Драконий континент. Книга 1. Накануне шторма

Каалон казался таким далёким, почти игрушечным с высоты полёта. Даже не верилось, что это и есть столица всего Драконьего Континента. И сейчас город рушится под ледяными снарядами, которые пускали драконы.

Морган увернулся от просвистевшей опасно близко с крылом ледяной стрелы. Закрутился, почти теряя ориентиры. Но мысль о том, что он единственный, кто может задержать нападение хоть ненадолго, заставляла гудящие крылья работать. Лишние пять минут дадут фору брату, собирающемуся с силами там, внизу. И полагаться на кого-то, как раньше, было нельзя: на нём лежала ответственность за доверившихся ему драконов. Судьбы всех зависели от его решений – и жителей, и нападающих. Пусть последние и сопротивлялись, их принц тоже надеялся спасти. Потом придумает – как. В эти мгновения он чётко осознавал приоритеты.

Морган сцепился с первым попавшимся под зубы драконом, отбросил назад, сбивая сразу нескольких из стройного ряда. В их стеклянных глазах не отразилось ни единого чувства и ни тени мысли. Морган уже привычно нырнул в пустоту сознания, прерывая уже поломанные жизни.

Никакого. Сейчас. Сожаления.

Всё потом.

Слишком многое стояло на кону.

Перед глазами плясала кровавая муть, он слышал биение сердец всех и каждого, отчего сосредоточиться было почти невозможно: так их много. Слишком. Сотня? Или несколько сотен. Непрекращающийся стук в ушах становился всё громче, нарастал, оглушая. Морган терялся в этом шуме, в мелькающих размытых пятнах вокруг, но не имел права отступить, растеряться.

Один за другим драконы падали вниз. Уже не было времени на сожаление о погибших, как и не было сил себя контролировать. Лишь задней мыслью Морган надеялся, что падающие никого не раздавят, но не мог долго концентрироваться на этом волнении. Стена перед ним неумолимо расступалась, он расчищал себе путь подобно тому, как река формирует русло своего течения.

Драконы продолжали падать камнем вниз. Морган уже не мог сосчитать их и почти ничего не видел из-за пелены перед глазами. Сознание подтормаживало, грозясь рассыпаться пеплом вслед за своими жертвами. Он боролся до тех пор, пока мог держаться на лету, а затем наступила манящая и успокаивающая темнота.

Наконец-то…

Пролог

Должно быть, Вселенная услышала мольбу Моргана Арейнеса. Единственную и самую искреннюю. Он улыбался, шагая по оживлённо гудящим улочкам Драконьего Устья, а заветное письмо от родителей грело карман, как надёжный талисман от всех земных бед.

В маленьком городке повсюду чувствовался аромат знойного лета, с реки ветер приносил прохладу и влажную свежесть. Всё это окрыляло и делало Моргана неприлично счастливым. Он заспешил, его гнали вперёд радостные вести и желание незамедлительно ими поделиться.

Аэллу он заметил сразу – та с упоением спорила с хозяином постоялого двора, а маленький дракончик Моргана кружил над ними тревожно, как знамя, молящее о спасении. Арейнес прибавил шаг и помахал рукой. Фабьен, заметив хозяина, незамедлительно ринулся к нему. Уселся на плечо и спокойно заурчал. Морган почесал беззащитное гладкое брюхо только сильнее вцепившемуся в его плечо дракончику и приблизился к спорящим.

– Да он даже безобиднее вашей блохастой собаки!

– Она ведь домашняя! – всплеснул руками хозяин двора. – И это никак не касается разговора о диких неуправляемых пладорхах!

– Да? – деланно удивилась Аэлла. – А я видела вас в драконьем облике вчера и могу поклясться, что Фабьен ваша вылитая крохотная копия.

Мужчина покрылся красными пятнами от возмущения, обескураженный наглостью собеседницы. Морган решил, наконец, вмешаться.

– А что, собственно, происходит?

Его вопрос, прозвучавший весьма невинно, вывел из ступора хозяина двора.

– Этот бешеный пладорх напал на мою собаку, а затем, – мужчина шумно набрал в легкие побольше воздуха, – разворотил мне весь зал, пугая постояльцев. Испортил завтрак гостям и побил кучу посуды!

– Эта ваша собака напала на Фабьена! – тут же возмутилась Аэлла, недобро прищурившись.

– Потому что это дикий зверь! А с животными заселяться нельзя, вообще-то!

– Вы не говорили!

– А вы и заселялись без животных!

Морган кивнул. Да, справедливо. Фабьена он спас от стаи собак всего пару дней назад.

– Давайте так, – Морган успел заговорить быстрее уже открывшей рот Аэллы. – Вот вам небольшая компенсация, и мы расходимся, полностью довольные друг другом? – он вручил небольшой, но увесистый мешочек, и доброжелательно улыбнулся. Внутри весело позвякивали сто новых айров. Этой суммы с лихвой хватило бы и на устранение ущерба, и даже на небольшой ремонт жилых комнат.

Мужчина подозрительно взвесил в руке мешочек и только потом заглянул внутрь. Задушено охнув, он тут же спрятал добро в карман, поднимая сияющие глаза на Моргана.

– А с вами приятно иметь дело, юноша!

Они пожали друг другу руки под недовольным взглядом Аэллы.

Забрав вещи и распрощавшись с хозяином постоялого двора чуть ли не как с родным братом, Морган обратил внимание на хмурое состояние подруги. Он знал, что испортил Аэлле веселье, только…

Во-первых, они и так съезжали сегодня.

Во-вторых, настроение не хотелось омрачать даже самой банальной мелочью вроде ссоры с владельцем неплохого постоялого двора. Тем более, было бы замечательно иметь возможность беспрепятственно остановиться здесь ещё раз, если в этом будет необходимость.

И, в-третьих, Фабьен действительно напакостил. А Морган теперь нёс за него ответственность.

Они молча прошествовали к полюбившейся за последнюю неделю закусочной. Фабьен же радостно порхал над головами прохожих, веселя детей и раздражая взрослых своим ребячеством.

На берегу Усть-реки, отделившись от общей набережной, прямо на траве лениво завтракали те, кому некуда было спешить с утра. Таких было немного, поэтому Морган с Аэллой без труда нашли прекрасное местечко в тени дерева и поближе к воде, чтобы, спрятавшись от солнца, беспрепятственно слушать умиротворяющий плеск воды.

Аэлла с удовольствием прикончила кусок сырного пирога и теперь, более довольная этой жизнью, лениво потягивала сок. Морган, ограничившийся лишь фруктовым салатом, наблюдал за играющим Фабьеном и получал удовольствие от своей жизни каждой клеточкой тела.

– Я не спросила, что за весточку такую ты получил. Сияешь, как новенький айр, несмотря на то, что без сожалений расстался с приличной суммой.

Морган расплылся в довольной улыбке, закинув в рот виноградину.

– Ты же знаешь, деньги для меня не проблема.

– Ох, прости, всё время забываю, что ты принц «без короля в голове», – Аэлла закатила глаза. – Так всё же?

– Получил весточку от родителей.

Аэлла удивленно вскинула светлые брови на загадочную интонацию друга.

– Не припомню случая, чтобы весточки от родителей влияли на тебя так благотворно.

– Да, но не каждый день мне сообщают, что со дня на день у меня появится брат или сестра.

С минуту Аэлла переваривала полученную информацию, а потом радостно взвизгнула, набросившись на расхохотавшегося Моргана с объятиями.

– Это ведь значит то, о чём я подумала? – возбуждённо заговорила она.

Морган только кивнул, не рискуя открыть рта, чтобы не наглотаться пепельных волос подруги, всё ещё стискивающей его в радостных объятиях.

Аэлла отстранилась, держа друга за плечи:

– Всегда принц и никогда король?

– О да, – он не мог перестать широко улыбаться. – Конечно, впоследствии я стану советником, но это случится не так скоро. Тем более, это не обяжет меня, как королевский статус. А сейчас я должен приехать, чтобы поприветствовать будущую королевскую особу.

– Всё-таки придётся сорваться в столицу? – чуть огорчённо заключила Аэлла.

– Да, но это не страшно, да и в целом ненадолго. В конце концов, это мой брат или сестра. Мой моральный долг поблагодарить своего избавителя. Полетишь со мной?

– Ты же знаешь, не люблю я всю эту королевскую претенциозность, – чуть капризно надула губы Аэлла.

– Знаю, как и я. Но с тобой будет веселее, – Морган вздохнул. – Да и потом: погуляем на празднике и решим, куда двинуться дальше. Вместе.

Аэлла призадумалась, глядя на почти спокойную водную гладь реки. Морган знал, как тяжело подруге даётся нечто упорядоченное и строгое. Такое, какой была жизнь самого Арейнеса в столице. Ветреной, свободной Аэлле всегда становится тесно и душно, если она не меняла места и круг общения. Он до сих пор удивлялся, как та смогла прикипеть к нему, допустить в своё королевство творческого хаоса и не тяготиться. Морган не понимал, но был благодарен. И понял бы, откажи Аэлла в просьбе сейчас.

– Ох, искуситель, что ты со мной делаешь, – протянула она. – Не могу отказать, смотря в твои печальные глазки.

– Так ты согласна? – искренне удивившись, переспросил Морган.

– Согласна, но больше повторять этого не буду, учти.

– Ты чудо, – не веря своему везению, только и смог сказать Морган.

– То-то же! Хорошо, что ты помнишь это.

К полудню они уже готовы были отправляться. Аэлла нагулялась по ярмарке «напоследок», а Морган был слишком доволен, чтобы препираться, как обычно. Его больше занимала мысль, как не напугать Фабьена своей истинной формой и заставить лететь за собой. После истории с нападением бродячих собак и плачевного состояния пладорха, который не первые сутки страдал от сломанного крыла, Арейнес предпочитал следить за питомцем. И впредь не наносить ему даже моральных травм. Аэлла предложила накормить Фабьена фруктами со снотворным и перевезти в сумке. Морган же назвал её живодёркой и всю прогулку по ярмарке пытался установить ментальную связь с пладорхом, который только фырчал и забавно шевелил ушами на все попытки хозяина наладить контакт.

– Бесполезно, он думает, что ты просто забавный и умственно отсталый. В лучшем случае, – подбодрила Аэлла между делом.

Фабьен посмотрел на Аэллу внимательными жёлтыми глазками, а затем вопросительно уставился на Моргана.

– Надеюсь, ты обо мне лучшего мнения, – вздохнул Морган, приняв поражение с достоинством. – И что у нас ещё всё получится.

Ярко-изумрудная мордочка приняла улыбающееся выражение, и Морган принял это за хороший знак. Однако, это не решало проблему, остро стоящую в данный момент.

Так что сейчас, стоя на опушке прямо за Драконьим Устьем, Морган просто надеялся на лучшее. Оставить уже привыкшего к нему пладорха он не мог. И ловить испуганного питомца по густым зарослям чащобы тоже было той ещё забавой перед длительным перелётом.

Поэтому Морган ласково ворковал с разомлевшим от внимания Фабьеном и старался не обращать внимания на насмешливое фырканье Аэллы. Удивительно, как терпеливо она ждала их. Должно быть, её просто веселила представшая взору картина.

В конце концов, пришлось оставить Фабьена и отойти для превращения.

– Я первый, потом ты по моей команде, – напутствовал Морган Аэлле. Та лишь закусила губу, чтобы не рассмеяться, и кивнула.

Морган отошёл назад под настороженно наблюдающим взглядом Фабьена и начал превращение. Он хотел бы сделать это медленнее, но по природе своей процесс происходил быстро, почти незаметно и безболезненно. Так что меньше чем через минуту на поляне стояли трое: настороженно следящая за происходящим девушка, обескураженный пладорх и отливающий серебряной чешуей на солнце грациозный дракон.

Морган аккуратно качнул рогатой мордой и припал к самой земле, как большая кошка.

– Ф-фабьен, – тихо пророкотал он, не решаясь приблизиться к замершему крохотному дракончику.

– Всё хорошо, – успокаивающим тоном заверила Аэлла. – Это всё ещё твой хозяин-Морган.

Фабьен настороженно приблизился к дракону, с тревожным интересом обнюхивая нос. Морган же боялся лишний раз вдохнуть, чтобы не спугнуть его. Пладорх чихнул и через мгновение вспорхнул в воздух.

Морган забеспокоился, что всё-таки испугал питомца, но тот приземлился ему на голову, склонившись и заглядывая сверху в левый глаз. Аэлла тихо рассмеялась:

– Тебя признали, Морган, расслабься.

Тот выдохнул и медленно встал с земли, ненароком опасаясь потревожить свою ношу.

– И как я так полечу? – жалобно спросил он.

Аэлла фыркнула.

– Хочешь молча, хочешь, напевая.

Если бы была физиологическая возможность, Морган закатил бы глаза.

– Ладно, попробую взлететь, а ты через минутку следом, – решил он.

– Как прикажете, принц, – Аэлла веселилась, и Морган понял, что эту ситуацию ему будут припоминать ещё долго, и постарался с этим смириться.

Неуклюже перемявшись с лапы на лапу, он взмыл в небо. Фабьен, недолго думая, оторвался от его головы и закружил рядом. Они вдвоём спланировали над опушкой, не заметив, как к ним присоединился еще один попутчик – бледно-голубой дракон. От неожиданности Фабьен шарахнулся в сторону, а потом старался держаться поближе к Моргану. Аэлла заложила вираж, направляясь в нужную сторону, и Морган повернул за ней, нагоняя.

Так они и парили своей небольшой процессией над расстилавшимся внизу изумрудным полотном леса. Время от времени Фабьен, нагло пользуясь своими крохотными габаритами, отдыхал на серебристом драконе, а потом с новыми силами вился вокруг хозяина, настроенный поиграть в догонялки.

К вечеру они подлетели к Серому морю.

– Предлагаю поспать перед последним рывком, – Аэлла выискивала глазами подходящую полянку для двух взрослых драконов и, найдя такую, приземлилась.

Морган спорить не стал. Завтра к обеду они окажутся уже в столице, и ему понадобятся силы для встречи с родственниками. Уютно свернувшись и сложив крылья, он почти отключился. Даже несмотря на то, что осмелевший и освоившийся Фабьен дёргал его за уши, призывая поиграться с ним.

«Надо бы заняться его воспитанием», – мелькнула тень мысли, а затем Морган Арейнес крепко уснул.

Глава 1

Днём в Каалоне царило предпраздничное безумие. Владельцы таверн и закусочных угощали напитками всех жителей бесплатно, на улицах почти было не протолкнуться от желающих урвать себе новый наряд. А в цветочных лавках творилась настоящая вакханалия.

Утомлённый бессонной ночью Фабьен разлёгся на плечах Моргана и весь сжимался от особенно громких звуков в галдящей толчее. Аэлла поглядывала на творящийся беспредел с видом оценивающего чужую работу профессионала.

– Интересно, когда рождался ты, в столице стоял такой же гвалт и шум?

– Не знаю. Если да, то я рад, что не помню об этом, – Морган едва увернулся от компании детворы, несущейся через площадь.

Аэлла усмехнулась.

– Надеюсь, во дворце будет не менее весело.

– Аэлла, пожалуйста, обойдёмся без твоих пророчеств.

– Но они же всегда сбываются!

– Вот поэтому давай без них.

Но сказанного назад не воротишь.

Морган соврал бы, скажи он, что не соскучился по виду темнеющих на фоне гор шпилей башен. Дворец возвышался над всем Каалоном чёрным массивным драконом, словно страж и защитник – сердце всего Драконьего Континента. Вниз от него тянулись симметрично уменьшающиеся крылья пристроек, в которых жили слуги и придворные ремесленники. Морган скучал и по королевскому саду с лабиринтами тропинок, теряющихся в зарослях вековых деревьев, и по пруду, на который выходили окна его покоев…

Он не скучал только по жителям дворца, единственным исключением из которых был его старший брат.

Они шли по дороге из города, ведущей прямо к воротам дворца. Аэлла притихла, заворожённо разглядывая вырастающий на пути дом Моргана. Он знал, что дворец производил на всех неизгладимое впечатление своей величественностью и сдержанной аскетичностью.

Стража впустила их на территорию. Стоило воротам закрыться за спинами, как чарующая атмосфера разрушилась в одночасье. Суетились слуги, украшая площадь перед главными воротами во дворец для приёма горожан. Кто-то носился с праздничными ленточками для деревьев, кто-то всё никак не мог досчитаться стульев. Дворецкий надрывал голос, раздавая команды нерасторопным слугам. Сразу понятно: здесь намечается праздник.

– Пойдём скорее внутрь, – Морган со знанием дела потянул Аэллу во дворец, огибая хлопочущих слуг, даже не заметивших прибытия принца. Это было даже к лучшему.

Проникнуть внутрь полностью незамеченными им было не суждено. Двери отворились прямо перед носом чудом успевшего отпрянуть Моргана. И он встретился лицом к лицу с братом. Выражение озабоченности быстро сменилось восторгом, и в следующую секунду Морган обнаружил себя в объятиях Адена. Фабьен, лишившийся законного лежбища, вспорхнул с явным недовольством от того, что никто не обращал на него внимания.

– Мор, не ожидал тебя сегодня увидеть! – Аден отпустил брата, не забыв напоследок растрепать ему волосы. – Ты мне даже не написал.

– Думал, ты догадаешься, что я не смогу пропустить такое событие, – усмехнулся Морган.

– Здорово, что ты здесь, – Аден отошёл в сторону, пропуская слуг, тащивших ещё один стол во двор. – Здесь последнюю неделю творится сплошное безумие, – весело сказал он, провожая взглядом напряжённую процессию.

– Даже представлять не хочу.

– А где же твои манеры, брат? Ты так и не представил свою прекрасную спутницу, – Аден улыбнулся, галантно целуя руку ничуть не смущённой Аэлле. Морган видел, что происходящее только веселило её.

– Ах да, – Морган нацепил маску светской учтивости: – Прошу вас, Аэлла – моя лучшая подруга, учтиво составляющая мне компанию во время странствий. Аэлла, а это мой несносный старший брат.

– Кто кому ещё компанию составляет, – не смогла удержаться от маленькой шпильки Аэлла. – Приятно познакомиться.

– Очень взаимно, – кивнул Аден.

– Если вы закончили обмениваться любезностями, то мы можем пройти туда, где хоть немного спокойней?

– Мой младший брат так неучтив, Аэлла, не находите? – шуточно посетовал Аден, всё-таки пропуская их внутрь дворца, где было заметно прохладней.

– Знаете, наверное, только поэтому я его и терплю…

Морган вздохнул. Он, конечно, был рад, что два его самых близких дракона поладили, но отдохнуть в своих покоях хотелось больше всего на свете. Морган отпустил Фабьена в свободный полёт, надеясь, что тот захочет исследовать высокие своды залов вместо того, чтобы рушить всё вокруг.

Аден, чутко подметивший усталость путников, сам нашёл комнату для Аэллы. Потому что добиться чего-то в такой суматохе от дворецкого дело пропащее и неблагодарное.

Устроив Аэллу, Аден вызвался проводить и Моргана к себе. Тот спорить не стал, понимая, что брат хотел перекинуться с ним хотя бы парой слов наедине.

– Матушка сейчас, сам понимаешь, несколько занята, – он усмехнулся одним уголком губ. – А отец не отходит от неё со вчерашнего вечера. Надеюсь, к сегодняшнему вечеру всё закончится.

– А на тебя повесили все праздничные хлопоты, – заключил Морган.

– Ага, – невесело отозвался Аден.

– Тебе, может, помочь с чем-то? – забеспокоился Морган.

– Не бери в голову, Мор. Просто последние сутки немного напряжённые. А ты вообще с дороги, тебе нормально поспать нужно.

– Что-то не так? – Морган всегда тонко чувствовал брата, и был уверен: его что-то беспокоило.

Аден нахмурился и помотал головой.

– Не знаю, Мор. Я ходил к матушке узнать, что да как. А отец меня просто выгнал, мол, мне следует заниматься своими делами. Долго всё это тянется.

– У нас лучшие лекари. И роды процесс не всегда быстрый и лёгкий, – Морган жестом пригласил брата к себе, но тот покачал головой, слабо улыбнувшись.

– Ты прав, мы тут все на нервах в последнюю неделю. Отдыхай, я зайду за тобой позже.

Аден оставил брата возле входа в свои покои и стремительно ушёл.

Морган позвал Фабьена, который подозрительно тихо и спокойно летел за ними всю дорогу, и закрылся изнутри. На душе было беспокойно после короткого разговора. Морган прошёлся из комнаты в комнату и остался в кабинете. Тут как раз выходило окно на его любимый пруд. Чтобы хоть как-то унять смутную тревогу, он взялся перебирать свои книги и записи. Справочник по травам он всегда изучал, когда хотел сконцентрироваться и собрать все мысли воедино.

Фабьен, чувствующий неладное, даже не стал шкодничать – хотя кабинет для этих целей подходил как нельзя лучше. Пладорх статуей замер на столе, свесив вниз хвост, и слушал шорох страниц.

Когда стемнело, Морган открыл окна и вышел на балкон. Он вслушивался в ровный гул внизу, наблюдая за огнями города. Суета стала более уютной и гармоничной. Расслабившись, он чуть не пропустил приход брата. Морган открыл двери, намереваясь сказать какую-нибудь весёлую чушь, но осёкся. Аден был бледнее снега, и только янтарные глаза выделялись в полумраке.

– Что случилось? – не своим голосом спросил Морган.

– Наш брат родился мёртвым.

Глава 2

Вечер, обещавший быть лёгким и праздничным, обернулся трауром для всего Драконьего Континента. Новость туманной дымкой обволокла сознание, и Морган, как будто со стороны, наблюдал за речью отца, которого он видел впервые за последние пять лет. Декорации к празднованию дня рождения померкли: стали ненужными, неуместными и фальшивыми.

Морган видел, как горожане сникли, а король ушёл во дворец, громко хлопнув дверью, словно поставил точку в этом витке истории. Это было точкой и для самого Моргана – теперь он был самым младшим в семье.

На обратном пути к себе он повстречал Аэллу.

– Ох, Морган, мне так жаль…

– Мне тоже, – он остановился посреди коридора. – Последишь за Фабьеном? Я хотел бы побыть один.

– Конечно…

Аэлла забрала притихшего пладорха из покоев Арейнеса и тихо затворила за собой двери. Морган только и смог, что раздеться и завалиться в постель. Хотелось поскорее отключиться, а подумать обо всём когда-нибудь потом.

Вся последующая неделя напоминала один бесконечно длинный и муторный день. Морган смог, наконец, навестить матушку, напоминающую тень себя прежней. Разговор с главным лекарем прояснил ситуацию, но совсем не обнадёживал.

– Боюсь, королева уже не в том возрасте, когда стоит становиться матерью. Опасаюсь, что ещё одна попытка забеременеть может стоить вашей матери жизни. Не сказать, что в этот раз всё обошлось хорошо, – лекарь сурово сдвинул брови. – Роды проходили тяжело, и спасти вашего брата у нас не было шанса, а королеве сейчас требуется время для восстановления и отдыха. Настоятельно прошу её не беспокоить в ближайшее время.

– Я вас понял, Бентлейн. Благодарю за разговор, – Моргану либо чудилось, либо придворный лекарь и впрямь осуждал его, тщательно скрывая своё отношение. Но принц не переживал: отец скрывать своих эмоций не привык, особенно, по отношению к нему.

Атмосфера во дворце царила мрачная и давящая. Несмотря на простор – было тесно. Высокие обсидиановые стены не отражали косых взглядов и умолкающих шепотков, а будто впитывали. И куда бы не пошёл Морган, казалось, за ним следили десятки глаз и обсуждали сотни голосов. Многозначительные взгляды, двусмысленные фразы и невысказанные слова тенью собственной тени следовали за принцем.

Морган знал, как всё выглядело со стороны: капризный принц, отчаянно бегущий от ответственности, вынуждает королеву надрывать своё здоровье. И всё это только ради того, чтобы заниматься своими не очень-то и важными Континенту делами.

Только вот знали все эти напыщенные чешуйчатые индюки о том, как чуть ли не с младенчества ему вдалбливали, что он слаб? Что его связь с водной стихией «немужская» и непригодна для будущего правителя? Что его удел лечить лесных зверушек – даже не драконов, да следить за тем, чтоб в королевском саду розы не повяли? Родители не афишировали на публику своё отношение к нему. Но Морган всегда знал, что они не видели в нём наследника и надеялись на рождение другого ребёнка – того, кто точно справится с бременем правления, и будет для этого достаточно силён духом и даром. Однажды, король обмолвился о том, как ему жаль, что из-за древней традиции нельзя назначить наследником старшего ребёнка. И Арейнес всегда жил с чувством обиды, думая, что родители жалели, что Морган вообще родился.

Так что же удивительного в том, что принц, как только набрался смелости попросту сбежал «путешествовать» и набираться стороннего опыта врачевания?

Поэтому начхать с самой высокой башни на осуждение напыщенных советников и дворцовых сплетниц – ничего они не знали о настоящем Моргане Арейнесе, чтобы с лёгкой руки судить о его поступках. Захотелось снова сбежать, ещё сильнее, чем в тот самый первый раз. Только теперь Морган понимал, что сделать этого уже не сможет.

Не хотелось идти к отцу, но он единственный, кто скажет всё в лицо, и, хотя бы только за это, Морган его уважал, в отличии от матери, избравшей для себя стратегию общения намёками и метафорами.