Когда имеешь дело с драконами

Глава 3. Когда парень, которого ты ненавидишь, переезжает жить к тебе

Уж не знаю, как это происходит и почему, но с тех пор, как я спасла Джеймса Мёрфи, я очень остро чувствую на себе его взгляды. Может, потому, что он особо и не скрывается.

Даже здесь, в пятнадцати километрах от города, на просторах семейного заповедника драконов, я не могу избавиться от этого навязчивого ощущения. Когда я парю в нескольких метрах над землей на спине Хорта, меня внезапно охватывает жуткое чувство, будто меня пристально изучают. По коже бегут мурашки, и я ерзаю в седле, ругая себя.

«Джеймс Мёрфи не проделал такой долгий путь и не стоит за твоей спиной, придираясь к твоей технике полета на его драконе».

Но внутренний порыв берет верх. Я оборачиваюсь. И, представьте себе, он действительно стоит там – как всегда, с идеальной осанкой, золотисто-каштановыми волосами, растрепанными ветром, и россыпью веснушек на лице. Разумеется, с этой его фирменной самодовольной ухмылкой с плотно сжатыми губами, без которой он, кажется, и шагу ступить не может.

Я не склонна драматизировать, но в данный момент меня охватывает дрожь. Страх, густо замешанный на адреналине, заставляет кожу покалывать.

Хорт тут же покрывается серебром, а после резко разворачивается, готовый встретиться с любой угрозой, что так меня напугала. Но как только он видит Джеймса, то приходит в неистовое движение. Зверь весом в тонну узнает своего всадника. Серебро исчезает так же быстро, как появилось, обнажая его естественную ярко-оранжевую чешую.

У меня остается всего пара секунд на панику, прежде чем Хорт, охваченный восторгом неожиданной встречи, сбрасывает меня со спины. Плечо пронзает боль, но инстинкты берут верх, и я делаю кувырок. Поднимаясь в приседе, я ощущаю лишь уязвленное самолюбие и смущение. Очки потеряны, и все, что находится дальше трех метров, превращается в расплывчатое пятно. Увы, в двух с половиной метрах я все еще различаю Джеймса. Его самодовольная ухмылка сменяется недовольной гримасой.

Желудок сжимается. Нет сомнений – Мёрфи точно здесь, и он все видел. Мы не отрываем взгляда друг от друга, и я слегка хмурюсь, пока Хорт прыгает вокруг Джеймса, словно щенок размером с лошадь. Он обнюхивает хозяина и даже мило взмахивает крыльями.

Джеймс гладит Хорта по голове, и чешуя дракона приподнимается, демонстрируя неприкрытое удовольствие. На оранжевой шкуре все еще мерцают серебристые отблески – явный признак того, что этот непоседа по-настоящему испугался, когда я вздрогнула. Постоянно забываю, насколько чувствительны гоночные драконы, пока не сталкиваюсь с тем, как они шарахаются собственной тени и покрываются металлом от любого неосторожного прикосновения. Сердце сжимается от грусти, стоит мне вспомнить то мучительное чувство собственного отчаяния, когда Хорт, весь покрытый серебром, падал с неба две недели назад.

– Привет, приятель. Как ты? – спрашивает Джеймс.

Я вскакиваю на ноги, вдруг осознав, что эти неистовые взмахи крыльями могут повредить швы, над которыми мы с отцом так долго корпели.

– Будет хуже, если мы не успокоим его.

Джеймс издает пронзительный высокий свист. Едва заставив дракона обратить на себя внимание, он произносит всего два слова:

– Хорт. Спокойно.

Пышущий энергией зверь мгновенно застывает на месте.

Признаюсь, это чертовски впечатляет.

– Что ты здесь забыл? – вырывается у меня.

Не могу поверить, что Джеймс проехал целый час, чтобы добраться до самой окраины цивилизации. Между единственными двумя зданиями в поле зрения – моим домом и амбаром – простираются бескрайние пастбища. А за ними слышен шум океана: он обрушивается на черные камни, громоздящиеся друг на друге, и топит их в бушующих волнах. Неудивительно, что это место называют «скалами уединения».

– Меня отправили за тобой.

– Кто?

Он игнорирует мой вопрос, но я и без него понимаю: это могли быть только мои родители. Мёрфи здесь, чтобы осмотреть Хорта, оценить его самочувствие, а после отчитаться перед своим суровым отцом. Лето в самом разгаре, и что-то мне подсказывает, что это не первая и не последняя такая проверка. От одной мысли об этом мне становится не по себе.

Его взгляд скользит по грязи на моей одежде.

– Странный способ слезать с дракона. Ты в порядке, спасительница?

Разумеется, его забота о моем самочувствии звучит так, будто ему абсолютно наплевать. И конечно же, этот гад все еще использует дурацкое прозвище, которое дал мне две недели назад.

Я стряхиваю грязь и траву со своих бриджей и раздраженно затягиваю ремни кожаного нагрудника.

– Если бы ты помог мне подняться, я бы, может, даже поверила, что тебе не все равно.

Джеймс вдруг делает резкий шаг вперед, словно пытаясь исправить свою оплошность. В тот же миг раздается хруст стекла. Мы оба замираем, устремив взгляды вниз, на мои очки, раздавленные его ботинком. Время словно останавливается. Я не могу поверить в произошедшее, и Мёрфи, кажется, тоже. Он медленно поднимает ногу, будто это может что-то изменить.

Наши взгляды встречаются.

– Ты серьезно только что…

– Я… я их просто не заметил.

– Говорит человек с идеальным зрением.

– Я же не нарочно, Уолш.

Когда он тянется за обломками, мое тело невольно содрогается: я не хочу, чтобы он прикасался к моей вещи. Но Джеймс опережает меня, и мы оба оказываемся на коленях в траве, как два ребенка, увлеченно копающиеся в земле.

Мёрфи протягивает мне черную оправу, ту самую, что я ношу с девятого класса. Я вложила в нее немало труда, кропотливо вплетая медь на случай таких вот непредвиденных ситуаций. И Джеймс, как истинный серебряных дел мастер, тут же замечает вкрапления, ведь он способен увидеть разницу между благородными металлами и более простыми.

– Это медь? Я могу…

Не договорив, он сразу приступает к делу. Медь, словно живая, легко отзывается на прикосновение, обвиваясь вокруг сломанного мостика и соединяясь с другой частью. Получается бесшовно. Идеально.

– Вот. Починил.

Обычная самодовольная гордость Джеймса Мёрфи сияет во всей красе. Невыносимый тип.

– Я и сама могла бы это сделать, – выдыхаю я, выхватывая у него очки.

Ремонт оправы идеален, однако мне тут же хочется сломать ее пополам назло ему.

– Да. Но…

Он убежден, что в любом случае справился бы лучше, поскольку превосходит меня по классу металла. Нет нужды напоминать об этом. К тому же дело не в ремонте металла. Даже Джеймс в итоге понимает, в чем главная сложность: левая линза безнадежно треснула. А следовательно?.. Ничего ты не починил, умник.

– Я куплю тебе новую линзу, – предлагает он.

Ведь Джеймс Мёрфи может откупиться от чего угодно, даже от извинений. Которых он, кстати, еще не принес.

– Не нужны мне твои деньги.

– Где-то я это уже слышал, – говорит он, выдыхая и фыркая одновременно.

Хорт толкает Джеймса в плечо, демонстрируя свое недовольство. Ему не нравится, что он больше не в центре внимания. А может, дракон каким-то образом почувствовал, что последняя реплика Джеймса напрямую касается его. Семейка Мёрфи давно лелеет планы выкупить наш заповедник для спасенных драконов и превратить его в прибыльный центр их разведения и дрессировки. Логика сильных мира сего проста: воровать металл с драконьей чешуи и запугивать драконов для ускорения его добычи выгоднее, чем ждать естественного сбора. Но, несмотря на их подлые намерения и наше нежелание иметь с ними дело, восстановление Хорта обеспечит финансирование заповедника на полгода вперед.

Неугомонный дракон снова толкается, и Джеймс теряет равновесие, заваливаясь вперед. Я хватаю его за плечи, пытаясь удержать, и цепляюсь левой рукой за ремешок его перевязи. Гипс, покрытый надписями и сердечками, даже с отсутствием моей на нем подписи явно говорит о его популярности. С тех пор как я спасла Мёрфи на прошлых гонках, мы не находились так близко друг к другу. Между нами почти не остается пространства, а его губы оказываются в опасной близости от моих.

Брови Джеймса удивленно ползут вверх.

– Ты что, снова пытаешься меня поцеловать, спасительница?

В тот же миг на меня накатывает воспоминание, оставившее неизгладимый след в моей душе: парализующий страх, тщетные попытки реанимации и привкус соленой воды на его губах, когда я почувствовала, что все потеряно.

Ни за что на свете я не хочу считать это своим первым поцелуем. Это вообще не было поцелуем. Я спасала его чертову жизнь.

И все же это было соприкосновение губ…

Я отшатываюсь от него всем своим существом. Не позволю этому типу меня провоцировать!

– Довольно печально, что ты принял это за настоящий поцелуй, Мёрфи. – Я поднимаюсь, ощущая, как сломанные очки впиваются в ладонь. – Ты был таким тихим до того, как я спасла твою жизнь. Давай вернемся к тем прекрасным временам, когда ты со мной не разговаривал.

Джеймс тоже поднимается с травы, и его усмешка становится еще выразительнее.

– Не думаю, что это будет возможно начиная с сегодняшнего дня.

– Что ты имеешь в виду?

– Ты еще не знаешь… – произносит он удивленно, не отрывая от меня взгляда.

На его лице проскальзывает тень беспокойства.

– Не знаю чего?

С крыльца доносится оклик папы. Его голос, хоть и громкий, приглушается расстоянием.

Я оборачиваюсь на зов, но тут же снова переключаю внимание на Джеймса.

– Что происходит?

– Эм… думаю, твой отец должен тебе все объяснить.

Его колебания повергают меня в ужас.

Могли ли уговоры Мёрфи или их щедрые финансовые предложения изменить мнение папы, особенно с учетом нашей текущей ситуации? Ведь он всегда ставил на первое место спасение драконов. Неужели он пожертвует этой миссией ради расширения гоночных трасс, которые, по сути, являются главной причиной их страданий и сокращают им жизнь вдвое.

Я быстро привязываю Хорта к специальному посеребренному столбу, и он тут же принимается грызть металл, словно совсем юный дракончик. Не говоря больше ни слова, я прячу очки в задний карман и бегу.

Приближаясь к дому, замечаю припаркованный на гравийной дорожке серебристый автомобиль Мёрфи. Он сверкает на солнце, как яркий символ их статуса, и совершенно не вписывается в картину нашего старого домика с облупившейся краской и облезшей штукатуркой на крыльце. Мы, Уолши, никогда не гнались за дорогими машинами и даже незнакомы с теми, у кого они есть. Ну разве что с Мёрфи. Но они были у нас всего один раз.

В животе нарастает тревога.

Я задерживаюсь на крыльце, чтобы снять нагрудник и стянуть грязные ботинки с пяток, не тратя время на развязывание шнурков. Кожа и металлические застежки глухо стучат о деревянную поверхность. Едва я открываю сетчатую дверь, как Джеймс вваливается внутрь, словно он здесь хозяин. Типичная манера поведения богатого наследника, от которой меня мутит.

Отстав от него на три шага, я вбегаю в гостиную, стремясь скорее увидеть родителей, и мой взгляд сразу же падает на маму. Она само воплощение любезности. Ее теплая, медовая улыбка озаряет всех присутствующих. Рядом с ней сидит Джеффри, главный помощник папы и тренер драконов, с неизменной шляпой в руке. Сам папа увлеченно беседует с четой Мёрфи, чье сияющее великолепие почти затмевает блеск их роскошной машины.

Я улыбаюсь, когда облегчение вытесняет тревогу. Всеобщее оживление намекает на хорошие новости, завернутые в серебристую обертку. Похоже, я действительно чересчур цинична, как часто говорит мама. Она первой замечает меня, окидывая взглядом пятна травы и грязи на моей некогда безупречной белой блузке. Я выгляжу так, будто меня переехал грузовик. Смущение возвращается. Давненько меня не сбрасывал дракон. А ведь мне нужно доказать свои навыки, если я хочу продолжать заботиться о Хорте.

– Прекрасно. Джеймсу удалось уговорить тебя слезть с этого дракона. Иди сюда.

Папа указывает рукой на маленький диванчик, где осталось единственное свободное место. Но я категорически отказываюсь втискиваться туда рядом с Джеймсом. К тому же мама убьет меня за испорченную обивку. Не могу понять: папа не замечает проблемы из-за суеты с гостями или просто уже привык к тому, что я – ходячая катастрофа? Впрочем, как только мы появляемся, все сразу встают, так что кризис миновал.

– Простите, я немного в грязи…

Не успевает моя мама согласиться с этим и отправить свою неряшливую дочь переодеваться, как мама Джеймса крепко обнимает меня, совершенно не заботясь о том, что ее развевающиеся юбки цвета перепелиного яйца, расшитые серебром, тоже могут испачкаться.

– Вы, конечно, помните нашу дочь Фаррен, – говорит папа, столь же невозмутимый по поводу того, что я могла испортить одежду, стоящую дороже изготовленного на заказ драконьего седла.

Мама, кажется, уже готова извиниться за пятно, которое я оставила, но миссис Мёрфи демонстрирует такое полное безразличие к этой незначительной проблеме, что ситуация превращается в своеобразную игру: кто первым обратит на него внимание, тот проиграл.

– Как я могла забыть девушку, которая спасла жизнь моему сыну?

Она снова тянется ко мне и сжимает в объятиях.

Не хочу показаться предвзятой, но Онья Мёрфи всегда казалась мне холодной и отстраненной – типичной представительницей богатой элиты Хардсилла. Ее безупречный стиль и презрительный взгляд говорили сами за себя. Однако, похоже, даже в этом ледяном сердце есть место для благодарности, когда дело касается ее сына. Еще одно неожиданное последствие спасения жизни соперника. Исполняя свою роль наблюдателя, я в одиночку сумела перевести отношения между нашими семьями из рабочих в статус… просто знакомых.

Взглянув через плечо матери Джеймса, я замечаю хмурое лицо его отца. На нем то же болезненное презрение, как у его наследника. Но если Джеймс демонстрирует скорее отстраненность, то его отец буквально излучает жестокость. Сын вызывает у меня раздражение, а его родитель внушает настоящий страх.

Миссис Мёрфи наконец отстраняется и берет меня за плечи.

– Я знаю, вы с Джеймсом поладите, – шепчет она. – Это будет замечательно. Просто замечательно.

– Что?..

Я теряюсь, не зная, какой вопрос задать первым. «Что вы здесь делаете?» кажется не совсем уместным. И все же я почти решаюсь спросить об этом, когда папа неожиданно заявляет:

– Джеймс Мёрфи будет нашим стажером.

Это заявление режет слух и заставляет меня содрогнуться.

– Стажером?

Если бы существовала такая вакансия, я бы о ней знала. Ведь я его дочь и единственный стажер, который когда-либо у нас был. Может, он имеет в виду место летнего помощника? Мы разместили объявления о поиске по всему городу. Я даже повесила листовку в школе, потому что мечтала найти друга и единомышленника. И вот когда это наконец происходит, мне достается… Мёрфи. Я снова чувствую, как Джеймс смотрит на меня, ожидая моей реакции. Вот почему он сказал, что мне придется привыкнуть к общению с ним…

Боже, неужели это моя вина? Он узнал об этой работе только из-за моего одиночества?

Не может быть! Зачем ему это? Ему же не нужны деньги, а его слава всадника только растет. Более того, с каждым семестром шансы Джеймса получить полную стипендию академии «Ривир» только увеличиваются, как бесцеремонно заметил Колм.

Стоп. В этот момент я вдруг вспоминаю свои слова: «Не воображай, что сможешь переплюнуть меня в медицине, просто наблюдая». А Джеймс как ни в чем не бывало ответил, что знает. И ведь правда знал! Через несколько месяцев наше соперничество за стипендию академии «Ривир» достигнет апогея. Осенью мы будем выступать перед мистером Муром – главным преподавателем по магическому ремеслу, и скаутами. И я вдруг осознаю, что это всего лишь уловка, чтобы вырваться вперед и победить.

Я редко чего-то боюсь, но эта ситуация внезапно оживляет все мои самые потаенные страхи.

– Да, стажером. Нам нужна помощь, – говорит папа и бросает взгляд на амбар, а потом снова переводит его на Мёрфи.

– Джеймс с нетерпением ждет этого, – откликается его мама и слегка подталкивает сына, ожидая его реакции.

Удачи ей с этим. Нам было по двенадцать, когда мы впервые встретились с Джеймсом. Это случилось, когда спринтер сломал ногу на трассах его отца. В то время как я бросилась помогать, Мёрфи просто стоял рядом, с абсолютно невозмутимым выражением лица. Я почти уверена, что он психопат.

– Мы тоже. У нас тут много пород, с которыми бывает непросто справиться.

Папа смеется с легким, почти наивным оптимизмом. Словно эти драконы неспособны прикончить неопытного дилетанта на раз-два.

– И все они с медным, оловянным и железным покрытием, – бормочет отец Джеймса с явным пренебрежением.

Все замолкают. Хотя в наших владениях действительно нет драконов с ценными металлами, в его словах чувствуется неуместная снисходительность. В то время как бо́льшая часть окружающего нас мира построена из железа, олова и меди, лишь бронза и серебро доказали свою истинную ценность для здоровья. Иными словами, он хочет сказать: зачем оберегать то, что не ценится на рынке?

Тогда у меня к нему встречный вопрос: зачем доверять нам заботу о Хорте и доступ к его серебру, если мы всего лишь «бесполезные» медники, тратящие свое время на спасение ничтожных драконов? В комнате повисает напряжение. Вот она – главная причина моего презрения к Мёрфи. Они неустанно следят за тем, чтобы мы помнили свое место: на две ступени ниже их.

Еще один кусочек головоломки встает на место. У мамы с папой нет другого выхода. Это не банальная забывчивость, вроде «ой, мы просто упустили это из виду, Фаррен». Мой взгляд устремляется к Мёрфи. Серебряных дел мастера просто отдали приказ тем, кто ниже их по статусу. Невысказанное звучит громко и отчетливо: «Радуйтесь, что мы вообще работаем с вами. А для нашего спокойствия Джеймс будет каждый день ходить по вашей территории и следить, чтобы вы не делали ничего противозаконного: не трогали нашего дракона, не претендовали на наше серебро и не пытались подняться до нашего уровня».

Моя кровь закипает, и я в миллионный раз ощущаю сильнейшее желание выкрикнуть правду.

– Все верно, – подтверждает мама. – Только медь, олово и железо. И все равно их выслеживают ради забавы и лишают металла.

Я оборачиваюсь к ней, потрясенная ее резким тоном. Она замечает мой взгляд и демонстративно вытирает руки о тряпку, которая всегда висит у нее на поясе. Кажется, ей очень хочется бросить ее в меня. Мёрфи в очередной раз дают понять, что мы ниже их, а я стою тут вся в грязи, словно подтверждая их правоту.

«Черт возьми».

– С удовольствием проведу для вас экскурсию снова, – говорит папа с легкой непринужденностью. – Прошло уже довольно много времени с вашего последнего визита.

Да, прошло немало времени с тех пор, как мистер Мёрфи вместе с оравой тренеров и оценщиков обошли нашу территорию, подсчитывая стоимость каждой сотки и озвучивая свои предложения. Я до сих пор помню, как разочарование волной прокатилось по их лицам, когда мои родители ответили отказом.

– В другой раз, – бурчит мистер Мёрфи.

Мамин намек на то, что его бизнес – это, по сути, браконьерство, объясняет, почему он так внезапно захотел поскорее отсюда убраться. Я совершенно не удивлена.

– Если все решено, нам пора идти. Онья. – Он тянет жену к двери. – Джеймс, иди забери свои вещи.

Я наблюдаю за их уходом, ощущая, как моя голова распухает от новой информации, словно шарик, наполненный воздухом. Все решено? Вещи? Я поворачиваюсь к родителям, пользуясь отсутствием Мёрфи, чтобы докопаться до сути.

– Скажите мне, что это шутка! – восклицаю я.

Веселый настрой папы тут же испаряется без следа.

– Мы знали, что, приютив Хорта, привлечем внимание семьи Мёрфи. Они считают, что Джеймсу лучше оставаться с нами, пока его дракон поправляется. Поэтому попросили, чтобы их сын провел у нас все лето в качестве стажера.

– И под «попросили» ты имеешь в виду, что Онья вскользь упомянула об этом на прошлой неделе, а сегодня они просто нагрянули без предупреждения, – добавляет мама с легкой горечью.

Что довольно странно, поскольку она часто говорит, что ей чужды такие эмоции. Возможно, это что-то очень похожее, потому что в ее голосе определенно проскальзывает, пусть и завуалированная, но язвительность.

Я была права. Они вынудили нас. Слова папы эхом отдаются в голове, и я цепляюсь за другую его фразу.

– Оставаться с нами? – вырывается у меня. Этого не было в описании вакансии! – А где он будет жить?

Во время разговора мы выходим на улицу, чтобы проводить гостей. И когда оказываемся на крыльце, папа указывает большим пальцем в сторону амбара.

– На чердаке.

Время словно растворяется. Вся привычная реальность рушится.

На. Чердаке. Я щиплю себя за руку и с сожалением понимаю, что не сплю.

Это мое любимое место. Над амбаром расположены уютные комнаты в деревенском стиле, где живет Джеффри. Я даже вижу их отсюда. Они так близко. Получается, в каком-то смысле мне придется жить вместе с Джеймсом Мёрфи. Не дни, не недели, а месяцы.

«Три месяца».

Это худший из возможных сценариев.

Краем глаза я наблюдаю, как Джеймс, неловко орудуя одной рукой, достает из багажника серебристого авто чемодан теплого коричневого цвета. Никто бы не стал так стараться ради шутки. Да и Мёрфи не из тех, кто шутит. Его улыбки излучают лишь высокомерие. Я даже не могу представить его смех, ведь за пять лет знакомства ни разу его не слышала.

Он действительно решил пожертвовать своим летом, чтобы жить здесь и одержать надо мной победу. Моя неприязнь перерастает в ненависть.

– А как же Джеффри? – Я так энергично машу рукой в его сторону, что чуть не забрызгиваю грязью самого «виновника», который что-то слишком уж спокойно реагирует на свое выселение. – Ты выгоняешь его, после всех этих двенадцати лет?

Джеффри, лучший тренер драконов, о котором только может мечтать девушка, смеется, и в этом веселье определенно скрыта какая-то тайна.

– Меня не выгоняют, Фаррен, – говорит он, и в его глазах пляшут искорки. – Шелли сказала «да».

Мой разум замирает.

– Ты имеешь в виду?..

– Мы женимся. И вместе переезжаем вверх по дороге, в старый дом мистера Флинна.

В этот миг все остальное перестает иметь значение. Заветная мечта – видеть Джеффри и Шелли вместе – жила во мне с момента их знакомства в нашем заповеднике. Переполняющая меня радость вырывается наружу, и я, вскрикнув, бросаюсь на шею Джеффри. Он, предвидя это, ловит меня, кружит и опускает на землю. Что очень кстати, поскольку неподалеку стоят родители Джеймса, ставшие невольными свидетелями моего детского ликования.

Ну прекрасно. Теперь Мёрфи смотрят на меня так, словно я не в себе. Впрочем, ничего нового.

– Расскажешь мне все подробности позже! – требую я от Джеффри.

– Непременно, – обещает он с теплой улыбкой.

Я поворачиваюсь к родителям.

– И все же… Что насчет Нити? – шепчу я, взволнованно наблюдая, как мать Джеймса разговаривает с ним у багажника их машины.

Мама вздыхает и смотрит на папу. Кажется, они еще не успели это обсудить. Не было предупреждения, а значит, и времени на подготовку. Они так же сбиты с толку, как и я. Просто гораздо лучше это скрывают.

– Джеймс не должен узнать. Это останется нашей тайной, – уверяет мама.

Страх пронзает меня.

– Но как мы можем быть в этом уверены? Как…

– Фаррен. Мы обсудим это позже. – На мамином лице мелькает отчаяние, но тут же исчезает, будто его и не было, когда она встречается взглядом с миссис Мёрфи поверх моего плеча. – Простите, что вы сказали, Онья? – спрашивает мама, когда та приближается.

Я не слышу самого вопроса, но ответ звучит с горькой ясностью:

– Да, конечно, у нас есть телефон.

Мне приходится прилагать усилия, чтобы не выйти из себя. Мы все вынуждены притворяться. Папа встречает пренебрежение с улыбкой, словно ничего не замечая, а мама играет роль простой домохозяйки, хотя она гораздо больше: бухгалтер, драконий всадник и искусный мастер по металлу. Учитывая статус папы как известного ветеринара, можно подумать, что он глава семьи. Но на самом деле именно мама держит заповедник под своим контролем. Мы все привыкли умалять себя. Но никогда прежде нам не приходилось делать это в собственном доме.