- -
- 100%
- +
– Шувалова Диана Денисовна, – начинает она, – родилась восемнадцатого апреля тысяча девятьсот…
– Стоп! – прерываю я, даже руку вперёд выставляю, будто это меня может спасти от того, что эта дама знает мою биографию.
Причем так странно… Я не знаю, почему возникла ассоциация, но было такое ощущение, что она судья, которая сейчас мне вынесет приговор.
– Видите, адресом я не ошиблась, – Наталья улыбается, но мне кажется, словно передо мной кобра, которая готовится к смертельному броску. – И я пришла к вам без скандала, потому что понимаю чисто по-женски.
– Кто вы? – хрипло спрашиваю.
Горло почему-то нещадно начинает саднить. Воздух, пропитанный ее парфюмом, разъедает лёгкие. А ноги совсем перестают меня держать.
– Чашечка чая у вас найдется? Хотя давай на “ты”, – предлагает Наталья и безошибочно определяет, где кухня.
В принципе, в моей квартире заблудиться сложно. Но вот эти несколько шагов, которые я делаю каждый день за десяток секунд, сейчас кажутся мне Китайской стеной.
– Знаешь, я так соскучилась по крепкому кофе, – доносится до меня голос Натальи, которая уже по-хозяйски щелкает чайником. – Но боюсь навредить ребенку.
В моей голове все ещё сумбур. Все внутри протестует, мозг отказывается воспринимать догадки, потому что это меня сломает.
Наконец я нахожу в себе силы дойти до кухни и наблюдаю, как Наталья заваривает чай. Красивая, ухоженная, в идеальном костюме, который подчеркивает не менее идеальную фигуру.
И я такая… Только проснулась, даже не успела умыться и расчесаться. На мне любимая домашняя футболка и спортивные штаны. Макияжа ноль. Мы сейчас с ней как Золушка и принцесса. Как… Нет, хватит сравнений, а то моя самооценка покатится в глубочайшую бездну.
Увидев, что я смотрю на нее, Наталья расстегивает элегантную сумочку и, как мне кажется, медленно, будто смакуя, начинает выкладывать на стол документы.
– Ты, Диана, не захотела со мной вчера встречаться, поэтому я набралась наглости и пришла сама, – ее голос с каждым произнесенным словом меня словно парализует. – Вот свидетельство о регистрации брака, вот мой паспорт, вот, – тут она смотрит с умилением, – снимок УЗИ. Мы с Никитой ждём ребенка.
Последняя фраза как контрольный выстрел. Я не должна при ней… Не должна, но ничего не могу с собой поделать.
Как сломанная кукла, опускаюсь на пол, чувствуя горячие, почти обжигающие дорожки на щеках.
Хочется заорать, что все это неправда! Гнусная ложь, которую эта женщина придумала! Но зачем ей это? Будь это какая-то обиженная бывшая, ограничилась бы сообщениями с угрозами.
Я хочу произнести хоть слово, но не могу. Задыхаюсь от боли, которую мозг все же осознал. Она физическая. Меня словно режут наживую, выкручивают суставы, ломают кости. В груди невыносимее всего – мне сердце достали без капли анестезии. Достали, растоптали, а остатки скормили бродячим собакам.
– Бедная девочка, – Наталья присаживается передо мной на корточки, собирается дотронуться, но я отшатываюсь.
– Уходите, – не прошу, а почти умоляю.
– Как же я тебя оставлю в таком состоянии? – продолжает она говорить вроде бы с сочувствием, но я только чувствую ее превосходство. – Знаешь, Диана, мы обе обманутые женщины. Я не действовала на эмоциях, хотя ты не представляешь, как мне больно было из-за измены мужа. Вот как тебе сейчас. Но ради ребенка, ради всего, что мы пережили, через что прошли… Я готова простить его и сохранить наш брак. Но отпустишь ли его ты?
Что она говорит? Я вроде бы слышу, даже понимаю… Хотя сложно представить эту шикарную женщину рыдающей на полу.
Надо взять себя в руки! Поплачу я потом. Я уже умерла, так что хуже быть не может.
Поднимаюсь и наливаю себе стакан воды. Руки дрожат, зубы стучат, капли стекают по подбородку, но мне плевать.
Мне уже на все плевать!
– Я не встречаюсь с женатыми мужчинами, – произношу, удивляясь, что мой голос звучит уверенно и твердо.
– Многие так говорят, – вздыхает Наталья. – Но любовь…
– Да уйдите же вы! – снова прошу.
– Если ты хочешь побыть одна, то я уйду, – она начинает собирать со стола бумажки.
Бумажки, которые перевернули мою жизнь, разбили меня на куски, которые уже вряд ли можно склеить. А если и можно, то трещины все равно будут видны.
“У них будет ребенок”, – проносится в голове после хлопка двери.
Резко наступившая тишина давит на меня, голова, кажется, сейчас взорвется, а та мышца для перекачки крови, которая осталась вместо сердца, остановится.
Все рухнуло в один момент за несколько минут. Все, что у меня было. Я ведь почти растворилась в этом мужчине. Даже иногда проскальзывала мысль: а какой наша семья будет через пару лет?
А у него уже есть семья. Красавица-жена, скоро появится малыш. Их ребенок будет называть его папой, а не наш с ним!
Мой взгляд, до этого бессмысленно блуждавший по кухне, останавливается на часах.
“Я опоздала на работу…”
И только горько усмехаюсь, понимая, что эта мысль не вызывает у меня совершенно никаких эмоций. И черт с ней, с этой работой.
Я хочу уснуть, а проснувшись, понять, что все это было ночным кошмаром. Самым большим страхом моего воспалённого мозга.
Меня бросает в озноб, будто я заболела, и я обнимаю себя на плечи. Наверное, так и есть. Может, Никита стал моей болезнью, а наше иллюзорное счастье – лекарством. Но вот лекарство закончилось…
Мне надо забыться, хоть ненадолго оказаться в мире, где не больно, где нет мыслей…
Выпиваю таблетку снотворного и иду в комнату, слегка пошатываясь и держась за стены. Падаю на кровать и закрываю глаза.
“Надо поговорить с Никитой, я же ему доверяю”, – последняя мысль перед сном.
Ведь мы же договорились верит друг другу и разговаривать…
Но нет, я же все сама видела!
– Малыш, ты не заболела? – тихий шепот, любимый голос, и я улыбаюсь, вырываясь из объятий Морфея.
Но тут же острая вспышка воспоминаний пронзает висок, и от улыбки не остаётся ни следа, а вот на глаза наворачиваются слезы.
– Никита? – не веря, спрашиваю.
– Это я, малыш.
Едва ли не скатываюсь с кровати и, вскочив, включаю свет. Он лежит, пытаясь проморгаться и одним только взглядом задаёт вопрос. У меня тоже есть один, и задам я его прямо в лоб, тогда реакция будет естественной.
– Ты женат?
Глава 5
Сама не верю, что произношу это. Мой кошмар становится реальностью. Ещё вчера я вздыхала, когда Машка плакала в трубку, а сейчас… Сама попала в этот капкан. Но не уверена, что смогу зализать свои раны.
Разница лишь в том, что я не знала. Не знала!
Разве меня это оправдывает? Только если немного.
– Малыш… – Никита поднимается и подходит ко мне, но я выставляю руку вперед, будто обороняясь.
Нет!
Одно прикосновение – и я снова стану податливой куклой в его руках, поверю каждому его слову.
От этого ещё хуже… Что я так хочу ему верить, хотя видела все документы своими глазами. И документы эти не были подделкой. Я видела печати, регистрационные номера – профессиональная отметка. Пусть я была в неадекватном состоянии, но это произошло машинально.
– А ты и меня, и Наталью так называешь, чтобы в именах случайно не запутаться? – я даже смеюсь, но понимаю, что истерика снова ко мне подбирается на своих мягких лапках с острыми когтями.
– Диана, – Никита качает головой, – все не так.
– То есть ты не женат? – уточняю, хмыкнув, и запрокидываю голову.
Он не должен видеть моих слез! Не должен знать, насколько мне больно. Я должна снова закрыться, защититься. И больше… никому не верить.
– Запись о регистрации брака есть, но…
– Хватит! – резко его обрываю. – Расскажешь мне сейчас очередную сказку из тех, которыми неверные мужья пичкают своих любовниц? – спрашиваю, едва сдерживая смех. – Ко мне…
Прикусываю язык, не зная, стоит ли рассказывать о визите Натальи. Она ничего плохого мне не сказала, не называла разлучницей, не проклинала… А если Никита узнает, то не знаю, что он может сделать.
А она беременна!
– Ты дашь мне сказать? – Никита все же сжимает плечи, пытаясь заглянуть в глаза.
А я зажмуриваюсь, потому что хочу поверить во все, что он скажет. Хочу верить, что наши отношения не были насквозь пропитаны ложью. Ложью, где лгали мне и лгали другой женщине.
Спазм стягивает желудок в узел, и я сбрасываю с себя его руки. Не могу поверить, что он приходил ко мне, касался меня, а потом шел к ней.
Ему самому от себя не противно?
– Уходи, – это слово стало девизом сегодняшнего дня.
Я прогоняла сразу его жену, а теперь прогоняю его. Понимаю, что нельзя всю жизнь провести в забытье, в своей конуре, но мне надо просто пережить это.
– Диана, все не так, – устало произносит Никита. – Разве я мог бы проводить с тобой все свободное время, если бы все было так, как ты думаешь?
Его голос обволакивает меня. Хочется уткнуться в любимую, вкусно пахнущую грудь и убедить себя, что все правда. Каждое его слово. Во мне такой раздрай, что я до сих пор не понимаю, как ещё моя психика справляется с этим.
– Диана, я не знаю, откуда ты узнала об этом, но все решится в ближайшее время, – обещает мне Никита. – Этот брак был мне необходим, – он вздыхает, словно не зная, как продолжить. – Черт, в голове все так складно было, а сейчас я растерялся. Малыш, я тебя люблю, ты понимаешь это? Мы же вчера только говорили, что должны доверять друг другу. Верь мне, Диана.
Как же хочу… Но не могу. Я могу услышать что угодно сейчас, могу даже в это поверить, но…
Наталья же беременна! Неужели Никита об этом не знает? Необходимый брак, любит меня, но ребенка сделал с законной женой. Это ведь правильно. Так и положено.
А я кто?
Я любовница, которую он будет кормить завтраками, как всегда бывает. Вот ребенок подрастет – разведусь. Вот ещё чуть-чуть подожди – разведусь.
А я не собачка, которая будет сидеть и ждать. Вздрагивать от каждого звонка на его телефон, ловить каждый миг наших встреч. Наслаждаться урывками иллюзии любви, а потом плакать ночами в подушку.
Я не хочу этого.
Да я просто не смогу так жить!
– Ты мне лгал с самого начала, – голос мой звучит почти как механический, сейчас я не я, а говорят мои принципы. – Как тебе верить теперь? Ты убил во мне веру в себя. В нас… – сжимаю руки в кулаки, чтобы голос не дрогнул.
Наконец поднимаю голову и смотрю Никите прямо в глаза. Он… Может, я фантазирую, но в них отражена боль. В моих, я думаю, ещё хуже. Там не боль – агония. И в ней я тону целый день. А сколько ещё буду тонуть… одному богу известно.
– Диана, да мы с Натой только на бумаге муж и жена! – Никита произносит это так обреченно, будто заранее понимает, что я ему не поверю.
Ага… И ребенок у них тоже только на снимке УЗИ.
Но это я вслух не говорю, потому что не хочу подставлять беременную женщину. Она ни в чем не виновата. Как и я… Наверное. Только Никита.
– Но вы муж и жена, – снова выставляю руку, когда он хочет ко мне подойти. – И я… я уезжаю.
Откуда взялись эти слова, почему они вырвались? Я сама не понимаю. Во мне ни решимости что-то доказывать, но я хочу забыться. Хотя бы попробовать это сделать.
– Куда ты уезжаешь? – хмурится Никита. – Диана, я тебя прошу, не делай…
– Того, о чем пожалеешь? – усмехаюсь, перебив его. – Я уже жалею. Жалею, что…
Не могу договорить. Предательские слезы все же бегут по щекам. Он не понимает, что я сейчас испытываю. Какие бы слова Никита ни сказал – моя вера уже пошатнулась. Точнее, рассыпалась карточным домиком, который мне казался до этого прочным фундаментом, на котором мы должны были построить свое будущее.
– Диана, да я могу приехать с Натальей, она все подтвердит! – Никита похож на загнанного в угол зверя.
Он готов рвать и метать. Ходить из угла в угол, доказывать мне что-то… Но я хочу избавить себя от этого. Пусть я пожалею, но здесь у меня останется квартира, в которую я всегда смогу вернуться.
Только… Только я понимаю, что каждый угол… Да каждая улица этого города будет напоминать мне о нас с Никитой!
– Ещё скажи, что она одобрит наши отношения, – смеюсь я, уже поддаваясь истерике. – Ключи оставь в прихожей. И… будь счастлив, Никита.
– Диана…
– Нет, – в очередной сбрасываю его руку. – Все кончено. Прощай.
Эти слова мне даются с таким трудом, но я дохожу до ванной и, только услышав, как закрывается входная дверь, даю волю слезам. Не просто слезам… Я закрываю рот рукой, но громкие рыдания все равно прорываются сквозь пальцы.
Я была права – это агония. Этот пожар внутри невозможно потушить.
Может, стоило выслушать Никиту?
Я, кажется, сразу перехожу к стадии торга. Остались депрессия и принятие.
“А ещё я, судя по всему, осталась без работы”, – напоминает голос в голове.
И снова так на все плевать!
Может, я на самом деле прозябаю черт пойми где, не стремясь куда-то?
И не зря я, наверное, сказала, что уезжаю. Да, хочется лечь, закрыться и не отвечать на звонки. Но рано или поздно придется вернуться в реальность.
Лучше это понять раньше, чем упиваться своим горем, своей болью. Но сегодня мне это надо…
Главное – не сойти с ума.
Главное – остаться… собой?
А может, прав был классик, когда написал, что сперва она долго плакала, а потом стала злая?
“Леша, я поеду с тобой”, – пишу сообщение брату, когда выхожу из ванной и тишина в квартире меня оглушает.
Пусть так. Зато я не буду искать в каждом мужчине в этом городе Никиту.
Я забуду его.
Я справлюсь.
Да, страшно отправляться в неизвестность, но у меня будет поддержка. А здесь… Здесь остались только воспоминания, которые причиняют боль.
Но она со временем утихнет. Я с этим справлюсь.
Глава 6
Пять лет спустя
– Аудит? – удивляюсь. – С чего вдруг?
Предупреждение о проверке заранее – это хорошо. Но я что-то не припомню за все время, что здесь работаю, хоть одну аудиторскую проверку. И вот нате вам! Получите и распишитесь.
Но это не страшно – я всего-то удивилась. Уверена, что это просто штатный момент, через который проходят многие фирмы. У нас все хорошо, заказы есть, бухгалтерия прозрачна, работаем мы не в убыток себе. Получим аудиторское заключение и продолжим дальше в привычном ритме.
– Придется тебе встретить нашего ревизора, – разводит руками Леша. – Тем более ты знаешь все и обо всем. А у меня встреча в Нижнем. Я постараюсь вернуться как можно скорее, но в тебе, систер, я уверен. Ты прямо расцвела в Москве и стала настоящей бизнес-леди.
– Скажешь тоже, – отмахиваюсь, немного смущаясь. – Я просто работаю. И, Лёш, ты же понимаешь, что не смогу я день и ночь сидеть с аудитором.
– У нас рабочий день нормирован, – брат сразу понимает, что я имею в виду. – И мы оба всегда на телефоне.
– Тогда займусь подготовкой документов для аудита, а ты поезжай собираться, ещё на самолёт опоздаешь, – отправляю Лёшу.
– Есть, босс, – шутливо отвечает он и подмигивает мне. – Кстати, говорят, что наш ревизор – настоящий зверь. Может, включить свое обаяние?
– Лешка… – я только глаза закатываю, качая головой.
Вот сваха! Так и не терпится ему устроить мою личную жизнь. Даже порой не спрашивает, нужно ли мне это.
Когда мы приехали в Москву пять лет назад, я была полностью разбита и уничтожена. И чтобы не думать о Никите, ударилась в работу до седьмого пота, чтобы просто от усталости засыпать без сновидений и без мыслей.
Но Лешка почему-то решил, что клин клином вышибают. И когда он меня вытаскивал в рестораны, знакомил со своими друзьями и знакомыми, то держалась отстраненно-вежливо, пока до меня не дошло, что брат пытается меня вернуть к жизни. Первым порывом было наорать на него и попросить не лезть не в свое дело. Но я прикусила язык вовремя, потому что поняла, что Лешка все делает не из плохих побуждений. Он видел, какой разбитой я была, и хотел помочь. Но брат и без того помог.
Не знаю, что бы со мной было, если бы я осталась в родном городе. Ходить и в каждом встречном видеть Никиту? Сидеть в квартире и вспоминать, как мы там любили друг друга? Или только я любила… Впрочем, сейчас это не имеет никакого значения. Москва затянула меня в свой водоворот, может, даже ожесточила немного. Хотя, возможно, дело совсем не в городе, а в уроках, которые меня заставила усвоить жизнь.
– Аудит, – напоминаю я себе вслух, чтобы отогнать непрошеные воспоминания.
Увы, это не так просто. Человеческая память – это не компьютер, где нажатием одной кнопки можно стереть все ненужное. И время… Оно не самый лучший доктор. Оно просто идёт своим чередом, а раны мы сами зализываем. Новые эмоции, смена обстановки, увлечения. Но иногда, вот как сейчас, например, у памяти возникает обострение.
И снова читаешь документы, находишь себе любое занятие, лишь бы не думать.
“Если бы хотел, Ди, – вспоминаю слова брата, – носом бы землю рыл, но нашел тебя и вернул. На коленях бы ползал, пока бы ты не простила. Поверь, когда мужчине нужна женщине, то он в лепешку разобьётся”.
Как бы ни хотелось признавать, но Леша прав. Как бы больно ни было, но я должна была перестать верить в чудо, чтобы двигаться дальше. Только чудо все же случилось… Правда, оно меня сначала шокировало.
– Я тут принесла то, что ты просила, – отвлекает меня Мила из бухгалтерии. – Может, по кофейку, а то выглядишь уставшей. У меня и конфеты вкусные есть.
– Оно само себя не подготовит, – обвожу рукой папки на столе.
– Ой, ты же знаешь, что у нас все в порядке. Прямо как в аптеке, – смеётся она. – Тем более ревизор к нам приедет только завтра. Да ещё неизвестно когда. Знаешь, в прошлой конторе, где я работала, проверки проходили под бутылочку и закуску. Подпись поставят, создав лишь видимость работы, и на этом все.
Может, и так, но чем черт не шутит. Кто-то поверхностно проходится, а кто-то дотошно все проверяет. И если уж Леша меня оставил ответственной, то подвести его я не могу.
Но на кофе перерыв можно сделать, а потом с новыми силами взяться за дело. В принципе, Мила права – у нас все в порядке. Это все моя скрупулезность.
Но, как известно, можно готовиться к чему угодно и с особой тщательностью, только планы ревизоров известны лишь им.
Едва кабинет бухгалтерии наполняется ароматом свежесваренного кофе, как к нам заглядывает ассистентка, помощница и секретарша в одном лице моего брата.
– Там… – шепотом говорит, указывая на дверь, и при этом взгляд у нее такой, словно в коридоре случился апокалипсис. – Там приехали… Леша сказал, что можно предоставить его кабинет… От кофе отказался, но просит начальство и документы.
– Рита, стоп! – прерываю бессвязный поток, удивляясь, что могло так поразить эту собранную и разговорчивую девушку. – Кто приехал?
– Да аудитор! – наконец-то она хоть что-то проясняет.
Черт! Завтра же должен был. И, судя по поведению Риты, там действительно серьезно все, как и предупреждал Леша. Как он там сказал? Наш ревизор – настоящий зверь.
– Кофе, кажется, отменяется, – поднимаюсь я. – Рита, соберись. Неужели там такой страшный проверяющий?
– Кстати, нет, – сделав пару глубоких вдохов и медленных выдохов, наконец отвечает она. – Мужик просто конфетка, но это внешне. А в остальном… Он на меня как глянул, так ноги подкосились.
– Не замечала за тобой такой впечатлительности, – наконец в наш диалог вступает и Мила. – Ладно, тогда за дело. И никакой паники.
Я вроде бы и не паникую, только немного волнительно. Пусть Лешка и назвал меня бизнес-леди, но до его опыта мне далеко. А тут его партнёр укатил открывать филиал в Сибири, братец тоже в командировке. Но ничего… И не с таким справлялась.
– Иди ещё предложи ему кофе или чай, – беру ситуацию в свои руки и смотрю на Риту. – Вообще займись им пока. Достань все, что попросит. Мила, идём ко мне, поможешь с документами. И в рабочем чате напиши, чтобы все были предупреждены и вооружены.
Офис и так гудит. Кажется, слухи разлетелись моментально. Впрочем, для офиса это неудивительно. Только вот излишняя суета и мне почему-то добавляет нервозности.
Руки дрожат, когда я начинаю на столе искать отчёты от финансистов.
– Нет, Алексея Валерьевича в ближайшие дни не будет, – слышу из коридора голос Риты. – Но вы можете обратиться к Диане, она его заместитель.
– Диана? Надо же… – всего несколько слов, а я словно удар под дых получила.
Мне бы хватило даже одного звука, чтобы узнать его. Но ведь… этого не может быть!
Он не был аудитором!
Или… я ошиблась? Вспомнила сегодня про него, вот и мерещится от волнения всякое.
Неужели он сейчас стоит за этой не плотно прикрытой дверью?
Один шаг – и мы встретимся. Встретимся спустя столько лет.
– Что-то не так, Никита Николаевич? – испуганно интересуется Рита, и у меня не остаётся никаких сомнений.
Почему? Почему он в Москве? Почему он в бюро моего брата?
Специально?
Нет, он был удивлен, услышав мое имя, хотя я сомневаюсь, что спустя столько времени оно для него что-то значит.
– Давайте познакомимся с заместителем в таком случае, – жёсткий голос набатом стучит у меня в ушах.
Один шаг… Один шаг – и я его увижу.
Глава 7
А если Никита?..
“Нет, он ничего не знает”, – твердят остатки здравого рассудка.
Это все просто случайность. Злая насмешка судьбы. Дурацкое совпадение. Да можно подобрать массу эпитетов, подходящих для данной ситуации!
– Диана… – Рита заглядывает в кабинет, ее голос становится ближе, звучит чётче. – Ты занята?
Не могу обернуться и что-то ответить. Меня словно парализовало, речь отняло. Но взгляд прожигает затылок. И это единственное, что я сейчас чувствую.
Шаги… Цокот каблуков Риты и тяжёлые мужские. Мне казалось, что самое страшное я уже пережила пять лет назад. Но повернуться и встретиться со своим болезненным прошлым лицом к лицу… Это невыносимо.
А ведь я убеждала себя, что все отболело, раны затянулись. Но сейчас старые шрамы раскрываются и начинают кровоточить.
– Диан, – Ритка зовёт меня уже шепотом, явно не понимая, почему я застыла.
– Добрый день, – его голос снова бьёт по каждому оголенному нерву.
Два слова, а меня словно окутывает злость. Не моя – Никиты.
Он на меня злится?
Паралич сменяется недоумением, и я наконец нахожу в себе силы обернуться. Передо мной стоит он – мужчина, который свёл меня с ума, а потом разбил на осколки.
И да, на первый взгляд он все тот же. Чуть больше морщинок вокруг глаз, но больше никаких особых изменений. Вот только взгляд… Это не взгляд мужчины, которого я любила. Холодный, жёсткий, чужой. Как и голос.
– Добрый, – собрав все силы, отвечаю.
Ну вот, мы посмотрели друг на друга – мир не перевернулся.
– Никита Николаевич, – протягивает он мне руку, а я едва ли не отшатываюсь.
Вот так, значит? Наверное, так и надо, потому что другие Диана и Никита остались в прошлом и в другом городе.
– Диана Денисовна, – киваю и, сделав шаг вперёд, пожимаю протянутую ладонь.
Парфюм он не поменял. И стоит почувствовать запах, я снова вспоминаю, как спала, обнимая подушку, где оставался этот аромат. Утыкалась в грудь и глубоко вдыхала, чтобы он подольше оставался со мной.
– Вы побледнели, – Никита словно издевается надо мной, я даже как будто отчётливо это слышу в его голосе. – Вам плохо?
Плохо? Это слабо сказано, но Никите об этом знать не стоит. Я смотрю на наши сплетённые ладони и машинально отмечаю, что обручального кольца нет. Впрочем, его и пять лет назад не было.
– Все в порядке, – убираю руку, стараясь, чтобы Никита не заметил лёгкий тремор.
Это эмоции, что свойственно человеку, если он не психопат, конечно.
Перевожу взгляд на Ритку и понимаю, что теперь она в полной растерянности. Неужели поняла, что мы с Никитой знакомы?
– Я… пойду? – спрашивает она то ли у меня, то ли у Никиты.
И оставит меня с ним наедине? Спасибо, но нет. Я взглянула в лицо своему прошлому, но ворошить его не собираюсь. Это как заново через все проходить, все переживать. А сейчас мне надо думать не только о себе.
– Маргарита, – обращаюсь к ней официально, – ты на время проверки будь рядом с Никитой… Николаевичем. И как только ему что-то понадобится, то постарайся выполнить просьбу в кратчайшие сроки. Каждый час переработки, если такое вдруг случится, тебе оплатят.
– Странно как-то, – не даёт Никита ответить Ритке, усмехнувшись и сложив руки на груди. – Обычно руководители готовы со мной дневать и ночевать в офисе, чтобы все прошло без сучка и задоринки, а вы…
– Просто у Дианы ма… – вот тут помощница Лёши почему-то не теряет дар речи, и мое сердце едва ли не останавливается.
– Маргарита! – в моем голосе появляются истерические нотки. – Пожалуйста, займись рабочими вопросами.
– Конечно, – кивает в ответ.