я бы понежнее был, а так извиняй, Машуль, как уж получилось, не сдержался, – и он потерся своей щекой о мою шею, как кот, который благодарит хозяйку за еду и я, не желая его расстраивать, попыталась скрыть болезненное выражение у себя на лице, когда застегивала джинсы. Неприятные спазмы скручивали низ живота, и я очень надеялась, что это только в первый раз так.
– Забудь про то, что я тебе сказал по поводу того, что тебе не нужно скрывать свое тело, – начал Даня вполне серьезно, когда мы ехали в сторону дома, и я вопросительно посмотрела на него, надевая свои очки.
– Как одевалась, так и ходи. Теперь ты моя. И это все … – в этот момент Даня запустил руку под мою блузку, сжимая грудь, – … только для меня. Поняла? – несмотря на грубый тон, которым он все это произносил, приятная волна прокатилась по мне от сознания того, что такой как Даня будет считать меня своей.
– Поняла, – ответила, улыбнувшись, и увидев мою покорность, он улыбнулся мне в ответ.
– Так значит я теперь твоя девушка? – спросила я робко.
– Моя, Машуль, моя. И только моя, – услышала я вполне устраивающий меня ответ.
Вот так одним днем я из обычной девушки превратилась в желанную женщину, о чем нисколечко не жалела. Сегодня я много чего сделала впервые. В первый раз поцеловалась, в первый раз занялась сексом, и в первый раз меня наградили официальным статусом девушки.
Всю дорогу я довольно улыбалась несмотря на то, что низ живота неприятно ныл, и моя блузка была застегнута на две оставшиеся пуговицы из шести.
С тех пор Даня стал приезжать почти каждый вечер, но все наши свидания происходили исключительно в его машине. Я не жаловалась, меня все устраивало. Делить его внимание с другими девушками я желанием не горела, а так он был только мой, а я – его.
– Как подумаю о том, что в твою дырочку только я ныряю, мне аж крышу сносит, – признавался мне Даня во время нашей близости, а я даже и не думала о том, что на меня еще кто-то внимание обратит, хотя очки носить я перестала.
Поначалу без них было некомфортно, конечно, но со временем привыкла, тем более что без очков я нравилась Дане больше, а это для меня было очень важно.
Мои вечерние прогулки, конечно же, не могли быть не замечены моим большим семейством. Но, как ни странно, услышав информацию о появлении у меня парня, все успокоились, и внимание к моей и так незначительной, на фоне всех остальных членов семьи, персоне, снизилось до минимума.
Наши отношения с Даней длились больше двух лет, но никакой динамики в них не было. Он приезжал вечерами, когда не был занят в автосервисе, которым владел сам и еще несколько его друзей, и все чаще и чаще в нетрезвом виде.
В один из таких вечеров я с тревогой в голосе сообщила ему о том, что беременна. Почему с тревогой, потому что не имела ни малейшего представления о том, как он на это отреагирует, и внутренний голос мне почему-то подсказывал, что это наша последняя встреча.
3.
– Красавица! Просто красавица! – мама с восхищением оглядывала меня, и ей вторили мои двоюродные тетушки, кивая своими головами с безумным начесом, который они старательно выдавали за праздничные прически.
Я критично прошлась взглядом по своей внешности и удовлетворенно улыбнулась своему отражению, и мне в ответ улыбалась очень даже миловидная девушка в красивом свадебном платье. Сейчас меня нельзя было даже близко поставить с той дурнушкой, которой я была и все это благодаря Дане. Для него я решила поменяться, для него я старалась выглядеть лучше, старалась дотянуться до его уровня. Все началось с того, что я перестала носить очки и вместе с ними в шкаф перекочевали мои застенчивость и нелюбовь к своей внешности, они оказались каким-то даже магическим артефактом что ли, чего естественно быть не могло, которые наделяли ее обладательницу невзрачностью.
Мои волосы, благодаря спасительному кондиционеру, который я раньше игнорировала по причине экономии, да и вообще, если честно, считала его просто удачным маркетинговым ходом. Типа шампунь без кондиционера – деньги на ветер. Но именно так все и оказалось. И о чудо! Мой лошадиный хвост стал укладываться в изумительные волнистые пряди с красивым платиновым оттенком, которого так активно добивались модницы в салонах красоты.
Вот и сейчас на слова мамы о том, что я красавица, только одобрительно кивнула, нисколечко в этом не сомневаясь. Корсет платья льнул к моей тонкой талии, а широкая воздушная юбка и открытые плечи, делали меня похожей на фарфоровую статуэтку.
Нарастающий шум голосов в соседней комнате, говорил о том, что жених прибыл к порогу квартиры, благополучно выполнив от него все то, что требовалось по сценарию выкупа невесты. Выкуп должна была проводить наша тамада, которая была по совместительству лучшей подругой сестры. Любовь – так ее звали, была дородной женщиной слегка за тридцать, в вечном поиске подходящего кавалера. Она была просто кладезем многочисленных талантов, которые неожиданно вскрылись при подготовке к моей свадьбе. Поэтому и моя прическа, и маникюр, и макияж были творением ее рук.
Помимо ведения торжества, она намеревалась порадовать публику своим дивным голосом, причем публично она собиралась это сделать впервые, и все мои протесты и опасения на сей счет, были категорически отвергнуты.
– Да не переживай ты. Любушка прекрасно поет, – успокаивала меня сестра.
– Меньше девяносто процентов в караоке мне никогда не ставили, – добавила Любушка, еще больше подрывая мою уверенность.
Но за скромное вознаграждение, помимо всего прочего, в прейскурант своих услуг она включила и организацию выкупа невесты, поэтому, удовлетворившись заявлением о том, что петь она будет после вручения подарков, а это уже далеко за середину мероприятия, я больше не возмущалась.
– Маш, ты где застряла-то? Жених приехал! – сестра озабоченно заглянула в комнату.
– Да бегу я уже, бегу, – прыгала я на одной ноге в сторону выхода, пытаясь в ускоренном темпе втиснутся в узкие белые туфли на шпильках, так как до этого стоять в них и терпеть эти мучения не было нужны.
– Фату, фату накинь, – запричитала процессия сопровождающих меня тетушек и мамы, и я, тоже на ходу, одним быстрым движением перекинула часть прозрачной ткани себе на лицо.
В комнате стоял жуткий гам и с моим появлением он только усилился.
– А вот и моя невеста, – Даня бесцеремонно схватил меня за руку и привлек к себе, абсолютно игнорируя возмущения Любушки-тамады по этому поводу, которая, видимо, хотела провести еще парочку конкурсов по выкупу невесты, но неудачно.
Как только я счастливая оказалась в руках у Дани, платить за меня еще что-то не было нужды, и все с радостными криками двинулись в сторону выхода. Ну и нас, естественно, тоже подхватило потоком из уже изрядно подвыпивших людей.
– Красавица, моя! – прошептал Даня, окидывая меня жарким горящим взглядом, и горел он не только от любви ко мне, как я уже успела заметить.
Алкогольное амбре окутывало его не хуже, чем парфюм, а расфокусированный взгляд и несобранность в движениях, дали мне понять, что я не ошиблась и источает его именно он. Я, естественно, не стала делать замечаний по этому поводу, да и бессмысленно делать это сейчас, так как после моего выкупа события закрутились на бешеной скорости.
Выдохнуть я смогла только тогда, когда мы оказались в столовой, и я без сил плюхнулась на стул, на котором и планировала провести остаток вечера. Не вставая. Желательно в тишине. Ни первому, ни второму моему желанию, естественно, не суждено было сбыться. Музыка не прерывалась никогда, даже во время торжественных поздравлений. И самое главное никто даже и не пытался возмущаться. Стихи собственного сочинения из уст приглашенных гостей звучали во всю мощь, так сказать, что б уж наверняка. Чтобы абсолютно все слышали, как часто и долго жениху нужно стараться чтобы получились дети. Эта тема в поздравлениях вообще была самой популярной. Несмотря на то, что я уже была беременна, стеснение испытывала неимоверное. И только мой жених и его приближенные друзья, в прямом смысле этого слова, так как сидели они действительно совсем рядом, по правую руку, так сказать, не испытывали и тени смущения и довольно улыбались.
После многочисленных “горько” и благодарных слов я чувствовала себя совершенно обессиленной и с надеждой ждала окончания банкета, но моим мечтам опять не удалось сбыться. В самый разгар танцевального конкурса, когда мы с Даней стояли в центре зала, перед нами появилась девушка. Ее лицо раскраснелось, и она с яростью смотрела на меня, сжимая кулаки. Я замерла, предчувствуя что-то неладное.
Не успела я и глазом моргнуть, как кулачки девушки взметнулись, и на меня вылилось содержимое двух флакончиков, окрашивая мое прелестное белое свадебное платье зелеными брызгами.
– Шалава! Думаешь, теперь он с тобой останется?! Как был моим, так и будет! – свою гневную тираду девушка хотела подкрепить нападением на меня, но ее вовремя скрутили мои тетушки-заступницы, невесть откуда появившиеся и до этого момента мирно поедавшие третье горячее. Причем сделали они это так лихо, что никто даже и не пытался прийти им на помощь.
– Сама шалава! Вырядилась как проститутка, да на тебя ни один приличный парень не посмотрит, не то, что наш жених … – тетушки продолжали отчитывать мою соперницу, одновременно уводя ее из зала несмотря на то, что она продолжала активно сопротивляться.
До меня добрался тошнотворный запах, который исходил от зеленых пятен. Фи! Зеленка. Я подняла глаза на Даню, который смотрел на меня извиняющимся взглядом.
– Машуль, я ее в первый раз вижу. Честно, – его честно больше походило на оправдание типа: «было, но до тебя», а я вообще не горела желанием что-то выяснять сейчас.
– Отвези меня домой, я устала, – только и смогла попросить.
– Да, да, Машуль, конечно. Сейчас, – и он свистнул одному из своих товарищей.
У Дани была своя однокомнатная квартира, которая досталась ему от бабушки, и в которой нам теперь предстояло жить вдвоем, а в скором времени и втроем. Мои домашние были этому неимоверно рады. Маму сразу же переселили на кухню, так как посчитали, что целой комнаты для нее одной слишком много, учитывая то, что ее горячо любимые внуки вынуждены ютиться вместе с родителями. Мама, конечно же, не сопротивлялась, не тот у нее был возраст, да и весь дачный сезон она проводила в деревне.
Найденный Даней водитель за считанные минуты домчал нас до дома и, переступив порог, я первым делом с облегчением скинула туфли и только потом с тоской оглядела свое бесповоротно испорченное платье.
– Смотри, что она наделала. Эти пятна точно теперь не отстираешь, – обиженно обратилась я к Дане, показывая масштаб причиненного ущерба, а пара слезинок уже побежала из глаз.
В последнее время я вообще была склонна к плаксивости и, собственно, этому было разумное объяснение, но сейчас повод был не только заплакать, но даже и разреветься.
– Да не переживай, Машуль. Ты же его все равно уже никуда не наденешь. Или второй раз замуж собралась? – спросил Даня с улыбкой, привлекая меня к себе для поцелуя, но если запах зеленки я еще могла перетерпеть, то вот примешавшийся к нему запах алкоголя, исходивший от него, вытерпеть уже не смогла и опрометью помчалась в туалет.
Заполнив собой и своим платьем маленькую комнатку, я старательно пыталась не запачкать его, но, вспомнив то, что моему свадебному наряду уже ничего не поможет принять свой первоначальный вид, перестала этим заморачиваться.
– Машуль, ты как? – услышала я участливый голос из-за двери, но заглянуть ко мне он все же не решался.
– Все нормально. Не переживай.
После таких вот приступов мне, действительно, сразу же становилось лучше и я, стянув с себя платье и в последний раз с жалостью его оглядев, прилегла на диван.
– Ну раз тебе получше, я тогда поеду, – заявил Даня уже на выходе.
– Куда поедешь? – оживилась я, забыв про свою недавнюю слабость.
– Как куда? Меня вообще-то гости ждут, – возмутился он.
– Тебя значит ждут, а меня – нет? – скопировала я его интонацию.
– Но ты-то не можешь, да и все про твое положение знают, никто не обидится, а вот если я не вернусь – это будет неуважением, – и Даня стал обуваться, игнорируя мой негодующий взгляд.
Я возмущенно открыла рот в попытке привести наиболее эффективные аргументы, но пока я собиралась с мыслями, он чмокнул меня в лоб.
– Ну все, Машуль, пока. Не скучай, скоро буду, – и с этими словами мой новоиспеченный муж спешно покинул наше семейное и, как мне казалось, уютное гнездышко.
Расстроившись по началу, позже я все же поняла, что Даня прав. Свадьба без жениха и невесты ну как-то не совсем правильно выглядит. Выпив чашечку горячего шоколада, я окончательно успокоилась, и мое тело само собой перешло в горизонтальное положение.
Выплывая из сна, я стала моргать, стараясь привыкнуть к темноте. За окном была темно синяя мгла с голубыми отблесками. Неужели я там мало проспала, еще только вечер, а мне казалось, что я уже совершенно выспалась. Свадьба, наверное, в самом разгаре. Моя, между прочем, свадьба, а я ее, считай, проспала. И мне стало еще хуже, когда я вспомнила инцидент с зеленкой и агрессивной мадам. А что если она не успокоится и продолжит меня преследовать? Когда вернется Даня нужно все-таки серьезно поговорить с ним на эту тему. Как ни странно, но ревности у меня особо не было. Был только страх за себя и самое главное за малыша. Пол мы еще не знали, но в том, что моя любовь к нему безгранична, я знала наверняка.
Зевнув и, медленно потянувшись, я взяла в руки телефон, чтобы уточнить время. Звонить Дане смысла не было, вряд ли он услышит звонок при таком-то грохоте музыки. Интересно, во сколько вообще закончится это мероприятие. Договоренность со столовой у нас была до девяти, но учитывая то, что Даня еще не вернулся …
– Что? – я даже вслух это сказала от удивления.
На часах было четыре утра. Теперь понятно, почему я себя чувствую выспавшейся. Мама звонила, а я даже и не слышала, а теперь поздно перезванивать, вернее еще рано. Скорее всего она подумала, что я сплю и не стала названивать. Но время уже почти утро, а Дани еще нет. Сразу же набрала его, но телефон был выключен. Звонить в это время кому-то нельзя. Как так, невеста жениха потеряла? Вдруг мероприятие уже давно закончилось, всех только переполошу. Скорее всего, они с друзьями засиделись. Успокаивала я себя этими мыслями, а спокойствие и не думало ко мне приходить.
В голову стали лезть мыли одна другой хуже. И самая неприятная о том, что мой только что окольцованный муж может быть с другой девушкой, и у меня в голове тут же нарисовалась кандидатка. А я-то думала, что не ревнивая.
Затаила дыхание, когда услышала звук ковыряния ключом в замочной скважине. Холодок, который изначально от неожиданности пробежал у меня по спине испарился и мое напряжение стало перерастать в нетерпеливое ожидание от того, что проходили минуты, а копошение все продолжалось без надежды на то, что дверь когда-нибудь соизволит открыться. Моя выдержка треснула и я, подлетев к порогу, резко распахнула дверь, за которой стоял мой совершенно нетрезвый муж, я бы даже сказала в хлам.
– Машуль, ты не спишь? – услышала я что-то нечленораздельное.
Ответа он не ждал и, не снимая ботинок, буквально пролетел в комнату, благополучно приземлившись на разложенный диван. Хорошо, что на его пути не было препятствий, потому что, если бы он рухнул где-нибудь на промежуточном этапе, дотащить его самостоятельно до пункта назначения, я точно бы не смогла.
Раздев его, я обессилено рухнула рядом. Первая брачная ночь и жена лежит без сил по вине мужа.
Ну что, Машуль, привыкай. Семейная жизнь началась!
4.
– Чё, жрать опять ничего дома нет? – вопрос прозвучал даже не мне, а куда-то в холодильник.
После почти минутного осматривания его содержимого, Даня, видимо, сделал вывод о том, что он совершенно пустой.
– Там суп есть, – ответила устало, понимая, что после такого длинного трудового дня придется еще, наверное, и готовить.
Работа у меня, конечно, была не слишком сложная, как любил напоминать мой муж, по сравнению с теми, кто вагоны разгружает, но тем не менее работать тоже нужно было. Трудилась я в архиве и целый день по запросам разыскивала различные документы и требовалась не маленькая сила, чтобы какую-нибудь дряхленькую папку выудить из кучи документов и потом вернуть в том же виде обратно. Самое сложное было аккуратно работать с еле живыми справочками после того, как ворочала такие огромные папки. И не дай боже чего-нибудь испортишь или не туда вернешь. Зато обстановка была благоприятная, так как работала в отделе только я и моя начальница – премилейшая пенсионерка, которая дорабатывала свой трудовой век в мирной обстановке и не утруждала себя ускорением при исполнении своих обязанностей. Нервничать она не умела, это вообще было не про нее. Вечно веселая и всем довольная она вселяла уверенность и в меня, даже в те моменты, когда я думала, что в мире случился архивный аврал и что вот эта самая справка, которую я безуспешно пыталась найти уже полдня, провалилась в тартарары, что б ее!
Но мой муж считал, что работа у меня не бей лежачего, и я только притворяюсь усталой, чтобы отлынивать от домашних обязанностей.
– Там еще две котлеты есть, – пробубнила я, раздевая Нину, которую водить и забирать из садика приходилось мне, так как на работе Даня уставал гораздо больше меня, по его мнению.
– Ну я их сейчас съем, у на ужин чего? – спросил он, продолжая стоять у открытого холодильника.
– Вообще-то я их планировала себе и Нине на ужин, а теперь нам, видимо придется сосисками перебиваться, – возмутилась я, мысленно, естественно, так как сказать такое Дане в слух я, наверное, не решилась бы.
В браке мы состояли уже пять лет, и все это время я не переставала возмущаться, мысленно, естественно. Вся юношеская влюбленность прошла в первые два года, а может даже раньше, теперь я уже, и сама не помню. Семейная жизнь затянула меня с головой, я всю себя посвящала заботам о муже. Перестала общаться с подругами, реже ходила к маме и чем больше я старалась, тем больше Даня от меня требовал, хотя сам себе ни в чем не отказывал. Он часто задерживался на работе с друзьями, и после таких посиделок, естественно, возвращался далеко не в трезвом виде.
Спорить с ним, когда он был в таком состоянии было просто бесполезно. Он категорически отказывался признавать себя алкоголиком, заявляя, что так пьют все и ничего страшного в этом нет. Но страшно все-таки мне было. В последний из таких случаев я попыталась устроить скандал, доказывая Дане, что я устала от его постоянных гулянок, что он совсем не уделяет время мне и дочке, что мы никуда не ходим вместе. Вместо того чтобы внемлить уговорам, он залепил мне пощечину, прокричав, что если меня что-то не устраивает, могу валить к своей маме. На следующий день, он, конечно же, горячо извинялся и говорил, что такого больше не повторится и что я сама, в сущности, виновата, не нужно было лезть под пьяную руку.