Цветок по-прежнему редкий. А вынуждала ли вас жизнь лгать?..

– Прекрасно. Значит, мы обо всем договорились и проблем с разводом не возникнет?

– Дэвид, ты знаешь мое единственное условие.

– Условия здесь ставлю я.

– У меня к тебе деловое предложение, – спокойно смотрю я в его глаза.

– Вот даже как? И какое же?

– Мне не нужно от тебя ни цента. Сама заплачу сколько скажешь. Отдай мне сына.

– Да что ты? А денег хватит? – самодовольно усмехается он.

– А сколько ты хочешь?

– У тебя все равно столько нет.

– Раздобуду.

– У него?

– Нет.

– А где?

– Найду способ.

– Ну да… не сомневаюсь в твоих талантах как актрисы в определенных областях киноиндустрии… – ухмыляется он, презрительно глядя на меня.

– Дэвид, отдай мне, пожалуйста, сына.

– Нет. И это не обсуждается.

– Зачем он тебе? Ты же понимаешь, что чем старше он будет становиться, тем сильнее будет напоминать… – запинаюсь я.

– Кого? Того, чье имя нельзя называть? – хмыкает он.

– Того, кого ты ненавидишь.

– Ненавижу? Много чести. Мне нет дела ни до него, ни до тебя. Можешь вернуться к нему и жить с ним долго и счастливо, мне все равно.

– Не могу, и ты это знаешь. Да и не хочу.

– Делай, что хочешь. Назад, в нашу жизнь, тебе тоже путь заказан.

– Я знаю. Разреши мне хотя бы видеть сына тогда.

– Нет.

– Дэвид…

– Я не это пришел с тобой обсудить.

– А я это! Я клянусь тебе, что никогда не вернусь к нему и что он никогда не узнает о своем сыне. О своих детях. Обоих.

– На второго мне по фиг. Можешь рассказать.

– Тогда придется рассказать и про первого.

– Я тебя предупредил, что вас обоих в этом случае ожидает, – равнодушно-спокойно смотрит он на меня.

– А может, убьешь меня тогда лучше сразу, здесь и сейчас? – начинаю вдруг заводиться я.

Он молча смотрит на меня какое-то время. Его взгляд не выражает ничего. Взгляд человека, которого я совершенно не знаю. Да и никогда не знала, как оказалось.

– Дэвид, зачем тебе чужой ребенок? – пытаюсь я снова достучаться до него.

Он продолжает молча смотреть на меня какое-то время, затем как-то странно усмехается.

– А ты знаешь, для чего мужчина женится вообще? – приподнимает он бровь, вопросительно глядя на меня.

– Догадываюсь.

– Боюсь, что нет.

– Что ты хочешь этим сказать? Что здесь вообще обсуждать?

– Ну ответь тогда на этот такой простой, казалось бы, вопрос, – усмехается он.

– Ну, чтобы иметь семью.

– Весьма абстрактная формулировка, – хмыкает он.

– Ну, озвучь свою версию, – недовольно повожу я плечами.

Он некоторое время задумчиво смотрит на меня. Отворачивается. Щелкает ручкой, затем бросает ее на стол.

Sarah Brightman – Dust in the wind – YouTube

– Чтобы было к кому возвращаться домой вечерами после трудового, насыщенного рабочими заботами, дня, – медленно начинает муж. – Чтобы этот КТО-ТО бросался с визгом счастья тебе на шею, потому что он по-детски искренне и просто действительно РАД тебя видеть. Ребенок непосредственно и честно выражает свои эмоции, ведь он не научился еще лгать и притворяться, чтобы что-нибудь от тебя заполучить. Ему ведь действительно ничего от тебя не нужно. Он просто любит тебя, как своего отца, потому что это норма жизни. Любит чистой и невинной любовью, – усмехается Дэвид. – Ну а главное для нас, мужчин, – приподнимает он бровь, выразительно глядя на меня, – чтобы любимая жена подошла и обняла, окутав тебя другой любовью – женской! А еще покоем, уютом, да и просто аурой счастья. Излучая благодарность за то, что именно ТЫ в ее жизнь принес и демонстрируя тебе тем самым, КАК и НАСКОЛЬКО она это понимает, а главное, ценит! Чтобы накормила своего мужчину ужином, самолично ей с любовью и вдохновением именно ДЛЯ НЕГО приготовленным. Конечно готовить может и прислуга, ясное дело. Да и в ресторане всегда поесть можно – еду, приготовленную даже более профессионально. Но энергетика у этой еды иная. Другая. Совсем не та, которую привносит, придает этой еде именно ЛЮБИМАЯ женщина, вкладывая в ее приготовление не только свою любовь, но и частичку своей души… Да и во все, что ты делаешь в своей жизни вообще, нужно всегда вкладывать частичку своей души! Иначе не сработает, не получится у тебя ничего, ну или, как минимум, будет несъедобно. Не так ли, Хани? – хмыкает он, внимательно глядя на меня.

Я молча смотрю на него.

– Да и вообще, как ты думаешь, что мы, мужчины, ищем и ЦЕНИМ в вас, женщинах, в первую очередь?

– Красоту? – усмехаюсь я.

– Ну да, это конечно тоже. Но не это главное. НЕ ЭТО нам от вас нужно, а вернее именно НЕОБХОДИМО. Жизненно необходимо!

– И что же это?

– Женственность. Лишь ее у нас нет и быть априори не может. Все остальное у нас, мужчин, имеется. В наличии, – ухмыляется он. – Ну или приобретаемо. Ведь приготовить, постирать, прибрать дом может и прислуга, да, жене не обязательно здесь напрягаться, я не об этом. Жена необходима для другого, – замолкает он, задумчиво глядя на меня.

– Ну и для чего же?

– Для трансформации энергии «house» в энергию «HOME»44… Для придания этому самому дому той особой, ни с чем не сравнимой, непередаваемой даже энергетики ОЧАГА. Семейного очага. Той ауры счастья, покоя и безмятежности. Той атмосферы, в которую ХОЧЕТСЯ возвращаться… В которую ноги сами несут тебя с радостью после работы, К НЕЙ – ЕДИНСТВЕННОЙ И НЕЗАМЕНИМОЙ… ЛЮБИМОЙ И ОБОЖАЕМОЙ! К СВОЕЙ ЖЕНЩИНЕ… СВОЕЙ ЖЕНЕ… и не менее любимым и обожаемым детям! И именно ЭТО ощущать нам более, чем необходимо!

Я вздрагиваю, вспомнив вдруг, что это говорил мне когда-то и Кирилл в той другой жизни в России. Когда-то очень давно… Но именно это же самое… пытался донести до меня и он.

– БЛАГОДАРНОСТЬ, ЗАБОТА И ЖЕНСТВЕННОСТЬ – вот и все, что нам нужно от вас, любимых жен, в первую очередь. Да и во вторую с третьей в принципе тоже, – продолжает Дэвид, пристально глядя на меня. – С остальным в своей жизни мы и без вас вполне разберемся и справимся. Даже с сексом разберемся без вас, милые дамы, – ухмыляется вдруг он. – Нужно нам, мужчинам, о ком-то заботиться, но не менее важно, да даже ЖИЗНЕННО необходимо, и обратку в ответ получать. Ощущать себя не просто НУЖНЫМ кому-то, а осознавать также, что и все твои усилия не напрасны, да и просто оценены по достоинству. ЕЙ! Любимой! ТВОЕЙ ЛЮБИМОЙ в первую очередь! А иначе зачем все это? Зачем вообще жить-то?.. – как-то горько усмехается вдруг он, отводя ненадолго взгляд. – Вот и все, что нужно ЛЮБОМУ мужчине для счастья, – переводит он взгляд на меня снова. – Но ты знаешь, просто ИЗЛУЧАТЬ любовь у детей получается гораздо лучше. Естественнее, я бы сказал. Ведь они любят искренне. ПО-НАСТОЯЩЕМУ. А вот взрослые умеют уже лгать и притворяться, разыгрывая целые спектакли с сериалами. Да даже сезонами тех сериалов, – хмыкает он, выразительно глядя на меня.

Я молча, замерев, смотрю на него, вслушиваясь в его слова. Они поражают меня в некоторой степени. Ведь я действительно никогда, считай, об этом не задумывалась. Насколько он все-таки интересный человек и как мало я о нем, оказывается, знала. А может, стоило все-таки узнать его получше? Может, и полюбила бы его… Особенно теперь, в связи с последними событиями, произошедшими в моей жизни. Хотя пыталась ведь уже… и не раз. Почему мы не любим тех, кто любит нас? Просто любит, потому что влюбился когда-то, хотя ты ничего для этого и не делала. Да и потом не оценила ЕГО любовь, – задумываюсь снова я. – Кто его знает? Жизнь вообще интересная вещь, оказывается… Хоть и слишком непредсказуема порой, но все равно интересна… даже в своей трагичности. А я в своей жизни слишком многое уже упустила. Безвозвратно упустила! Ну, значит, будем играть, исходя из того, что имеем на данный момент.

Madonna – Power of good-bye – YouTube

– Поэтому ребенка ты не получишь, – продолжает муж. – Он останется со мной и закрыли тему. Бери деньги, пока я не передумал, и давай не будем мотать друг другу нервы напоследок.

Я понимаю, что стоит, видимо, засунуть свою гордость куда подальше и попытаться, может, его разжалобить.

– Зачем они мне? Зачем мне вообще жизнь без сына? – наворачиваются слезы на мои глаза. – Дэвид, умоляю тебя. Разве я так много прошу? Всего лишь видеться с ним. Хоть изредка, хоть иногда. Когда ты скажешь. На твоих условиях. Я приму любые твои условия. Только не лишай меня сына.

– Надо же, ты даже способна изобразить покорность? – усмехается он.

– Я сделаю все, что ты ни попросишь.

– Все? – хмыкает он, выразительно глядя на мой живот.

– В пределах разумного.

– Существенная оговорка, – ухмыляется он и наклоняет голову, размышляя какое-то время. – Окей. Вот и продемонстрируй мне завтра свою покорность и готовность к… сотрудничеству, – поднимает он на меня взгляд.

– Какую?

– Ты подпишешь все бумаги, не слушая своих адвокатов.

– И ты позволишь мне видеться с сыном?

– Возможно.

– Мне нужны гарантии.

– Ты забываешься, милая. Правила и условия диктую здесь я. Завтра ты подписываешь все бумаги без обсуждений и возражений, что бы там ни было написано и что бы ни вякали твои адвокаты.

– А потом?

– А потом посмотрим.

– На что?

– На твое дальнейшее поведение.

– Дэвид…

– Или так, или никак.

– А если не подпишу?

– Я думал, ты пришла со мной договариваться, а не воевать. Хотя вечно вы, русские, на амбразуру или с гранатами под танк, – хмыкает он.

Я понимаю, что он не забыл ту мою отповедь, которую я устроила ему тогда в Москве у могилы «Неизвестного солдата».

«Ты смотри, какой злопамятный…» – разглядываю я его с интересом. – Зато благодаря именно этому и побеждали! – огрызаюсь я.

– Хочешь повторить подвиг отцов и дедов? – насмешливо смотрит он на меня. – Валяй.

Я прикусываю язык, понимая, что сейчас надо заткнуться, хотя ответить ой как хочется…

– Война начинается только в том случае, когда одна из конфликтующих сторон хочет чего-то большего, чем просто мира, – смиренно опускаю я глаза.

Он самодовольно усмехается, считая себя победителем, видимо, в этой словесной дуэли.

– Ну вот и давай с тобой, Хани, договоримся полюбовно. Без военных действий, стратегий, тактики и маневров. Я хочу покончить с этим завтра. И зажить долго и счастливо друг без друга.

– Хорошо, Дэвид. Я все подпишу. В обмен на твое слово, – вспоминаю вдруг я, что для него это дело чести и что он действительно всегда держит свое слово.

Дэвид недовольно кривится, разглядывая меня какое-то время. Молчит. Затем улыбается, что-то, видимо, придумав.

– По-моему, ты собиралась продемонстрировать мне свою покорность. Ну так давай порепетируем. Ты подпишешь все бумаги здесь и сейчас.

– Но они же не будут действительны без свидетелей.

– А завтра в суде при свидетелях ты подпишешь копии еще раз. Устроим шоу для судьи. Небольшой спектакль.

Я догадываюсь, что что-то здесь не так.

Дэвид молчит, затем перекладывает бумаги, разворачивает и подталкивает их ко мне.

– Я хочу сначала их прочитать.

– Ба, а ты умеешь читать по-английски? – хмыкает он.

– А, по-твоему, я дебилка?

– Ну, судя по тому, что ты сделала…

– Дэвид, ты забываешься!

– Шучу, – улыбается вдруг он, становясь на секунду тем прежним Дэвидом, которого я знала. – На дебилке я бы не женился, – грустно усмехается он.

– Дэвид…

– Ты мне не доверяешь, Хани? – приподнимает он бровь.

– А у меня есть твое слово, Хани?

– Возможно… Подписывай.

– Ты не ответил на мой вопрос.

– А иначе что, без моего слова не подпишешь? Ну что ж, будем судиться годами, вымотаем друг другу все нервы, прополощем перед журналистами грязное белье, хочешь? Я ведь могу и запись завтра в суде продемонстрировать… А тебе вредно сейчас нервничать в твоем-то положении, Дарлинг, – насмешливо смотрит он на меня.

– Дэвид…

– Мне надоело. Время – деньги! – бросает он нетерпеливый взгляд на свой Ролекс. – Подписывай и закончим со всем этим фарсом. Тем более, у меня скоро большой проект на другом конце света намечается. Некогда мне по судам таскаться.

– Ты увезешь моего сына в другую страну?

– Нет. Я возьму с собой МОЕГО сына в другую страну.

– Он не твой сын.

– По документам он мой сын. И любит меня, гораздо больше, чем тебя, так как видел все-таки почаще за всю свою непродолжительную жизнь, в отличие от «заботливой» мамочки, – усмехается он. – Давай не будем начинать все сначала. Подписывай, и я позволю вам видеться иногда в «Эдеме», на нашем острове, может быть… – разглядывает он свои ногти. – Это как раз недалеко. Практически посередине.

– Это правда? – пытаюсь я поймать его взгляд.

– Может быть, – поднимает он на меня глаза и кидает мне свой «Паркер» через стол.

Я беру ручку, снимаю колпачок и застываю в нерешительности.

– Или так, или никак, – глядит спокойно он на меня.

Я и сама понимаю, что особого выбора у меня нет. Вздыхаю и ставлю свою подпись на всех бумагах.

Дэвид самодовольно усмехается и убирает все бумаги в папку.

– Завтра повторишь процедуру и без фокусов и совещаний со своими адвокатами, что бы они там тебе ни говорили.

– Когда я смогу увидеть сына?

– Когда Я решу, – встает он и выходит из ресторана.