Под водой

– Что такое, Форт?

Форт пересказал все, только что произошедшие события. Команда замолчала, стоило мужику сказать, что какая-то девушка была в воде. Джулар прыгнул в воду из-за неё…

– Похоже я догадываюсь, кто это был… – сказал кто-то в толпе. – У нас их зовут русалками. Сверху они, красавицы, но вот внизу… Рыбий хвост вместо ног.

– Как это? – спросил другой.

– А вот так… Эти "полудевы" заманивают моряков под воду, а потом убивают.

– А откуда нам знать, Соньятор, что ты не придумал эту историю прямо сейчас? – настороженно спросил Форт. – Все мы знаем, какие байки ты умеешь рассказывать.

– Он не придумывает, – сказал ещё кто-то. – Я тоже слышал эту историю, только у нас их называли сиренами, за их пение.

– Хочешь сказать, что это они поют ночью?

– Да…

Вдруг из толпы выбежал какой-то мужчина, волосы его были растрёпаны, глаза были наполнены страхом. Он сказал ужасное:

– Силенсьёзо покончил с собой, – все подбежали в каюту. В ней висел парень, горло его было туго перемотано наволочкой, привязанной к доске, отходящей от потолка. Его шея была невероятно белой, как и его лицо. Глаза не отдавали больше приятным блеском, они перестали быть живыми. – А ведь он просто не мог уснуть. Перед сном сказал, что видел красивую девушку и всё. А теперь это…

– Что ж происходит то? – неожиданно сказал Мор. – Натт, Джулар, Силенсьёзо. – старик взялся за голову. – Так… Форт немедленно беги к штурвалу, кто-то должен скинуть Силенсьёзо с корабля, а остальные могут пойти спать, но отныне каждый обязан сообщить остальным, если увидит что-то в воде. Поняли?

Команда ответила положительно. Ночь продолжилась. Вода вроде бы утихла, как и беготня на корабле; тяжело сегодня было уснуть. Как вдруг опять началось пение, постоянные звуки сводили с ума.

Форт стоял у руля и смотрел вперёд, пытаясь не обращать внимания на произошедшее и на уже раздражающее пение.

Корабль то нёсся на юг, то его тянуло на запад. Ветер раздувал паруса намного сильнее, чем обычно, поэтому и судно плыло быстрее, чем обычно. Ночь длилась ещё несколько часов, как вдруг светило начало появляется из-за горизонта. Море стало неимоверно тихим и спокойным, корабль вернулся к прежней скорости. Вот из кают потянулись люди, но стоило лишь начаться дню, как появилось новое несчастье. Ещё один из моряков пропал. Это уже было слишком плохо… Четверых, четверых не хватает на борту! Нужно бить тревогу, но всё равно никто не услышит крики о помощи. Возвращаться назад смысла нет: корабль быстрее доплывёт до нужного места, чем вернётся обратно.

На корабле паника: все бегают из стороны в сторону и не знают, что делать дальше. Кто сможет остановить весь этот шум и гам? Конечно же, капитан. Старик закричал, что есть мочи, и все звуки моментально утихли.

– Почему все кричат и бегают? Хватит вести себя, как оборванцы! Вы– взрослые мужики! Вы моряки! А что я вижу? Я вижу детей, которых оставили без игрушки. Ведите себя подобающим образом. Понятно? – в ответ тишина. – Понятно?!

– Так точно, капитан!!! – закричала команда.

– Да мы потеряли четверых, но если мы не соберёмся– потеряем ещё больше. Так что за работу!

И люди, опять превратились в один большой механизм, став его деталями. Конечно, чего-то в этом механизме не хватало, но работа всё равно шла, как надо. Корабль не сбивался с курса, паруса были всегда натянуты, Мор стоял у штурвала. В головах моряков, ещё сидели мысли о смертях, но никто не решался о них говорить. После начался обед, но вино в этот раз не открывали, молчание продолжалось даже на момент приёма пищи. Это казалось очень не привычным для моряков, развлечением для которых в тихом море были лишь долгие разговоры…

Кстати, если вы ещё не забыли про Чингиала, то я бы мог рассказать про него одну интересную историю. Историю про то, как этот толстый жирдяй попал на борт небольшого корабля под предводительством капитана Мора, про то, как он стал частью этой маленькой команды. Был тогда далёкий 1575, и молодой, ещё не гротескно толстый Чингиал спешил на судно, отплывающее от пристани. Заскочив в последний момент, наш пухлый герой, тяжело дыша, осматривался по сторонам. Он только что сел на торговый корабль, до краёв наполненный разными вещами и, конечно же, купцами, невероятно хотевшими эти разные вещи продать.

Почему Чингиал решил забежать на этот борт? Ну… Этот корабль двигался в сторону Англии, а наш не очень умный эмигрант решил переехать туда жить, не имея при этом ни знания языка, ни денег, ни полного понимания зачем он это делает. Но с другой стороны, чего ему было терять? Его родители давно погибли от чумы, поэтому он жил с тётей, которой всегда было глубоко плевать на племянника. Она даже не кормила его должно. Мальчик был самым худым в семье. Наверное, это и ударило по его голове, ведь теперь Чингиал всегда ел до отвала, а то мало ли кто-то или что-то отберёт у него еду. Это были не приступы жадности, нет, скорее вечное беспокойство или комплекс. Поэтому после съезда от тети набор лишнего веса был лишь вопросом времени.

Но сейчас набрать вес будет задачей непростой. Кормить его на борту никто не собирался, да что и говорить, никто знать не знал, что на борту есть ещё один безоговорочно лишний человек. Но это незнание продлилось относительно недолго, ровно через час и тридцать минут, в тот момент, когда Чингиал решил отыскать еды, его нашел один из моряков, Скуало. Это был мужчина лет тридцати, среднего роста с невероятно пышными, густыми, чёрными, как обсидиан усами. Кожа его была смуглой, а глаза узкими, из-за чего лицо Скуало всегда казалось хмурым. Также, лико его украшал большой шрам на левой щеке, тянущийся ото лба до подбородка, огибая глаз, как горная река камень. Нижняя челюсть его была чуть более вытянута вперёд, чем верхняя, из-за чего прикус у Скуало был совсем ни к черту. Зрение мужика также постоянно подводило, но вот слух! Слух был отменным. Стоило кому-то начать шептаться за его спиной, стоило этому кому-то сказать про Скуало что-то противное, так этому кому-то было несдобровать.

Скуало посмотрел за бочку, где прятался Чингиал. Конечно, с таким зрением, каким обладал Скуало, Чингиала можно было с лёгкостью перепутать со средней свиньёй, но с таким слухом, каким обладал Скуало, отличить поросёнка от человека труда не составляло. Мужчина прекрасно слышал то, как Чингиал шептался за бочкой, и отчётливо узнал в голосе нотки итальянского акцента. "Свиньи так не могут", – подумал Скуало. "Они лишь кричат и хрюкают, а это розовое чудо болтает." Поняв, что глаза его вновь обманывают, он взял безбилетника за ухо и, почти отрывая его, повёл преступника прямо к капитану. На тот момент управлял кораблём Мор. Он тогда ещё не был таким стариком, каким является сейчас, но и очень уж молодым не был. Лысина на его голове ещё не появилась (кстати именно по этой причине Мор носит треуголку), волосы не успели поседеть, да и сам старик ещё не имел повадки старика. Взглянув на Чингиала, капитан задумался, что делать с безбилетником. Скуало кричал о том, что толстяка нужно немедленно скинуть с корабля, и что каждую секунду корабль работает впустую, везя сотню лишних килограмм по доброте душевной. Начался полнейший шум и гам, и, вероятно, он бы так и продолжался. Или же Чингиал был бы уже за бортом, если бы Мор всех не заткнул.

– Тише вы! Мы никого с борта скидывать не будем! Мы не пираты, не пираты! Очень разочарован тем, что тебе вообще приходят такие идеи, Скуало. Назад возвращаться нельзя– потеряем драгоценное время… – мужчина на пару секунд замолчал, задумавшись, а когда эта пара секунд кончилась, Мор уже было хотел выдать свой вердикт, как вдруг, его перебил молодой и неуверенный, но басистый голос.

– Сэр. Могу я высказаться?

– Ты вроде бы уже начал, так что продолжай.

– Мне лишь нужно доехать до Англии. На обратном пути я не буду вас тревожить. Просто прошу вас– довезите меня до Англии, и я больше не буду вам мешать, пожалуйста.

– Вот те на, эмигрант! – выкрикнул кто-то в толпе. Видно, что это выкрикивание было не осознанным, но после него толпа словно ожила. Все начали перешёптываться, и слово "эмигрант" стало темой этого большого разговора.

– И зачем тебе в Англию, парень?

– А зачем мне оставаться в Италии? Родители мои давно мертвы, для других родственников я чужой. Любимую я так и не нашел, никого у меня тут нет. Италия мне стала противна, мне тяжело в ней находиться.

– Хорошо, ну а звать то как себя прикажешь?

– Энрике, сэр.

– Ну хорошо, Энрике… – Мор вновь замолчал. Мужчина взглянул на команду и с горечью во рту сказал. – Дайте этому парню еды, воды и место, где он сможет спать.

– Спасибо, спасибо! – повторял Чингиал. Но толпа не оценила сей щедрости капитана, полетели возмущения.

– Почему?!

– Как же так?!

– Потише, потише!! Он не будет обычным туристом, нет. Он будет помогать. Что ты умеешь делать, Энрике?

– Готовить! – выкрикнул Чингиал. – моя мать была настоящим поваром, и когда я ещё жил с ней, то очень многому научился.

– Очень хорошо, а теперь иди в камбуз и поешь.

Но вдруг Скуало не на шутку возмутился.

– Что же это такое?! Ты даёшь ему нашу еду, нашу воду, наши кровати! С чего ты взял, что можешь решать– кого мы будем кормить, а кого нет?!

– С того, что я ваш капитан! – закричал Мор.

– Давно я уже не видел здесь капитана… – прошептал Скуало. Он думал, что Мор не услышал это, и уже было хотел идти…

– Не можешь увидеть капитана, так услышь его, Скуало. Зачем же ты ко мне принёс этого парня, если не за тем, чтобы я сказал что с ним делать? Я сказал, и теперь ты ворчишь. Определись, пожалуйста, с тем слушаешь ли ты меня или нет.

 На это Скуало лишь нахмурил широкие брови и пошёл по своим делам. Сложно было не заметить его недовольство, и недоволен был не только он. Мор знал, что вряд ли кто-то будет рад его решению, именно поэтому у него горчило в горле. Не из-за того, что пришлось оставить Чингиала на корабле, а из-за того, что это точно не понравилось его команде.

 И вот Чингиала отвели в камбуз. Сама по себе столовая была большая, но очень тёмная. Углов комнаты было попросту не видно из-за того, что факела не могли светить настолько сильно. Внутри камбуза отчётливо пахло рыбой. Этот запах узнал бы даже человек с забитым носом, настолько он был силён. Сегодня на обед была уха– ну скорее вода с рыбой, чем полноценный суп, но с другой стороны, иногда в коричневатой жидкости мог проплывать кусок картофеля, радующий глаз. Рыба была нарезана большими кусками и совсем не очищена. Честно говоря, только своим видом, не говоря уже про запах, суп отталкивал. Но есть больше было нечего, поэтому Чингиал решился на то, чтобы опустить ложку в тарелку, а потом эту же ложку отправить себе в рот. Не понятно по какой причине, но блюдо было совсем не солёным. Это очень возмутило Чингиала, но он не подал виду, а лишь взял вторую ложку необычного блюда. В этот раз в ложке был не только бульон, но и кусок рыбы. Вокруг Энрике стояли пятеро моряков внимательно наблюдавшие за тем, как он ест. Поэтому, когда Чингиал клал в рот уже вторую ложку, он нарочно облизнулся, будто сейчас попробует сладкий панфорте, а не вонючую рыбу в непонятной жидкости. Стоило толстяку лишь положить эту субстанцию, себе в рот, как кость, которую забыли, а может быть и не собирались вытаскивать из рыбы, впилась ему в верхнюю десну. Боль была адской, но Чингиал молчал. Тихо вытащив чуть окровавленную косточку изо рта, он положил её на стол и продолжил есть. Пусть Энрике и был толстяком, это совсем не означало, что он готов проглотить всё, что ему принесут. Энрике любил вкусную еду– ту самую, что ему готовила мать, когда он был маленьким. Тётя, конечно, убила в мальчике частичку гурмана, но всё же оставшаяся часть никуда не делась. В конце концов, с горем пополам, блюдо было съедено и одному из матросов было приказано найти для Чингиала место, где он будет спать. Пара пошла в сторону кают.

"Тем самым", кто искал для Энрике место для ночлега, был Червелл. Очень умный молодой парень, носящий несимметричные очки. Возможно, из-за того, что он был невероятно худым и иногда заикался, ему и давали самую неинтересную и совсем не ту, которую он заслуживает, работу. Но не переживайте. Ещё года два-три и всё изменится в лучшую сторону.

По пути пара разговорилась, попутно познакомившись. Червелл нашёл для Энрике подходящую комнату с большой кроватью и тёмными деревянными стенами, пахнущими солью и старостью. На удивление каюта не была пыльной, но запах соли всё равно бил в нос.

Позже, Чингиалу дали парочку обязанностей на корабле, и он наконец-то стал немножечко полезен команде. Со временем толстяку начали доверять больше и дали даже поработать вместе с поваром над ужином. То, что приготовил Чингиал запомнилось каждому на корабле– это был настоящий талант. Так запечь рыбу мог только настоящий мастер. Казалось, что даже стоит Энрике по-другому– более профессионально, чем старый повар.

Но в конечном итоге всё кончилось: корабль приплыл в назначенное место. Прибрежный городок около воды, казалось, ничем не отличался от того, где жил Чингиал. Такие же маленькие деревянные домики, покрывающие всю горно-пляжную местность данного города. Люди были по всюду, и одеты они были… Почти одинаково. Ну то есть, что девушки, что мужчины носили платья. У женщин они, конечно, были больше и пышнее, а у мужчин… Нет. Это были скорее юбки, чем платья. У мужчин были юбки. Из-за того, что они были гораздо короче, чем платья они были куда менее грязны и рваны.

Это было так непривычно для Чингиала. Его мужчины носили шорты и рубашки, но никак не юбки. А на головах их были бежевые кепки и изредка шляпы, что частично объединяло их с англичанами. Но некоторые "особенные" англичане носили совсем не понятный для Чингиала головной убор. Он был похож на цилиндр, точнее это и был цилиндр. "Почему такие высокие?"– подумал про себя Чингиал. "Неужели они не могут сэкономить на ткани и сделать из этого огромного недоразумения две обычные шляпы?"

Вдруг его размышления перебил удар по плечу:

– Ну что, Энрике. Вот мы и в Англии, скоро нам придется прощаться. Как тебе Англия? – спросил его Червелл.

– Я представлял её немного другой, – растерянно произнёс Чингиал.

– Это нормально. Это все потому, что мы не в Лондоне. Все представляют Лондон, когда говорят об Англии. Если плыть дальше по воде, туда, где берега сужаются– ты обязательно попадёшь в Лондон. Там жизнь другая, поверь мне, друг, – Червелл улыбнулся и было что-то в этой улыбке. И дружелюбность, и обаяние, и радость за друга, и небольшая грусть из-за осознания, что друг скоро покинет этот корабль, и что вряд ли судьба столкнёт этих двух людей вместе ещё раз.

– Знаешь, Червелл, я… Мне кажется, я не смогу здесь жить… Ни в Лондоне, ни дома, нигде. Мне просто страшно оставаться одному… Я долго думал нужно ли мне это, но честно говоря, я совсем не понимаю, что именно мне нужно. Быть может, мне нужна любовь. Быть может, мне просто нужно знать, что меня любят. Мать умерла, когда мне было пять, отец умер на следующий день. Пять лет… Мне не хватило пяти лет, – на лице Чингиала появились слёзы. Он смотрел на город, смотрел на людей в юбках, платьях и цилиндрах, он смотрел на солнце, которое заходило за горизонт, попутно отражаясь в воде.

– Я надеялся найти девушку, но не нашел и вряд ли когда-либо найду. В Лондоне нет толстых людей, в Лондоне красивые люди, в Лондоне умные люди. Я не такой, мне здесь не место… – вдруг Чингиал замолчал, он тяжело вздохнул и вновь заговорил. – Могу я остаться на корабле, Червелл?

– Я не знаю, Энрике, – Червелл сильно обеспокоился, конечно он был бы рад тому чтобы Чингиал остался, но сейчас… Сейчас он не был уверен, что команда согласится на то, чтобы Энрике остался. – Нужно спросить у команды.

Червелл спросил, и, на удивление, получил положительный ответ. Чингиал чем-то зацепил моряков. Возможно, умением прекрасно готовить, а быть может, умением прекрасно поесть.

Вот так Энрике попал на борт корабля, заимел друга и хорошую команду. Но в какой же момент Энрике стал Чингиалом? Не могу сказать точно. Но на данный момент Энрике– уже давно Чингиал. Талант повара начал исчезать, милый толстяк превратился в огромную тушу. И прямо сейчас этот жирдяй сидел у края корабля и смотрел на воду, в которой отражалось ночное небо. Луна вновь одиноко освещала путь вперёд. Ни одной звёзды не было на небе. Чингиал продолжал смотреть в тёмную воду. Он пытался увидеть своё отражение, но вместо этого он видел только чёрное небо. Вдруг из воды выскочила голова. Потом появились плечи. Одного лица было бы достаточно, чтобы понять, что перед Чингиалом образовалась девушка, но плечи всё-таки решили помочь толстяку.

– Мне кажется? – тяжёлым басистым голосом прошептал Чингиал.

– Нет, не кажется тебе,

Это девушка в воде, – передразнивала его неизвестная. Ей было не больше шестнадцати, она была очень молода. Слишком молода. Её бледная кожа ещё не знала, что такое морщины. Её худые плечи ещё не испытывали мужских прикосновений, а спина ее похоже никогда ещё не горбилась. Она была ещё так невинна.

– Ты та самая из-за которых… – Чингиал хотел было сказать "умерли мои друзья", но в ту же секунду понял, что он не смеет говорить такие слова перед настолько непорочной и по правде маленькой девочкой. Он боялся, что слово "умерли" может шокировать прекрасную девицу. Ведь он знал, что люди убивают себя сами, и что возможно, она ничего об этом не знает.

Чингиалу было уже двадцать девять лет, но выглядел он намного старше. Он знал, что каким бы не было привлекательным молодое тело, он не может хотеть его. Ни в каких смыслах этого слова. Тем более, он был здесь на корабле, а она там в воде. Он всеми силами пытался не влюбиться в девушку, но она, как будто специально, глядела на него сверкающими карими глазами, будто она пожирала его ими. Чингиал пытался отвести взор в сторону, но не мог. Он никогда не видел обнажённую девушку, тем более настолько красивую. У неё были рыжие волосы, длинные и густые, они плавали на воде.

– Я так хочу дотронуться до тебя,

Дашь мне хотя бы частичку себя? – мечтательно спросила девушка.

– Нет… Ты не можешь любить меня. – словно выходя из гипноза, сказал Чингиал. – Я толстый и некрасивый. Ты не можешь любить меня. – с этими словами Чингиал встал и быстро ушёл. – Она не может любить меня. Она не может любить меня, – быстро повторял Чингиал двигаясь в сторону кают. Его толстые вонючие ноги быстро перебирали по деревянным ступеням корабля. Он, по правде, был взволнован. Он боялся быть следующим. Любовь свела бы его с ума, любовь к этой девушке. Чингиал пытался выбросить образ прекрасной незнакомки из своей памяти, но стоило ему лишь на секунду закрыть свои глаза, просто моргнуть, как он тут же видел её бледное нежное лицо, её румяные щёки, её максимально правильные скулы, губы, глаза… Она была по-настоящему идеальна. "Таких девушек должны зарисовывать на картинах, им должны воздвигать памятники", – думал Чингиал. "В наше время столько уродливый людей, я тоже уродлив, но почему такие красавицы, такие музы считаются ведьмами? Неужели никто не может признать их красоту?"– размышлял он, ложась в кровать и накрываясь тонким, совсем не согревающим, одеялом. Стоило глазам Чингиала сомкнуться, как он тут же окунулся в сон.

В нём Чингиал стоял на плоту посреди океана. Казалось, что пара небольших брёвен, крепко соединённых между собой бечёвкой, не чувствовала тяжёлого мужчину. Вдруг около плота появилась она! Девушка плавала рядом, не отрывая глаз от Чингиала. Он тоже смотрел на неё. Но неожиданно для себя, Чингиал обнаружил, что начал тонуть. Плот медленно опускался под воду, через несколько секунд толстяку начало казаться, что он стоит в луже. Чингиал понял, что не сможет всплыть, и что он точно утонет. Но вдруг девушка, успокаивая, сказала ему следующее:

– Стань легче, дорогой,

Сними всё лишнее, родной.

И тогда Чингиал начал ускоренно раздеваться, но уже оставшись в одних трусах, понял, что это не поможет.

– Нет, ты не понял меня, дорогой,

Сними его же скорее.

Поверь, это поможет, родной,

Только быстрее, быстрее, – говорила девушка, показывая пальцем на живот Чингиала.

Толстяк не сразу понял, что от него хотят, но от безысходности он и вправду потянул за свой живот, будто отталкивая его от себя, и живот слез с его тела, словно жилет. Ему показалось, что он взлетел. Потом Чингиал снял жир с ног, словно высокие сапоги, а затем и с рук, словно длинные перчатки до плеч, какие носят чумные доктора. Последней была шея, этот жир было куда тяжелее снять, чем другой, он был словно ошейник, пережимающий горло. Сняв его, Чингиал впервые за долгое время задышал полной грудью. К этому моменту плот уже полностью утонул, и Чингиал остался один на один с океаном и девушкой. Она тут же его поцеловала, от неожиданности Чингиал забыл подгребать руками чтобы не утонуть, из-за чего пара вместе ушла под воду. Но в ту же секунду, когда Чингиал понял, что находится не на поверхности, он понял и то, что не нуждается в воздухе. Мужчина, обхватив талию любимой, притянул её к себе, не отрывая губ. Второй рукой он сжал руку девушки, пропустив её пальцы между своими. Вдруг поцелуй окончился, она заговорила прямо под водой, выпуская пузыри воздуха.

– Ты такой красивый

Сегодня, любимый.

От этих слов лицо Чингиала сыграло недоумение. Он красивый? Мужчина взглянул на свои руки, они не были толстыми– они были нормальными, обычными руками! Затем он посмотрел в глаза девушки, чтобы в отражении увидеть собственное лицо. Но своего лица, он там не увидал. В отражении было молодое, красивое мужское лико. Со скулами и подбородком без продолжений. Оно было бледное и совсем не морщинистое.

– Но как? Почему я такой красивый?

– Истинная красота,

Она внутри всегда, – с улыбкой сказала девушка…

В эту ночь опять была слышна песня в море…

Но теперь настало утро. Песни кончились, а Чингиал неохотно встал с кровати. В эту ночь он понял, что влюбился в девушку. Да, он влюбился в девушку, что же здесь плохого? Но он же не сумасшедший, чтобы из-за этого себя калечить. Поэтому он решил, что может думать о ней, вспоминать её лицо, волосы и плечи. Главное, из-за этого не умереть, но это ведь и невозможно! Быть может, другие были изначально больны на голову и именно поэтому покончили с собой. А Чингиал полностью здоров. Точно здоров…

Этим утром вечно потный толстяк шёл по коридорам корабля с большой улыбкой на лице. Ему было приятно вспоминать ту девушку. Правильнее, конечно, было сразу сообщить команде о ней, как говорил Мор, но Чингиал либо забыл сделать это, либо не захотел.

В этот день Чингиал, ел куда с большим аппетитом еду, которую сам же и приготовил. в последнее время он переживал насчёт того, что стал слишком толстым, (хотя я думаю, он уже давным-давно вышел за пределы "слишком толстого") и что возможно, нужно перестать настолько много впихивать в себя еды. Такое может иметь летальный исход. Тем более, ему самому никогда не нравилось собственное тело. Но сегодня Чингиал будто забыл про собственные установки, и ел даже больше, чем обычно. Неужели он забыл, что от этого умирают? Умирают мучительно. Но это его не волновало. Также его не волновала собственная фигура. "Красота внутри", – мысленно проговаривал Чингиал.

Лицо его напоминало свиное рыло: неухоженное, грязное и жирное, невероятно жирное. Три подбородка, нос, который по правде, можно было бы перепутать из далека с пятаком; большой рот, маленькие уши и глаза– всё это составляло лицо Чингиала, не красивое ни при каких обстоятельствах. На Чингиала можно было бы посмотреть при плохом освещении или же увидеть его боковым зрением, но это всё равно бы не помогло. Чингиал был уродом, уродом везде и всегда. Язык даже не повернётся сказать ему комплимент. Сам Чингиал не мог сказать его себе. Даже сейчас, когда он понял, что истинная красота внутри, а не снаружи, он лишь перестал переживать над своей никчёмной внешностью, но всё равно продолжил считать себя уродом.

Чингиал был одним из тех людей, присутствие которых можно было ощутить даже с закрытыми глазами. Он имел свой запах, хорошо отличимый во влажном помещении. Это был очень сильный запах пота, который, кстати, моментально пропадал, стоило Чингиалу покинуть помещение. К этому запаху было сложно привыкнуть, но человеку, стоящему рядом, ничего больше не оставалось, как вдыхать этот адский аромат, быстро расходящиеся по комнате.

Как только Чингиал доел свой завтрак, он сразу же пошёл на кухню мыть посуду и готовить обед. Да-да, обед! Такова судьба морских поваров. Стоит кончиться завтраку, сразу же начинается готовка обеда, ведь одному накормить около восьмидесяти моряков нелегко и очень небыстро. Отдыхом лишь является поздний завтрак, поздний обед и поздний ужин, когда не покладающий рук, повар может вдоволь наесться. Он ест один, потому что когда все едят– он работает: раздаёт пищу в помытые тарелки.