Screenplay 3. Потерянная

Глава 3

Не придумав ничего лучшего, чем соврать Рональду про ужасную головную боль, я лежала на кровати, поджав колени, лицом к стене, и прилагала серьёзные физические усилия, для того чтобы не выдать своего состояния.

Напряжённо соображала. Мозг мой уже давно выстроил логическую цепочку, но я отказывалась верить в то, что он мне вырисовывал. Пыталась подобрать объяснения, оправдания, пыталась свести концы с концами так, чтобы получилась более-менее удобоваримая картина, но факты всплывали сквозь эти ничтожные попытки, как трёхдневные трупы с глубин реки. И пока я не получу объяснений, пока не удостоверюсь, что контролирую ситуацию, я не могу сохранять лицо и создавать перед Рональдом видимость того, что всё в порядке. Думать обо всей этой ситуации легко. Нужно всего лишь лежать, обхватив голову руками, до тех пор пока на лбу не выступят капли крови. Я сдалась. Просто притворилась мёртвой и пыталась не обращать внимания на мешанину в голове. Ждала кого-нибудь из своих.

Ждать, впрочем, пришлось недолго. Через час-полтора мы услышали копошение возле двери, после чего она приоткрылась и в щель проник голос Руслана.

– Вы, двое! Сядьте на кровать.

Я позвала Рональда к себе и села сама. За это время напряжение в теле возросло до предела, я еле шевелилась, казалось, все кости и мышцы превратились в камень.

Руслан вошёл в комнату, за ним Денис, оба вооружены, обе физиономии спрятаны под масками. В окошке показалось ещё одно чёрное пятно – Вася. Руслан по-хозяйски огляделся, удовлетворённо кивнул:

– Уютненько у вас здесь. Уже обжились, голубки? Вьёте гнездо помаленьку? – он улыбнулся нам, как старым друзьям, но от этой улыбки меня пробрал озноб. – Скажи своему дружку, чтоб шёл с нами.

Я попросила Рональда следовать за ними, и они вышли, конвоируя похищенного спереди и со спины. Когда через несколько минут все трое вернулись, мне казалось, что огненные муравьи, изъедавшие мой мозг, теперь выбрались на поверхность и ползают по телу, отчего кожа покрывается болезненными мурашками.

– Пристегни их, – Руслан больше не улыбался.

Денис подошёл и по очереди приковал нас одой рукой к железным спинкам кровати. Пока Денис возился с наручниками, мы с Русланом поедали друг друга глазами. Не выдержав моего взгляда, он отвернулся и подошёл к столу, сел на него, поставил ноги в облепленных грязью ботинках на лавку. Сложил локти на коленях.

– Иди, – махнул он Денису. – приготовь чего-нибудь пожрать. Я сам поговорю.

Денис вышел. Я застыла, ссутулившись, как кобра за секунду до атаки. Руслан хищно улыбнулся, кивнул на мой наручник:

– Не хочу, милая, чтобы ты выцарапала мне глаза. Так будет спокойнее нам всем.

Мышцы свело нервной судорогой, я всё ещё отказывалась верить. Всё это просто сон, ужасный сон, я уже видела, наверное, тысячу таких же реальных ярких снов…

– Ну прости, прости меня! Ну не смог удержаться! – взвыл Руслан и драматично ударил себя в грудь кулаком, развернул ладони вверх, растопырил пальцы: – Деньги сами падают мне в руки! Как я могу отказаться от них? – протянул руки в мою сторону, будто желая обнять, и посмотрел на меня с обожанием: – Особенно когда ты, милая, так всё удачно организовала! Ух-х, расцеловал бы, да, боюсь, укусишь, так что обойдёмся без сантиментов, если ты не против.

Он закончил кривляться, голос его приобрёл металлический оттенок, стал жёстким, холодным, лишённым всякого выражения.

– Переводи ему слово в слово, что я скажу.

Я была не просто в ярости – я была в бешенстве, кулаки сжимались так, что кожа на костяшках едва не лопалась от напряжения, Я посмотрела на Рональда. В его глазах не было страха или растерянности, лишь спокойное любопытство. Он желал знать, что значит это мини-представление, устроенное тут похитителем.

– Радуется, что скоро разбогатеет и что поможет ему в этом такая очаровательная переводчица, – объяснила я, еле проталкивая слова сквозь стиснутое горло.

– Я так и подумал, – кивнул он. – Спроси, сколько он хочет.

– Что тебе нужно? – спросила я Руслана и мысленно поблагодарила себя за сдержанность. Голос мой звучал ровно.

– Сто миллионов долларов.

И хоть спина моя моментально вспотела, я отчего-то подумала, что ослышалась.

– Сколько? – переспросила.

– Сто миллионов.

– Ты рехнулся? – от сдержанности не осталось и следа.

– Ты, милая, забываешь, что рядом с тобой не просто красавчик в браслетах. Его состояние оценивается в полмиллиарда, так чего мелочиться? Он ведь заплатит любые деньги, лишь бы убраться отсюда. А если вздумает кобениться, ему придётся смотреть на то, как я по одному отрезаю твои красивые пальчики. Переводи.

Осознание собственного бессилия раздувало, удваивало, утраивало скопившуюся во мне глухую ярость. Запинаясь, я перевела требования Руслана. Рональд выслушал всё это с каменным выражением лица, а когда я договорила, только развёл руками:

– Скажи ему, что бумажник с сотней миллионов остался в других штанах.

Я повернулась к Руслану.

– И как ты, мать твою, себе это представляешь?

– Пятьдесят тысяч купюрами по двадцать долларов, пятьдесят тысяч тысяч купюрами по пятьдесят долларов, сто тысяч купюрами по сто долларов, остальное я возьму камешками. Бриллиантами. Само собой, я не смею отрывать мистера Шелтона от чудесного пикника, поэтому ему нужно подумать, кому бы он смог доверить разрешение всей этой нашей… ситуации. Я хочу, чтобы он назвал мне доверенное лицо, нужен кто-то, кто мог бы уладить все технические вопросы. Да, и скажи ему, что это доверенное лицо должно быть достаточно сообразительным, настолько сообразительным, чтобы ему хватило мозгов не соваться в полицию. Переводи.

Я перевела. Рональд задумался.

– Да, и добавь, что за каждую мелкую ошибку его доверенного лица я буду отрезать по пальцу уже у вас обоих. Одна ошибка – два пальца, нехитрая арифметика. А если это лицо нажалуется полиции на наши шалости, я перережу тебе глотку у него на глазах. Так что пусть хорошенько подумает, кому бы доверить это дельце.

Я переводила Рональду и наблюдала за тем, как постепенно меняется его лицо, становится всё более напряжённым и отстранённым. Он помолчал минуту, глядя в пол, потом сказал твёрдо:

– Передай мистеру Зануде, что мне нужно время всё обдумать. До завтра. Но пусть он будет уверен: я оценил его по достоинству. Сто миллионов – вполне приемлемая благодарность за такое увлекательное приключение.

– Завтра он назовёт тебе имя, – прошипела я исподлобья. – Ты получишь свои деньги.

– Вот и чудненько, – Руслан потёр ладони. – Ладно, я пойду, а вы наслаждайтесь природой и обществом друг друга, – он встал, смахнул несуществующую слезу и одарил нас умильной улыбкой, за которую я с радостью зарезала бы его. Вздохнул: – Как романтично! Ну ладно, не буду мешать…

Мне казалось, я очутилась внутри какой-то особенно ужасной картины Макса Эрнста. Словно переела на ночь и вижу кошмар. Ещё долго смотрела на захлопнувшуюся дверь, будто передо мной действительно разворачивалось что-то интересное. Я была слишком потрясена, чтобы думать или делать что-то ещё. Ступор? Прострация? Шок? Свесив голову набок, я лишь тупо смотрела на подгнившие деревянные доски. Контуженная взрывом рыба.

Видимо, у меня не осталось сил сохранять хорошую мину при плохой игре, и, видимо, все эмоции вылезли наружу, потому что Рональд протянул свободную руку, взял меня за подбородок и повернул моё лицо к себе, чуть приподнял:

– Выше нос, вот так. Они получат всё, что хотят, и очень скоро нас здесь уже не будет. Не переживай так, деньги не проблема.

– Но это же сто миллионов!

Я делала вид, что поразившая меня сумма виной моему состоянию, на самом же деле я вся горела огнём и одновременно превращалась в глыбу льда по другой причине – гнусного предательства.

– Деньги – это всего лишь побочный эффект моей работы, – пытался достучаться до меня Рональд. – Я работаю не ради денег, а ради удовольствия, я действительно очень люблю то, чем занимаюсь, и мне просто повезло, что моё любимое занятие хорошо оплачивается. Понимаешь?

Погрузившись в свои мысли, я с трудом разбирала, что он говорит. Видимо, Рональд расценил выражение моего лица как непонимание.

– Хорошо. Вот что ты любишь больше всего на свете? – спросил он.

тебя

– Погружаться с аквалангом… – пролепетала я неуверенно первое пришедшее мне на ум.

– Отлично. Я, кстати, тоже люблю, – он улыбнулся и протянул мне горячую ладонь. Я нерешительно вложила в неё свою ледяную руку. – А теперь представь, что за каждое погружение тебе выплачивают по миллиону долларов. Здорово, да?

Если что и могло отвлечь от раздирающих меня на части мыслей, то только он. Я смотрела в эти удивительные глаза, на эти чувственные губы, упрямый подбородок, широкие мускулистые плечи, стройные бёдра…

Но и он ненадолго отвлёк меня. Мне вдруг стало невыносимо одиноко, тоска пронзила железным прутом, тело сковал холод, мне казалось, что весь мир против меня, я вдруг почувствовала, что совсем одна. Меня предали… предали… И это чувство причиняло мне такую боль, с которой вряд ли бы сравнилась любая боль физическая, мне хотелось кататься по полу и выть, выдирать себе волосы, делать что угодно, как угодно сходить с ума, лишь бы не ощущать этого. Но Рональд смотрел на меня, и я ничего не могла делать, могла только сидеть, чувствуя, как чудовищное давление разрывает мне голову

и слушать его голос

и смотреть в его добрые глаза

и на эти губы, которые что-то говорят мне

Я не знаю, что было между, но вот я только что цепенела от постигшего меня кошмара…

…и вот я уже неистово целую его, судорожно цепляюсь свободной рукой за его волосы, прижимаю его голову к своей, впиваюсь в его губы всё сильнее, всё глубже…

…и он отвечает мне. Секундное замешательство от моей неожиданной атаки на его рот сменяется ответным поцелуем. В висок. Он мягко отстранил свою голову от моей и поцеловал меня. В висок. Контрольный выстрел – последний за этот день, убивший меня окончательно. А потом прижался щекой к моему затылку, баюкая меня у себя на груди, как испуганного ребёнка, пока я цепенела от ужаса произошедшего. Охватившие меня стыд и отвращение к себе были такими невыносимыми, что мне хотелось провалиться внутрь себя самой, просто перестать существовать. Я только что всё испортила. Я испортила. Всё. Только что….

И не знаю, что бы случилось дальше, может, я и умерла бы тут же на месте, а может, и в самом деле разревелась, что ещё хуже, но дверь открылась, и вошёл Денис. Он поставил на стол битком набитый пакет, бросил нам ключи.

– Отцепитесь от кровати, застегните друг другу наручники и киньте ключи мне обратно.

Рональд выпустил меня из объятия и принялся возиться с замками.

Набрав полную грудь воздуха, я взглянула на Дениса. Он избегал смотреть мне в глаза и смотрел куда угодно ещё – в угол, в стену, в потолок. Это дало мне повод думать, что он чувствует некое подобие вины, и я решила прощупать почву получше. Какое счастье, что Рональд ни слова не понимает по-русски.

– Это была его идея? – спросила я.

Денис молчал, но глаза сказали всё за него.

– Так я и думала. Тебе самому такая подлость вряд ли пришла бы в голову. Он, видимо, был очень убедителен, миллионами соблазняя тебя на предательство.

Денис по-прежнему молчал. Меня сдерживало только одно – присутствие Рональда. Если бы не он, я бы бросилась на Дениса, чтобы вцепиться ему в глаза, изорвать его в клочья. И меня не остановило бы оружие в его руке, о, нет, нисколько – и именно это он читал в моём взгляде.

– Ты бы выстрелил? – прошипела я.

Он отвёл глаза.

– Выстрелил бы ты в меня, я спрашиваю?

Ответа я не дождалась, с глухой яростью отвернулась к Рональду. Он протягивал мне ключи. До меня дошло, что нас собираются держать в наручниках всё время, и я снова ощутила вспышку бешенства. Рональд смотрел на меня, и мне пришлось успокоить свою ярость, прежде чем вновь повернуться к Денису.

– Как ты, думаешь, чувствовал бы себя с постоянно скованными руками? – спросила я осторожно.

– Хреново, – промямлил он.

– Если у тебя осталась хоть капля уважения ко мне, ты заберёшь эти наручники с собой.

– Ну… не знаю…

– Зачем они нам тут? Мы что, собираемся драться друг с другом? А как я куртку надену? А как буду спать в них? Ну, сам-то подумай.

– Ладно, кинь их мне.

– Неужели, – съязвила я и забрала ключи у Рональда.

Через минуту бросила наручники изнывающему от неловкости Денису, и он, не выпуская нас из поля зрения, попятился к двери и вышел.

– О чём ты его спрашивала? – строго поинтересовался Рональд.

– Хотела выяснить, первые ли мы, кого они похитили. И что стало с теми, кто был до нас, – соврала я и снова погрузилась в меланхоличное отупение.

Всё никак не могла поверить в то, что действительно сделала это. Как я могла накинуться на Рональда?!

– Я же попросил тебя не высовываться. Пожалуйста, больше никаких разговоров, хорошо? Не зли их.

– Хорошо, – бросила я в его сторону и отвернулась, чуть не плача.

Я всё испортила. Глупая, несдержанная идиотка! Теперь он видит во мне всего лишь ещё одну свою безумную фанатку. Проклятье! Как я могла так глупо и безнадёжно лишить себя шансов произвести на него серьёзное впечатление! Поздравляю тебя, Лиз, ты всё та же непроходимая тупица! Можешь распрощаться с ним сейчас же и ехать обратно домой! Ага, домой! Теперь, запертая с ним наедине, ты будешь вынуждена сходить по нему с ума уже без малейшей надежды на взаимность. Это ведь то, чего ты так боялась, Лиз? Ты всегда любила смотреть в лицо опасностям, но брать себя за шкирку и собственноручно скидывать в жерло кипящего вулкана… Как глупо. Как обидно…