Гридень 5. Огнем и словом

– Перейдем к делу? – спросил я, когда гости несколько пресытились, но явно не наелись.

Если собеседник распробует еду, но отложит ее поедание, оппонент также будет несколько теряться, думать, как бы еще кусочек урвать, а не о том, чтобы давить на меня своим авторитетом.

– Сразу скажу тебе, Никифор, что прощать твой поступок не намерен. Какие предложения по вире за отравление ты предложишь? – решил я несколько разъяснить вопрос своей вражды с нобилиссимом.

– Готов серебром откупиться. И скажу лишь одно, что действую и действовал только в угоду империи. Сейчас ты нам нужен, тогда я видел в тебе угрозу женитьбы василевса. Разве Евдокия в тебя не… – под пристальным взглядом евнуха и Арсака Никифор замолчал.

Может, и правильно, что не договорил. Оскорблений в отношении княжны и себя я больше терпеть не стал бы. Разговор на этом бы и закончился.

– Восемьсот марок серебром! – озвучил я сумму выкупа.

Хорошо, что больше никто не ел, так как после озвученной цены можно было и поперхнуться. По сути, марка представляла собой гривну серебром. Много, но для меня не критичная сумма. Я прибыл в Константинополь с двумя тысячами гривен, да еще с товарами, выгреб все деньги, что были. Но никогда не помешает еще заработать.

Интересным было видеть то, что, когда встал вопрос о деньгах, взгляды гостей обратились к евнуху Дионису. Он, видимо, тут главный денежный мешок. Это можно было предположить по одежде и перстням, что украшали все без исключения пальцы недомужика.

– Деньги привезут сюда завтра же в полдень. Встретить нужно. Сумма большая, – сказал Дионис, а я кивнул, более не комментируя вопрос виры.

Нет, я не простил Никифора, но то, что его проступок принес мне немалую прибыль, факт. Больше смогу подарить Софийскому собору свечей, бумаги и ладана, можно чуть меньше оставлять этого товара на продажу. А это узнаваемость, благосклонность патриарха, что только в плюс.

– Я слушаю сперва Геркула, прошу простить меня, но дела Братства на первом месте, – я пристально посмотрел на витязя и сказал, уже обращаясь только к нему. – Ты еще в Братстве? Почему в Константинополе ходят люди с символами Братства Андрея Первозванного?

Геркул не стушевался. Он несколько терялся в компании таких знатных византийцев, как Никифор, Дионис, Арсак, но в отношении меня не показывал ни страха, ни жеманности. Вел себя так, как ведут люди, точно зная, что не только ни в чем не виноваты, но и достойны похвалы.

Уверен, что Геркулу удалось проделать большой объем работы не без помощи партии «синих», к которой он примкнул. Например, база византийского филиала Братства сейчас расположена в тренировочном лагере катафрактариев Арсака. Там они тренируются, временно получив коней и все обмундирование. Армянин не прост, смолчал о таком факте, ни разу не обмолвился ранее, что он делает для моей организации.

– Набрано три сотни конных и четыре сотни пеших. Можно было бы больше, но… – докладывал Геркул, однако, его перебил Дионис.

– Но… деньги любят счет. И кормить, одевать, содержать такое количество воинов – это много серебра. Я готов и далее это делать, даже оплатить такой же набор воинов, но нужно согласие твое, воевода, участвовать в делах наших. Иначе, имею одни убытки, которые я хотел бы стребовать с тебя, – сказал евнух.

– Ты, Дионис, чьи интересы представляешь? Генуя, Пиза, византийские купцы? – немного уже понимая расклады, спрашивал я.

Тон евнуха мне не понравился. Стребовать он деньги хочет? Так договора мы не подписывали и по рукам не ударили, чтобы я принял на себя обязательства. А так… Спасибо, но дальше сами. Средства на дальнейшую подготовку бойцов есть. Вопрос только возникает, насколько я могу такими воинами распоряжаться. Мне нужно лишь безусловное подчинение, когда эти бойцы отправятся на Русь и составят конкуренцию иным воинам, например, бродникам. Только так, с ротацией и в здоровой соревновательной атмосфере, можно несколько снизить опасность бунтов и неповиновений. Всегда одна сила может покрыть другую. Но и работать над тем, чтобы все братья таковыми и являлись, пусть это и сложно.

– Тебе нужны люди и средства, чтобы их готовить. Мы уже дали часть из того, что может получить Братство, будет помощь нам тут, в Константинополе, будет еще больше денег и воинов, – уходя от ответа на предыдущий вопрос, обтекаемо говорил Арсак.

– Позиция василевса какая? – спросил я.

Это очень важно. Может быть так, что император против всех начинаний этих «синих», и тогда я могу стать тем, кого просто подставляют под удар. Понятно, что Братство считают разменной монетой в большой игре, ноне всегда нужно отказываться от такой роли. Ведь важен еще курс размена.

– Колеблется, – сказал Геркул, а Никифор с неудовлетворением на него посмотрел. – Он хочет избавиться, но связан договорами, обещаниями. А вот, если народ, жители Константинополя и других городов…

Пару очков в карму Геркулу, что все-таки сдает инсайдерскую информацию. Вероятно, он все же играет на моей стороне.

– И вы хотите создать общественное мнение? – догадался я. – Помочь сформировать свою позицию императору, чтобы он решился на поступок?

Переговорщики стали пересматриваться друг с другом.

– Я говорил, что он мудр и смотрит на многие вещи не как варвар, – с нотками торжества в голосе сказал армянин.

– Что я с этого имею и какие гарантии того, что мои люди не станут единственными, кто будет участвовать в погромах? – задал я очередной вопрос, повергая всех в состояние удивления и задумчивости.

Составлять общую картину из разрозненных данных, собранных во многих источниках, – это та способность, без которой офицером во всех смысловых понятиях этого слова не стать. Я, смею надеяться, был в иной жизни офицером. В любом случае, думать умею.

Евнух Андроник говорил о настроениях в Константинополе. Тут все очень сложно, но наметилась тенденция объединения общин против единого врага. Венецианцы перехватывают торговые пути, устанавливают цены в Великом городе, как и в других городах империи. Понятно, что цены высокие. Они стали кем-то, кем стали евреи для европейского общества в девятнадцатом и в начале двадцатого века. Их ненавидят, пусть ненависть зиждется на пустоте и домыслах. Если в акведуке нет воды, значит, выпили… венецианцы. Если в акведуке есть вода, значит… венецианец помочился туда. Вот, примерно, как относится толпа к этим купцам.

Европейцев в городе не просто много, их очень много. Более шестидесяти тысяч человек. Почти так же, как в самой Венеции. И это не только и не столько ремесленники, нет, это – военные, торговцы, ростовщики, чиновники венецианской республики. Уже вся торговля под Венецией, все порты под ними. Греки, армяне, еще сто лет назад богатевшие на торговых операциях, сейчас не имеют с этого ничего.

– Мне это интересно с нескольких позиций, – после продолжительного эмоционального рассказа гостей я стал медленно и вдумчиво говорить. – Первое, именно засилье европейцев делает невозможной торговлю с Русью. Мало того, что она на фоне торга с мусульманами и с крестоносными государствами Русь не интересна, так из Днепра не выпускают. Второе, они не хотят женитьбы императора на русской княжне, а это уже серьезная причина, чтобы и мне вмешаться.

Византия хиреет и чахнет не только под нажимом турок или по причине внутренних своих дрязг, она не торгует. Все на откупе Венеции, крошки с этого стола подбирают Генуя с Пизой. А Византии – ничего. Уже и политику государства начинают диктовать венецианцы, по крайней мере, в области экономики точно. Да вся экономическая система империи – это Венеция. И скинуть ее просто так нельзя.

– Все понятно, что вы хотите сделать: уничтожить монополию Венеции, захватить их ресурсы, – продолжал я свой монолог. – Теперь о последствиях…

Надвигался Крестовый поход, который уже скоро, может, и прямо сейчас идет через юг венгерских земель, на секундочку, пока что вассала Византии. Это проблема такого масштаба, что само существование империи под угрозой. Что будет, когда европейцы, накрученные религиозным фанатизмом, узнают, как убивали и брали в рабство их единоверцев? Тем более, что Венеция молчать не станет и любые деньги даст для того, чтобы покарать и вернуть все торговые привилегии. Пусть венецианцев будут ненавидеть и в Европе, но это же, как сказал классик из иной реальности: «Он сукин сын, но он НАШ сукин сын!»

Эти вопросы были мной озвучены, но ответа внятного я не получил.

– Не думаете же вы, что Братство сможет остановить крестоносцев, уберечь от начала разграбления болгарские и сербские земли, а после и греческие? – уже повышая голос, спрашивал я. – А что дальше? Венецианский флот начинает пиратствовать в Эгейском море, рассекая на две части Византию и давая возможность туркам активизироваться? Они не упустят момента.

– Ты против? – не выдержал накала моего спича Дионисий и с раздражением в голосе спросил.

– Нет, – ответил спокойно я, чем вновь поверг всех в шок.

Кричал, доказывал, что это невозможно, что все будет только плохо, что торговля станет, а после не отказался участвовать в авантюре. Но я действую не ради империи, она только инструмент, мне Русь поднимать нужно. А ссора Византии и Венеции, если только торговцы-остравитяне не решатся на штурм Константинополя, только на пользу. За неимением гербовой бумаги, пишем на простой. Так, не имея многих торговых партнеров, Византия посмотрит на Русь и будет покупать все, что мы предложим. И по хорошим ценам. Может быть, даже разрешит вывоз своего серебра.

– Тогда как? – видимо, запутавшись в моих словах, воскликнул Дионисий.

– Первое, нужно перегородить Дарданеллы. Там узко, достаточно будет поставить препятствия в виде цепей, по берегам катапульты с греческим огнем и камнями. Не пройдет венецианский флот, так и не возьмет Константинополь. Крестоносцам с земли взять город куда сложнее. Далее, это готовить склады с питанием и даже бордели на пути следования крестоносцев, готовить баржи, чтобы переправлять их через проливы. Причем, сразу без промедлений и целыми отрядами. Когда часть войска будет на другом берегу, они меньше будут думать о нападении. Дать им еще и денег. А где не понимают, так бить сильно и нещадно, – я вновь распылялся.

Да, много из меня лезло эмоций, но я понимал, что это исторический шанс для Руси, для Братства. В такой мутной водичке можно столько добра поиметь, что в последствии под копье поставить десятки тысяч рекрутов, иметь стабильную экономику, развивать города. Это импульс для Руси.

Меня слушали. Было понятно, что присутствующие до конца не понимают опасность от крестоносцев, впрочем, как и от Венеции. Я знал, то, что хотят сделать «синие» в Константинополе, в иной реальности случилось. Я читал, чем это все обернулось.

Да, Венецию выгнали, но застопорили торговлю почти полностью. А от крестоносцев была реальная угроза захвата Константинополя и Мануил, этот же, ныне правящий василевс, стягивал войска к столице, всерьез думая о том, что город будут брать. Может, и не брали только по той причине, что деятельному императору удалось стянуть серьезные силы, даже оголяя границу с турками. А еще он заплатил жалование варяжской страже и пятнадцать тысяч отличных воинов остались в Константинополе.

– Три таланта золота и полное обеспечение, доля в добычи, – прикидывал я стоимость своих услуг. – Братство выступит, как союзники, но и наемники.

Я вновь шокировал я гостей. Почти восемьдесят килограммов золота – это, если условными бюджетами мерить, больше половины от всех доходов Руси, всех княжеств. А тут еще и обеспечение, долю в награбленном. Очень много я запросил, следуя правилу просить всегда больше, чтобы дали то, на что ты рассчитываешь.

– А чем ты существенно помочь сможешь? – спросил Арсак. – За такие деньги нужна очень большая работа. Императору вся варяжская стража дешевле обходится.

– Я вызову своих братьев и послушников. Это три тысячи воинов, еще запрошу своего зятя хана Аепуприслать тысячу своих лучших воинов Степи. Учитывая то, что в империи уже восемьсот послушников Братства, а следует еще набрать до тысячи, то считайте, сколько воинов будет здесь, – сказал я, после строго окинул всех своим взглядом и продолжил. – Но империя должна объявить Русь своим стратегическим союзником, указать булгарам, например, чтобы в течение года никто не смел нападать на русские земли, связаться с великим князем и обязать его дать слово, что, если что, он защитит мои земли и моих людей.

– Шесть тысяч воинов, если набрать тысячу? – недоуменно сказал Дионисий, будто не услышав моих требований.

– Это конные? В доспехах? – уточнял Арсак.

– Часть пешцы в бронях. Но можете расспросить Геркула, как они дрались тогда на Холме, а нынче мы их усиливаем, – я встал, показывая, что встреча завершена. – Мы договорились. Когда будет выполнена часть условий, можно планировать атаку.

Все гости встали и пошли на выход, пребывая в недоумении. Но это именно они задумали великое дело, весьма прибыльное для меня. Не я предложил, я могу и в стороне постоять, посмотреть, как станут развиваться события. Как бы не подставляли Братство, если у меня будет два таланта золотом, да еще и пограблю знатно, то… Нельзя в этом времени заработать серьезный капитал без войны и грабежа, так что будем делать то, что нужно.

Талант – это двадцать шесть килограммов золота. А я сторговался на двух талантах. То, что Братство станет одномоментно богаче, чем все великое княжество Киевское, факт. Но я собираюсь дать Изяславу целевые средства. Скажем, на строительство новой засечной черты. Будем двигать степь дальше, на юг.

Опасно снимать много своих войск, но еще более опасным является то, когда воины не при деле, а только сидят по домам, да иногда тренируются. Уже должны были заработать две оружейные мастерские, производство панцирей возрастет до пяти штук в день. Должны были вскрыть и две селитряные ямы. Найдем, чем воевать. Эх, какие перспективы открываются!