Гридень 7. Завоеватель
- -
- 100%
- +
– А зачем мне ты, твой хан, когда война закончится? Мне сейчас нужно, чтобы все мои податные князья и ханы воевали рядом. Вот тебе мое слово: если хан Башкорт не решится выступить на моей стороне в ближайшее время, самое ближайшее, то Орды хана Башкорта больше не будет. Я заберу ваших детей и воспитаю их истинными христианами и великими воинами, а о вас никто не вспомнит, – припечатал великий хан. – Теперь ты должен спешить к своему хану. Если нужен второй добрый конь, тебе его дадут.
Курята поклонился великому князю, причем, в этот раз несколько глубже, чем при встрече, и устремился прочь. А Изяслав Мстиславович вновь расположился на троне и стал смотреть, как набирали скорость русские ратники. До этого практически везде были сложены секции частокола.
Места для разгона особо не было. Лишь шагов до восьмидесяти разделяли фарисов и гридней. Однако, вражеские конные были столь дезорганизованы, сгруженные в толпу, что упускать возможность ударить по ним нельзя, пусть даже этот удар будет смазанным.
Не случилось тарана, не произошло быстрого уничтожениявражеских конных, но сразу же, в очередной раз, доказала себя непреложная истина: в бою побеждает не тот, кто индивидуально силен, а тот, кто организован в коллективе. Русские ратники оказались более организованными, потому у них выходило бить фарисов споро и быстро. Те огрызались, и Русь лишалась своих лучших сыновей, но Булгария теряла куда больше.
Кроме того, разделившись на группы по пять воинов, возле конной свалки, но за частоколом, сновали самострельщики. Они высматривали цель и выбивали замешкавшегося врага, который неосмотрительно оказался на краю схватки.
– Труби рог на отступление! – приказал великий князь.
У него была такая возможность – влиять на сражение. Пусть Изяслав и отдал почти все управление войском на откуп Димитру, чтобы посмотреть на все тактические новинки, внедренные воеводой, но все равно верховнымглавнокомандующим был великий князь.
Изяслав увидел, с высокого холма это было отчетливо понятно, что русские ратники могут попасть в клещи. Гридни сильно вклинились в построение фарисов, между тем, рядом была уже первая линия городских укреплений. Эти фортеции просто конницей, с наскока, не взять. Между тем, приходили в движение другие отряды булгар, также из города выходили конные сотни, как бы не личной гвардии куввада Бараджа.
Мало того, трава пусть и прогорела, но вокруг от огня было много дыма, который не способствует организации войска, что является сейчас главным преимуществом русского воинства. От угарного газа многие фарисы получили отправления, что так же повлияло на потери врага. Но теперь все то негативное, что было у врага, начинает дурно влиять и на русичей. Если случится так, что гридни увязнут в сражении, да еще потеряют внятное управление, то начнется столпотворение, где каждый сам за себя. Случатся очень большие потери и не факт, что в итоге будет добыта победа.
При таких раскладах нужно либо ввязываться в сражение всем войском, причем, на очень ограниченном пространстве, либо отойти на исходные. При этом, князь видел возможность еще раз запустить камни и огонь.
– Все правильно! – прокомментировал действия своего войска Изяслав. – Молодец Глеб Ростиславович, добре командовал тяжелыми конными.
Гридни отступали, фарисы были разбиты и частью уходили под самые городские стены, чтобы иметь прикрытие в виде лучников. Соотношение потерь у русских к булгарским составило более, чем один к десяти. Это было уже очевидным, когда небольшое пространство между русским войском и городом Булгар осталось без воинов… живых и невредимых. Убитых же было очень много.
Русичи последовали приказу, отступали на прежние позиции, но они имели возможность забрать своих раненных, а некоторые так умудрились и булгарских коней вывести. И, как только русские покинули место, вновь ударили пороки. В этот раз камни летели чуть дальше, метров на шестьдесят, так что накрывали практически все пространство до крепостных стен. Оказалось, что почти все булгарское войско находится под ударом.
– Вот же, Ящер меня побери, прости Господи! – ругался Димитр. – Столько возможностей упускаем!
Он толкнул в сердцах кого-то рядом стоящего с ним. Это оказался вестовой, готовый в любой момент отправиться с поручением.
– Не путайся под ногами! – выкрикнул воевода Димитр.
Полководец понимал, что сейчас, наверняка, ненадолгосложилась такая ситуация, когда противнику можно было нанести еще более существенный урон. Тридцать, нет, пятьдесят пороков уменьшили бы число булгарских воинов на несколько тысяч. Скопление воинов Булгарии так и напрашивалось на сотни камней и десятки горшков с горючей смесью. Правда, последних было всего двадцать три. Но камней же предостаточно!
Уже отправлен росмысл строить новые катапульты, но они обещаны не ранее, чем через неделю. И то, число, по словам мастера, не будет превышать пятнадцать, на большее просто нет нужного количества оснастки, особых канатов, металлических рычагов.
– Три дня. Я даю только три дня и у меня должны быть камнеметы, что измысленны были в Братстве, – потребовал Димитр и отправился на доклад к великому князю.
Все, пока сражение закончилось. Медленно, но верно, большая часть булгар уходит-таки в город. И это даже хорошо.
Русские войска смогли достаточно быстро подойти к городу. Эвакуации горожан не случилось. Сам город вмешает менее тридцати тысяч человек. А теперь еще двадцать четыре тысячи воинов, с ними тысяч десять обозников и слуг прибавятся к мирным жителям. Так что и болезни будут и просто негде расположить столько людей.
* * *Куввад Барадж был из тех людей, кто не хочет слышать никого, кроме себя. Так что… остается разговаривать лишь с самим собой, единственным гением, всегда правым, никогда не ошибающимся. Последнее случается, если не уметь признавать свои ошибки.
Еще неделю назад молодой мужчина был гонорлив и уверен в том, что ему все по плечу. Единственное, что злило и заставляло его нервничать, это сам факт недоверия со стороны эмира, мол, что Барадж может не справиться с возложенной на него ответственностью. Так что попадание своей семьи в заложники, Барадж считал глупостью и ошибкой правителя.
Как только стали приходить сведения о русском войске, настроение куввада менялось с каждым днем, достигнув такого уровня накала, что, казалось, вот-вот лопнет голова. И вот русские под стенами Булгара, старой столицы Булгарии, но все равно второй по величине город волжан.
Была уверенность, что тяжелые конные воины смогут смять русичей. И вновь разочарование. И в момент, когда фарисы были вынуждены отступать, когда булгарское войско стало терпеть потери, Барадж уже не мог говорить, он шипел и рычал.
Командующий булгарского войска не спал и не ел. То он трудился, контролируя подготовку города к битве, то волновался перед боем. Третий день бодрствования куввадаубивал. Это понимали уже и люди его окружения, медленно выходящие из состояния шока. Все были в крайней степени удивлены поведению Бараджа. Казалось, что мудрый полководецбудет вести себя куда сдержаннее во время большого сражения.
Безусловно, все понимали, что это не просто набег русичей, одних из многих осуществленных ранее. Нет, это нечто большее. Тот, кто победит в полноценной войне, тому суждено покорить или при поражении покориться. Безусловно, всю Русь Булгарам не поглотить, но вот Курск, Рязань, Суздаль, Ростов… Да, много городов Восточной Руси могут подмять под себя булгары.
Более того, ожесточенность противостояния усугублялось религиозным вопросом. Понятно же, что победитель станет распространять свою веру. Христиан в Булгарии и без того много, но вот на Руси мусульман почти нет. И булгары считали такое обстоятельство несправедливым.
Сейчас куввад Барадж в обществе своего заместителя и нескольких вестовых, стоял на стене Булгара и пустым безэмоциональным взглядом взирал на происходящее. Он уже мало переживал, просто устал остро реагировать на каждое действие. Организм Бараджа устал не только от эмоций, но и от недосыпа, постоянных движений и отказа принимать пищу.
– Господин? – обратился к Бараджу младший куввад, командир всей, кроме отряда половцев и буртасов, конницей.
– Ибрагим? Ты? Что? – безжизненным тоном спрашивал куввад.
– Нужно закрываться в городе, – озвучил самое напрашивающееся решение заместитель командующего булгарского войска.
Барадж закрыл глаза и, казалось, уснул.
– Куввад Барадж! – громко, почти крича, обратился к командующему Ибрагим.
– А? Да, пусть заходят. И… решай сам, – сказав это, Бараджоблокотился на на выступ у бойницы и, чуть не рухнув со стены, скатился к настилу и уснул.
Ибрагим чуть не сплюнул на куввада, так не вовремя уснувшего. Роль заместителя не устраивала опытного военачальника. Здесь дело политическое, сложное. Каждая смена власти в Булгарии – это долгий процесс, договорной. И кандидатура Бараджа, чтобы он стал следующим эмиром, не всех устраивает. Ему нужно было заработать славу великого победителя русичей. Вот тогда не будет ни в степи, ни в приволжских городках никого, кто скажет против и, как это бывало и раньше, смена власти произойдет спокойно.
– Унесите командующего. Как хотите поступайте, но он должен вернуться к командованию сытым и выспавшимся через восемь часов, – отдал приказ Ибрагим, а после уже тихо, чтобы никто не слышал, добавил. – Пусть приходит в себя. Я не буду отвечать за военные позоры. Русские… они пришли побеждать.
Ибрагим ранее считался специалистом по военным действиям именно с русскими. Он, как никто другой, понимал, что Русь пришла вся, ну, или почти вся. Если сейчас ее разбить, то для Булгарии наступит время возможности. Вместе с тем, русские княжества и куда меньшими силами могли отбиваться от численно превосходящих булгар. Сейчас русичей больше и они еще лучше вооружены. Так что принимать серьезные решения Ибрагим не собирался. Его вычеркнули из состава наследников эмира, вот он сделал минимум из положенного.
– Приказываю составить списки всех горожан, которых можно и нужно отправить из города. Пусть этим займутся муллы и управители и не жалеют на дело пергамента, – приказывал Ибрагим.
Заместитель понимал, по какой причине, одной среди прочих, Барадж не хотел закрываться в городе. Там просто нет места для всего большого воинства Булгарии. Но нельзя оставаться у стен, не имея возможности одержать убедительную победу. Более двух с половиной тысяч лучших воинов были убиты или ранены только после разведки-боем. Все эти шайтан-машины, которыми могут пользоваться только нечестивцы. Они виной таких итогов.
Сам бы Ибрагим вовсе не стал бы прижимать войско к городу, а дал бы генеральное сражение на большом поле, чтобы иметь возможность для ложных отступлений и окружений. В этом сила булгарского войска. А пока… В чем-то Барадж прав. Нужно дождаться результата действий эрзя на территории Руси. Великому князю придется отряжать значительную часть своего войска, чтобы парировать набег мордвы. И вот тогда можно бить остатки русских.
Но, что в это время делает Братство?
Глава 4
– Спасайтесь! Все в детинец! – кричал молодой воин, который даже в седле держался неуверенно.
Он ворвался в Воеводино, будто сумасшедший, метался по улицам и кричал на разрыв голосовых связок. Однако, на него мало обращали внимания. Если только со снисхождением, что заставили отрока дурью маяться.
– Да, чтобы Леший вас закружил в лесу, как же надоели учения ваши, работать мешаете! – выкрикнул в след удаляющемуся всаднику головной мастеровой гончарного цеха. – Недавно уже бегали до детинца и обратно. Кто мне возместит тое, что горшки полопались в печи?
– Правильно, Авед, неча тут народ баламутить. Только седмицу тому учения были. Все, и я не пойду, пусть хоть порют! – высказал свое недовольство сосед Аведа, совсемнедавно ставший заниматься торговлей. – Мне обоз готовить на Белоозеро след, а я тут буду бегать, как отрок какой.
Были еще люди, которые решили никуда не идти. Треть от всех горожан, видимо, посчитав, что без воеводы можно и расслабиться, а Лис, оставшийся головою, – не так уж и указ, игнорировали воззвание молодого воина. Тот метался по городу и продолжал кричать, а в след летели оскорбления. Между тем, более двух третей жителей, скорее не желая гневить власти, чем спасая свои жизни, обреченно, не спеша, с ленцой, бурча проклятия, поплелись к детинцу.
Мордва действовала, согласно плану, разработанному в Булгарии, они обложили три главных города Рязанско-Муромской земли, и уже от Пронска, оставляя под Рязанью и Муромом по три тысячи воинов, вождь эрзя, самолично решил пограбить земли Братства. Его убедили в том, что сейчас богатейший на товары и серебро город Воеводино беззащитен.
Заставу на юге земель Братства не смели, ее почти не заметили. Не менее трех тысяч эрзя стремились сходу взять столицу Братства. И пусть даже не удастся ворваться в детинец, но булгары обещали очень немалые деньги и много железа да каждого ремесленного мастера из Братства. Особенно ценились бронники, оружейники и стекольщики, но и остальные ремесленники продадутся хорошо. А, нет, так эрзя и себе оставит.
Свист, крик, топот копыт – все эти звуки не сулили ничего хорошего для жителей Воеводино. Теперь, когда со стороны только недавно убранного поля с озимым зерном, конница разбойников поднимала облако пыли, у жителей Воеводино испарилась расхлябанность. Горожане, те, кто ранее решил, что вся суета – это опять учебная тревога, рванули было к детинцу, но ворота оказались закрытыми. Такие правила, так положено. Калитку было открыли, но у нее случилась давка, почти застопорившая проход во внутрь.
Два соседа, два друга, Авед и Мирослав, оказались из тех, кто не успел попасть в детинец.
– Сосед, прячь детей в мой подпол. Там старшая дочь за ними проследит, – кричал купец Мирослав.
Авед, бывший уже немолодым мужчиной, но семью обретший только здесь в Воеводино, был полон решимости. Он сразу же приказал своей жене брать двоих малых деток и идти к соседу, у которого был большой погреб, причем, быстро, если не знать где, так и вход туда не найдется. Есть шанс у семьи, а вот у мужчин нет иного выбора, как сопротивляться.
Трое мастеровых, включая старшего сына Мирослава, решили дать бой. Они устроились на крыше мастерской Аведа и приготовились разрядить во врага сразу пять арбалетов.
* * *Вождь Нуянзя лично прибыл разорять Воеводино. Даже до мордвы доходили слухи о том, насколько неплохо живут в Братстве. Нуянзя уже казнил три десятка молодых парней, которые и сами собирались уходить к русским воинственным… Монахам? Жрецам? Не столь важно. В голове вождя не укладывались многие понятия, связанные в монотеистическими религиями. Куда как проще было доверять свою судьбу многим богам.
А вот, что не давало покоя вождю, так это месть и нажива. Нуянзя не забыл, как ему пришлось уходить… бежать под Выксой, где сошедший с ума русский командир Угрюм вышел против него с сотней, когда вождь совершал разведку боем четырьмя сотнями. И… Нуянзя побежал, что чуть было не стоило ему изгнанием. У эрзя все еще главным критерием выбора вождя является личная отвага и удача. Опять же пришлось некоторых старейшин казнить, а иных отправить к мокше, чтобы сохранить власть у эрзя и остаться старшим вождем среди всей мордвы.
– Арис, поспеши вперед. Я вижу, что отряд Дуболгивырвался вперед. Я должен войти в город первым. Мои родичи обязаны наполнить свои сумы первыми и попользовать лучших дев, – приказал Нуянзя, когда увидел, что отряд этого ненавистно Дуболги уже был рядом с первыми постройками города.
Дуболга был сыном старейшины, убрать которого Нуянзя так и не смог. Крепкий род у его соперников, способный спорить за право быть вождем. Без Дуболгивойско эрзя было бы на полторы тысячи копий меньше. Вместе с тем, род вождя еще сильнее и куда лучше вооружены воины Нуянзи, а кони лучшие среди всех родов мордвы.
– Почему ты решил первым войти в город? Ты оставался под Рязанью, но последовал за мной. Ты хочешь забрать мою добычу? – Дуболга, подчинившись вождю, не мог не высказать свое негодование.
Если он, Дуболга, сын главы сильного рода, считай, что и племени, промолчит, то свои же воины перестанут подчиняться. Может, даже потребуют от старейшины дать им командиром другого сына главы рода, который не спустит с рук то, что вождь забирает добычу, когда она вот – рукой подать.
Между тем, Нуянзя понимал, что ситуация сложная и Дуболга мог бы вызвать на поединок самого вождя. Пусть Нуянзя мог и отказаться, руководствуясь правилом, что во время войны командира вызывать на поединок нельзя. Но как после этого будут смотреть на своего вождя воины? Поэтому нужно найти компромисс.
– Ты войдешь вместе со мной, возьми сотню и будь в числе первых, кто станет грабить город и пробовать их хваленных толстых баб. Мне уже сообщили, что добыча будет, несмотря на то, что один русич вырвался и предупредил город, ему не все поверили, – сказал Нуянзя, сдерживая желание заколоть Дуболгу.
– Это мудро. Теперь я понимаю, почему именно ты вождь, – сказал сын главы рода.
Вождь не сразу определился, что именно означали слова воина.
«Ты, волчий выкормыш, обвиняешь меня в трусости и считаешь хитрость причиной того, что я вождь? – подумал Нуянзя, но не стал акцентировать внимание на словах Дуболги, тем более, что внешне они вполне благонадежные.
Не спеша, с гордо поднятым подбородком, Нуянзявъезжал в город первым. Казалось, что в Воеводино никого и нет, что все спрятались за мощными стенами детинца. Но это было не так. За свои четыре десятка с лишним лет вождь столько раз разорял села Руси, что определял почти по запаху наличие и людей, и богатств в домах. Конечно, не по запаху, это, скорее, мозг вождя эрзя, заточенный на грабеж, по ряду косвенных признаков улавливал присутствие людей.
– Туда идем! Вижу богатую мастерскую. Чую, что там есть кто-то. Ты первый, – вождь указал на своего ближнего телохранителя. – Нужно оставаться остарожными. За такую жизнь люди должны биться. Неужели все способные держать топор в руках спрятались за стенами?
Нуянзя смотрел по сторонам и ловил себя на мысли, что хотел бы управлять не теми селищами и немногочисленными слабоукрепленными городищами, что были у эрзя, а такими городами, с красивыми двускатными крышами, с улицами, устланными досками, с такими большими мастерскими, которых в его племени и в помине нет. Вождю было жаль, что он не может забрать с собой все это. Он вообще много забрать не может, так как принцип набега в том, чтобы не отягощать себя обозами, ну, может, только рабов-масторовых прихватить и то, если под Рязанью все складывается правильно.
Эрзя, как и другие племена мордвы, не брали крепостей, да оно им и не нужно. Тактика была простой: быстрый, очень быстрый набег, чтобы часть жителей любого русского города не успела спрятаться в детинец, и не смогла унести свое имущество. После наступал этап веселья, когда воины насиловали баб, убивали мужиков. Но нередко брали людей и в рабство. Не много людей, если на них не было особого заказа. За многими рабами нужно еще уследить, да и накормить, но приглянувшуюся девку или особо грамотного мастера забрать могли.
А после воины Нуянзи уходили с награбленным. Хватало и того, чтобы городской ремесленный посад разграбить, да окольный град. Правда, и русские в последнее время начали огораживать весь город стенами. Тут приходилось довольствоваться только лишь разграблением окольных деревень. Чем больше город, тембольше вокруг него селений, призванных этот город прокормить. Так что у большого города, который мог позволить себе построить большую стену, порой, не малочего пограбить было и вне городских стен.
* * *Сын купца Мирослава не без ужаса смотрел на, казалось, обезумевших мужиков, отца и соседа. Они что, собрались воевать со всем войском мордвы? Сколько тут пришло? Две-три тысячи? Но сын не станет перечить отцу, это не позволительно. Вот и выходило, что оставалось учащенно моргать, менять цвет кожи на лице, да подсчитывать дробь, которую выдавали трясущиеся коленки.
– Сын… – Мирослав пустил скупую слезу. – Уходи! Не иди к семье и мамке, мы закидали погреб землей и сеном. После придешь и откроешь их, дышать там есть чем, трубы же выходят в огород. Ты знаешь, как выйти из города. Будь достойным человеком и сильным. Все… ступай!
– Отец! – чуть ли не в полный голос воскликнул Макарий.
– А, ну… ступай! Да чтобы моим допомогал. Воеводе опосля скажешь, что отцы за Братство постояли, так он серебра еще подкинет какого, – сказал Авед сыну соседа и Макарий стал сползать с крыши.
Два мужика переглянулись. Они могли бы задать себе вопрос, почему сами не бегут, ведь их сопротивление грабителям бесполезное. Но… не стали спрашивать. Двое, казалось, мудрых мужчин, глав семейства подставили под удар себя и свои семьи. Они не поверили, что после десятка учений наступило время и для реальной атаки врага.
Насколько же стало привычно мирно жить, трудиться, создавать и не бояться, что завтра это отберут. Налогивоевода положил умеренные, помогает, если нужно доской, благо семь лесопилок на водном колесе уже работают. Да, все замечательно, но они, подставили свои семьи. За это спросят и старшие люди города, и люди воеводы, которые смотрят за порядком и налогами. И сильно спросят. А, если героически погибнуть, так семьям еще и серебро положено. Законы, что принимались на землях Братства, оба соседа знали очень хорошо.
– Что? Старые мы ворчуны, ошиблись, подставили семьи? – все же озвучил очевидное Авед.
– Да… – обреченно отвечал Мирослав.
– Охальники мы с тобой, может, помолимся? – усмехнулся гончар.
– Чего это охальники? – удивился купец.
– А-то я не видел, как ты смотришь на мою жену. Кто предлагал ее веничком в мыльне похлестать? – с прищуром сказал Авед.
– Так, то в шутку же, сосед. Краса твоя твоею и была, я же пошутил, – оправдывался Мирослав.
– Да знаю я, – сдерживая смех, сказал Авед.
Мирослав махнул рукой и уставился на поворот улицы, которую два отчаянных горожанина взяли под свой контроль.
– Глянь-ка соседушка, аки важная птица восседает. Выдернем перья птичке той? – спросил Авед у Мирослава.
– Вот его и убьем. Только бы после воевода или воеводша наша, Мария, нынче же прознали о нас. Так семьи нужды испытывать не станут, – одобрил цель купец.
Более не сговариваясь, оба мужа направили самострелы на, как оказалось, вождя племени эрзя Нуянзю.
Почти одновременно хлопнули тетивы и два болта отправились в сторону выходящего из-за поворота главы разбойников. Один пущенный снаряд попал в мгновенно среагировавшего на выстрелы воина, который изловчился и своим телом прикрыл вождя. А вот болт, пущенный из недешёвого, мощного, арбалета купца Мирослава пробил кольчугу вождя эрзя, и наконечник с древков чуть ли не целиком скрылись в плоти Нуянзи. Вождь упал с коня, а в отважных горожан посыпались стрелы.
Уже раненный Авед, бросив взгляд на скатывающегося с деревянного настила крыши дома, скорее всего, уже мертвого с тремя стрелами в теле Мирослава, успел разрядить два арбалета, сразив еще одного воина эрзя, сотника личной сотни вождя. А после… закончился жизненный путь смельчака Аведа, который совершил в своей жизни главную ошибку – он не поверил в опасность.
Потеряв вождя воины эрзя не так сильно стушевались. Напротив, они, почувствовав свою полную волю, растекались по городу в поисках наживы. Случались даже драки между своими. Шло разграбление города.
А в это время открылось двое ворот детинца и из них стали выходить вооруженные копьями и облаченные в кольчуги горожане. Они не могли смотреть на то, что начинался погром их имущества, что их жилища уже начинали поджигать разбойники. Потому решено дать бой. Бессмысленный и беспощадный.
Во Владово тысяцкий Лис, прознавший о нападении, собирал все силы, снимал все посты, открывал склады с оружием. Просто так давать себя грабить никто не собирался. Даже новики, коих было более пяти сотен и которые только-только стали изучать воинскую науку, и те все пребывали в решимости показать себя. Они переживали, что не пошли на войну, но, когда война пришла к ним, решили доказать командованию, что те не правы и нужно доверять тем, кто готов биться.
* * *Соединившись со всеми своими силами, даже приняв в войско сотню Угрюма из Выксы, которому надоело оставаться только в городе, мы отправились сперва в сторону Новгорода-на-Волге, посмотрели на его развалины, а после, через лес и болотистую местность, двинулись на Восток. Сложно, конечно, пришлось при переправе через Волгу, даже потери случились, одиннадцать человек утонуло. Но, в целом, выдюжили.
Зато обошли город Булгар по большой дуге и могли бы даже ударить по этому нему с другой стороны, неожиданно для врага выйдя к крепостным стенам. Но не стал я этого делать. Я хотел в Отель. Как же это звучит для меня ностальгически: «поселиться в отеле». Вот только именно так назывался один из городков Булгарии и я направлялся в его сторону. Не взяв Отель, нельзя быть более-менее спокойным, что в тылу неожиданно появится сильный отряд врага.