Oris Maari: Ara Avalantis

Проклятая вещица, я смотрела на этого быка, уже без прежнего трепета, хотелось просто закинуть его вместе с ларчиком обратно в воду. Вот продам я его, или обменяю на что-то, и что? Кому-то ведь такая сила понравится, а кто-то и вовсе не сможет устоять, сколько жизней она ещё отнимет тогда. Гадость! Я решительно направилась к реке с ларцом в руках, в котором лежал могущественный диск, диск истинного испытания на стойкость духа. Что ж, пусть отныне ни кто более тобой не воспользуется, покойся с миром рогатая свирепость. И ларчик полетел в реку, колечко крышки блеснуло на прощание в лучах светила, и вода поглотила его, так быстро, что вскоре я уже и не нашла бы места, в которое ларец упал.

Я с облегчением выдохнула, обернулась, чтобы войти обратно в пещеру… и увидела вчерашнего сектанта. Он стоял на спуске к моему недавно обжитому жилищу, опираясь на свой дорожный посох и пристально меня разглядывал через что-то вроде короткой подзорной трубы. Это было странно, потому что разделяло нас не более 20 метров. Я застыла на месте, почему-то не хотелось ни бежать, ни тем более начинать диалог первой. Посмотрим, что будет дальше, и уже исходя из обстоятельств, будем принимать какие-то действия. Он опустил свою подзорную трубу и неторопливо продолжил спуск вниз.

– Отрицание даров Тьмы – первый шаг на пути раскаяния. Но твои преступления страшны и кровавы, от твоей руки пали двенадцать солдат и один мирный житель. Ты готова принять правосудие Света, ведьма?

Мои глаза расширились, т-тринадцать, я отняла тринадцать жизней. О, Создатели, что же за испытания вы мне уготовили, как же я теперь… что мне теперь… Руки сжали ткань рубахи, которая так несуразно смотрелась на моём теле. Бежать не хотелось, хотелось отменить всё, что было, но, увы. Может и не плохо это, принять какое-то там правосудие, не знаю, может я уже совершила что-то неверное и теперь пришла пора отвечать за содеянное. Я подняла полные слёз глаза на человека, приближающегося ко мне.

– Я н-не ведьма, я маг, – голос был полон сожаления и смирения пред грядущим, – я вообще не из эт-того мира. Хотя признаться п-попала в ловушку, п-по незнанию, – ни как не могла нормально и спокойно говорить, – я воспользовалась артефактом, и… – по щекам потекли горячие слёзы, – ч-что же именно в-вы имеете в виду, п-под этим самым пра… правосудием Света?

Я старалась вести себя вежливо и смиренно, потому что совесть меня просто разрывала на части за былое, особенное после такого-то сна.

Сектант подошёл ещё ближе и некоторое время молча меня изучал. А я получила возможность разглядеть его получше. Это был уже стареющий человек лет 40, борода росла неровно, а в её проседи таились крошки хвои. В сочетании с поношенным и потертым плащом создавался образ постоянной дороги и ночлега где придется. Глубокие карие глаза, были абсолютно спокойны и взирали на меня без каких-либо эмоций, этот человек не спешил ненавидеть. На лице помимо морщин имелись и несколько пятнообразных шрамов, как от химических ожогов.

– Под правосудием Света я имею в виду глоток освещенной воды и Суд Владыки. То, что ты не отсюда я услышал и принял к сведению, но судить тебя буду не я, а Владыка. Моя функция – либо убедить тебя принять его Суд добровольно, либо опрокинуть тебя в великий Свет, в процессе боя. Решать тебе, ведьма. Ты примешь Суд добровольно?

Эх, что я только не пила в своей жизни, уж освящённую-то воду точно осилю, так что не проблема. А вот Суд какого-то Владыки немного пугал, но… может после этого суда будет хоть немного легче на сердце? Что-то в этом человеке было, что-то знакомое, узнаваемое на каком-то пока не ясном мне уровне, цепляли его глаза. Они будто что-то прояснили, нечто неуловимое, но такое близкое, в них была и боль, и что-то ещё, что-то, что я не могла обрамить в слова.

– Хорошо, я приму Суд добровольно, и согласна сделать глоток освящённой воды. М-можете рассказать мне подробнее о Владыке, да и вообще об этом мире?

– После Суда, ведьма. Если Владыка простит тебя – ты останешься в живых, тогда я назову тебя сестрой и отвечу на твои вопросы. Если Владыка сочтет тебя недостойной прощения и выжжет светом – тебе будут не нужны мои ответы.

Сектант открыл одну из кожаных сумок на своем поясе и достал крошечный стеклянный шарик… нет, не стеклянный, это был шарик льда, внутри которого каким-то образом сохранялось немного жидкой сияющей воды. Что ещё более странно – шарик не таял в пальцах сектанта.

– Положи его в рот и Суд начнется.

Ох, говорят, от Судьбы не убежишь, не разминулись мы, значит, так тому и быть. Я взяла небольшую странную круглую сферку, внутренне призвав Адайн Ток, и положила её в рот.

Мгновенно пропало ощущение собственного тела. Это было похоже на то, как если бы всю меня резко подбросили высоко-высоко вверх, прямо в небо, а вернее в Свет, заменивший собою всё вокруг. Плывя по его волнам, я вскоре потеряла ощущение верха и низа, чувствовалось только течение потока, которое несло прямо сквозь свет к… Мыкола стоял на фрагменте уплотненного света и наблюдал исподлобья, как я причаливаю к этому импровизированному берегу. Его грудь не была насквозь пробита, но он постоянно трогал то место, словно проверяя, нет ли там дырки.

– А, курва… почто ты так со мной? Я ведь от души, по-доброму, накормить, напоить хотел, а ты мало что обворовала – затем ещё и жизнь отняла, самое последнее. За что?

– П-прости, прости, пожалуйста. Не своей волей я это сотворила, не своим разумом ужасное дело делала. Совратила вещь проклятая, да жажда силу обрести, чтоб защищаться, своей-то я лишилась, когда оказалась в этом диком мире. Не хотела я убивать, не думала, что нарвусь на тьму искушающую. Да, вещи взяла, побоялась довериться, не хотела ни связи какой, ни чего-то иного. Домой хотела, но без вещей в лесу, да, в одиночку… страшно было, потому и сглупила, можно было бы изменить всё – по иному действовала бы.

Почему-то хотелось плакать, но слёз не было, только сердце рыдало, незримо как-то, непривычно.

– Не своей волей – верю, не было в тебе той злобы дикой, когда я только тебя встретил, а когда по лесу прыгала и голыми руками людей рвала, то явно, словно дикий зверь был… Вот только зачем же ты кровью амулет накормила? Чувствовала же сердцем, что тёмное это дело, точно чувствовала и всё равно накормила. Настолько сильно хотела силы почувствовать, что стало неважно, какая эта сила и какую цену заплатить придется? Или страх так подстегнул свою шкуру спасать, невзирая на опасность других погубить тёмной магией?

– В моём мире магия крови почиталась, как Сила самой Души и Жизни. Она помогала пробудить ясность, управлять артефактами, или иными явлениями. Я действовала по привычке, от части, и из страха за себя, и в надежде обрести хоть какую-то силу, чтоб не ощущать себя такой беспомощной. Слабость бросает в отчаяние, особенно, когда в одиночку оказываешься в совершенно чуждом месте. Не думала я тогда, что это что-то настолько тёмное, да и серебро, металл благородный, видимо в этом мире даже такой материал может быть искажён.

Почему-то накрыла щемящая тоска по Аум Ра, по родным и привычным чувствам…

– Честно. Не до конца, но честно. Ушедших не вернуть, содеянное не отменить, и память о совершённом навсегда с тобой, как и боль от осознания содеянного, но ты делаешь правильные шаги навстречу Свету…

На последнем слове всё вокруг погрузилось в сильную вспышку, а когда я открыла глаза – меня встретил потолок пещеры, и склонившееся надо мной, сосредоточенное лицо сектанта. Поймав мой взгляд, он неожиданно тепло улыбнулся.

– С возвращением, сестра. Меня зовут Ярик, старший полевой инквизитор. Ты прошла Суд Владыки и Он оставил тебя в живых, потому я принимаю тебя с объятиями. Могу я узнать твое имя, сестра?

Шок, сердце билось ровно, но на эмоциональном уровне был шок. Сейчас я острее прежнего ощущала себя грязной, настолько, что не отмыться, не стереть содеянного, это почти как шрам, который постоянно ноет, только шрам этот не на теле, а будто вокруг него, во всем поле и глубоко внутри. Зачем, зачем я поддалась искушению, как же хочется, чтоб всё это оказалось нереальным…

Я посмотрела на Ярика, теперь совсем другими глазами, казалось, что его тело слегка подсвечено, лишь слегка, но тем не менее.

– Лионесса, меня зовут Лионесса.

Я попыталась сесть, но тело пронзила резкая боль. Многочисленные шрамы, оставленные мечами солдат и заросшие благодаря магии серебряного диска, теперь открылись, пошевелившись, я не только ощутила боль, но и увидела начавшую проступать на одежде кровь. Ярик резким движением выхватил с пояса длинный кинжал и разрезал одежду, оголив тело. Шрамы действительно открылись и пузырились кровью. Если не шевелиться, то боль утихала, но стремительно становилось холодно и немели конечности. Ярик начал выдавливать на раны густую жирную мазь зеленого цвета, она жгла ещё сильнее, чем боль от ран, но, кажется, после этого переставала течь кровь.

– Не шевелись, Лионесса. Владыка очистил тебя от влияния тьмы, но случившееся оставило физические следы и теперь тебе нужно лечение. Я позабочусь о тебе сестра. Да, охранит Владыка твою жизнь, ибо прошедшая Суд, достойна ещё одного шанса.

После этого Ярик принялся накладывать повязки. Было очень больно, несколько раз сознание куда-то уплывало и потом возвращалось… наконец экзекуция закончилась. Когда сознание прояснилось, я почувствовала облегчение, боли почти не было, а пещеру наполнял запах жареной рыбы. Ярик жарил на вертеле несколько мелких рыбешек.

– In aan ikan maal, valis sat auru mare, rim mearat inel`khatu, veya ayat, neni ayat, idrum vevet is avari… – слова сами слетали с губ, я не могла остановиться, это как плач, который захватывает и душит, и этому невозможно сопротивляться, – ki talan rio vel’verit barias rat is liomarum daykinech, sen sefal`bayo en kuraat sar’tanari aradet amalis es, val’fangi asta h`asteris naar ervigech al’safuri or bal`fabel…

Ярик среагировал на мой голос, достал неаккуратный кусок пергамента и нечто похожее на карандаш, принялся невозмутимо записывать то, что я говорила. Закончив, он какое-то время выждал, а убедившись, что продолжения не будет, спрятал бумагу и карандаш обратно в поясную сумку.

– Красивые слова, я не чувствую в них тьмы. Еда готова, если ты хочешь есть. Я обещал ответить на твои вопросы, и хотя мне сложно понять, как можешь ты прийти из иного мира – я постараюсь. Наш мир – это один большой континент и великое множество островов разных размеров в великом океане. На континенте существуют только в изученной его части 47 королевств разных размеров и ещё несколько варварских государств. Мы сейчас находимся на территории королевства Поляния. Это аграрное королевство с миролюбивой внешней политикой. Церковь Света присутствует здесь с самого основания королевства, поэтому представители инквизиции присутствуют при каждом дворянине и осуществляют деятельность во имя Владыки Света по необходимости.

Ярик перевел дух, готовясь продолжать

Я внимательно слушала, теперь было легче, может явно природная мне магия тут и не проявлялась, но внутренне, молитва сделала своё дело.

– А магия, что в этом мире с магией? Про то, что тут есть тёмная магия я и по опыту знаю, а что со светлой и равновесной магией, с псионикой, с алхимией и целительством? И что это за Владыка?

– Магия – это защитная реакция мира на попытку вторжения извне. Владыка Света создал этот мир, проявив его своей доброй волей, но внешняя Тьма неустанно ищет способы проникнуть сюда, нарушить гармонию творения Владыки и извратить его творение. Демоны нашептывают свои нечистые речи во сне, соблазняя нестойких духом своими нечистыми дарами. И соблазнившиеся, пропускают тьму через свою душу, становясь вратами в этот мир для сил зла и рабами своих извращенных желаний. Так появляются тёмные маги и тёмная магия, основанная на иллюзии контроля над демонами и жажде все нового могущества. В противовес этому вторжению Владыка милостью своей позволил чистым душой стать его верными слугами и солдатами в борьбе с тьмой, так появилась инквизиция и светлая магия, основанная на благоволении Владыки и сочетании естественных даров этого мира, вроде трав и его стихий. Мне неведомо значение слова псионика, а вот химия у нас изучается, это и есть искусство сочетания сил трав, стихий и благоволения Владыки. Целительство тоже есть, но им владеют только великие святые Церкви.

Я улыбнулась, значит не всё потеряно. Значит, я тут явно не просто так. По достижении 18 лет такие, как я проходят обряд Инициации, такой обряд выявлял наше основное Призвание, наш вектор, указующий, зачем мы пришли в мир. Я исчезла в первую же ночь, после прохождения своей Инициации. Сейчас я всё больше чувствую, что именно она и привела меня сюда. Прав был Элеазар, говоря, что у каждого осознание вступившего в действие Пути Призвания наступает далеко не сразу, но когда это происходит – в этом чувстве нет сомнения.

– Я бы очень хотела стать Целителем, у меня в моём мире к этому был особый талант. Хотя вообще моё Призвание в другом, но думаю, об этом я чуть позже расскажу.

– О, это радостно слышать. Видишь ли, ты чиста перед ликом Владыки Света и помилована им на Суде, но местные светские правители всё ещё считают тебя виновной преступницей и желают казнить по закону земному. Как прошедшая Суд Владыки, ты отныне находишься под защитой инквизиции, но это означает, что у тебя есть два пути. Первый – некоторое время поработать в одном из наших монастырей и мирским трудом заработать на караван, с которым ты сможешь покинуть королевство Полянии, таким образом, выйдя из области закона этого королевства. Ну и начать новую жизнь, где-то в соседнем. Второй путь – сестринство в составе инквизиции и путь служения Владыке Света. Я рад, что ты уже решила направить себя на путь светлой магии.

Ярик вполне искренне улыбнулся.

– Душа моя лежит к чему-то, как бы это сказать, не просто так я тут оказалась, это вот я отчётливо ощущаю, правда, жить в неизвестном и совсем непонятном мне мире это, как-то… пойми брат, – было немного неловко, да и не привычно называть Ярика так. Брата у меня в моём мире не было, но, не смотря на неловкость, всё же это радостно откликнулось в сердце, – для меня тут всё чужое, куда б я ни пошла, повсюду будет почти тоже самое, и тьмы навалом, да ещё и такой, отличающейся от той, которую я знаю. Так что я этот раз не буду глупить и делать ставку на «я сама». Сама я уже попробовала и наломала таких дров, что теперь и не исправишь, так что однозначно второй путь.

Я уставилась в пол, а потом мельком глянула на лицо Ярика.

– А что же ты сам, по шрамам вижу, жизнь и тебя потрепала занятно, как же ты пришёл к Свету, тоже через… что-то жуткое?

– Меня минуло разлагающее влияние тьмы, но мой отец погиб из-за козней шабаша тёмных магов, и я, пылая юношеской жаждой мести, сам пришел в один из монастырей, потребовал обучить меня методам борьбы. У меня были таланты к химии, но я каждый раз целенаправленно выбирал всё более углубленные боевые тренировки, больше полевой работы, чем тыловой и так стал учеником полевого инквизитора. Тех самых тёмных магов я так и не нашёл, но к моменту обретения силы Света, меня уже не терзала жажда мести, я испытывал и испытываю восторг души от служения Владыке и радостен, потому что за время службы помог многим и сразил многие порождения тьмы. Шрамы получены в бою и боль от них праведна, ибо это плата за спасённые жизни. Я стар, но буду служить до последнего вдоха.

Странно, смотрю на него и ну совсем не ощущаю старости, будто свет всё больше и больше проступает над его телом, а в глазах плещется до боли знакомая вечность. Такая родная, такая близкая и трепетная душа. Интересно, только ли я это вижу…

– Вот смотрю я на тебя, и прям наяву вижу свет исходящий от тела твоего, то не аура, ибо каждый предмет бы видела так, но и не глюк. Ясность сознания не мутится. Это от Владыки Света такое, или же то последствие мази, что ты применил?

Я посмотрела на свои руки, они тоже светились, не сильно, не ярко, намного меньше, но всё же… Ярик удивленно вскинул брови и торопливо достал из поясной сумки небольшую книжицу. Я успела заметить круг на обложке, такой же, как на большой книге из сундука Мыколы.

– Кхм… «…Если же Владыке будет угодно выделить среди прочих, слугу своего, и возложить на такового особую миссию – тот видеть будет проявления Владыки в душах людских, и в предметах освещённых, одним лишь своим простым взглядом, ибо смотрит этот благословённый слуга из осознания своей светоносной миссии, и является Поборником Владыки, пока дышит и не осквернен Тьмой.»

Закончив, Ярик отложил томик и внезапно встал на колени передо мной.

– Это великая честь, Поборник.

Такие моменты я не любила, не любила когда преклоняются, у меня в моём мире предо мной это делали очень и очень часто, но ощущения всегда были противоречивыми. Я покраснела, и хотелось куда-нибудь спрятаться.

– Ярик, я не совсем понимаю, что такое Поборник, и мог бы ты больше так не делать. Я не считаю что чего-то достигла, может я и отмечена Владыкой, но пока что я, как неразумное дитя, это мне впору тебе кланяться, это ты вытащил меня на Свет в прямом смысле слова.

– Как пожелаешь, Поборник.

Ярик встал с колен и задумчиво осмотрел мои повязки.

– Твой статус резко изменился. Я воспринимал тебя, как новоспасённую сестру и рекрута инквизиции, планировал залечить потихоньку твои раны и только после этого сопроводить в ближайший монастырь, но теперь долг обязывает меня сделать это, как можно скорее. Весть о явлении нового Поборника Владыки должна, как можно скорее достичь великого инквизитора в Романии. Поэтому, если ты не выкажешь явного возражения, я бы хотел двинуться в путь уже завтра, притупив твою боль с помощью химических средств. Ты позволишь мне это, Поборник?

В глазах Ярика появилась неожиданно знакомая искорка. Так верные сторожевые собаки с восторгом смотрят на своих хозяев.

– Боли сейчас я не чувствую, я вообще не ощущаю своего тела так, как раньше, так что не против двинутся хоть прямо сейчас к ближайшему монастырю. А что надлежит делать Поборнику? Как я понимаю их здесь не много… Обязывает ли этот новый статус к чему-то конкретному?

Ярик встретил весть об отсутствии боли короткой молитвой Владыке, я её не слышала, но почти прочитала по губам. Кстати при этом ненадолго старый инквизитор начал сиять ярче. Затем он деловито собрал всё моё нехитрое хозяйство в деревянное ведро, не забыв прихватить и удочку. Когда наткнулся на книгу с кругом, украденную у Мыколы – одобрительно кивнул, видимо это такое же священное писание, как и его маленькая карманная копия.

– Вот, сделай два глотка, это поможет выдержать дорогу, Поборник. А я пока схожу, сделаю для тебя дорожный посох.

Он поставил подле меня одну из своих склянок, внутри которой была вязкая, янтарного цвета, жидкость с резким цитрусовым запахом, а сам стремительно вышел из пещеры, на ходу вынимая кинжал.

– Не стоит ни чего брать, оно не моё, так пусть сослужит кому ещё, кто забредёт сюда.

Я понюхала жидкость, химикаты всякие это я люблю. А – была, не была. Сидеть мне было неплохо, но идти – это совсем другое дело, и лучше не отказываться от возможности не чувствовать боль при движении в пути. Опустошив всю склянку, я немного поморщилась, очень терпкая на вкус жижа.

Ярик вернулся, как раз вовремя, чтобы увидеть, как я нарезаю уже двадцатый круг по пещере. Его лицо вытянулось при виде пустой склянки. Моё сердце бешено колотилось, Ярик в моём восприятии двигался тааааааааак мееееееедлеееннноооо, мне казалось, что я прождала его целый час и никакой возможности просто стоять на месте уже не было, тело зудело от необходимости пробежать пару сотен километров.

– П-п-поборник… это очень мощный тонизирующий эликсир… пожалуйста, постарайся не бегать. Я знаю последствия передозировки и знаю, что тебе очень хочется, но… я, знаю и то, что ты все равно побежишь. Постарайся хотя бы не убегать слишком далеко, прошу, помни, я уже не молод.

Как же мееедленннно он всё это говорил… Из пещеры я вылетела словно снаряд, и сразу увидела чёрный дым над водой у берега, там, куда я забросила шкатулку.

Было ярко, везде ярко, кроме реки. Фуууу, хотелось сблевать, но внимание не могло задерживаться на чём-то одном, всё было таким чётким, казалось, остановишь взгляд на чём-то и можно приблизить этот объект и разглядеть его мельчайшие узоры на каком-то даже атомарном уровне. Особенно красиво было рассматривать свет, одновременно хотелось и бежать, и созерцать.

Ярик медленно подполз… нет, все-таки подошёл (как можно так медленно ходить!?), ко мне и с беспокойством заглянул в глаза.

– Поообооорнииккккк (казалось, от его слов есть даже тягучее эхо), неее смотриии на соооооооолнцецецеце. Следуй заааа мнооооой.

И он двинулся по дороге в деревню, оглядываясь на меня.

Говорить не хотелось, хотелось литься, лучиться, как жидкий свет, но всё получалось медленно за исключением мыслей и внимания, правда иногда Ярик делал неимоверное усилие, чтобы что-то сказать, и я шла на его голос, временами залипая на какие-то места, от чего-то отшатываясь, к чему-то пытаясь прикоснуться. Только теперь я понимала, насколько много в этом мире очагов тёмного влияния, казалось, этот мир просто разбомбили тёмные метеоры, кратеры которых до сих пор содержат в себе нехилый концентрат тёмной энергии. Темный дымок порой сочился из-под земли, иногда удавалось увидеть прямо сквозь слой хвои тёмные очертания человеческого тела, погребенного давным-давно, но продолжающего источать этот неприятный дым. Иногда попадались деревья, затронутые тьмой, и при внимательном осмотре я находила где-нибудь нацарапанный на коре знак, который очень хотелось сорвать, содрать, но я не рисковала, а то ещё опять какая-нибудь жуть случится…

В таком странном темпе мы и дошли до деревни. Чем дальше, тем всё более медленным и вязким становился мир вокруг и тем ярче были краски. В какой-то момент Ярику пришлось мягко оттягивать меня за рукав от созерцания самой обычной лужи. А потом стало совсем тяжко. Я видела целое множество Яриков при каждом его движении, словно отслаивающиеся дубли. На самом деле это он двигался таааааааак медленно, что я видела, как его движения льются в потоке света, переливаются одно в другое. Кажется, мы были в деревне. Кажется, местные жители были мне не рады, но их речь была уже просто неразличимым гулом, в котором лишь изредка угадывались слоги. Множество Яриков посадило меня на деревянную повозку, и мы медленно поплыли из деревни. Я, повозка и Ярик. А потом сознание полностью утонуло в красках.