- -
- 100%
- +
Я выдавливаю из себя улыбку, подмигиваю, ощущая на губах привкус собственной крови. Девчонка вздрагивает, окно ползет вверх.
На проходной разъезжаются ворота, объект находится под охраной, но никто даже не спрашивает пропуска.
Я хоть и пьян, но жадно губкой впитываю такие мелочи, из них складывается впечатление о новом мире. Сейчас понятно одно – в Гонконге, куда я попал, идет полным ходом передел.
Понятия не имею кто сидел в лимузине… хотя имею – фотография принадлежит новому заместителю сорок третего участка, подписано Ку Лиу. Быстро однако нашли мне смену.
После знакомства с холодной лужей, удалось протрезветь. Поднимаюсь, делаю массаж головы, чтобы окончательно снять опьянение. Выгляжу скверно, весь в грязи и усталость буквально сжимает прессом, как будто я не спал двое суток подряд. В глазах песок, многие объекты размыты.
Приходится пожертвовать пиджаком. Тщательно вытираю им брюки и воротник рубашки. Грязь жидкая, вонючая, размазывается по ткани, но сменки все равно нет. Придется идти домой, благо в памяти всплывает нужный адрес. Другой вопрос, я понятия не имею, где находится мой дом. Спросить бы у местных…
Замечаю двух доходяг, в десятке метров от проходной. Они стоят в полупоклоне и трясутся, будто кленовые листья на ветру. Косятся на меня, мы видимо знакомы. Ну или внимание привлек мой неопрятный вид. Интересно, они были свидетелями случившегося беспредела?
Но парочка, стоило мне приблизиться, шарахается к проходной.
– Урод, – слышу как зло шепчет один из них.
– Будь ты проклят, буржуй, – подхватывает второй.
Но тоже шепотом, через губу, сказать в лицо им явно не хватает душку. Ладно… языком чесать – не мешки ворочать.
Снова оглядываюсь, покусывая губу и чувствуя, как на зубах скрипит земля. Втягиваю воздух нового мира, он точно такой, как и в моем мире. Я как будто оказался на другом континенте, но все же эта реальность совсем другая.
– Эй! А ну убирайся отсюда! – из проходной выскакивает старик вахтер, машет руками, отгоняя меня, будто нашкодившего кота. – Тебе что проблемы…
Он осекается, судя по всему узнал. Осекшись, говорит куда спокойнее:
– Вам правда лучше уйти, господин Юн, ничего личного, но мне не нужны проблемы.
Поднимаю большой палец, показывая, что услышал. И прихрамывая на левую ногу ухожу с проходной. Мне тоже проблемы не нужны, для начала надо понять как я докатился до такой жизни, а после предпринимать действия.
Замечаю в сотне метров от проходной небольшой продуктовый ларек. Пить хочется жутко, стенки гортани будто прилипли друг к другу. А из холодильника рядом с ларкем на меня смотрят бутылки прохладной минеральной воды.
Щупаю карманы, ищу деньги. Нахожу в одном кармане складную расческу, несколько мятных леденцов (сразу кидаю все в рот, мята хорошо помогает при похмелье) и сложенный носовой платок. В другом кармане обнаруживается карта для подземки. На руках часы, потертые, перепачканы в вонючей грязюке.
В нагрудном кармане рубашки старенький телефон, завернутый вместо чехла в пупырчатый целлофан. Телефон не последних моделей, но есть сенсорный экран. На нем висит порядка двадцати пропущенных вызовов. Все это потом, а сейчас… сзади телефона обнаруживаю банковскую карту, выполненную из благородного черного металла – признак премиального клиента банка. Иду к ларьку. Продавщица, бабулька, с удивительно большими глазами, смотрит с прищуром из-под прилавка, за которым пряталась.
– Минералку, пожалуйста, – с трудом выдавливаю из себя, легкие тоже болят, будто скукожились апельсиновой шкуркой.
Старуха отрывисто кивает на холодильник. Самообслуживание, значит. Достаю бутылку, рука приятно касается прохладной поверхности.
– Оплачивайте, – робко шепчет продавщица и подвигает ко мне терминал.
Дрожащей рукой прикладываю карту. Колесико на экране натужно грузится, я открываю бутылку, делаю жадный глоток, ощущая как прохлада расползается по телу.
– Как добраться до А-Кунг-Нгам-роуд? – называю улицу, растирая ушибленное колено.
Продавщица не успевает ответить. Колесико перестает крутится, и на экране терминала появляется красный крест – оплата отклонена. Слышится характерный писк отказа.
– Попробуйте еще раз, господин Юн.
Продавщица тоже знает мое имя, такая публичность настораживает. Я закусываю губу, снова прислоняю карту и на этот раз красный крест появляется куда быстрее.
Отказ.
Снова.
Пиликает мобильный телефон. Приходит сообщение. Смахиваю экран вверх, но телефон протестно вибрирует – лицо не распознано. Приходится вытирать физиономию рукавом некогда белоснежной рубашки. Наверняка я только размазываю грязь и кровь по лицу (судя по взгляду продавщицы), но умыться негде.
Повторная попытка идентификации разблокирует экран. Сообщение пришло от банка – уведомление о недостатке на карте средств.
Мельком изучаю ленту пропущенных. Вместо фамилии и имени, записаны порядковые номера. Но если для реципиента цифры имели значение, то для меня это просто цифры.
Потом разберемся кто и что от меня хотел, а пока надо попытаться оплатить воду. Нахожу приложение банка, там появляется запрос на введение пароля. Наугад тыкаю четыре нуля, но телефон протестно вибрирует. Пробую другие комбинации, но узнать пароль наугад не выходит. После третьей попытки ввода появляется надпись: превышено количество попыток ввода, обратитесь в банк.
– У вас нечем платить, господин Юн? – вкрадчиво спрашивает продавщица.
Кошусь на открытую бутылку минералки в своей руке, киваю в ответ на вопрос. Нехорошо получилось.
– Запишите в долг, прошу прощения. Я обязательно расплачусь.
Смотрит подозрительно, потом достает блокнот и вписывает туда мою задолженность.
– Завтра работаю не я, а моя сменщица, и пока я положу в кассу из своих.
– Спасибо…
Также на автопилоте отхожу от ларька, опрокидываю минералку и несколькими жадными глотками осушаю бутылку. Ответа по адресу от продавщицы я не получил, открываю карту в навигаторе.
Интернет рядом с проходной работает плохо, скорее всего, глушилки стоят, но телефон все же показывает мое нынешнее местоположение. Заряда всего несколько процентов, и батарея стремительно разряжается.
Пока иду, непослушными пальцами вбиваю нужный адрес в мобильник. Интернет метров через сто ускоряется, нажимаю «проложить маршрут» и зелененькая полоска на экране, прокладывает нехитрый путь. Вперед, к трассе, пройти по прямой, до ближайшей станции метро. Оттуда пять остановок и я на месте. Вот и карточка от метрополитена пригодится. Дорога до дома не близкая, навигатор показывает полтора часа пути.
Решено.
Гулко выдохнув, иду к трассе, все еще сильно прихрамывая. Чем ближе к проезжий части, тем сильнее дует ветер, но на меня это действует только отрезвляюще. В голове до сих пор каша, мысли сбивчивы, а воспоминания прежнего обладателя тела отрывистые и сумбурные. Одно ясно, это никакой не сон, не галлюцинация, теперь это моя новая жизнь. И все вокруг происходит по настоящему. Вывод, который могу сделать на сейчас – у меня крупные неприятности. Неизвестно, чем сегодняшний инцидент обернется в ближайшем будущем. Но ощущение, что неприятности усугубятся, не покидают. Фантомная память фонит беспокойством. Зато чувство опасности отлично тонизирует и собирает в кучу.
От мыслей отвлекает вибрация телефона – поверх карты всплывает новое сообщение: уважаемый господин Юн, сегодня до конца дня будет списан платеж по ипотечному кредиту, просим внести средства на счет. Смахиваю сообщение, но следом приходит еще одно: ежемесячное списание за мобильную связь, для оплаты тарифа недостаточно средств, ваш баланс – отрицательный, для продления пользования услугами связи, пополните счет. Но и это не все, следующим приходит уведомление о блокировке моего лицевого счета в банке. Не успеваю дочитать уведомление, как экран телефона гаснет. Благо в памяти остался маршрут.
У трассы нахожу наземный переход, но автоматизированный турникет требует «пропуск». Его то у меня и нет, забрали люди в черном… Трасса кишит автомобилями и не предназначена для пеших прогулок. Выход на узкую дорожку перегорожен, но я недолго думая перелезаю через него. Тяжело спрыгиваю на асфальт, организм протестует нагрузкам.
Идти приходится вдоль отбойника, держась одной рукой за него. Ветер сильный, а в довесок начинает капать дождь, быстро набирающий обороты. Минута, и начинается настоящий ливень. Я, опустив подбородок на грудь, плетусь вдоль трассы. Приезжающие автомобили слепят фарами, обдают брызгами и каждый пятый считает нужным просигналить. Один особо настырный, притормозил, опустил окно и с перекошенными лицом зашипел:
– Полицию вызову! Здесь ходить нель…
Запинается, видя мой взгляд. Ничего не стоит взять его за шкирку, выкинуть из автомобиля и поехать к дому за рулем. Но вижу на экране приборки, что местоположение автомобиля отслеживается по спутнику.
Потянувшаяся было рука замирает. Не стоит, слишком опасно – некоторые водители, как и те двое у проходной, снимают меня на мобильные телефоны. Со стороны я выгляжу не ахти. Грязный, мокрый, с низко опущенной головой и зажатой в один кулак карточкой-пропуском в метро, а во второй севшим мобильным телефоном в пупырчатом целлофане.
Китаец водитель растерянно кивает, шепчет извинения и уезжает. Иду дальше. Периодически приходится останавливаться. Идти тяжело, голова кружится, ноги плутают, а сил практически нет.
Берусь за отбойник обеими руками и смотрю на водную гладь, восстанавливаясь. Водители активнее сигналят, видимо полагая, что я хочу совершить суицид… опрометчиво. Не из такого дерьма приходилось выбираться.
Надо добить последние несколько сот метров – даже за стеной дождя виднеется вывеска станции метро.
* * *Пи-и-ик!
Турникет метро снова загорается красным. Стискиваю зубы, кошусь на сотрудника метрополитена, который тотчас безучастно отводит взгляд. Он, как каменный истукан, стоит рядом с турникетом, но пока я не совершаю противоправных действий, не вмешивается.
– Недостаточно средств? – спрашиваю, когда красная кнопка вспыхивает снова.
Хотя ответ знаю – но проверить следовало.
– Ваша карта заблокирована, – сообщает сотрудник, я вижу как он шевелит ноздрями от неприятного смрада. – Вы зря теряете время, рекомендую пройти к терминалу и оплатить новую.
– Ты проходишь?!
Какой-то мужчина жестко ударил меня плечом в плечо и отбросил от терминала. Спокойствие… лишнее внимание к себе в таком состоянии мне точно ни к чему.
– Вы мешаете проходу, господин! – сотрудник все еще вежливо указывает мне на терминал, намекая, что будет не лишним купить билет.
У терминала толпится куча народа. Все дерганые, куда-то спешат. Туда я точно не пойду, от меня шарахаются, как от прокаженного. Денег на покупку билета тоже нет. Соображать следует быстро. Вспоминаю про часы на запястье, расстегиваю ремешок непослушными пальцами. Кладу часы на турникет рядом с сотрудником.
– Проезд стоит… – заводит он как мантру, но осекается, когда видит часы. Быстро облизывает губы и опасливо косится на камеру. Снова мельком изучает часы и, наконец, переводит взгляд на меня. По глазам вижу, что расценил жест, как попытку дачи взятки, но истерику закатывать не спешит.
– Вы серьезно, господин? – он приподнимает бровь, наливаясь густым румянцем.
– Пропусти и они твои, – заверяю я. – Денег у меня нет.
Часы самые обычные, с облезлым ремешком и затертым стеклом, к тому же выпачканные в грязи, но других альтернатив кроме телефона у меня нет. Но в мобильнике хранится вся жизнь людей, а что у меня за жизнь только предстоит разобраться. Сотрудник крепко задумывается.
– Какие-то проблемы? – по бокам от меня вырастает охрана.
Видимо кто-то из пассажиров успел нажаловаться или сам сотрудник нажал тревожную кнопку.
– Нет, у господина возникли трудности с оплатой, но вопрос уже решен, – сотрудник жрет на брелок на груди и лампочка на турникете загорается зеленым.
– Проходите, прошу прощения за задержку.
Часов на турникете уже и след простыл. Я киваю в знак благодарности и сливаюсь с массой народа. За спиной тают слова охранника:
– Ему точно можно в таком виде…
Просачиваюсь с толпой в зал ожидания. Люди кривятся, отшагивают и зажимают пальцами нос. Чтобы лишний раз не распугивать народ, иду к концу платформы, там опираюсь спиной о массивный бетонный столб. Закидываю голову и смотрю на потолок, дожидаясь поезд. Тело ломит, а в голову приходит боль, пульсирующая в висках.
Через минуту слышится гудок и поезд въезжает на станцию. Иду к вагону, дожидаюсь пока выйдет и зайдёт народ, захожу последним, плюя на «осторожно, двери закрываются».
– Осторожно, двери закрываются! – повторяют из динамика.
Двери захлопываются и я боковым зрением замечаю, как к поезду выбегает знакомый сотрудник, взмыленный от бега. Он видит меня, трясет часами, и что-то кричит, но поезд тронулся.
Понял, что продешевил?
Прохожу в конец вагона, сажусь напротив табло с названием станций. Несколько бабулек спешно пересаживаются, а девчонка в кепке, с розовыми волосами и большими наушниками, начинает на меня с интересом пялиться.
Хлоп!
Надувает и лопает пузырь жвачки.
Ехать порядка получаса, и я закрыв глаза, проваливаюсь в сон.
Не тут то было.
– Господин, господин! – меня будит чей-то взволнованный голос.
Открываю глаза и несколько минут пялюсь на морщинистое лицо дежурной.
– Конечная, покиньте вагон, – грубо просит женщина.
Меня вырубило, выходит всю дорогу я спал.
Молча поднимаюсь и направляюсь к выходу, спотыкаясь уже не столько от выпитого, сколько от навалившейся усталости.
– Вещи не забывайте! – окликает меня дежурная и вручает кепку, забытую розововолосой.
Объясняться нет сил, беру кепку, надеваю на голову и выхожу из поезда, по эскалатору поднимаюсь из подземки. Там оказываюсь среди каменных джунглей высоток, смотрящих друг другу в окна. При желании любой мало мальски физически подготовленный человек сможет перепрыгнуть из окна одного дома в окно другого.
Народу здесь тьма, натягиваю кепку пониже, избегая взглядов. В полутумане нахожу адрес, ноги сами приводят к подъезду, пальцы набирают нужный номер квартиры.
Представляться не пришлось, дверь открывается сама с противным, бьющим по ушам писком.
– Господин Юн, что с вами?
Не обращая внимание на какую-то старуху, на автомате захожу в лифт, нажимаю двадцать пятый этаж. Дверцы закрываются перед носом обеспокоенной консьержки. Я уныло наблюдаю, как чередуются этажи на экране. Вверху поджидает узкий и длиннющий коридор с десятками дверей. Останавливаюсь возле нужной и стучу, совсем не зная, ждёт ли меня кто-то или я останусь в коридоре без ключей.
Дверь открывается, едва убираю руку. В пороге вырастает женщина в домашнем халате, некогда очень даже ничего…
Я заваливаюсь внутрь, сажусь на пуфик и молча снимаю туфли.
– Тебя уволили? Мне все уже сказали, Мао! И на что мы будем жить, на что будем платить ипотеку?
Пощечину не вижу, но щеку обжигает пятерней. Голову болтает, как у тряпочной куклы. Чувствую привкус крови во рту.
– Мао ты же говорил, что поборешься, обещал… – шепчет она, глаза наливаются слезами. – Господи, что эти жестокие нелюди с тобой сделали…
Она прячет лицо, в ладони, и убегает в совсем маленькую комнатушку, захлопывая дверь. Оттуда слышится плач. Я также на автопилоте прохожу в ванную, которой оказывается узкая душевая кабина. Закрываюсь и даже не раздеваясь, становлюсь под струю холодной воды. Упираюсь ладонями в стену. Делаю глубокий вдох и медленно выдыхаю. Ледяная струя помогает окончательно протрезветь и собраться в кучу. Пора включаться, Мао Юн.
* * *Сегодня в кабинете шефа пахло Ramón Allones. Син Мин хорошо знал эти сигары по насыщенным кофейным тонам и ярким полутонам. Шеф курил крепкие рамоны тогда, когда был не в духе. Кубинские сигары вообще всегда были его страстью. У шефа была целая коллекция «кубинцев», которую сам же Син привез чартерным рейсом из Кубы. Тогда шеф похвалил Сина и даже вручил премию…, а вот теперь Син не справился и разозлил своего босса.
– Ваше кофе господин, – пропищала длинноногая секретарша в короткой юбке.
Настолько короткой, что когда она нагнулась на стол, Син Мин невольно сглотнул.
Он переступил с ноги на ногу, не находя себе место и нехотя перевел взгляд на струящийся с кончика сигары сизый дым.
– Желаешь что-нибудь? – секретарша едва заметно коснулась руки Сина своими пальцами с изящным маникюром.
Секретарша, чье имя Син никак не мог запомнить, нарочито медленно провела своим языком с пирсингом между губами.
– Я буду тебя ждать, – раздался шепот ее страстного голоса, а утонченная рука легла на промежность мужчины.
По телу Сина как разряд прошел, но увы, теперь было не до развлечений, у Сина началась черная полоса. И времени на женщину, пусть даже на такую шикарную, как секретарша, у Сина не было.
– Прости, не сегодня…
Секретарша удивлено приподняла бровь, смерила Сина возмущенным взглядом и зацокала высокой шпилькой туфлей к двери. Син все-таки позволил себе обернуться, хотя бы на одно мгновение. А когда дверь за секретаршей захлопнулась, вздрогнул и вернул взгляд на босса.
Шеф сидел в своем кожаном кресле спиной к нему, а из динамиков умной колонки играла классическая музыка. Еще один верный указатель на то, что шеф расстроен.
Вот так Син уже стоял порядка десяти минут, в полной тишине, если не считать томную работу потолочного вентилятора и появление крошки секретарши. Шеф всегда предпочитал кондиционерам вентиляторы и не изменил привычки в новом офисе. Что делать, и сколько времени шеф будет молчать, Син не знал, зато хорошо помнил поговорку «лучше не злить господина начальника – целее будешь».
– Когда будет обещанная партия палладия? – сначала послышался треск, а затем по кабинету разлетелся скрежет металлического голоса.
Говорил шеф при помощи специального речевого аппарата. Пепел с сигары упал в пепельницу. И кресло бесшумно развернулось.
Син вытянулся по струнке, и застыв в позе оловянного солдатика, послушно уронил подбородок на грудь.
– Не могу сказать, господин Цан! – выпалил он, как пулеметную очередь.
Сину очень хотелось, чтобы босс понятно отреагировал. Повысил голос или ударил плашмя по лбу лезвием любимого меча цзянь. Но шеф молчал, а однолезвийный изогнутый меч (по слухам коллекционный клинок времен династии Сун) сегодня висел на стене.
Выглядел шеф гораздо хуже, чем обычно. Болезнь превратила некогда крепкого и физически одаренного мужчину в подобие египетской мумии. Только глаза горели прежним огнём. В свободной от сигары руке шеф держал пузырек с капсулами без маркировки. Пузырек перебирал пальцами и желтого цвета капсулы бились о его края, как в стиральном барабане.
Что это за капсулы, Син прекрасно знал – новейшие разработки катализаторов на основе палладия, упростившие технологию создания лекарств для борьбы с раком.
– Помнишь мой доклад про катализаторы, Син? – спросил шеф.
Син до сих пор не мог привыкнуть, что губы шефа не шевелятся, но при этом слышны слова.
– Стабильность металлокомплексных катализаторов за счет применения палладия повышена в сто раз, – отчеканил Син, не поднимая головы. – Увеличено время работы катализаторов, в течение которого сохраняются каталитические свойства, отсутствуют разложение.
Строки доклада Син выучил назубок, и по несколько часов повторял стоя у зеркала. Шеф требовал максимальной компетентности и ненавидел, когда собеседнику требуется время на ответ. Если не можешь ответить сразу – значит не думал о проблеме.
Снова повисла душная тишина. Син был уверен, что процитировал доклад один в один и шефу точно понравится. Но что-то пошло не так.
Клац!
Пузырек разлетелся о паркет. Капсулы брызнули в сторону, а одна из них прикатилась к носку начищенного туфля Сина. Побагровевший шеф вскочил с кресла и с перекошенным от ярости лицом смел со стола ворох документов, пепельницу и бронзовую статуэтку древнего императора.
– Хочешь замедлить стабильность катализаторов?!
– Никак нет… простите, извините, обязуюсь все исправить!
Син задрожал всем телом, крупной дрожью. Замедлять скорость катализаторов он не собирался. В анализах шефа появилась первая положительная динамика за последние много лет. Стало это возможно палладию, канал которого был налажен через корпорацию «Цяи групп». Был. До последнего времени. А потом пришли фанатики, как Син пренебрежительно называл материковых коммунистов. Потому злость шефа была понятна, срыв поставок означал перечеркивание успехов ремиссии.
– Убирайся идиот! Вон! – процедил голос из динамика.
Нет, не было ни изменения тональности, ни тембра. Но Син видел, что шеф в ярости. У Сина зашевелились волосы на макушке… куда больше, чем криков, унижений и даже физических истязаний, он боялся увольнения.
Сину было хорошо за пятьдесят, но следующие двадцать лет своей жизни он обязался выплачивать ипотеку, за которую платил уже тридцать лет. И потеря работы приведет к просрочке платежа и грозит тем, что Син откажется на улице.
Позволить себе этого он не мог и был готов выполнять любые поручения шефа. И если тот скажет ему стоять на голове или ходить на руках, Син выполнит приказ не задумываясь.
– Приказывайте, что делать, – сквозь подкативший к горлу ком, выдавил Син.
Шеф сполз на кресло бесформенной массой, голова упала на плечо. И следующие слова, как показалось, звучали более миролюбиво, отчего у Сина приятно защекотало внизу живота.
– Он нам должен. Заставь его завершить сделку.
– А если откажется? – робко спросил Син.
Шеф не ответил, но тотчас пожалел о вопросе. Что делать с теми, кто не нравился шефу, Син хорошо знал.
– Слушаюсь господин – кланяясь, он вышел из кабинета, закрывая за собой тяжелую дубовую дверь, испещренную иероглифами.
Помощник Кан ожидал в конце коридора на скамье, но даже он не заметил, как резко изменилось лицо Сина, став вмиг жестоким и холодным. А опущенные плечи расправились.
– Кан! Дай телефон! – прогремел голос Сина.
Помощник вскочил, вытащил телефон и вытянув его перед собой, как знамя, бросился к Сину. У Кана тоже была ипотека, не двухкомнатный дворец, как у Сина, но Кан был человек простой…, а господин Син часто платил Кану премию за хорошо выполненную работу.
Подбежав, Кан вручил телефон господину, и тотчас получил затрещину. Ни за что, но у господина так бывает, Кану не привыкать. Син взял телефон и с перекошенным от гнева лицом набрал номер, подписанный цифрой «3». Послышались гудки.
* * *Звонил телефон.
Настырно, угрожающе.
Трель звонка больно била по барабанным перепонкам госпожи Юн. Последнее время у нее часто болела голова. Стоило ей хотя бы немного понервничать, и боли усиливались, а никакие таблетки не помогали. Только вчера, к головной боли прибавилась боль в шеи, в районе сонной артерии. Муж госпожи Юн обещал ей, что найдет лучших докторов в Гонконге, а если надо, отвезет жену в материковый Китай.
– Дорогая, я буду не я, если мы тебя не вылечим, – каждый раз говорил он и тем самым успокаивал жену.
Юн всегда держал данное слово и если сказал, что вылечит, то так и произойдет.
Два месяца назад муж действительно нашел докторов, госпожа Юн сдала анализы. Вот только до сегодняшнего дня не получила результаты. Муж все два месяца избегал этой темы, но по его лицу, госпожа Юн видела, что от нее что-то скрывают.
Все это очень сильно настораживало госпожу, но она связывала поведение супруга с проблемами на работе. Но сегодня утром, когда муж пошел на работу, она совершенно случайно обнаружила в выдвижной полке комода те самые анализы, а вместе с ними счет на огромные деньги… в голове госпожи Юн была обнаружена злокачественная опухоль.
Было больно, страшно, но госпожа Юн верила, что муж обязательно найдет выход. Сегодня она хотела поговорить с ним по душам. Но теперь, когда муж вот уже полчаса стоял в душе, госпожа Юн имела неосторожность поставить его телефон на зарядку, а когда тот включился, прочитала нехорошее сообщение… Счет мужа заблокировали.
Она никогда не лазила по телефону мужа, потому что не знала, что делать с информацией, которую можно оттуда получить. Теперь госпожа Юн на самом деле не знала, что делать. Вот только голова у госпожи стала болеть еще сильнее, а боль от шеи распространилась на воротниковую зону. Она понимала, что у ее мужа проблемы, но всю жизнь пребывая за его спиной, не знала, что делать и как ему помочь. Госпожа Юн решила, что это она причина всех проблем, и из-за надобности найти большую сумму, муж вляпался в неприятности.
Все эти мысли проскочили в голове за один миг. Госпожа Юн поднялась с кресла качалки, подошла к телефону и приняла вызов с неизвестного номера.
– Слушаю…
– Нам нужен господин Юн, – произнес безжизненный голос из динамика.