- -
- 100%
- +
Что до меня, я понимал, что за такой короткий срок не смогу сделать хоть что-то для подготовки. Тело хреновое, но опыта вагон, будем рассчитывать на него. Не пропьешь его, и пусть руки у меня «крюки», но в боксе главное – голова. В нее и бьют, ей и думают. Впрочем, посмотреть на способности своего нового тела я таки решил. В глубине грела надежда, что если парень после армии и худо-бедно в зал ходил, то база для физики должна иметься.
Как готовность собственную проверить? Я макушку поскреб и принял упор лежа, на кулаках. Ничего лучше, чем сделать десяток-другой отжиманий, не придумалось.
Ну поехали.
Пять раз отжался – полет нормальный. Десять – скорость крейсерская… а вот к двадцатому разу мышцы начало печь. Пришлось закругляться и полежать с минутку на полу, в себя прийти. Я в свои пятьдесят с хвостиком на разминке делал по полтиннику повторений за подход, а тут после двадцатого раза голова поплыла, будто дури пыхнул. Организм совершенно к нагрузкам не привыкший оказался.
Казаченкова в динамиках сменила Анжелика Варум.
«О, боже мой, как ошибалась,
Ты не любил меня…»
Теперь неплохо было понять, что у нового тела со скоростью и рефлексами. Для этого заморочился – нашел удлинитель, залез на стул и привязал его вилкой к лампе. Раскачал всю эту конструкцию как маятник, имитируя удар соперника. Тренажер так себе, но общее представление мог дать. Я сделал пару уклонов от летящего на меня удлинителя, а в третий раз опростоволосился – приспособа со всего маху стукнула меня по лбу. Ёк-макарёк! Ну что же, я потер шишку, опустился на кровать и пришел к неутешительному выводу, что после завтрашнего боя новым телом надо будет обязательно заняться. Сейчас еще время такое, когда без физической подготовки опасно даже на улицу выходить.
Пока поужинал, вечер уже наступил и народ с работы пришел., Познакомился с мужиками соседями по этажу, которые предложили сыграть в «дурака» в одной из комнат. Причем женщин в игру не брали, они в лото резались. Коллектив на этаже оказался доброжелательным, я со всеми перезнакомился, все, как и я, работали на «Роствертоле» в разных цехах. За карточным столом умудрился повесить «погоны» опытным общаговским «каталам». Из-за стола встал, когда на нем появился самогон. Пришлось вежливо отказаться и идти спать. Выпить я непрочь, но завтра ждал ранний подъем, хотелось хорошенько выспаться перед боем. Блин… Давненько у меня такого мандража не было пред схваткой.
* * *Бз-ззззз-бззззз… Дилинь-дилинь-дилинь…
Я открыл глаза и с перепуга даже подскочил с кровати. Надрывался старенький будильник, трезвонил с таким дилиньканьем, хочешь не хочешь – проснешься. Это в будущем вариаций утренних подъемов станет хоть отбавляй: плавное увеличение звука, рингтоны и прочие журчания. А тут все сразу и в лоб, вернее в барабанные перепонки. Сон как рукой сняло.
Несколько минут я приходил в себя, сидя на краю кровати и заново переваривая, что отныне для меня наступила новая реальность. И все-таки это не сон…
Следующие полчаса я на себе ощутил все прелести жизни в общаге. Пришлось занимать очередь в туалет и к умывальнику. Параллельно застолбить конфорку на кухне, на которую тоже образовалась очередь из двух теток в цветастых халатах а-ля «Будулай» и мужика в семейниках и алкоголичке. Но процесс проходил организованно – никто не задерживал очередь, соседи отчетливо понимали, что все хотят писать, кушать и зубы чистить. Пока я очередь в санузел стоял, одна милая тетя возраста, когда его уже не спрашивают, даже уступила мне место к конфорке, узнав, что я не собираюсь завтракать и нужно мне только чайник вскипятить. Есть перед выступлением я не хотел, чтобы не засорять желудок, а вот сил прибавить с помощью крепкого чая с тремя ложками сахара – самое то. Старый добрый «Индийский чай» в желтой упаковке с изображением слона, бодрил не хуже новомодных пуэров.
У этой же женщины я решил поинтересоваться, как дойти до Дворца культуры «Роствертол».
– Лидия Степановна, – обратился я к ней, прежде подслушав ее имя во время разговора с соседями. – Вы случаем не вспомните, какой адрес у нашего ДК?
– Заводского? – странно посмотрела на меня женщина.
– Агась.
– Адрес, не помню, – пожала она плечами. – Чего его запоминать, если вон он. Она махнула рукой в окно, из которого открывался вид на трехэтажное здание Дворца Культуры. Вот так с миру по нитке, попаданцу рубашка – я по крохам получал сведения от окружающих.
На выступление хотелось надеть спортивный костюм, но никакой одежды, кроме пары залатанных брюк и нескольких сомнительного вида рубашек, у меня не нашлось. Поэтому из общаги я выходил в том же самом наряде, в котором пришел вчера. А через пять минут уже стоял возле Дворца Культуры. Здание ДК по своим размерам и монументальности впечатляло. На окнах висело множество плакатов с расписанием кружков, студий и клубов. Из тех, что запомнились – киностудия «Молодость», ансамбль «Мозаика» и еще объявлялся набор в ВИА «Звездочка» для детей. Отдельно обратила внимание вывеска о наборе на карате в группу Павла Александровича Низельского, заслуженного тренера, вырастившего множество чемпионов в будущем, сейчас он только начинал свой путь. Здесь же висел плакат о соревнованиях по боксу среди рабочих, организованных Профсоюзом.
Я зашел внутрь и увидел в холле ДК кучу народа, по большей части толпившегося у противоположной стены. Там стоял стол со стаканами, наполненными компотом и заводскими пирожками. Заправляла действом тучная женщина в белом халате и чепчике, все время сдувающая со лба прядь непослушных волос. В очереди к столу стоял товарищ Хрюшкин, который чинно о чем-то переговаривался с другим запиджаченным мужичком лет пятидесяти. Увидев меня, Хрюшкин вскинул руку.
– О! Кресов! Давай сюда шагай.
Когда подошел, начальник представил меня своему собеседнику.
– Ну вот он, мой боец, Серега Кресов, слесарь третьего разряда! – гордо заявил он.
Собеседник, у которого на лбу торчала огромная бородавка, осмотрел меня критично.
– Рюшкин, тебе что больше поставить было некого? – поморщился он.
– А что не так Михаил Степанович, вы же сказали найти кандидата, я и нашел… – втянул голову в плечи начальник, как будто от подзатыльника прячась.
– Тебе пацана что ли не жалко? У них же там какой-то разрядник или мастер, который в прошлом году соревнования выигрывал межзаводские, – пояснил Михаил Степанович.
Судя по всему – важная шишка, раз в его присутствии мой шеф млеет, как барышня на выданье.
– Ну, Михаил Степанович, – нашелся товарищ Хрюшкин. – Тут главное не победа, а участие, да Серёжа?
Я ничего отвечать не стал, пожал плечами. Чего в разговор влезать, пусть как хотят, так и думают. Вот будет умора, когда они увидят то, что будет происходить в ринге. Хотя, конечно, упоминание «разрядника» Михаилом Степановичем чуть напрягло. Но этого и следовало ожидать, видимо соревнования все же статусные.
– Так Серёжа, чего ты как истукан каменный стоишь, давай шуруй переодевайся, – затарахтел Хрюшкин. – Тут этажом выше раздевалка, где карате занимаются. Потом сразу к рингу пойдем, он там же на втором этаже, народ потихонечку собирается.
– Товарищ начальник, а перчатки, защита, форма? Выдадите? Или в том, в чем есть драться? – поинтересовался я.
– Ну конечно выдадим, это Кресов шутит так, Михал Степаныч, сейчас Митя Коваленко наш заточник все принесет… а вот и он, кстати. Митяй давай быстрее!
Хрюшкин замахал рукой, подзывая появившегося в дверях молодого щуплого паренька, передвигающегося на цыпочках. Тот подошел, зыркнул на меня и даже не здороваясь вручил тряпочную сумку.
– Все, давай переодеваться! – распорядился начальник.
Я заглянул в сумку, обнаружил там боксерки, майку и шорты красного цвета. Ну это другое дело, не буду же я в рубашке и брюках выступать.
– Где раздевалка покажете?
– Идем уже…
Пошли к лестнице, на втором этаже нашлась раздевалка с хорошими такими основательными ящичками безо всяких замков. Выбрал первый же попавшийся.
– Ну-ка, мерь, Кресов!
Я достал форму, переоделся. Сразу стало понятно, что с размером товарищ Хрюшкин несколько прогадал. Майка и шорты были размера на два, а может даже на три больше, чем следовало и висели на мне, как на вешалке. Боксерки подошли, хотя тоже больше чем надо по размерчику.
Начальник оглядел меня, руки на груди сложил.
– М-да, великовата кольчужка, ну ничего. Потом нашему Митяю за безалаберность вставлю.
– Защиты нет? – спросил я.
– Защиты? – переспросил начальник.
– Товарищ начальник, ну яйца надо смолоду беречь, – я улыбнулся.
– Ты про это, – Хрюшкин отмахнулся. – Ща, погоди.
Огляделся, палец вверх поднял и начал пиджак с себя снимать.
– Если так надо, Кресов, хочешь я тебе подплечник поролоновый дам? Вставишь куда надо? А?
– Обойдусь, товарищ начальник, – я отмахнулся. – Перчатки где?
– А вот с перчатками есть определенный дефицит… – Хрюшкин растерянно плечами пожал. – У нас всего две пары подвезли. Поэтому драться придется по очереди.
Что ответить – не нашлось. Так, значит, так. Ждать какой-то суперорганизации мне явно не стоило, поэтому будем обходиться тем, что есть. Все равно соперник со мной в равных условиях находился. Да и, откровенно говоря, через что только мне не доводилось проходить на соревнованиях в голодные 90-е годы. Пара перчаток на всех бойцов – не самый худший расклад.
– Ладно, товарищ начальник, куда идти? – спросил я.
– Идем, Серега.
Пошли в другой конец коридора, где располагался зал. По пути начальник таки признался (в холле он эту темы благополучно замял), что Сельмаш выставил в эту категорию настоящего боксера.
– Он у них диспетчером на полставки трудится, а сам из зала не вылезает, – сообщил Хрюшкин, виновато опуская глаза.
Я снова не ответил. Разберемся, кто и откуда не вылезает.
Ринг оказался в центре просторного спортивного зала, занимавшего, пожалуй, треть этажа. Парни монтажники заканчивали последние приготовления перед тем, как открыть соревнования. Народ потихоньку собирался и усаживался на длинные скамьи, выставленные перед рингом в ряд.
– Давай поближе к окну присядем, – предложил Хрюшкин. – А то жара как начнется, чтобы хоть ветерком обдувало.
– А взвешивание? Освидетельствование медицинское? – поинтересовался я, хотя уже предполагал какой будет ответ начальника.
– Неа, зачем тебе взвешивание, Кресов, у тебя же в карточке заводской вес написан и рост… – он вдруг повернулся ко мне, пальцем поближе поманил, чтобы на ухо сказать. – Если честно, Сереж, весы сломались с утра, а новые так и не нашли.
Уточнять «сломался» ли врач для освидетельствования я не стал. Похоже, что никому до этого не было дело, хотя ради порядка могли бы и терапевта позвать, у завода своя медсанчасть имелась.
– Вон он, голубчик, сельмашевский, – кивнул Хрюшкин на паренька в синей майке, но в красных штанах. – С ним будешь выступать.
Я осмотрел соперника критическим взглядом. Крепкий, видно, что со спортом на «ты». И тоже достаточно молодой, до тридцати лет. Тяжело вот так сходу определить навыки соперника по одному его внешнему виду, но я резонно предположил, что парень, который в тридцать лет на заводских соревнованиях бьется, вряд ли представляет угрозу.
– Здоровый сучара, Васька зовут, погоняло «Зубокол» за то, что он нашему фрезеровщику из второго цеха зубы передние выбил в прошлом году, – прокомментировал Хрюшкин и меня за плечо потрепал. – Ничего, не дрейф раньше времени, все как договаривались – разок другой по тебе попадет и можешь на колено становиться.
На колено, пусть даже на одно, я ни перед кем никогда становился и перед этим Васькой «Зубоколом» тоже не встану. Бой рассудит, кто из нас «Зубокол», а кто мимо по случайности проходил…
Глава 6
Глава 6
Немного боксерской терминологии для лучшего понимания главы:
пик-а-бу – стиль в боксе, основанный на резких маятникообразных движениях корпусом и нырках.
джеб – прямой удар передней рукой (из стойки правши – удар левой).
кросс – встречный удар дальней, более мощной руки по кратчайшей траектории в голову или корпус противника над его рукой.
челнок – это манера передвижения бойца с помощью легких прыжков, в сочетании с ударными действиями рук. сочетаниичелнок – это манера передвижения бойца с помощью легких прыжков, в сочетании с ударными действиями рук.
удар почтальона – Это два последовательных и быстрых удара передней рукой («стук почтальона в дверь»), ну а одиночным правым заряжаем точно в цель(«передача посылки»).
апперкот – удар снизу вверх.
футворк – работу ног, важнейший компонент в освоении правильной ударной техники.
крюк (хук) – боковой удар рукой, наносится согнутой рукой, левой или правой.
двойка – комбинация, в которой наносятся два прямых разящих удара сразу друг за другом разных рук.
– Во сколько начинаем, товарищ начальник? – спросил я, нетерпеливо раскачиваясь взад-вперед на скамье.
– С минуты на минуту, – Хрюшкин был занят тем, что наслюнявленным пальцем оттирал со штанины пепел. – Где это я вымазюкался, жена убьет…
– Я когда буду выходить, известно?
– Да когда хочешь. Хочешь первым иди?
– Хочу.
Мне совершенно не хотелось торчать целый день на заводских соревнованиях в ДК. Но спрашивал я скорее потому, что через час – полтора из окон прямо на ринг зашпарит ростовское солнце. И все там присутствующие мигом превратятся в плавленые сырки. Выступать по жаре я и в прошлой жизни не любил, а тут до конца возможности нового тела непонятны. Оказаться в ситуации, когда придется вывешивать на плечо язык – так себе перспектива, а именно так и произойдет. Для бокса особая функционалка нужна, нагрузки здесь взрывные, те же борцы или бойцы из смешанных единоборств, и те на боксерском ринге задыхаются после первого же раунда активной работы.
– Раз не терпится, значит первый пойдешь, – заключил мой шеф, закончив со штаниной и принявшись поправлять галстук
Вряд ли Хрюшкин решал кто за кем идет, видимо моя пара действительно выступала первой. Народ успел собраться в зале, мест на скамейках оставалось все меньше. Я предположил, что работяг в ДК распоряжением сверху нагнали, и те приходили прямо в спецовках из цехов. Но судя по тому, что рабочие были довольные, как тараканы на кухне, никто из них не прочь был от работы отлынить в такой знойный день. Человек пять уже подошло ко мне, подбадривая и желая удачи:
– Серега, давай за четвертый цех накостыляй сельмашовцам! В челюсть бей! Вот так, р-раз!
Мужики хорохорились, выгибались петушками, сжимая кулаки, изображая схватку с невидимым противником. Вне ринга, каждый мостак биться с тенью. А на деле молодого слесаря отправили. Вовремя я появился в его теле. Или нет? Посмотрим сейчас…
– Обязательно, конечно, в челюсть, – я отвечал сдержанной улыбкой, по сути, первый раз видя этих людей.
Муха-цекатуха! Мои колени задрожали от нетерпения. Давно так не трясло, что это со мной. Страх? Да, ну нах?! Может, реципиент схлюздил? Не боялся дядя Сережа никаких боев, а тут вдруг мандраж до костей пробрал. Не порядок. Гормоны старого владельца тела шалят? Хрен разберешь, скорее бы в бой, запарился трястись, как лист осиновый.
Любой завод, особенно в начале 90-х напоминал одну большую деревню. Народ друг друга знал, поддерживал и стоял стеной за сотоварищей. Я поймал себя на мысли, что ищу в зале Светку. Уж не знаю, может у нее были какие флюиды особенные, которые она посылала, но стоило мне вспомнить о ней и обернуться к дверям, как я увидел девушку в сопровождении гориллы Виталика. Явились голубчики, не запылились. Нашли себе места, сели, Виталик своей внушительной пятой точкой аж два места занял. Ему с такой комплекцией надо не в инженеры-технологи идти, а в работяги. Светка зыркнула на меня, но увидев, что я смотрю на нее в ответ, демонстративно отвернулась. Злилась, что я от боя не отказался и губки дула. Ути боже мой. Но отказаться от зрелища, когда мне по куполу настучат, наш технолог не отказалась.
– О, смотри, Кресов, судьи! – отвлек мое внимание шеф.
В зал зашли двое крепких подтянутых мужиков с носами набекрень, коротко стриженных, а майки заправлены в спортивные штаны. Сразу видно – спортсмены бывшие. Один из них тащил в руках гонг, другой боксерские перчатки. При появлении судейской бригады, к моему сопернику подошел мужичок в подстреленных брюках и с кожаной сумкой через плечо. Вытащил оттуда эластичные бинты и капу, своему боксеру вручил. Хрюшкин при виде этого действа спохватился, сунул руку в боковой карман пиджака и достал упаковку. Тот же самый набор – бинты и капа. И то, и другое было обернутым в целлофан, муха не сидела.
– Держи, Серега, готовься, – прокомментировал шеф.
Я бинты взял, покрутил, понимая, что товарищ начальник особо не заморачивался и купил самые обычные аптечные бинты «подешевше», наверняка ведь из своего кармана пришлось расплачиваться. Есть только один нюанс, такими бинтами повязку больному наложить самое то, а в боксе эластичные бинты используются. Ну и капа нулячая, не вареная, только что из спортивного магазина походу. Мда, в рот компот.
– Капу то варить надо, – я бровь приподнял.
Не успел про бинты сказать, что выступать в таких по правилам не разрешено, как Хрюшкин себе по лбу ладошкой съездил.
– Точно, Кресов! Дурная моя голова! Ща, погоди, все будет.
Шеф выскочил из спортивного зала. На знаю куда он намылился, а я решил пока руки перебинтовать, чтобы не терять время, все равно других не будет. Бинтоваться я умел, это в 21-м веке у боксеров катмены появились, тейпирование, для уменьшения травматизма якобы. А раньше мы бинтовались сами, меня в «Крыльях советов» в свое время дядя Миша Иткин учил. Я аккуратно надорвал бинт, проделав дырочку вместо петельки на большой палец. Палец туда сунул, сделал три оборота вокруг запястья, бинтуя к себе. Обернул бинт через косточку указательного пальца и следующим витком прижал накрепко большой палец вовнутрь. После сделал виток вокруг кисти и точно также зафиксировал вторую косточку среднего пальца. Некоторые делают третий раз, на безымянный палец заходят, но делать это необязательно. Липучки на обычном аптечном бинте не было, пришлось надорвать его пополам и завязать. Всю ту же самую манипуляцию я повторил на второй руке.
Обратно уже бежал Хрюшкин, держа в руках стакан кипятка с чайной ложкой, обернутый носовым платком, чтобы стекло пальцы не обжигало.
– Вот! – он поставил стакан на скамью. – Пришлось на первый этаж бегать к Зинке буфетчице за кипяточком. Пойдет? Фух…
Шеф принялся вытирать пот с лица и шеи клетчатым платочком. Я капу из целлофана вытащил, в кипяток сунул. Пойдет, куда оно денется.
– Минуту засеките, – распорядился я.
Хрюшкин вскинул руку, посмотрел на свои наручные часы «Полет», засекая время. Дождались пока секундная стрелка обогнет циферблат.
– Всё минута прошла, – сообщил он.
Я поддел капу чайной ложкой, вытащил из кипятка, подождал пока она подсохнет и остынет. Аккуратно вставил в рот, прижимая равномерно языком и пальцами к верхней челюсти. Капа встала, как влитая. За всем действом наблюдал рефери, который перекинулся парой слов с моим соперником и теперь ожидал, когда я освобожусь. В руках мужчина держал листок, по всей видимости, со списком боксеров и боксерские перчатки.
– Так, ты у нас с «Роствертола». Фамилия как? – скрипучим голосом спросил он.
– Кресов, – ответил я.
– Четвертый цех, Кресов Сергей Иванович! Начальник Рюшкин, – гордо вставил свои пять копеек шеф.
Рефери бросил мне перчатки, на секунду задержал взгляд на моих руках.
– Бинтов нормальных нет что ли? – поинтересовался он, делая пометку в своем листке.
– Не нашли других, простите великодушно, – объяснился мой начальник.
Я уже насторожился, что меня заставят бинты другие надевать, только где их брать? Но рефери похоже было чуть меньше, чем фиолетово и спрашивал он галочки ради, на автомате.
– Ладно, перчатки одеваем и выходим. Время.
С этими словами он ушел, а я принялся перчатки надевать. Давненько не приходилось в таких боксировать – советские, у которых набивка «едет» и, в принципе, своей жизнью живет, со шнуровкой. Так себе перчаточки. Пришлось просить помочь Хрюшкина, тот с удовольствием откликнулся, перчатки помог надеть, зашнуровал. Внимательно посмотрел на меня и отрывисто кивнул.
– Давай, Серег, аккуратненько.
* * *Мы с соперником, которого, как выяснилось, звали Максим, стояли на худо-бедно смонтированном напольном ринге, какие применялись на небольших соревнованиях и обитали в большинстве залов России. Я занял красный угол, а Макс синий, хотя форма у него была не синяя, а двухцветная. Судя по тому, как соперник метался в углу, я предположил, что он переживает перед боем. Ну ничего, такой мандраж только на пользу идет. Страх – это отличный инструмент, главное не допустить, чтобы он сожрал тебя и выпил все силы. Я, напротив, чувствовал себя чересчур спокойно и даже расхлябанно, как будто пришел в пивнушку у барной стойки языком почесать. Похоже, смог подавить гормоны реципиента. И вот это малость настораживало. Психика – штука тонкая, мозг может не дать надлежащий сигнал в тело о мобилизации ресурсов и пиши пропало. Сколько бойцов на таком горят, когда, выходя на бой чувствуют, что организм не работает должным образом. В результате – застаиваются, ноги ватными становятся, мысли медленные… Но каким макаром, скажите мне, настроиться на рядовые заводские соревнования после того, как я побывал на крупных международных турнирах? Вот и я не знаю. Да и надо ли?
Рефери, закончив осмотр Макса, подошел ко мне.
– Так, боец, капу покажи, перчатки.
Я повиновался, улыбнулся, капу показывая. Руки перед рефери вытянул. Тот осмотрел, шнуровку поправил и кивнул удовлетворенно.
– Первый раз выступаешь? С правилами знаком?
– Первый, знаком, – подтвердил я.
– Будь внимательней, защищай себя и слушай мои команды. После команды стоп не работаем, по затылку не бьем, удары наносим только руками и ниже пояса не лупим. Все понятно?
– Куда понятней, – пробубнил я через капу.
– На середину! Синий, тебя тоже касается.
Вышли в центр ринга, где мы с Максом друг другу руки пожали. Соперник переступал с ноги на ногу, не давая себе остыть и сверлил меня взглядом. При ближайшем рассмотрении, он оказался ниже меня на полголовы, руки достаточно короткие. Зато приземистый, мускулистый и, судя по всему, взрывной.
Я не удержался – подмигнул «Зубоколу» в ответ и улыбнулся. Капитан, капитан – улыбнитесь. Во-во. Не, ну а чего он такой серьезный? Рефери еще раз повторил свое краткое напутствие, которое я уже слышал в углу и на этот раз мимо ушей пропустил. Посмотрел на судью, сидевшего за отдельным столом, на котором стоял гонг и лежали чистый лист с ручкой для записей. Тот в ответ на взгляд рефери кивнул. К бою все было готово.
– Бокс!
Ну наконец-то! Я руки поднял, решив поработать в правосторонней стойке, хотя умел и из левши боксировать, плюс минус у меня та же беда, что у Теренса Кроуфорда приключилась, приспособился. Макс тоже поднял перчатки и, видимо возомнив себя молодым Тайсоном, сразу колени подогнул, подсаживаясь. Таких комнатных «Тайсонов» я за прежнюю карьеру перевидал столько, сколько и не припомню. В 1993 году Майк находился на самом пике своей популярности, крушил соперников и народ всерьез верил в «пик-а-бу», считая такую тактику неким философским камнем бокса. Вот макс был тоже из таких, не удивлюсь, если у него плакат с Железным висит. Уже на подходе ко мне, он начал раскачивать маятник.
Что ж… во-первых, он далеко не Тайсон, а во-вторых, выглядел, как пингвин, балансирующий на льдине. Я же хорошо знал, как работать с такой техникой и держать соперника на дистанции. Первым «ключик» к «пик-а-бу» показал Бастер Даглас, который работал с Майком с обеих рук, применяя всю силу футворка. Закончилось все нокаутом в восьмом раунде. Уронили Майка.
У меня не было восьми раундов и слава богу. Но чуть-чуть опустив руки, чтобы угол, с которого полетит удар был для противника сюрпризом, я выбросил джеб в раскачивающуюся харю Макса. Следом, как только Зубокол выбросил удар, сунул ему кросс.
Бабам!
Если джеб противник смягчил, то кросс припечатал ему скулу. Макс успел перекрыться плечом, но, прежде, чем ему удалось сократить дистанцию, я шагнул за его рабочую руку и закончил комбинацию сдвоенным боковым печень-челюсть. Старая отработанная годами связка работала также надежно, как автомат Калашникова. Я даже руки расставил, пропуская несущегося на всех порах соперника вперед и полагая, что двух акцентированных ударов будет достаточно, что отправить Макса на пол.
Не тут-то было!