Роса пустыни. 8 А. Берешит, Шмот, Ваикра. Третье дополнение комментариев к недельным главам Торы

Далее еще более непонятно. Первый из трех снов без собственно изложения содержания сна описан в стихе 37:5: «И приснился Йосефу сон, и поведал он братьям своим [а его отец Яаков среди слушателей не упомянут], и они стали еще больше его ненавидеть». Каким бы ни было содержание сна (ну, может быть, кроме снов с полным нарушением общепринятой морали и демонстрацией извращений, но вряд ли Йосеф стал бы рассказывать такое братьям), увеличение уровня ненависти совершенно непонятно.

Второй сон, про снопы, описывается в стихах 37:6—8. И рассказ опять заканчивается сообщением (стих 37:8): «… и они стали еще больше его ненавидеть». И опять среди объявленных слушателей отсутствует Яаков. Это уже второе повышение уровня ненависти (третья ее ступень).

Два замечания: если бы сны, описанные в стихах 37:5 и 6—8, были одним сном, то не было места для отдельного указания «… и они стали еще больше его ненавидеть» в стихе 37:5. Поэтому братья стали ненавидеть Йосефа еще больше за сны, а не за сон (множественное число снов из стиха 37:8, хотя По прямому тексту Торы Йосеф рассказал братьям один сон). И еще заметим, что во сне о снопах снопы братьев кланяются снопу Йосефа, а не лично братья кланяются самому Йосефу, то есть результаты труда братьев воздают почет очевидно существенно большему результату труда Йосефа; ничего личного здесь не проявляется.

А в рассказе о третьем сне Йосефа (стихи 37:9—11) имеется ряд отличий от предыдущих описаний его снов. Во-первых, одиннадцать звезд, Солнце и Луна кланяются лично Йосефу (неясно, в каком виде присутствует во сне сам Йосеф. Возможно, он наблюдает поклонение своими глазами без описания, как он сам выглядит и где находится). Во-вторых, в число слушателей и даже комментаторов сна включается Яаков (если образ Солнца — Яакова еще логичен и объясним, то образ Луны повис в воздухе без продолжения в последующем тексте Торы). И в-третьих, этот сон приводит братьев не к повышению (или по крайней мере к сохранению) уровня ненависти к Йосефу, а к зависти или ревности.

О сновидениях написано очень много, высказано много вроде бы научно подтвержденных гипотез, но сновидения во многом до сих пор остаются областью мистики, «расшифровки» снов при помощи многочисленных сонников или без них. Сны видят все по нескольку раз за ночь, но огромное большинство снов не всплывает в сознании после пробуждения, а те немногие, которые фиксируются сознанием, очень быстро забываются, кроме отдельных, затронувших особо чувствительные струны души. Известно, что сны бывают отражением мыслей и событий, в которые погружен видящий сон человек, бывают сны-фантазии, бывают сны ужасов. Еврейские мудрецы говорят, что «плохие» сны не нужно никому рассказывать, чтобы не вводить «отрицательную энергию» этих снов в наш мир; иногда они советуют поститься после дурного сна с плохими предсказаниями. Но иногда бывают запоминающиеся пророческие сны, практически не исследованные. Именно о них пишет Тора в начале недельной главы «Микец», указывая на особенность таких пророчеств — двойное повторение сна с одной идеей, но в разных ситуациях. В недельной главе «Микец» фараон видит два сна — как плохие колосья съедают хорошие колосья и как тощие коровы съедают жирных коров, причем в обоих случаях плохое остается плохим, хотя съело много хорошего. Хотя сны фараона весьма разные, объединенные лишь некоторой формой и плохим итогом, Йосеф, спешно вызванный к фараону из египетской ямы, в стихе 41:25 говорит фараону: «Сон фараона один: что Б-г делает, то Он и поведал фараону». Интересно, что пророчество осуществилось через урожайность, но практически неизбежного плохого итога удалось избежать назначением Йосефа вторым после фараона человеком Египта (фактически абсолютным главой исполнительной власти). Здесь появляется направление, что плохое пророчество, понятое именно как пророчество, иногда может быть предотвращено правильными лействиями в этом мире. Опять повторим — это изменение пророчества — всего лишь иллюзия нашего мира — Тв-рец все запроектировал от начала до конца земного времени и Свои планы никогда не меняет.

Возвращаемся к снам Йосефа, увиденным им за много лет до столь успешной аудиенции у фараона. Йосеф ведь рассказал братьям одинаковые второй и третий сны (содержание первого сна нам неизвестно, но похоже, что он был на ту же тему, раз братья его еще больше возненавидели, но Тора по ее причинам не сообщила нам содержания первого сна Йосефа, и ей понадобились одинаковые второй и третий сны для утверждения, что сны пророческие). И когда стало ясно, что сны Йосефа — пророческие, вместо ненависти возникла зависть братьев. После третьего сна ненависть уже не упомянута Торой, ей уже не было места, хотя она осталась в памяти и братьев и будет двигателем желания братьев убить Йосефа.

И тогда еще более странным представляется решение братьев убить Йосефа: истинное пророчество чаше всего нельзя отменить на земле, особенно отрицательными в глазах Тв-рца действиями, что и подтверждается историей Йосефа. Действия братьев — это уже не только прорвавшиеся из всех возможных границ ненависть и зависть братьев, это фактически безнадежное б-гоборчество, что-то отдаленно напоминающее строительство Вавилонской башни. Оно изначально не могло быть доведено до убийственного финала — пророчества так просто в воздухе не растворяются, — но ослепленным ненавистью и завистью братьям это было невдомек. И поэтому освобождение Йосефа из ямы руками мидьянитян-ишмаэльтян (или другим способом) было неизбежным, хотя Йосефу до исполнения пророчества предстоял долгий, многолетний, нечеловечески тяжелый путь (кстати, рабби Авраам ибн Эзра в комментарии на стих 37:28 не видит разницы между мидьянитянами и ишмаэлитами, приводя стих из книги Судей 8:24, в котором сказано про царей Мидьяна: «Потому что они были ишмаэлиты»).

Кстати, некоторые комментарии говорят о суде братьев над Йосефом по обвинению в его желании убить их. Это изначально противоречит тексту Торы: согласно снам Йосефа можно прочитать его желание (не он желал — он получил пророчество двумя первыми снами) править братьями, вознестись над ними, но не было даже намека на его желание избавиться от них.

1.9.2.д

Опять вернемся к стиху 37:20, где братьями обсуждается убийство Йосефа и добавлена прямая речь братьев: «… и увидим, чем будут его сны». Здесь явно можно усмотреть неосознанное пророчество братьев — им еще предстояло увидеть через долгий срок, но еще при их жизни, «… чем будут его сны». РАШИ на этот стих приводит комментарий из Танхума яшан: «Сказал рабби Ицхак: „То было сказано святым духом. [Братья] сказали: „Убьем его“. И невозможно, чтобы они сказали: „И увидим, чем будут его сны [разве что сказать это с нескрываемой издевкой] “, ведь с убийством его сны лишаются смысла“».

Мы в Торе уже сталкивались с неосознаваемым пророчеством. В стихе 22:5 недельной главы «Вайера» Авраам, идя с Ицхаком для принесения последнего в жертву и не имея ни малейшего намека на возможность сохранить Ицхаку жизнь, все-таки говорит отрокам, оставляемым с ослом: «… и возвратимся к вам», использовав множественное число глагола «возвратимся» (в иврите Торы не принято выражение во множественном числе о себе типа «мы, Николай Второй», хотя в современном иврите в определенных кругах появилось выражение уважения к собеседнику «Вы» — именно при обращении к одному человеку во множественном числе, как и в русском языке). РАШИ на этот стих, ссылаясь на трактат Вавилонского Талмуда «Моэд катан» 18а, пишет: «Предсказал пророчески, что они оба возвратятся». В обоих этих случаях был не осуществлен уже вынесенный смертный приговор.

Можем добавить сюда и мидраш, повествующий о том, что когда Яаков ушел из Беер-Шевы в Харан, спасаясь от Эйсава, Эйсав послал своего сына Элифаза убить Яакова (хотя раньше угрожал убить Яакова только сразу после смерти Ицхака). Но Элифаз, смутившись убийством родного дяди, согласился забрать все имущество Яакова во исполнение фразы «нищий словно мертвый», но не убивать Яакова. Мы удивляемся Эйсаву. Если он действительно хотел ликвидировать Яакова в качестве создания условий невозможности реализации благословения, обманом полученного Яаковом от Ицхака, то было бы эффективнее послать «на дело» группу наемных убийц из местных бедуинов, которые бы без особых трудностей и без всяких сантиментов выполнили бы заказанную «работу»; а после получения сообщения о «неудаче» миссии Элифаза подобную группу можно было бы послать и в Харан.

В одной из серий старого советского многосерийного предтечи современных сериалов «Следствие ведут знатоки» (1970-е) опытный бандит учит молодого: «Жертва всегда должна быть жертвой, а не пострадавшим, ибо пострадавшие, не ставшие жертвами, зачастую помогают раскрыть дело». Именно внеплановое (с точки зрения задумавших убийство людей) сохранение жизни Яакова и Йосефа в первом случае позволило осуществиться благословению, данному Ицхаком Яакову, а во втором случае дало возможность реализоваться пророческим снам Йосефа (хотя до этой реализации оба прошли долгие тяжелые испытания). А Тв-рец, конечно, изначально знал любой ход истории, до поры до времени скрытый от людей.

1.9.3.а

Исключительно краткая Тора приводит стих 37:24 с явным излишеством: «И взяли они [братья] его [Йосефа] и бросили его в яму, а яма пуста, нет в ней воды». Но ведь изначально понятно, что если яма пуста, то воды в ней нет, а всякое кажущееся излишество в тексте Торы требует объяснения. РАШИ (ра́бби Шло́мо Ицха́ки — рабби Шломо, сын Ицхака; 1040—1105), ссылаясь на трактат Вавилонского талмуда «Шаббат» 22а, дает наиболее широко известное объяснение: «Воды нет в ней, но змеи и скорпионы есть в ней». Но для такого утверждения было бы достаточно указания, что яма пуста. Ряд комментаторов — ришони́м, еврейские мудрецы XI—XV веков (РАШБАМ (рабби Шмуэль бен Меир, 1085—1158), РАМБАН (рабби Моше бен Нахман, 1194—1270), Хизкуни (рабби Хизкия бар Маноах, 1250—1310) и др.) высказываются в стиле, что если бы в яме была вода, Йосеф мог бы в ней утонуть и это было бы прямым убийством Йосефа братьями. Но и эти комментарии излишни — ведь Тора нам уже сообщила, что яма пуста (кстати, если бы в яме в пустыне была вода, такая яма была бы колодцем, ценным для водопоя овец). Все-таки утверждение Торы «… нет в ней воды» пока остается излишним. И тогда вспомним, что многими мудрецами Тора уподобляется воде. И тогда утверждение об отсутствии воды в пустой яме обретает смысл, который не может быть выучен просто из утверждения о том, что яма физически пуста. Понятно, что Торы в пустой яме быть не могло, ее в яму мог бы принести Йосеф. Но Йосеф, который по мнению многих же комментаторов, много занимался Торой и с отцом (учился), и с братьями (преподавал), все время мыслил о Торе, но попав в экстремальную, стрессовую ситуацию, будучи брошенным в яму, да еще под угрозой убийства (Тора не конкретизирует, сообщили ли ему братья о готовящемся его убийстве) вполне естественно не мог мыслить о Торе — для такого мышления нужно спокойствие и зачастую безопасность. При их отсутствии, конечно, остается молитва Тв-рцу, но не глубокие размышления о Торе.

Царь Давид описывает исчезновение мудрости, как общечеловеческой, так и мудрости Торы в стрессовой, опасной для жизни ситуации через описание бури на море в стихах 107:26, 27 Псалма: «Поднялись они [корабли, моряки] в небо, опустились в бездну; в бедствии растаяла душа их. Кружатся и шатаются словно пьяный, и пропала вся мудрость их».

Именно из-за стресса Йосеф в яме, при полной неизвестности его ближайшей судьбы, явно не мог думать о Торе, а мог только молиться Тв-рцу, а потому в яме не было воды-Торы ни до спуска в нее Йосефа, ни при его нахождении в яме.

Бросив Йосефа в яму, братья отсекли его от источника жизни — от Торы. Идея ямы кроме указанного эпизода появляется в отношении Йосефа еще дважды — в стихе 40:15 в прямой речи Йосефа и в стихе 41:14 недельной главы «Микец» при извлечении Йосефа из ямы для его исторического визита к фараону. Во всех остальных случаях место заключения Йосефа в Египте в авторском тексте называется «бейт hасо́hар» — «темница», в современном иврите — «тюрьма» (отсюда и становится возможным вывод, что заключенных в тюрьму в Египте держали в постройках, а не в физической яме, а Тора употребляет понятие ямы только в отношении Йосефа именно как отсечение Йосефа от возможности серьезно изучать Тору, что трудно делать только в своих мыслях «в яме». Кстати, в современных израильских тюрьмах имеется достаточно условий, включая книги, чтобы заключенные могли там изучать Тору каждый на своем уровне, включая весьма высокие уровни; проводятся уроки Торы для желающих. Еще добавим, что, похоже, в египетский «бейт hасо́hар» отправлялись весьма привилегированные преступники, часто, как мы видим на примере Йосефа, виночерпия и пекаря, без суда и следствия, но и без ограничения срока заключения (административный арест в сегодняшней израильской практике). Обычные уголовные преступники чаще отправлялись в каменоломни или на перекачку воды из Нила на более высоко расположенные поля, где своим нечеловечески тяжелым трудом они хотя бы некоторое время приносили пользу государству работами, на которые не посылались свободные граждане. Приговоренных к смерти заключенных зачастую передавали врачам для вскрытий in vivo (в живом состоянии и, конечно, без неизвестной тогда анестезии) для научных исследований анатомии и физиологии. Отсюда пошла поговорка «согрешивший, да попадет он в руки врачей»).

1.9.5.а

После пропажи Йосефа о Яакове сказано (в стихе 37:34, 35): «… и скорбел он о сыне своем много дней (иврит: йами́м раби́м, хотя это выражение в Торе часто имеет смысл «много лет»). … отказывался он утешиться, и он сказал: «Ибо сойду из-за сына моего скорбящим в могилу (иврит: шэо́л) «».

Во-первых, эта фраза о сведении в могилу повторена в речи Иеhуды перед еще не раскрывшимся перед братьями Йосефом в стихах 44:29 и 31 (в чуть разных формулировках) в недельной главе «Ваигаш» и касалась вероятной смерти Яакова при невозвращении Биньямина из похода в Египет за пищей.

Во-вторых, нам нужно рассмотреть некоторые идеи по переживанию горя (процесс горевания).

В современной психологии этот вопрос рассматривается в курсе «Экстремальная психология», который не входит в базовый набор курсов изучения психологии и является дополнительным спецкурсом. Сегодня имеется несколько моделей, описывающих нормативное и патологическое горевание. Мы здесь будем цитировать лекции соответствующего курса Научно-исследовательского института дополнительного профессионального образования (НИИДПО).

Под утратой (вызывающей горевание) понимается безвозвратная потеря значимого для человека объекта (дома, работы, семьи, домашнего животного, социального статуса и, как крайний вариант, близкого человека. Причем уровень горя при смерти близкого человека также разнится: за единицу принимается смерть любимой жены; смерть родителя оценивается в 0,8; смерть детей, особенно в семье с несколькими детьми, еще ниже. Раньше детская смертность была вообще почти нормальным, привычным событием; считали, сколько детей родилось и сколько из них выжили).

Нормальное (не патологическое) течение горя — процесс поэтапный. Продолжительность и интенсивность горевания в целом, а также его стадий весьма индивидуальны и зависят от многих внешних и внутренних причин.

Последняя фаза (обойдемся без научной терминологии) наступает после завершения периода острого горя (около двух месяцев) и продолжается примерно год. При этом потеря не забывается и оказывает большее или меньшее влияние на существенную часть продолжающейся жизни, включается в фон, на котором осуществляется дальнейшая жизнь. Фраза из Талмуда «мертвых забывают» относится не к памяти об ушедших, а говорит о памяти внешнего облика и деталей поведения умерших (большую часть истории не существовали фотография и киносъемка).

Такое нормальное, нормативное горевание несколько упрощенно и поэтически описывает песня:

Невозможно прожить без печали, Но хочу я, друзья, пожелать, Чтобы в радости вы забывали, Что недавно пришлось горевать.

Слова Расула Гамзатова (стихотворение «Мое пожелание» написано на его родном языке, по-аварски), перевод на русский язык Наума Гребенева (1957); в 1981 г. Вышла пластинка Вахтанга Кикабидзе «Пожелание» с этой песней (музыка Алексея Экимяна).

При патологическом протекании горевания проявляется длительная фиксация на горестных ощущениях. Страдание является нормальным гореванием до тех пор, пока человек не «застревает», не фиксируется на нем. Феномен отклонения от нормального, здорового переживания утраты представляет собой процесс, при котором скорбь становится патологической, когда «работа горя» не завершена, если человек «застревает» на одной из фаз переживания горя, чаще — последней. В тяжелых случаях для выхода из патологического горевания требуется помощь психолога, а зачастую и психиатра.

Тора приводит нам ряд примеров нормативного горевания. Одним из них является смерть Рахели. После ее смерти Яаков продолжил довольно нормальную жизнь. Смерть остальных жен Яакова (а спустился он в Египет в возрасте 130 лет без жен, дат смерти которых нам Тора не сообщила) вообще Торой не описана (а у него с женами была очень большая разница в возрасте, значит все жены умерли достаточно молодыми), что, похоже, не привело к кризисам в процессе горевания о них Яакова.

О тяжелом, но нормативном переживании горя нам рассказано в истории Иеhуды. У него умерло двое сыновей (обычно комментаторы неоправданно легко относятся к этому по принципу: если они своим поведением были неугодны Б-гу и Он убрал их из мира, то туда им и дорога. Но это же сыновья! И их смерть — огромное горе для родителей, а жена Иеhуды еще была жива, и, возможно, это горе ускорило ее собственную смерть). И даже после потери этих детей и смерти жены (!) Иеhуда ведет нормальную жизнь, отправляется на праздник стрижки овец и даже по пути заглядывает к якобы блуднице.

А потеря Йосефа привела к явно патологическому гореванию Яакова, что наложило тяжелый отпечаток на оценку Яаковом всей своей жизни, что мы уточняем ниже, в нашем комментарии на недельную главу «Ваигаш».

Замечено, что случаи патологического горевания гораздо чаще встречаются в атеистических сообществах, отрицающих посмертную жизнь души. Для приверженцев этого взгляда смерть человека — это невозвратная вселенская трагедия, абсолютный конец жизни, безнадежная и окончательная гибель развитого сознания, сущности умершего человека. В обстановке такой трагедии даже при признании того факта, что смерть — это обычный, неизбежный (но все-таки не признаваемый нормальным) конец жизни любого человека (в том числе и горюющего сегодня об уходе другого человека), несложно войти в состояние патологического горевания.

И наоборот: в сообществах, признающих посмертную жизнь души, считающих, что смерть является не общим финалом жизни, а финалом только земной жизни, которая продолжается в иных условиях существования, гораздо легче справиться с несомненным и глубоким горем для более или менее нормативного продолжения своей жизни. Чаще всего такие сообщества являются религиозными с тем или иным взглядом на посмертное существование души, с различными взглядами на идеи посмертного воздаяния за события земной жизни. Политеистическая Древняя Греция «отправляла» умерших в царство мертвых, которые, испив воды из реки Леты, забывали земную жизнь и продолжали свое существование в царстве бледных теней (нам неизвестны взгляды греков на то, чем эти тени вечно занимались в царстве мертвых). Христианство, безусловно веря в посмертное существование души, полагает наличие вечного ада с кастрюлями кипящего масла и раскаленными на вечном огне сковородками (за неправильное проведение земной жизни) и наличие также вечного идиллического рая за праведную жизнь, но не предполагает изменения полученного сразу после смерти статуса.

Иудаизм предлагает наиболее сложную теорию с идеями очищения души тем или иным вре́менным наказанием (в безвременно́м мире душ?) души за совершенные при земной жизни грехи (кроме совершения особо тяжких преступлений, за которые душа уничтожается), дальнейшим наслаждением б-жественной эманацией того или иного заработанного при жизни ее уровня, расширения знания и понимания до невозможных в земных условиях уровней и, главное, с воскрешением мертвых в эпоху Машиаха и с неоднократным спуском души в земной мир для проживания нескольких земных жизней. Иногда души, не находящиеся в условиях земной жизни, присутствуют при событиях на Земле — стихи 29:13, 14 недельной главы «Ницавим» книги Дварим приводят речь Моше рабейну: «Не с вами одними [еврейским народом, реально стоящим перед Моше на восточном берегу реки Иордан] заключаю я союз сей и клятвенный договор сей. Но и с теми, … которых нет здесь с нами ныне [уже умершие и еще не родившиеся]». Имеется в виду, что заключаемый там завет будет обязывающим и для следующих поколений евреев.

Во многом отношение евреев к смерти описывается двумя фразами. Первая из них, «Бару́х дая́н эме́т — Благословен Судья праведный», — признание абсолютной власти и абсолютной справедливости Вс-вышнего, имеющего абсолютное право на обоснованное в Его критериях и причинах прекращение земной жизни человека; фраза произносится при получении известия о смерти близкого или важного человека. И вторая фраза: «Б-г дал, Б-г взял, и да будет благословенно Его Имя» (стих 1:21 книги Йова). Кроме этого, иудаизм имеет прекрасно организованный процесс горевания, основанный на глубоком понимании стадий горевания (созданный за тысячелетия до исследования и обозначения этих стадий в экстремальной психологии), ведущий скорбящего еврея к возвращению из глубокого горя к нормативной жизни.

На этом фоне оказывается совершенно непонятным патологическое горевание Яакова по Йосефу, которое можно объяснить незаконченностью признания Яаковом факта смерти Йосефа (хотя, конечно, подобные случаи встречаются и среди современных религиозных евреев, особенно часто — при потере пары в семьях, создавших между супругами при жизни особо тесные и теплые, всепоглощающие отношения, или при потере пары в достаточно пожилом возрасте. Мужчины поражаются этим недугом заметно чаще женщин, возможно, из-за меньшей привычки и приспособленности вести хоть сколько-нибудь терпимую рутинную жизнь: стирку, готовку, уборку).

1.9.7.а.0 (перед 1.9.7.а)

Предыдущий параграф нашего комментария поднимает вопрос о необходимости спокойствия при глубоком познании или размышлении. Кратко обсудим эту тему.

В благословение после еды, произносимое в шаббат, включена просьба: «Он, Милосердный, даст нам в наследие мир, который весь является субботой и отдыхом для жизни вечной» (иврит: менуха́ лехайе́й hаолями́м). Нет никакого сомнения в необходимости точного произнесения (прочтения) этой вставки при чтении благословения после еды в шаббат, однако нужно попытаться понять смысл используемого во вставке слова «менуха́». Это слово в переводе на русский язык означает «отдых, покой», причем покой именно пассивный, расслабленный; не хочется сказать «бездумный», «плывущий», но именно это приходит на ум. Покойник на иврите называется «мано́ах» — «успокоенный» с тем же построением слова, хотя в главе 13 Книги судей отец судьи Шимшона действует под именем Маноах (к корню этого слова «нун — вав — хет» мы еще вернемся). Но подобное объяснение никак не отражает смысла желаемого нами и заповеданного нам субботнего покоя, да еще просимого как на всю земную, так и на «вечную» (читай: в мире душ) жизнь.

На короткие периоды подобный покой, отдых совершенно необходим, но нежелательность подобного покоя на долгое время хорошо передают строки из песни «Есть только миг» из кинофильма «Земля Санникова» (1973; музыка Александра Зацепина, слова Леонида Дербенёва):

Вечный покой сердце вряд ли обрадует. Вечный покой — для седых пирамид.

Гнездо слов «спокойствие» — «ро́га» (рейш — вав — гимел — аин), «спокойный» — «рагу́а», «успокойся» — «тирага́» нам тоже мало помогает, так как имеет в виду физическое, внешнее спокойствие: внешне спокойный человек, спокойное море.

Ведь при нашем обсуждении слова «менуха́» в аспекте покоя в шаббат имеется в виду совсем другой покой, другое спокойствие. Французский мыслитель Жозеф Жубер (1754—1824) писал: «Покой — отец великих мыслей» (кстати, эта фраза вошла в широкий оборот со слов одного из наиболее крупных и успешных пропагандистов ХХ века (после имени которого евреи добавляют «имха́к шмо́» — «да сотрется имя его», так как его пропаганда была античеловеческой вообще и антисемитской в частности), который часто цитировал классиков без указания источников). Именно в условиях подобного покоя у людей, долго раздумывающих над какой-либо проблемой или задачей, бывает озарение, инсайт, когда из глубин подсознания вдруг неожиданно всплывает в сознании решение, часто нестандартное, обдумываемой проблемы.