Бывшая жена бандита

– 21 Лиля -

Сидя в машине, я не знала, от чего больше была в ужасе – от того ролика, что увидела, или от угроз Ильдара. У меня в голове не укладывалось – как я могла оказаться на том видео? Да еще и настолько правдоподобно все выглядело, что я… Черт, я бы сама поверила! В груди гулко стучало сердце, а я снова и снова прокручивала кадры в голове. Пыталась найти хоть что-то, что было бы не таким, но не находила. Даже родинки на плече, которые у меня были… Все сходилось! Но я ведь точно знала, что не предавал мужа! Да и мужика этого я действительно видела всего пару раз – он был подшофе и попытался подкатить ко мне, причем довольно безвкусно и по-идиотски.

Так как вышло, что мы с ним были на одном видео?

Я не очень разбиралась в технических тонкостях, но выглядело все довольно правдоподобно. И, наверное, впервые за эти годы я вдруг поняла, что правда никогда не откроется, раз Ильдар видел такое. От этого стало гадко и горько. А значит, клеймо предательницы так и останется со мной навсегда. Не то чтобы я пыталась ему что-то доказать – уже поняла, что не надо мне этого. Но все же…

Второй факт, выбивший меня из колеи – выписка из отделения банка. Я не могла поверить, что имела доступ к подобным средствам. Да и откуда? Ведь связи с Варламовым у меня не было! А значит, и про деньги я знать не могла! Учитывая еще и это, теперь надеяться на то, что Ильдар поверит мне, не стоило. Если и был призрачный шанс, он сегодня исчез.

Но кому? Кому я так насолила, что меня со всех сторон подставили вот ТАК?

В голове никак не укладывалось. И, наверное, в чем-то можно было понять злость бывшего мужа. Конечно, я бы не стала мстить, но, возможно, тоже засомневалась бы, увидев подобное…

Жуткая обреченность накатила на меня, и больше всего захотелось спрятаться дома, обернуться одеялом и никуда не выходить. Потому что было больно, было страшно, было гадко от мысли, как вывернули мою жизнь!

Но работу никто не отменял. И пришлось собраться с силами, чтобы погрузиться в учебный процесс.

Дети, как назло, сегодня словно с цепи сорвались, так что к концу дня я была окончательно вымотана, а впереди еще была проверка домашних заданий и подготовка к контрольной по математике. И хотя я старалась не отвлекаться, но мысли то и дело соскальзывали к тому, что узнала, а также к тому самому счету.

Снова и снова я задавала себе вопрос – а что, если это поможет тете? Что, если проверить и… И снять часть денег?

Сомнения грызли. С одной стороны, по всему выходило, что счет открыли специально, чтобы окончательно убедить мужа в моей продажности, и взять оттуда что-то казалось недопустимым. А с другой… Ну разве ради здоровья близкого человека гордость имеет какое-то значение?

Может, я и не решилась бы ни на что, если бы по дороге домой не наткнулась взглядом на вывеску отделения банка. Пару минут мне потребовалось, чтобы набраться смелости и зайти. Просто чтобы проверить – правда ли это. И когда меня убедили в том, что та бумага – не фикция, я вышла на ватных ногах. Я и правда могла снять эту сумму. Конечно же, сотрудник банка предлагал какие-то мега-выгодные условия для меня и что-то еще. Но я не слушала его. В голове крутилась только одна мысль – это может помочь тете Шуре.

Ведь ради этой операции я рискнула даже пойти в клуб танцевать у шеста. Так разве это может быть хуже? Возможно, в глазах Ильдара это лишь подтвердит догадки, но моя гордость ничего не изменит. А вот жизнь тете может продлить…

В итоге я сделала крюк и забежала в больницу, чтобы поговорить с лечащим врачом.

Востряков, к счастью, как раз был на месте.

– Лилия Николаевна? – удивился он, увидев меня на пороге своего кабинета. – Вы снова насчет лечения? Что-то непонятно?

– Нет-нет, все хорошо. Лекарства тетя начала принимать. Мы купили весь курс.

– Вот как… Что ж, похвально. Тогда в чем дело?

– У меня вот какой вопрос… Помните, вы говорили, что к операции нужна будет специальная подготовка?

– Да, конечно. Случай у вашей тети очень непростой. Поэтому с наскока ничего не решишь.

– Так вот, я хотела бы узнать – сколько будет длиться она? И когда можно будет приступить, если у меня появятся деньги?

– Деньги? – мужчина замер, чуть нахмурившись. – Вы нашли возможность оплатить операцию?

– Вероятнее всего, да.

– Знаете, Лилия Николаевна, тут не все так просто, – замялся он. – Оперирующий хирург, который нам будет нужен, скоро уедет на курсы повышения квалификации, а до этого мы попросту не успеем.

– А другой может провести операцию? Или, может быть, вы? – с надеждой спросила я.

– Нет, нужен именно этот специалист.

– Ладно, – расстроенно произнесла я. – Но ведь можно обратиться в другие клиники? Вы могли бы посоветовать, к кому?

– Если вам не безразлична судьба Александры Дмитриевны, то я бы рекомендовал вам подождать.

– Но вы же сами говорили, что время играет против нас!

– Да, но обстоятельства таковы, что в других местах, скорее всего, вы просто потратите впустую деньги на обследование, и в итоге вам откажут.

– Неужели нет никаких вариантов? – беспомощно спросила я.

– Только ждать. Я свяжусь с вами, как только возможность прооперировать появится.

Больницу я покидала совершенно разбитая. Если у меня и была надежда найти хоть что-то хорошее в сложившейся ситуации, то она пропала.

А еще пока шла, мне показалось, что одна из машин с завидным постоянством оказывалась неподалеку от меня.

Ильдар! Черт его подери! Наверняка приставил своих людей. Он же говорил что-то про побег… Заодно вспомнились и его угрозы. И это все не добавляло спокойствия.

Вечер прошел нервно, я то и дело выглядывала в окно, но машина, та самая, по-прежнему стояла во дворе. А значит, мне не показалось.

Ночью почти не спала – все думала о том, что узнала, что сказал врач, и о том, что грозился сделать бывший муж. Кажется, я так накрутила себя, что утром даже ключ в замок вставила не сразу. Голова болела, в глазах мелькали мушки. Повезло еще, что тетя сегодня не проснулась вместе со мной, и не поняла мое состояние. Ей только нервов лишних не хватало. Особенно учитывая, что с операцией придется подождать неизвестно сколько…

Первые два урока прошли на автомате, а вот на третьем… К нам зашла завуч младшей школы, а я к тому времени уже мало что соображала.

– Лилия Николаевна? – она с волнением посмотрела на меня. – Вы как себя чувствуете?

– Да ничего, просто голова болит, – прошептала я, чувствуя, что, кажется, в глазах стало окончательно темнеть.

Точнее, не кажется…. Так и было.

– 22 Ильдар -

Последняя встреча с Лилей оставила нехороший осадок. Специально провоцировал ее вечером, даже про деньги упомянул, но она очень убедительно отыграла недоумение. Настолько, что я едва удержался и не сорвался. Арес был прав – если она все же солгала, то наказать я всегда успею. И так все слишком запуталось. А близость Лили дурманила, мешала мыслить здраво.

Рядом с ней я переставал быть собой! Именно поэтому решил уйти от греха подальше, а заодно посмотреть, как она поведет себя утром. Не хотел раньше времени раскрывать карты про эту девчушку из детдома, но опять же – не сдержался.

Что ж, реакция была более чем красноречива. Она ей дорога… И это чертовски злило. Ведь и у нас с ней могла быть дочь! Такая же маленькая и красивая!

Могла бы, если бы не то, что произошло…

Потеря контроля обернулась просмотром того самого видео. И либо в Лиле умерла гениальная актриса, либо она правда была в шоке. Но я не мог полагаться только на слова. Поэтому приставил к ней своих людей. Просто чтобы быть в курсе того, что она станет делать.

И бывшая не разочаровала – уже тем же днем побежала в банк. Как предсказуемо! Но вот зачем? Уже продумала, как спрятать то, что я обнаружил, или что-то еще?

Пока вопросов было больше, чем ответов. Мне оставалось только ждать и надеяться, что Астахов не подведет. А заодно придумать, как узнать правду о том, что случилось пять лет назад в доме, когда уехал. Мысль, что я в запале мог бросить фразу, после которой охрана позволила себе… Нет, это не укладывалось в голове. Но и не давало покоя. Я должен был узнать подробности. Вот только с такой просьбой к Аресу уж точно не пойдешь. Хватило мне и одного разговора по душам. Значит, придется найти какой-то другой вариант…

Астахов позвонил на следующий день. Работа помогала хоть немного отвлечься, но стоило мне услышать волшебное “приезжай, есть новости”, как все договоры вылетели из головы напрочь.

Я не большой любитель скорости, но в этот раз несся, как сумасшедший.

– Ты быстро, – заметил партнер, пожимая мне руку.

– Личная заинтересованность, – криво ухмыльнулся я. – Что ты хотел рассказать?

– Это по твоему делу. У меня есть две новости.

– Хорошая и плохая?

– Зависит от точки зрения, – туманно ответил Арес. – Хотя нет, новостей больше. Впрочем, по порядку: видео и фото – чистые.

– Что это значит?

– Это не фотомонтаж.

Вот и все. Я медленно осел в кресло и закрыл лицо руками. Блядская надежда, что я попросту что-то упустил, растаяла. Это все правда…

– Однако это еще не все.

– Валяй, – махнул рукой, уже не веря во что-то хорошее.

– Во-первых, архив больницы действительно пострадал от потопа. Так что восстановить, что случилось пять лет назад, увы, возможности нет. Только если твоя жена сама расскажет. – Я машинально кивнул. – Во-вторых, ты знал, что твоя Лиля была приемным ребенком?

– Что?

– То самое. Вообще чудо, что Стася смогла это раскопать, но да. Лилю удочерили совсем крохой.

– И как это относится к делу?

– Пока не знаю. Но я привык проверять все досконально – от и до. В-третьих, у Варламова, оказывается, на счетах шестилетней давности есть любопытные операции.

– Например?

– Клиника пластической хирургии.

– И? Что-то конкретное? Может, он рожу себе правил? Петух обдолбанный, – не удержался я.

– Может, и так, а может, и нет.

– Так, давай-ка объясни, к чему ты это все ведешь?

– По отдельности это все – ничего не значащие детали, но все вместе может сложиться в весьма любопытную картину.

– У меня сейчас башка взорвется! – рявкнул я. – Можно как-то попроще?

Астахов усмехнулся.

– Что ты знаешь о клонировании мобильников?

– Что для такого нужна нехилая подготовка и ресурсы?

– Не без этого. Но главное – в принципе это технически возможно.

– То есть ты хочешь сказать, что тот звонок был не на телефон моей жены?

– Я пока не знаю. Я рассказываю тебе то, что нашлось. Этот пазл ещё предстоит сложить – слишком уж тут все… неоднозначно.

– Что неоднозначно, Арес? – устало спросил я, теряя интерес к разговору. Все, что нужно, я уже услышал. – Если ты сам сказал – все фото и видео были правдой?

– У жены была охрана? Когда она куда-то выезжала.

– Конечно. Хотя она и была против, всячески бойкотировала их.

– То есть сбегала?

– Можно и так сказать. Поэтому в основном за ней присматривали ненавязчиво.

– И? Были какие-то странности?

– Вроде нет. Но хрен знает – пару раз охранники говорили, что, мол, вроде бы процедуры спа не длятся по шесть-семь часов. Хер знает, я тогда не думал об этом. Не верил же до конца.

– Понятно, – задумчиво потер лоб Арес. – Слишком складно все выходит. И двойника нашли, и телефон подрезали, и охрана ни сном ни духом…

– Да кому надо так заморачиваться? Ты хоть понимаешь, сколько это сложностей? Просто ради тендера?

– Деньги были большие?

– Весомые.

– Ты удивишься, на что иногда идут люди. Но да, тут может оказаться что-то личное. Потому что если теоретически предположить, что это и правда грамотная подстава, то поимели тебя от и до. И это явно чья-то месть за что-то личное.

– Но за что?

– Это вопрос к тебе. Ты ведь человек непростой, Ильдар. Наверняка были враги и в то время. Может, задел кого-то и забыл?

– Ты действительно думаешь, есть шанс, что это не она? – спросил я спустя несколько минут.

– Честно? Не знаю. Но раз уж тебя так прижало, надо разобраться. И, кстати, что насчет денег Варламова на ее счету?

– Уверяет, что не брала. Может, так и есть. Черт знает! Я уже не знаю, где правда, а где нет…

– Херово это, друг. Но мы разберемся.

– Как? Столько времени прошло!

– Начнем с того, кто мог иметь на тебя зуб. Проверим их. Ну, и надо прощупать Варламова получше – не зря он намылился в организацию. Лишним не будет. Заодно и узнаем, что за операцию он оплачивал. Правда, понадобится время.

В этот момент зазвонил мобильный. Я не глядя ответил.

– Да!

– Ильдар Каримович, тут ситуация случилась с объектом наблюдения.

– Какая ситуация?

– Девушку забрала скорая. Мы проследили – отвезли в городскую больницу.

– Чего, блядь?! Вы куда смотрели, идиоты безмозглые? – Астахов удивленно посмотрел на меня, но я лишь отмахнулся. – Ясно. Сидите там и мониторьте ситуацию. Сейчас приеду.

– Проблемы? – спросил партнер.

– Лиля в больнице…

Я пребывал в состоянии шока, а мысли попросту разбежались. Только что я думал о ее предательстве, а сейчас вот… В груди все переворачивалось от мысли, что с ней что-то случилось. Черт, идиот, даже не спросил, почему увезли!

– Езжай. Созвонимся позже. И, Ильдар, – остановил он меня уже в дверях, – не наломай дров. Если кто-то постарался использовать против тебя твою слабость, не давай ему новых преимуществ. Не доводи ситуацию до грани.

– Да, спасибо, – выдохнул я и вышел из кабинета.

– 23 Ильдар -

Мало что соображал, пока ехал. Разговор с Аресом разбередил старые раны. Хотя разве они затягивались? Особенно теперь, когда снова встретил ее…

Мое наваждение. Мою жену…

До сих пор, спустя пять долгих лет, я все равно звал ее именно так. Почему, спрашивается? Почему у меня не отболело? Почему я по-прежнему хотел ее, даже зная, что она продажная девка?

Ответа не было…

Друг предупреждал не усугублять ситуацию. Но, кажется, было уже слишком поздно. Особенно после моих угроз в адрес тетки и этого ребенка…

Лицо девочки так и всплывало перед глазами – светловолосая, голубоглазая… Не знай я, что она из детдома, решил бы, что Лиля родила.

Когда-то я мечтал о ребенке. И учитывая, сколько мы трахались с женой, то, что она так и не забеременела, было странным. Поначалу я не особенно заморачивался – думал, успеется еще. В конце концов, оба были молоды. Да и чего скрывать, рождение ребенка – это определенный перерыв в сексуальной жизни, а мне всегда было мало Лили. Но незадолго до ее предательства я все чаще задумывался о том, что хочу слышать дома детский смех. Хочу нашего с ней продолжения…

Даже несколько раз пытался намекнуть жене об этом. Грешным делом даже подумал, что, может, она чего-то боится, и покопался в ее вещах – вдруг пила таблетки втайне от меня?

Ничего, правда, не нашел. На том и успокоился, решив, что через пару месяцев, как разгребу проекты, уже вплотную займемся этим вопросом.

Не успел…

После того, что случилось, вопрос о детях ни разу не всплывал у меня в голове. Пока не узнал про девочку Олю. И сейчас это не давало мне покоя. Может, Лиля все-таки предохранялась? Может, врала мне, что тоже хочет детей? Может, не хотела именно от меня?

Этих “может” был целый рой в башке, и это мешало успокоиться. Ведь стоило только подумать, что она выбрала в отцы своему ребенку кого-то другого, как меня крыло от и до.

Она моя. И точка. Пока я не узнаю все до конца, пока не справлюсь с этой болью – никто и пальцем к ней не прикоснется.

Как назло, в центре образовалась пробка. Нечастое явление в это время, но мне, блядь, везло по полной. И чем дольше приходилось ждать, тем больше я нервничал. Ненавидел, когда что-то шло не по плану, ускользало из-под контроля.

И то, что Лиля оказалась в больнице, как раз из этой оперы.

Вот только выбраться из плотного потока машин было непросто – оставалось ждать. Ждать и гонять по кругу одни и те же мысли.

А что, если ее все же подставили?

Мой опыт работы в криминальной сфере говорил, что просто так подобное не проворачивают. Слишком много заморочек. Проще было наехать, отжать деньги, или еще что. Но устраивать такой навороченный спектакль?

Кому? Кому это могло понадобиться?

Астахов был прав – проверить все равно нужно. Невозможно работать и остаться со всеми в хороших отношениях. Чем выше ты поднимаешься, тем больше тех, кто смотрит тебе в спину. И далеко не все с улыбкой. У многих для тебя припрятан нож в кармане.

Так что да, враги у меня были, и немало. Но среди них было немного тех, у кого были подобные возможности. Особенно пять лет назад. Так что список будет не таким уж длинным.

Другой вопрос, что делать, если это все же было подставой…

Стоило только допустить эту мысль, как тут же возникал вопрос – что делать дальше? Ведь по всему выйдет, что поимели не только меня, но и мою женщину. Ту, за кого я брал ответственность и кого клялся оберегать от всех и вся…

И я не знал, чего боялся больше – того, что вина Лили подтвердится, или того, что она окажется невиновной. Потому что в обоих случаях мой ад продолжится.

Словно это была задачка без решения. Задачка, в которой цена ошибки – жизнь каждого из нас.

Да, допустим, кто-то грамотно постарался, но ведь это я оказался недостаточно хорош, чтобы вовремя разобраться! Если она все же невиновна…

Чертово “если”!

Неизвестность сводила с ума, а ожидание выматывало. Одно дело – самому жить в этом дерьме – просыпаться с ненавистью, желанием отомстить, и совсем другое, когда тебе дают надежду со стороны. Вот только цена за такую правду может оказаться непомерно высокой.

Настолько, что я боялся этой правды. Боялся и в то же время желал. Желал знать до конца, знать, ошибся ли я пять лет назад.

Желал определенности, даже если это разрушит мою жизнь.

Плевать.

Этот маховик запустился в тот вечер в клубе, когда я увидел ее испуганный взгляд. С этого момента я уже не мог остановиться. К чему врать себе? Она до сих пор в моей крови. Мой персональный яд, который я добровольно впустил в себя когда-то.

Когда-то, когда мы были так счастливы друг с другом, что забывали, казалось, обо всем… И хотя я не был сентиментальным рохлей, перед мысленным взором все же промелькнули те самые дни, когда Лиля уже сдалась, и мы заговорили о свадьбе…

– 24 Ильдар -

Семь лет назад

Впервые я нервничал, как пацан. Даже в юности не испытывал такого волнения, когда раздевал девушку впервые. А все потому, что, кажется, сдался окончательно и бесповоротно…

Лиля опаздывала, и я не любил подобного, но она каждый раз так смотрела на меня, что вся злость растворялась тут же.

Сегодня все должно было пройти идеально. И я, мужик, который был безумно далеко от розовой чепухи вроде романтики, заказал ужин в ресторане, чтобы сделать предложение той, что забрала мой покой.

Узнай парни, засмеяли бы. Еще бы, ведь я всегда отмахивался от постоянных отношений, менял партнерш и… просто трахал их.

С Лилей все было иначе. Я до сих пор не позволил себе перейти грань, хотя уверен – она не смогла бы устоять.

Но как только в голове поселилась мысль о семье с ней, решил все сделать правильно. Пожалуй, впервые в жизни. Идиотские старые правила, но… Но от мысли, что в нашу первую ночь она будет невинна, а я смогу взять свое в первый раз… О, это было похлеще любого афродизиака.

Однако сдерживаться было с каждым разом все сложнее. Поэтому затягивать со свадьбой совершенно точно было нельзя.

Я хотел ее. Я жаждал ее.

Я дышал ею…

– Прости, меня мама задержала, – быстро протараторила девушка, подбегая ко мне. – Прости! – И снова этот взгляд, за который я мог отдать все, что угодно.

– Хорошо, но с одним условием, – усмехнулся я.

– Каким?

– Ты выполнишь одно мое желание.

Лиля тут же покраснела. Все-таки не так уж невинна была моя девочка – особенно после всех поцелуев, что у нас были.

– Ладно…

Пока ехали к ресторану, она то и дело бросала на меня косые взгляды. Наверняка уже придумала себе всякого. Но молча терпела. Моя девочка. Доверяла. И я не собирался ее подводить.

Отдельный кабинет в ресторане был оформлен так, как нравится девушкам – романтично настолько, что моя спутница была в восторге. Едва мы остались наедине, как я пересел к ней поближе. Вся эта хрень типа подложить кольцо в бокал или еще что – чушь полная. Мужик должен прямо заявлять о своих намерениях. Как сделал я.

– Цветочек, станешь моей женой? – спросил, глядя в ее прекрасные глаза. Она, казалось, даже дышать перестала – завороженно смотрела на кольцо, которое было перед ней, а затем… Затем подняла взгляд полный слез на меня. И вот к этому я оказался не готов. Что, мать вашу, было не так?

– Лиля? – нахмурился я. – Ты плачешь?

– От счастья, – выдохнула она и подалась вперед, ко мне поближе. – Конечно, я согласна!

– Девочка моя…

Наш поцелуй прервал официант. И хотя оторваться от невесты было невообразимо сложно, это спасло ситуацию. Иначе бы я попросту сорвался.

Пока ели, болтали о всякой ерунде, а я то и дело ловил себя на мысли, насколько же Лиля удивительная – как она вся светилась каким-то счастьем, что ли. Добротой.

Нежная, ранимая девочка. Моя девочка…

На десерт нам принесли, кажется, мороженое. Впрочем, у меня был свой десерт, который я планировал сегодня получить. Как только мы снова остались одни, закрыл дверь так, чтобы нас не побеспокоили, и сел рядом с Лилей. Она в ожидании замерла, глядя на меня чуть расфокусированным взглядом.