- -
- 100%
- +
В общем, переночевал нормально, утром встал бодрый, сходил умылся в здание игрового комплекса – да, кстати, я теперь стал официальным сотрудником парка, Руслан мне выписал бумагу с печатью – таковым разрешалось пользоваться санузлом бесплатно и полагалось питание со скидкой в некоторых заведениях на территории парка. Короче говоря, освежившись, я вернулся к месту работы и проживания… и с некоторым удивлением обнаружил у двери салона четверых подростков: двое совсем мелких, а двое ростом с меня, один даже и повыше. Стоя у запертой двери, они переговаривались, плевались, до моего слуха донеслась бессмысленная матерщина.
Мне это сразу не понравилось, тем не менее окликнул я их миролюбиво:
– Здорово, молодежь! Какие вопросы?
Они вмиг повернулись ко мне, и рожи их не понравились мне еще больше, чем слова. Тупые, пустоглазо-агрессивные хари… самый рослый, как я безошибочно определил, явно употреблял вещества.
– Э, – буркнул он. – Это… а где Петрович?
– Уволен. Я вместо него. Чего хотели?
Парни переглянулись, коллективно осмысливая услышанное.
– Так это… Видос глянуть! Ну, то самое. Давай? Только в кредит. Бабок нету пока, потом отдадим.
– Можете не отдавать, – я жестко усмехнулся. – Поскольку кина совсем не будет. Порнуху, что ли, он вам крутил?
– А че? – недобро ощерился старший. – Тебе-то че?
– Ну, поскольку я тут теперь за старшего, то и правила мои. По домам, ребята! Трудиться, к школе готовиться… В жизни дел много, а порнуху только онанисты смотрят, да петушня всякая. Ясно?
Глаза наркомана оскорбленно полыхнули:
– Ты че, мужик? Ты че сказал?! Базар фильтруй! Кишки тебе на волю выпустить?
И он, дурак, выхватил из кармана нож.
Я легко перехватил его руку, безжалостно крутанул запястье, сделал подсечку. На роже промелькнуло изумление, сменившись страхом, поскольку я развернул его спиной к себе, плотно зафиксировав через руку, а нож, успев перебросить в левую, прижал тупым лезвием к шее чуть пониже подбородка.
Трое остальных смотрели на меня с суеверным страхом.
– Спокойно ребята, – сказал я им. – Спокойно. Не дергайтесь, и ничего не будет, – я прижал нож к пацанской шее плотнее, ощутив, как дрогнул его кадык. – Слушаем и запоминаем: сюда дорогу забыть. Увижу – рассержусь. А меня лучше не сердить. Теперь свободны. Идите. Нож я забираю на память. Свободны! Я через пять минут выйду, увижу вас здесь, начну сердиться. У меня все.
Я отпустил придурка, на прощанье сунув ему коленом под зад, не глядя на них зашел в жилой вагончик, стал готовить легкий завтрак. Слово сдержал: через пять минут вышел. Их не было.
Спокойно позавтракав, я собрался на тренировку, перстни из шкафа забрал. Я их не надевал, конечно, но носил с собой на всякий случай. Собрался, вышел на крыльцо…
– Стой, падаль! – грубый голос.
Четверо гопников набросились на меня.
Эти были постарше, лет восемнадцати. Конечно, братва той мелкой шпаны, но выше рангом. Ближайший ко мне взмахнул куском арматуры…
И отправился в беспамятный полет на газон, выронив палку. Та зазвенела, ударяясь о бордюр.
Гопники действовали тактически безграмотно, мешая друг другу, а я внезапно для них бросился сместился вправо так, что двое остались за третьим на одной линии, лишившись численного преимущества.
Хлесткий свинг левой – и второй в нокауте, хотя я старался бить очень аккуратно, чтобы не дай Бог никаких юридических последствий не было.
После потери двоих тот, что очутился передо мной – он грозно, но бестолково крутил в воздухе солдатским ремнем с латунной пряжкой – видимо, начал соображать, что дела идут неважно, но я не дал ему времени на размышления, а врезал лоу-киком под левое колено.
Что-то хрустнуло, он взвыл, захромал, беспомощно припадая на левую ногу, согнулся, и я слегка сунул ему коленом в жбан, опрокинув, но не лишив сознания.
Последний уцелевший разбойник остановился, смотря на меня выпученными округлившимися глазами. Ну, его я решил бить психологически:
– Стоять! Стоять, сука, стреляю! – и сунул руку за пазуху.
Он сорвался и пустился бежать, петляя – так, видимо, надеялся сбить меня с прицела.
Беззвучно рассмеявшись, я подобрал ремень и арматурину, кинул в жилой вагончик, запер его и пошел, не интересуясь дальнейшей судьбой поверженных.
В зале меня встретили уже как своего:
– А, Боец, здорово!.. – и дальше пошло все по накатанной колее.
Позанимались, после чего Борисыч попросил меня провести занятия по рукопашке – ну, то есть, по универсальному бою.
Тренер из меня пока был очень относительный, поэтому я предложил следующее:
– Ребята, давайте так. Представим уличную драку… Нет! Даже давайте так: представьте, что мы на войне. Рукопашная. Вы безоружны. Я – противник. Как бы вы действовали по наитию. Поехали по одному!
И мы стали работать. Это оказалось неожиданно так увлекательно, такая практическая игра, в которой сами собой отыскивались наилучшие решения. Поначалу, конечно, ребята действовали скованно, но постепенно раскрепощались, входили в азарт, да и сам Ракитин тоже:
– Давай, парни! Это у нас самое настоящее боевое самбо получается! Отлично!..
После тренировки он еще целый час меня не отпускал, горячо втолковывая, что занятия боевым самбо можно проводить в рамках его секции, что он и сам с удовольствием бы подтянул себя в этой дисциплине… в общем, самые радужные перспективы увидел, я не возражал… а после бурно-радостного диалога он спохватился:
– Да! Я не спросил – как ты устроился-то?
– Нормально, – сказал я и подумал, что пора идти, скоро должен Руслан подъехать. Улыбнулся: – Пора уже к работе приступать, пойду.
– Ну, до завтра! Продолжим!
Пообедав, я поспешил к своему салону. Придурков не было уже, надеюсь, ушли своим ходом, хотя наверняка в состоянии временной инвалидности. Руслан вскоре появился, и я как начальнику доложил, конечно, о непрошеных визитерах, чем вызвал новую гневную пургу в адрес Петровича, обладавшего сверхъестественным талантом притягивать к себе всю социальную дрянь и грязь.
– Ладно, – сказал в завершение Руслан. – Поговорю с шефом, скажу: местная шпана работать мешает! Он решит вопрос. Это он умеет через свои связи, я туда и не лезу… Но знаю, было похожее такое, а после того, как он включался – все, тишина! За километр обходили… Ну ладно! Давай за дело!
Первым делом мы яркими фломастерами написали плакат – дескать, видеосалон после небольшого технического перерыва возобновляет работу, закрепили его на двери и стали работать над сегодняшним репертуаром.
Опять же, это оказалось занятием неожиданно увлекательным. Руслан детально объяснил мне тонкости работы с целевой аудиторией; от открытия салона до закрытия парка можно было успеть показать пять фильмов, почти всегда в такой жанровой последовательности: боевик-«колотушки», комедия, потом опять же либо боевик, либо триллер, либо комедия, затем «ужастик» и в конце – эротика…
Тут я вспомнил незадачливых утренних посетителей:
– Они, кстати, порнуху просили.
Руслан поморщился:
– С этим делом лучше не связываться, опять же можно нарваться на комиссию какую-нибудь…
И здесь он пустился в рассуждения о сложностях профессии: эротические фильмы официально показывать можно, и капуста на них стрижется не хилая, но вот где разница между эротикой и порнографией?.. Этого никакой черт не объяснит, и придраться теоретически можно ко всему. Так что тут всегда приходится ходить по лезвию… В завершение рассказа опять же всплыла неубиваемая тень Петровича:
– Он, гнида, наверное, им подпольно крутил какие-то свои кассеты, на это у него ума хватить могло…. Кстати, давай-ка поищем, может, где-то их прятал, да унести не успел?.. Навряд ли, конечно, но давай проверим на всякий случай…
Мы прошерстили оба вагончика, не нашли ничего, и Руслан махнул рукой:
– Ну, черт с ним! Сейчас репертуаром займемся. Я тут новые кассеты привез, давай смотреть.
Стали смотреть, и тут нас ожидал такой сюрприз, что я глазам своим не поверил.
Разбирая свежие кассеты, Руслан повертел в руках одну:
– Так, а это что такое?.. Бои! Какие бои? Марко… Марко какой-то, что за хрень?!
– Марко Хуас?! – вырвалось у меня.
– Точно! А ты откуда знаешь?
– Ну! Так я же спортсмен, кто меня сюда привел-то!
– А, – вспомнил Руслан. – Точно… Так кто там этот Марко-то?
Я увлеченно пустился объяснять.
Легендарный бразилец Марко Хуас по прозвищу «король улиц», собственно, основоположник современных «боев без правил», всех федераций, которые практикуют эти схватки, боец, синтезировавший в свое время приемы бразильского джиу-джитсу, капоэйры, еще много чего – он сумел популяризировать такие бои. Пик его расцвета – начало 90-х, в 1992 году прошел первый турнир с его участием, ставший своего рода сенсацией и вызвавший взрыв интереса к таким боям, соответственно и финансовый прилив, а где большие деньги, там и закипает жизнь, и начинает бить ключом…
– И все по башке?.. – иронически пробормотал Руслан, однако, заинтересовался. – Ну, давай посмотрим, что ли…
Мы сунули кассету в чрево потрепанного «Панасоника», стали смотреть. Точно! Это была запись того ставшего чуть ли не священным преданием турнира 1992 года – и даже качество записи было сносное. Я смотрел с профессиональным азартом, Руслан – довольно равнодушно, но признал, что публика на такое дело, может, и пойдет.
– Слушай! Может, поставим на сегодня?! Ну как бы такой особый сеанс.
Он поразмыслил, почесал лоб, темя. Восторга не выразил, но и возражать не стал.
– Ну давай… Только хорошо бы плакат такой яркий сделать. Сможешь?
– Постараюсь.
Я ни в коем случае не художник, даже не оформитель, но азарт придал мне уверенности и даже нахальства. Руслан тоже заинтересовался, даже заговорил о том, что посмотрим, как дело пойдет, можно сделать и дополнительные сеансы, особенно в выходные…
– Кстати! Я насчет выходных не говорил еще тебе?..
Оказалось, что кому как, а для нас суббота и воскресенье не праздники, а самые тяжелые будни, работа с утра до ночи, что и понятно: в эти дни парк полон людей, поэтому работать надо на износ. День год кормит – как раз про эти самые дни.
Ну, слово за слово, плакат был готов. И получилось неплохо, броско, черт возьми! И Руслан был доволен:
– Ну, вроде интересно так… Давай, повесь, дальше поехали. Что поставим?..
После творческих дебатов решили так: первым сеансом – корейский боевик о делах давно минувших дней, о том, как непобедимые корейские воины громили толпы врагов, обладая умением метать стрелы, дротики и сюрикены любой частью тела, это все у них летело чуть ли не из жопы. Дети от такого в лютом восторге, им это зайдет стопудово.
Вторым номером поставили «Полицейскую академию-6», адскую чушь, вымученный римейк суперхита 1984 года. Руслан уверял, что «публика хавает», и я с ним спорить не стал – он профи, ему виднее.
Ну, а в третью очередь поставили «короля улиц» и «бои без правил» – я настоял именно на таких формулировках; впрочем, Руслан тоже со мной не спорил.
В качестве ужастика определили «Кошмар на улице Вязов-6», тоже не особо новую серию, но по уверениям моего шефа, многие ее еще не видели.
– Попрутся, да еще как! – заключил он.
Ну и наконец, в завершение поставили тошнотворно-унылую немецкую эротику. Вот тут я осмелился возражать, но Руслан категорически заявил, что это «отобьется», вызовет интерес… Ну опять же, ему лучше знать, и я сдался. Пусть будет. Кстати, называлось это говно «Прикоснись ко мне».
Афишу сделали, повесили, под расписку Руслан выдал мне определенную сумму мелких денег для сдачи, пачку билетов, объяснил, как отрывать корешки, как их учитывать… глянул на часы и заспешил, пожелав удачи.
– Ну, давай, с почином тебя! А я помчался, ты у меня не один. Вечером, возможно, заскочу, но как пойдет… Да, шефу сегодня же позвоню или заеду, скажу, что на наших тут всякая шпана нападает, он решит вопрос, не сомневайся. Будешь работать спокойно… Ну, удачи!
И он укатил на «каблуке».
Не скрою, я волновался. Первый день, незнакомая работа… Ближе к пяти народ стал подтягиваться, я открыл продажу билетов, первые минут десять малость волновался, путался со сдачей… но потом привык, все пошло как по рельсам. Зал был полон! И вот ровно в семнадцать ноль-ноль я запустил «Панасоник», зал огласился воинственными звуками боевого корейского марша.
Волнение мое постепенно улеглось, я почувствовал себя совершенно уверенно. Подумал, что когда-нибудь меня, наверное, будет тошнить от этих фильмов… но чего заглядывать вперед, когда жить надо здесь и сейчас! Что будет, то и будет.
Корейцы завершились, кое-кто из зрителей ушел, кое-кто остался на «Академию». А вот когда эта фигня закончилась… никто не пожелал уходить.
– Сейчас бои будут? – спросил кто-то.
– Да, – не растерялся я. – Новейший вид спорта. Турнир в Бразилии, в Рио-де-Жанейро!
Но мало этого. Оказалось, что на улице еще стоит толпа, жаждущая попасть на сеанс… не упускать же прибыль!
– Товарищи! – громко сказал я. – Мест больше нет, но если вы согласны посмотреть стоя…
– Согласны! Да! – дружно заголосили все.
– Ну, заходите, – торжествуя, позволил я.
Набились как шпроты в банку, но никто не возмущался. Все жадно ждали.
И я включил видеомагнитофон…
Глава 5
Зрелище захватило публику с первых же секунд. Честно сказать, я сам увлекся, было время – вот эти вот бои из далекой Бразилии свели меня с ума в молодости, цунами ворвавшись на российский рынок.
Несмотря на не самые лучшие картинку, звук, совсем отвратный гнусавый перевод Леонида Володарского, экран снова притянул меня как магнитом. Хотя для меня подобные драки не казались чем-то новым. Да, никакой драматургии не было, просто показывали бой за боем. Там мужики здоровенные и не очень, толстые и худые – колошматили друг друга от души и, как говориться, выбивали друг из друга все дерьмо. Однако было в этом вроде бы примитивном действии нечто истинное, брутально-живое, плоть от плоти нашего мира. Это было трудно, вернее, невозможно объяснить, но полный зал смотрел на бои как будто не дыша, замерев. Бойцы тоже не подводили, отчаянно, честно и беспощадно рубились, как будто на кону стояла целая жизнь.
Как раз для новой публики, в 90-х годах такие вот схватки с открытой весовой категорией, с представителями разных видов единоборств, были сродни глотку свежего воздуха. Немой вопрос, повисший в зале, был примерно следующего толка: бли-и-ин, а разве так можно? Ну чтобы каратист в кимоно против борца в борцовках, боксер против джитсера, кикбоксер против мастера капуэра… Пары были действительно необычными и разительно отличались от привычного олимпийского формата или формата профи бокса, который успел приестся и там публика шла только на большие бои с изветсными именами, типа Тайсона и Холифилда. Вот этой новизной, смешка и завораживала неискушенного зрителя. А заодно отвечала на давний вопрос – кто сильнее Чак Норрис или Джеки Чан? Ван Дамм или Шварценеггер? При этом после финального сигнала эти крепкие ребята мгновенно из противников превращаясь в уважающих друг друга настоящих мужчин.
Показанное на экране чем-то напомнило мой турнир в Сочи, но тут не было ожесточения, свирепости, злобного желания искалечить и с кое-какими, но все же правилами. Бились безжалостно, но благородно, рыцарски, и вполне себе официально, по каким не каким, но правилам. Хотя приемчики, которые позволяли правила первых турниров «боев без правил» были, мягко говоря, отличны от тех, что позволяли сейчас. Бойца на бразильском турнире разрешали бить головой, лупасить сокеркики и многое-многое другое.
Полтора часа сеанса пролетели так, что я оглянуться не успел. Когда экран погас, и я включил свет, секунд пять царило потрясенное молчание… а затем зал взорвался восторгами.
– Супер!..
– Ну че, пацаны?
– Во! Круто!
– Слышь, командир! А еще у вас есть такое?
– Должно быть, – немедля ответил я. – Вообще, эту кассету взяли для пробы, а другие записи еще должны поступить!..
Все это я говорил уверенно, хотя знать не знал, есть ли еще у Руслана записи таких боев. Но припоминал, что подобных этому турниров в Бразилии проводилось немало.
Впрочем, после такого успеха «боев без правил» у публики, я нисколечко не сомневался, что Русик хоть из-под земли, а достанет нужные кассеты. Народ, конечно, был взбудоражен увиденным, и я решил прочесть коротенькую лекцию на эту тему. Тупо как-то обидно стало, что мастера капойра, бразильца с негритянскими косичками, называли балероном. А бразилец, кстати, выиграл несколько боев, прежде чем в финале попался на треугольник от опытного джитсера.
Минут пять-семь, наверное, потратил на то, чтобы бегло объяснить, что такое капоэйра, бразильское джиу-джитсу и тому подобный невиданный прежде для советского человека зверь. Публика слушала меня увлеченно, хотя и с некоторым недоверием. Понятно почему – че может рассказать о боях самый обычный работник видеосалона, каким я и казался в глазах собравшегося народу. Впрочем, не казался – был.
– А каратэ? – с сомнением переспросил ломкий мальчишеский голос. – Это что, сильнее, чем каратэ?!..
Я вспомнил, что для подростков тех лет слова «каратэ» и «кикбоксинг» имели магическую силу. И не желая разочаровывать паренька, постарался растолковать, что данный вид спорта, «бои без правил», вобрал в себя все самое лучшее, самое эффективное из разных стилей, включая и каратэ, и дзюдо. Конечно, не забыв ввернуть про боевое самбо, систему рукопашного боя бойцов наших спецподразделений. Хотя, если вспомнить «путь каратиста» на этом бразильском турнире, то закончился он уже в первом же бою, когда его нокаутировал боксер первой же выброшенной двойкой. Тупо воспользовался тем, что у каратиста по незнанке руки находились где-то в районе пупка. Поэтому как бы да – «это» сильнее чем карате. При всем уважении к восточному единоборству, у каратистов совершенно отсутствовала стойка и для таких них работать с ударником, как кикбоксер или боксер – целая проблема. Это уже потом каратисты приспосабливались, достаточно вспомнить Сэнт-пьера или Мачидо…
Народ слушал меня самозабвенно, рты разинув. Следующий сеанс задержался почти на четверть часа, и вот уже заволновались, зашумели на улице желающие смотреть «Кошмар на улице Вязов». Мне пришлось закругляться.
– Так, а когда новые кассеты будут? Когда сеанс?.. – на это мне приходилось отвечать, что пока не знаю, но все это будет обязательно. Что за день-два до сеанса я обязательно повешу плакат-анонс, поэтому заглядывайте, следите, все будет!
– А если не будет, повтор может покажете? – спросил мальчишка, который чуть раньше интересовался про карате.
– Обязательно, – пообещал я, припоминая как сам засматривал видеокассеты до дыр. И никого ведь раньше не напрягало, что это повтор – неа.
Удовлетворенные посетители стали расходиться, я занялся продажей билетов на бесконечную «Улицу Вязов» с ужасным Фредди Крюгером. У меня был очередной приквел, вбоквел или как там называется это добро. Крюгером народу заинтересовалось гораздо меньше, хотя сидячие места были заняты почти все – тоже, кстати, по десятому кругу приходили смотреть (судя по тому, что я слышал обсуждение любимых моментов ужастика). Сам я когда-то смотрел вроде бы все серии, но эту вспомнить не смог… да, собственно, и хрен с ней. Видно было, что сценаристы и режиссер тяжко мучились в попытках создать нечто смотрибельное, и это у них получилось процентов на двадцать. Отдельные эпизоды были даже неплохие в рамках жанра и приковывали внимание. Да и в целом, если оценивать по самым серьезным меркам искусства кинематографа и глазами человека 21 века – актеры, камера, звук, все работало в сумме очень грамотно, профессионально, то есть видно было, что квалификация у съемочной группы серьезная. Но в общем… слабый, из пальца высосанный сценарий, повторы прежних трюков и даже фраз. Видно было, что создателям до смерти надоело тянуть эту волынку, а ничего не поделаешь, «пипл хавает». И у нас в России тоже: народу хоть было и не столько, как на бойцовском сеансе, но выхлоп получился нормальный.
Закончился Фредди, а на входе уже нетерпеливо топтались озабоченные, этих, к моему удивлению, опять набился полный зал, и даже пришлось продать несколько стоячих мест – без возражений, юнцы с неуверенно-стыдливыми взорами согласились смотреть стоя.
Не без иронии я подумал, что по моим посетителям можно делать определенные социологические исследования: какая публика какие жанры предпочитает. На «Прикоснись ко мне» в зал набился, понятное дело, блудливый молодняк, две парочки парень+девушка. А вот остальные – пленники нереализованных мутных желаний, лет примерно от четырнадцати до восемнадцати, наверное, еще не разу не видевшие живую девичью сиську.
Глядя на этих парней, мне вспомнилось бессмертное из Маяковского:
Мы,
онанисты,
ребята
плечисты!
Нас
не заманишь
титькой мясистой!
Некоторые из эти ребят, конечно, не имели права посещать данный сеанс, и я малость беспокоился, как бы чего не вышло. Руслан, правда, горячо уверял меня, что у него «все схвачено», никакие менты не побеспокоят, и на сеанс «18+» можно со спокойной душой запускать прыщавый молодняк. Запустить-то я запустил, но покоя в душе не было, некий Дамоклов меч висел над ней… Да, кстати! Вот любопытный факт: среди мучеников полового созревания затесались двое старичков. Вернее, один, второй был просто подзапущенный мужчинка пьюще-интеллигентного вида, лет немного за сорок. Эти двое, стесняясь своего присутствия здесь, сидели тише воды-ниже травы, но глаза их горячечно блестели, это было видно даже за мутными стеклами очков «интеллигента».
А сам фильм оказался адской мутью. Из эротических сцен там оказались только сиськи крупным планом и еще жопа какой-то девушки. Эта мадам неизвестно отчего разомлела в кровати, нежилась, потягивалась и изгибалась, как гимнастка на козле… Все это тянулось долго и скучно, потом все же встала, оделась… Ну а дальше были очень унылые выяснения отношений с молодым человеком, который сам по себе оказался крайне унылой личностью… но все же добился близости. Эту сцену целомудренные немцы сняли сквозь полупрозрачную шторку-кисею. Черт его знает, может, у них какие-то законодательные ограничения есть такого рода… Ну, словом, чушь чушью, однако эротоманы прилежно таращились на экран. А одна парочка давала волю рукам, я видел, как девушка вроде бы и отталкивала руку парня, и стискивала ее, но ход давала. Видимо, барышню обуревали противоречивые желания из серии «и хочется, и колется, и мама не велит…»
Честно, сюжет фильма я совсем не помню, и потому, что ерунда, и потому, что за день я все же здорово устал, к концу сеанса уже клевал носом… Поэтому чем кончилась тоскливая немецкая любовь, тоже, естественно, не помню.
Фильм еще не закончился, когда я услышал снаружи знакомое завывание «каблука». У моторов советских авто у каждого был свой неповторимый звук, ни за что не спутаешь «Запорожец», «Жигули», «Москвич» и «Волгу»… Прикатил Руслан за выручкой, что совершенно разумно, оставлять деньги на ночь в вагончике, хотя бы под моей охраной – дело больно уж рисковое.
Наконец, побежали финальные титры, зрители, переживая каждый свое, начали, гремя креслами, вставать. И мне даже на миг любопытно стало – а что сейчас творится у каждого из них в душе?.. Впрочем, это на самом деле был миг, он отлетел, и больше я о том не думал.
Руслан тоже имел усталый, осунувшийся вид, и ему его хлеб давался непросто.
– Ну как? – спросил он, когда последний посетитель покинул зал.
– Да вроде бы ничего. Смотри, считай.
Он быстро, профессионально пересчитал корешки билетов, потом выручку – все сошлось. Но он был приятно удивлен сегодняшней поживой, присвистнув:
– Ты смотри-ка! Ничего себе улов. Хорошо народ шел, что ты столько бабок наколотил?
– Вообще да, а на бои так и вовсе аншлаг. Они процентов сорок выручки дали, – подтвердил я.
Руслан вновь присвистнул, но с другой интонацией – задумчиво-многообещающей:
– Ага… Клюнуло, значит?
– Еще как! Вопросами забросали: еще будет такое?.. Я, конечно, говорил, что да, хотя знать не знаю, есть еще кассеты, нет ли…
– Правильно говорил, – твердым тоном заявил Руслан. – Есть спрос – будет предложение, закон рынка. Так?
– Не поспоришь, – я плечами пожал.
– Так, так, так… – видно было, как Руслан азартно и стремительно мыслит. – Ладно! Решим, наведем суету. Ты это, давай отдыхай пока. Завтра с утра тренировка или че там?
– Имел в виду, а у тебя какой интерес, что спрашиваешь? – я приподнял бровь.
– Да не просто, к слову, – отмахнулся Руслан – Я, как всегда, после обеда приеду, репертуар обсудим, афиши сделаем… Кстати, тебе твою выручку отдать, или потом все за неделю возьмешь, за вычетом того, что уже должен?