Грань Жизни и Чуда: Мираж

Я невольно усмехнулся. Как можно говорить и смеяться одновременно? Да ещё так мило?

– Наверное, специально от заведения. – Подытожила Джанна и бросила пакет в подвернувшуюся по дороге урну. – Боюсь, это есть нельзя. Наверняка, официанты подобрали его с пола и с лысины того мужчины.

– Я могу их за это засудить. – Спокойно ответил я.

– Зачем? – Начала она открывать второй пакетик. – Они поступили низко и подло. Будь выше их, Ратмир! Не уподобляйся их злобным и мстительным натурам.

Она снова рассмеялась, и на этот раз, я смеялся вместе с ней. Во втором пакетике – слава небесам – оказались наши шоколадные пирожные. Я взял предложенную мне моей прелестной спутницей пироженку и откусил от неё половинку.

– В самый раз. М-м-м. Ладно. На этот раз я их прощаю. Пирожные очень вкусные. Кулинары на славу постарались.

Джанна улыбнулась и тут резко остановилась и тихо сказала:

– Вот мы и на месте.

Я озадаченно посмотрел на неё:

– Что?

– Терпения. Немножко терпения.

Перед нами стояло заброшенное здание, толи какой-то гостиницы, толи административного здания. Джанна, без предупреждения схватила меня за руку и, оглядываясь по сторонам, побежала в его сторону. Дверей у здания не было, как и охраны. Но мне всё же, было слегка не по себе. Было в помещениях этой развалюхи нечто-то зловещее. Куда не посмотри или не обернись, нас окружали паутина и темнота, смешанная с многолетней пылью.

– А может, не пойдем дальше? – Обеспокоенно спросил я, когда мы пересекли переднюю залу и пошли по мрачному, темному коридору. Переднюю комнату, хоть немножко освещали фонари с улицы. А тут вообще ничего не было видно. Ни мебели, которая грудами была свалена у стен, ни прочего мусора, состоящего из стекла, камня и дерева. Ещё было до жути тихо. Не было слышно привычного шума с улицы, издаваемого автобусами и прочими транспортными средствами ночного города.

Джанна, молча потянула меня вперед. В одной руке пакетик с пирожными, в другой моя рука. И она явно не желала меня отпускать.

– Зачем мы сюда пришли, Джанна? – Забеспокоился я сильнее. – Давай, лучше вернемся.

– Струсил? – В её голосе не было ни тени страха, который обычно возникает у девушек, когда они оказываются в страшном и темном месте. – Мы должны подняться на крышу, на самый верх. А ты трусишь.

Я смутился. Мы были знакомы с ней, от силы четыре часа, может чуть больше, а она вела себя так, как будто сидела со мной за одной партой все одиннадцать лет моей школьной жизни. Её смелость и наглость поражали. Наверняка, именно из-за этих черт её характера, Азат и Олег привязались к ней. Непрошено, уже не в первый раз, в голову прокралась нежелательная и отвратительная мысль. А вдруг… вдруг она является причиной безумия Олега и исчезновения Азата? У этой мысли была почва. Всё могло быть. Нельзя было её отрицать, отбросить подальше, подобно ненужному, неспелому плоду. Азат и Олег могли одновременно влюбиться в Джанну, потерять, итак, потерянные головы и во время гонок поссориться и затем… подраться из-за неё? Олег случайно или умышленно мог убить Азата! И теперь, грызясь совестью, предавался самобичеванию, а вчера даже, попытался покинуть мир через петлю? Я нахмурился. Нет! И еще раз – нет! Такое было вполне возможно. Но всё же… Нельзя было лезть в озеро, предварительно не узнав, какой оно глубины и что скрывает в своих тёмных водах. Я нервно сглотнул, чувствуя во рту привкус шоколада. Надо было срочно избавляться от подобных мыслей. Такие мысли не сулили ничего хорошего. Пусть за ними и имелась почва, но она могла оказаться зыбучей, подобно губительным пескам Великой пустыни, где проходили гонки за бесценный приз и славу, и где ценой могла стать жизнь. Ведь гонки – это риск. И риск довольно большой…

Я споткнулся, чертыхнулся, но Джанна и не думала отпускать мою руку. Намертво зажав её в своей, она упрямо шла вперед, и мне смиренно пришлось следовать за ней. Хотя разум кричал, что я должен вырваться и бежать. И бежать куда угодно, но только подальше от Джанны и от этого мрачного места.

Перед тем, как войти, здание не казалось мне таким уж большим и высоким. Но коридор, внезапно кончился, и мы оказались в зале, который мог уместить в себе одну небольшую церквушку. Потолок зала скрывал густой мрак. Даже луч фонарика, включенного Джанной, не доставал до него. И это вызывало ещё больше беспокойства. А вдруг, во мраке скрывается монстр? И в данную секунду, он, вися вниз головой, наблюдает за нами? Но я не успел дофантазировать, Джанна потянула меня за руку в сторону другого коридора, рядом с которым находился неработающий лифт. В этом коридоре была лестница. И по ней, как я понял, нам предстояло подняться на крышу. Я хотел бросить пару колкостей в адрес неработающего лифта, но видя, как сосредоточенна Джанна, решил воздержаться. И опять же, увлекаемый ею, безропотно потопал по скрипучей лестнице, одновременно следя, как бы не попасть в какую-нибудь коварную ловушку. Лестница почему-то, казалась мне ненадежной, хотя была сделана не из дерева. В темноте было трудно разобрать то ли это мрамор, то ли бетон. Вес она наш выдерживала и на том спасибо, а Джанна продолжала освещать путь и старалась от меня далеко не отходить.

В какой-то момент, я не выдержал:

– Здесь всё такое ветхое! А вдруг здание рухнет? И долго ещё топать? А то уже правый бок колет.

– Я же сказала, нам нужно на крышу. И здание не развалиться, не бойся. Его пытались в прошлом году взорвать, но он выдержал. Значит и нас с тобой тоже выдержит. – Джанна остановилась на пятом или на шестом лестничном пролете, чтобы перевести дух.

– Пытались, что? – Резко остановился я. – Взорвать? Ты шутишь так или…?

– Нет. – Прозвучал спокойный ответ.

– А платья не жалко? Тут такая пылища. Да и, если динамит не помог этой развалюхе окончательно развалиться, откуда тебе, Джанна, знать, что пара лишних кило, набранных нами из-за спагетти и пирожных, не помогут ему проститься с миром прямо сейчас, сию секунду и заодно… нас с собой утянуть?

– Я думала ты смелый? – Раздраженно сказала она. – Тем более, я ручаюсь, что здание, нас и, что немаловажно, пирожные, выдержит!

– Ну, тогда я спокоен. – Уступил я, хотя голос слегка дрогнул, а сердце пустилось в панический пляс.

Через, как мне показалось, полчаса, мы оказались на крыше. Хотя, прошло всего-то две-три минуты. На крыше было пусто, не считая старой зеленной скамьи, к которой и направилась Джанна. Я последовал за ней. Скамья оказалась жесткой, деревянной и немножко пыльной. Мы постелили на неё салфетки, найденные в пакетике с пирожными. Я взял вторую пироженку и только тут заметил, что имела в виду Джанна, когда тащила меня сюда. Передо мной лежал Каир. Его здания. Новые и старые. Если бы мы принесли бинокль, то, наверняка, смогли бы увидеть и пирамиды. Маловероятно, конечно. Но мечтать не вредно. Город кипел жизнью. Солнце давно село и на небе не было ни облачка. Звёзды, правда, оставались такими же неприветливыми, но светили во всю свою звёздную мощь.

– Ты меня поразила. Действительно, чудесный вид.

Джанна проглотила кусочек от своей пироженки. Лица я её почти не различал, она выключила фонарик и теперь молча смотрела куда-то вдаль. Я никак не мог понять, о чём она думает. И даже яркое освещение города не помогало, чтобы постичь её мыслей, узреть, хотя бы поверхностно, какое чувство ею владеет в настоящую минуту. Наверняка, правда, я был в это не до конца уверен, это было её любимое место или одним из немногих её тайных, любимых мест. Наверное, она приходила сюда играть в детстве или о чём-то подумать в одиночестве или… опять же, как и со мной, приходила сюда с другом, в компании друзей. Я не до конца осознавал, что значит для неё это здание, но интуиция подсказывала, что минутка-другая и она сама мне всё расскажет. Но время шло, прошло больше пяти минут, и тут Джанна задумчиво произнесла:

– Представляешь, Ратмир? Каждый раз, проходя мимо этого здания, я почему-то хотела залезть на её крышу. Сегодня я это сделала…

Я, ожидавший чего-то более сентиментального, удивлённо посмотрел на нее. Вот оно, что значит быть безумным и непредсказуемым, иметь сумасшедшие мысли в голове. Не торопясь, переваривая услышанное, я доел пирожное и машинально потянулся к пакетику за следующим. Доставая пирожное, я заметил, что Джанна пристально наблюдает за мной. Под действием её взгляда, я остановился. Она снова включила фонарик. И его луч на несколько секунд ослепил меня. Из-за чего, я часто-часто заморгал. Когда глаза, наконец, привыкли к освещению, я посмотрел ей прямо в лицо и только хотел возмутиться, но она меня опередила.

– Считаешь, что я безумна, Ратмир?

– Да. – Ответил я и сразу же добавил. – В хорошем смысле безумна. Только, скажи правду. Почему сегодня и почему со мной? Или ты боялась приходить сюда одна?

– Нет. Не боялась. – Она положила фонарик на скамью. – Просто… всегда была чем-то занята. А затем приехал ты. И я решила, что пора, наконец, покорить и этот Эверест.

– Эверест-то небольшой…

– М-м-м… да. Небольшой.

Мы ещё минутку-другую посидели в тишине, наслаждаясь прохладным дуновением ветерка. Наблюдали, как маленькие люди и машины двигаются по улицам. В окнах домов включается и выключается свет, подобно миганию звёзд, только, управляемый человеческой рукой. Может поэтому, ночные светила так холодны и враждебны? Может они ненавидят нас за то, что мы, пренебрегая их светом, создали свой – искусственный свет? Искусственным светом можно управлять, а звёздный свет уходит с восходом солнца. Самой ближней к планете звезды. Может, они и солнце ненавидят? Я поспешил оторваться от гнетущих мыслей и немного поколебавшись, повернулся к Джанне и сказал:

– Знаешь? – Я задумчиво посмотрел на пирожное в руке. – Когда я услышал, что ребята попали в беду, то места себе не находил. Я сразу же купил билет и прилетел сюда, в Каир. Я очень обрадовался, что хоть один из них уцелел. На гонках, тем более таких, как гонка по пустыне от одной точки к другой, всякое может произойти. Но я не ожидал, что застану уцелевшего друга… в таком… тяжелом состоянии.

Джанна еле слышно вздохнула:

– Они были весёлыми, жизнерадостными, желали только одно – победить, примерить лавры победителя. Мне они сразу понравились. И… я тоже не ожидала, что случиться подобное. Не знаю, чего ждать дальше. Чувствую, хоть и немножко, ответственность за случившееся несчастье. А ты, Ратмир? Что ты чувствуешь? Чувствуешь вину?

Странно было слышать такой вопрос, и ещё страннее было на него отвечать:

– Нет. – Отрицательно покачал я головой, но тут же, продолжил. – Хотя, да. Отчасти, чувствую вину. Может, виноват город? Он захватил меня. На мгновенье, я забыл, зачем прилетел сюда. – Я выдержал немного паузы. – Эгоистично обвинять Каир. Ведь сегодня в лечебнице, я повел себя не лучшим образом, не по-дружески. Да… и… в самом начале их безумной затеи, я не сильно их отговаривал. Говорил про себя: «Не дети же. Справятся. Это их мечта. Пусть едут». Не надо было их отпускать. Надо было проколоть шилом колеса их машины. Порвать их паспорта и билеты. Сделать хоть что-нибудь, но не допустить их отъезда.

Голос дрогнул и я замолчал. Судя по звуку и мерцающим огням, над нами пролетал самолет. Джанна проводила его взглядом, затем еле слышно сказала:

– Я недолго была с ними знакома, но такое ощущение, что знала их всю жизнь. Ратмир? Может не всё потеряно? Может и Азат скоро найдется?

Я печально улыбнулся:

– Да. Действительно, надежда ведь умирает последней. Он может найтись, объявиться живым и невредимым. Хм. Хотя, если верить словам Олега, он и не умирал, он…

– Жив?

– Да. По словам Олега, его похитили. С его же согласия… и теперь он живёт в каком-то городе. Что интересно, Олег боится, что и его похитят. Во время беседы он всё время смотрел на песок на полу. Странно. Как ты вообще познакомилась с ними, Джанна?

Она пожала плечами:

– Меня к ним фирма-организатор гонок направила. Так мы и познакомились. Я вообще не местная. Нахожусь здесь, в Каире, а фактически мой дом в другом городе.

– Ого. Я-то считал, что ты коренная египтянка. А что за город? Где ты живешь?

– В столице Израиля, в городе Иерусалим. Как сюда попала? Всё просто. Я училась в Москве, в одном из его престижных университетов. Затем устроилась в крупную фирму, работала там переводчиком. Далее, моя фирма заключила контракт с фирмой-организатором гонок. И когда началась вся эта канитель с ралли, оказалась здесь…

– Теперь ясно откуда у тебя такое хорошее знание русского языка. – Усмехнулся я.

– Да. – Кивнула она. – И кстати, я прекрасно владею и другими языками: английским, итальянским, арабским. Но, что интересно, без знания русского меня бы не приняли на работу. Хотя, фирма моя находиться в Иерусалиме. Буквально вчера, мне звонили из офиса, просили приехать, сказали, что меня ждет командировка в город Санкт-Петербург, что в Каире моя работа закончилась. Но! Я попросила дать мне ещё несколько дней, сказала, что должна кое-что доделать. А на самом деле. Просто не захотела оставлять Олега. Ведь теперь, он и Азат и мои друзья тоже. И было бы подло, так просто покинуть их…

Она замолчала, я задумчиво посмотрел на нее и как бы невзначай спросил:

– Завтра Олег обещал мне всё рассказать. Пойдешь со мной в лечебницу?

Джанна отрицательно покачала головой:

– Нет. Не получиться. Завтра мне нужно переворошить целую кипу бумаг, составить отчет и сделать еще много чего бюрократического и скучного. Да. Ещё придется доделать кое-что за коллегами. Они все уже уехали в Иерусалим. Жаль. Из предоставленных моей фирмой агентов и переводчиков, я осталась здесь одна… одна одинешенька…

Над нами пролетел ещё один самолет, и я невидящим взором уставился на его мигающие огни, позволяя темным мыслям вновь овладеть моим разумом. Свидание это или посиделки двух друзей? Я никак не мог выбросить из головы мысль, что напрочь забываю Олега и Азата, когда она рядом. Она сразу согласилась на ужин со мной, да ещё привела меня сюда. Хотя, по её словам, это был спонтанный поступок.

– Новость о том, что Олег пытался свести счеты с жизнью, стала для меня шоком. – Вдруг сказала она. – И Доктор Модест так спокойно об этом говорит, как будто у него совсем нет сердца.

– Возможно. – Я попытался её утешить, почувствовав в её словах нотки грусти. – Или же это многолетний опыт. Быть хладнокровным и черствым при любых ситуациях. Признаюсь. Мне тоже не по душе пришлось состояние друга. Да и суицид… Не хочу об этом говорить. Тем более уже поздно. Может, спустимся, Джанна? Я поймаю такси…

– Давай побудем здесь ещё чуть-чуть. – Умоляюще посмотрела она на меня. – Такой вид с балкона или с окна моей съёмной квартиры вряд ли когда-либо увидишь, а здесь хоть до утра сиди. Представь! Здесь можно будет и рассвет встретить… Было бы чудесно! Не правда ли? Огненный рассвет, а на его фоне Каир!

– Хорошо! – Я посмотрел на время на сотовом телефоне. – Только не долго. Я здесь всего на несколько дней. И думал, заберу двух своих друзей, но… в связи со сложившимися обстоятельствами, придется забирать одного, да ещё в таком состоянии. Плюс, завтра с Олегом намечен серьезный разговор. Не проспать бы.

Джанна кисло улыбнулась:

– Мне говорили, что ты зануда.

– Хороши же друзья, раскрывающие твои сокровенные тайны. – Не растерялся я.

– И ты этим гордишься? Без шуток?

– Отчасти, да! – Посмотрел я ей прямо в глаза. – Занудство делает меня… особенным и… мной, как видишь.

От моего нелепого ответа, Джанна прыснула звонким смехом, я рассмеялся следом. Какой-то контрастный у нас получался вечер: молчание неожиданно сменялась грустью, грусть резко обрывалась смехом и наоборот. И куда это могло нас привести? Неизвестно.

– Представь себе. У меня никогда не было друзей, – Джанна откинула голову назад, и ветер слабо заиграл её волосами, – даже подруг и то не было. Всё время одна. А у тебя были Олег и Азат. Да. Ты хороший друг, Ратмир! И друзья у тебя… хорошие. Они мне рассказали, что ты работаешь в офисе какой-то крупной корпорации. Что у вас там все строго, подконтрольно. И ты тоже весь из себя: строгий и серьёзный…

– Да, – кивнул я, – так и есть, но я не строгий, хотя, немножко серьёзный.

– Ратмир, помнишь, доктор Модест говорил, что Олег упоминал какой-то город. Фантастический город. В детстве, я читала сказку про город Мираж. Ты знаешь её?

Я повернулся к ней и, не скрывая удивления, спросил:

– Только не говори мне, что ты веришь бредням Олега?

– Не верю. Но сказку про город Мираж ты когда-нибудь слышал?

Я задумался. Вроде нет. Джанна тем временем продолжала:

– Я могу тебе рассказать эту сказку, если хочешь, конечно? Но учти, это всего лишь сказка. Может легенда или миф. Я же считаю её просто сказкой. Ну, что? Рассказывать?

Я оторвался от мыслей и сам того не осознавая, кивнул.

– Только, чур, не перебивать. Скамья здесь удачно расположена. А то нам бы пришлось, свесив ноги, сидеть на краю крыши. – Джанна поудобнее расположилась на скамье и вопросительно посмотрела на меня.

– Все удобства здесь предусмотрены. – Я вытащил еще одну пироженку из бумажного пакета. – Это мне, как слушателю. А ты начинай свой рассказ. Буду нем, как рыба с пирожком во рту.

С этими словами, я застыл и полностью обратился в слух. Джанна же, посмотрела на звёзды, улыбнулась и начала рассказ про город Мираж:

Во времена Третьего крестового похода, когда король Ричард Львиное Сердце, собрав огромное войско, готовился двинуться на войну за Святую землю. К его великому воинству присоединился один рыцарь. Ему было около тридцати лет, он был из бедной семьи и имел при себе только старые ржавые латы, меч, щит и коня, которого выиграл когда-то на турнире. Из всего перечисленного имущества рыцаря, ценным был именно конь. Он не раз спасал жизнь хозяину в боях и был белым, как только выпавший ноябрьский снег.

Рыцарь, чьё имя забрало забвение, последовал бы ради славы и подвигов даже в адское пламя. Ростом он был высоким и в силе превосходил многих воинов знатного и незнатного происхождения. Друзей у него не было, если, конечно, не считать рядовых солдат, которые скорее боялись его, нежели уважали. А так, рыцарь всегда был один, ни с кем не разговаривал и всё своё свободное время, в угрюмом молчании, точил свой меч из холодной стали.

Когда пришло время отплытия на Святую землю, из портов Европы отчалили сотни кораблей. Корабли несли в себе: припасы, оружие, окованных сталью людей и коней. Первую половину путешествия, ветер и погода благоприятствовали походу. И воины на кораблях, празднуя столь удачное начало путешествия, пили эль и вино. Радуясь теплому бризу Средиземного моря, они слушали музыку ветра и корабельных снастей и так же, пели сами, сотрясая воздух грубыми, гортанными голосами. Но погода всегда была изменчивым спутником мореходов. И настал день, когда на корабли обрушился ужасный шторм.

Шторм был небывалой мощи. Моряки, не раз пересекавшие Средиземное море, испугано говорили, что в жизни не видели столь чудовищного урагана. Воины же, которые только недавно кричали, что Бог благословил их поход на неверных и идолопоклонников, начали шептаться, что их славное путешествие проклято, опять-таки, самим же Богом. Силой шторма, корабли разметало по безбрежному, встающему, как дикий скакун на дыбы, морю. Молнии самых невообразимых цветов сверкали, освещая хаос из воды, ветра, дерева и сорванных парусов. Гром гремел так, что впору было раз сто оглохнуть. Ветер, морская вода и не стихающий ни на секунду ливень, дружно разбрасывали в стороны корабли, играя жизнями, затаившихся в страхе за деревянными корпусами людей.

Рыцарь, плывший на одном из кораблей, не мог просто отсиживаться в душном, пропахшем страхом и потом трюме. Сняв с себя доспехи, он вышел на палубу, чтобы собственными глазами узреть разбушевавшуюся стихию. Солёная вода окатила его сразу же, как он выбрался наружу, и он чуть было не улетел за борт, подхваченный ветром и сорванным сильным потоком воздуха, мокрым парусом. От участи утопленника, его спасла сильная качка и случайно подвернувшийся моток веревки. Рыцарь, под действием бокового крена корабля, с грохотом повалился на мокрую палубу и, зацепившись ногой об запутавшийся клубок, сорвал с себя хлопающую парусину, которая тут же улетела в кромешный мрак бури, забрав с собой жизнь другого человека – одного из моряков, решившего, что сможет удержать парус, не смотря на сильный ветер. Тяжело дыша и ухватившись за один из канатов, рыцарь кое-как поднялся. Но удержаться на ногах было не так-то легко. Вода лилась с него ручьями, палуба под ногами ходила ходуном, треск дерева и шум бури пытались оглушить, а молнии ярким блеском ослепить. Рыцарь, протирая глаза рукой, огляделся. Посмотрев на право, он увидел, как ярко-белая молния напополам расколола плывущий по соседству корабль. От увиденного он вздрогнул. Смерть кружила вокруг него и корабля. Она почти дышала ему в спину, пыталась обнять костлявыми руками. Рядом бегали люди, но, то одного, то другого, волны моря безжалостно забирали в свое лоно. Рыцарь крепче ухватился за канат и, раскачиваясь из стороны в сторону, попытался оценить ситуацию. Он наглотался воды, и во рту у него всё болело от вкуса соли и крови.

Тьма, вспышки молнии, не перестающий шум ветра, и морские валы, с минуту на минуту должны были унести его жизнь в небытие, и надежды на спасение не было. Дрожа от холода и страха, рыцарь закрыл глаза и никогда прежде не признававший Бога, начал взывать к нему и молиться. Он молил Бога, чтобы тот сохранил ему жизнь и помог добраться до суши. Клялся, что никогда не поднимет меч ради зла. Клялся, что всегда будет творить только добро. Молитва, начатая мыслью, перешла в шепот, шепот обещал перерасти в крик. Но в какой-то момент, рыцарь вдруг повернул голову в сторону чудовищно-гигантской волны и онемел от ужаса. Он увидел образовавшуюся из пены и воды большую армию. Воины Морского Бога шли на него и корабль. У каждого воина было копье на длинном древке, а кони под ними были из морской пены. На древках копии полоскались знамена. Рыцарь от страха отпустил канат и невольно встал на колени. Но чуда не произошло. Ещё мгновение, ещё один короткий миг и на корабль обрушились тонны воды. Под её натиском, судно легко перевернулось и всё живое, что было на нём, пошло ко дну.

Рыцарь, оказавшись под водой, приложил последнее усилие, чтобы выжить, всплыть наверх. Но силы внезапно покинули его. И он, последний раз сделав вдох, с горечью ощутил вкус морской воды, наполняющей рот и легкие. «Мои молитвы не дошли до Него», – печально подумал он и, поддавшись тьме и отчаянию, пошел ко дну.

Сон. Корабли отплывали, уходили в открытое море. На высоких мачтах белели паруса, а на их верхушках развевались разноцветные знамена. Рыцари и простые воины, сверкая на утреннем солнце латами, кольчугами и оружием, спешили занять лучшие из кораблей. «Да прольётся кровь идолопоклонников, да прольётся кровь изменников Бога!» – кричали они, грозно сотрясая щитами и вскидывая верх копья и пики. Утреннее солнце окрасило наконечники их оружий в кроваво-красный цвет. Так, как будто они только что пришли с кровавого боя. Небо на востоке, красное, с ещё более красным солнцем, приветствовало воинов Бога и защитников веры сына его Иисуса Христа. Приветствовало воинов и море, белыми пенами барашек омывающее берег. И только чайки и прочие морские птицы издавали печальные крики. И их крики, как будто предупреждали, что кроме смерти и забвения, воины на Святой земле ничего не найдут.

Крики птиц и тут преследовали рыцаря. Его молитвы были услышаны. Несмотря на чудовищный шторм, он остался жив и невредим. Только одно, он не знал где находиться. Высоко в небе кружили морские птицы. Это они своими криками разбудили его. Одиноко брел он по берегу бескрайнего моря, утопая ногами в мокрый и покрытый солью и водорослями песок. Некогда каштановые волосы рыцаря поседели. У него начала расти борода. Рыцаря мучила жажда, а солнце так палило, будто хотела изжарить его до костей. Он пробовал несколько раз испить морскую воду, но от этого ему стало только хуже. Он только выблевал свой утренний завтрак, состоящий из двух мелких сырых рыбёшек. И после того как его вырвало, кроме жажды, его начал снедать и голод.

Солнце поднималось всё выше и выше. А кругом не было никого, ни души, только песчаный берег, за которым вздымались белые барханы, неведомой рыцарю пустыни и море, над которым так нещадно и жестоко на него смотрело солнце. В какой-то момент, отчаяние охватило несчастного воина. «Лучше бы я погиб в пучине моря! – Крикнул он, обращаясь к небу. – Зачем? О! Господи! Сохранил ты мне жизнь!»

Прошел день, за ним ещё два и рыцарь, наконец, добрел до остова корабля, выброшенного волнами моря на берег. Вокруг корабля, а точнее от того, что от него осталось, лежали трупы, иссохшие и полусгнившие. Вокруг трупов кружили морские птицы и мелкие крабы. Обитатели берега устроили себе пир и дрались за каждый кусочек протухшего мяса. Рыцарю стало плохо. Неужели и он станет пищей для падальщиков? Обессиленный, он кое-как добрался до проломленного корпуса корабля. Надо было его внимательно осмотреть. Может что-нибудь полезное найдется? И действительно, внутри него рыцарь нашел меч, секиру, немножко проржавевшую кольчугу, латы и щит. Ненужный хлам, пригодный только в битве. Отчаявшись найти воду или хотя бы мех с вином, он вышел из корабля и тут увидел на ближайшем бархане белоснежного коня. Рыцарь протер глаза, он не верил своим глазам. Бог и на этот раз не оставил его. Это был его конь, его верный боевой товарищ. Рыцарь улыбнулся, а затем с тревогой подумал: «Не схожу ли я с ума?»