Дочь его врага

6 Лера

В себя приводит вода. Хорошо хоть не холодная. Моргаю, стараясь собрать мысли в кучу и понять, как я здесь оказалась.

Мы с Дамиром стоим очень близко, хотя места в душевой кабине предостаточно. И так странно смотрится наш контраст – он такой загорелый, смуглый, и я – бледная, маленькая рядом с ним.

Его широкие ладони скользят по моим плечам, задевают грудь, смывают следы его оргазма, а я стою и позволяю делать все, что он захочет.

В голове только один вопрос сейчас – что дальше? Дать в задницу? Это он озвучивал?

Такого опыта я очень боюсь. Но облажаться и не справиться я боюсь куда больше. Поэтому морально готовлюсь.

– Когда ты ела в последний раз?

– Утром, – отвечаю, нервно сглатывая. Асадов тяжело вздыхает и неодобрительно хмыкает. Я бы подумала, что он успокоился и больше не станет меня трогать, но чувствую бедром его твердый член.

Снова. Как так?!

Мы встречаемся взглядами, и становится не по себе от того, как цепко мужчина смотрит на меня. Словно в голову пытается залезть. А я снова вспоминаю наставления Анфисы:

– Обязательно улыбайся. Клиенты любят послушных и тех, кто всегда доволен. Не показывай недовольства, Лера.

Растягиваю губы в улыбке. Надеюсь, выглядит не очень наигранно.

– Понравилось?

Этот вопрос вводит меня в ступор. Разве ему важно это? Или он спрашивает, чтобы убедиться, что он обалдеть какой мачо? Про это Анфиса тоже упоминала.

– Да, – тихо отвечаю, следуя ее советам.

Тут же мужская рука оказывается у меня между ног и бесцеремонно вторгается в меня, от чего не успеваю проконтролировать собственную реакцию и дергаюсь, пытаясь отстраниться.

– Никогда не лги мне, Лера, – требовательно произносит Дамир. – Поняла?

Киваю, выдыхая, как только он убирает свои пальцы.

Я все жду какого-то подвоха. Но он берет гель для душа и начинает меня мыть. Это очень странно – ощущать чужие руки на своем теле. Я покорно стою, позволяю все это и жду. Не понимаю для чего – я же помылась совсем недавно. Но вопросы задавать не рискую.

Когда пальцы проходят по ягодицам, и скользят между ними, невольно напрягаюсь. Умом все понимаю, но реакцию тела не успеваю сдержать.

– Трахалась здесь? – спрашивает, слегка надавливая на вход.

– Нет…

– Но готова. – Это даже не звучит как вопрос. Что ж, я знала куда шла. И должна по идее сказать, что, конечно, как скажешь и спросить еще, как встать или по ходу дела подстроиться. Но все, на что меня хватает – обреченно кивнуть.

Смотреть в глаза Дамиру в этот момент я боюсь. Не хочу провоцировать зверя. Но он сам вынуждает это сделать – приподнимает мое лицо и снова вглядывается. Так, словно ищет ответ на какой-то вопрос.

– Мне нравится драть в задницу. Грубо, жестко. Но я дам тебе последний шанс ответить правду – готова к такому? Прямо сейчас.

Его глаза словно магнит. Не понимаю, как он это делает, но я словно под гипнозом. Теряю всякую волю, поддаюсь тому давлению и требованиям, что он транслирует, просто глядя на меня.

– Н-нет, – едва слышно шепчу. И тут же жмурюсь, понимая, что не уследила, что совершила ошибку, отказав клиенту.

А дальше случается странное – он меня целует. Впервые. Я почему-то была уверена, что после минета побрезгует, раз до этого не поцеловал ни разу.

Я очень стараюсь подстроиться, ответить, не показаться совершенной неумехой. Но напор мужчины сбивает.

Он буквально вгрызается в мой рот. Целует так, словно трахает. Даже моего скудного опыта хватает, чтобы понять это.

Колени подгибаются, а внутри появляется странное томление. Дышать становится все сложнее, и я хватаюсь за его огромные плечи, пытаясь удержаться на ногах, не сдаться, не упасть.

Ладонь ложится мне на затылок, не давая ни единой возможности отстраниться. А его язык буквально трахает мой рот, совсем член недавно.

Но все это происходит с такой страстью и желанием, что я не успеваю расслабиться. Только держаться, чтобы окончательно не утонуть в эмоциях, которые захлестывают с головой.

– Неплохо, – выдает Дамир, когда отстраняется и оглядывает мои губы. – Ты способная ученица.

Моргаю непонимающе. Он, что, выходит, учил меня? Стыдно признаться, но это был мой первый настоящий поцелуй. И если он это понял, как понял и про остальной опыт, то… То выгонит меня?

– Пожалуйста… Не выгоняйте меня… – шепчу. Это так жалко унижаться и просить. Но каков выбор? За воротами меня ждет приговор.

– Так нравится быть шлюхой?

Больно ли это слышать? Конечно. Мне никогда не отмыться от этой грязи. Ни за что. Моя душа уже продана, как и тело. Но я твердо знаю – оно того стоит. Я должна спасти. Должна все выполнить.

– Это мой выбор, – тихо отвечаю, отводя взгляд. – Если вы останетесь недовольны, меня накажут. Пожалуйста, не рассказывайте, что я… ущербная. Я научусь. Обещаю.

Дамир молчит очень долго. Я даже не надеюсь на ответ.

– Ущербная… – с какой-то странной интонацией протягивает он. – Хорошо, Светлячок. Я не верну тебя хозяйке раньше положенного срока. Даже обучу тому, что тебе пригодится потом с другими клиентами, – как-то зло добавляет после. А затем выключает воду и выходит из душевой кабины.

7 Дамир

Я ее поцеловал. На хера?

Никогда не занимался этим с продажными бабами, и вот выплыло откуда не ждали.

Вся такая покорная. Трясётся, но при этом соглашается на все. А потом? Что будет делать потом с той грязью, в которой выкупается? Впрочем с какого меня вообще волнует состояние начинающей шлюхи? Ее купили для меня. Я могу взять своё по полной и просто выбросить. Забыть.

Но уже сейчас понимаю, что это не сработает.

Почему? Может, дело в ее чистоте? Хотя мало ли я встречал вот таких нетронутых девушек?

Приходится признать, что да. Мало.

Чтобы не только телом, но и душой. Тело это всего лишь набор отверстий. А вот в мозгах…

От одного воспоминания каким взглядом Лера смотрела, пока трахал ее рот, внутри будто крутым кипятком обдает, а в паху приятно тянет.

Никогда не заглядывался на целок. Мороки с ними много, да и не для разового траха такие экземпляры.

А теперь вот сижу и прокручиваю каждый ее взгляд, кайфуя от того, что до меня никто не трахал ее, не целовал. На кой мне это? Разве что потешить своё эго. Отношения меня не интересуют – у меня другие приоритеты сейчас. Нужно довести дело Малики до конца, взять ублюдка за жабры и провести через личный ад.

Так что связываться с этой Лерой неразумно и недальновидно. Куда логичнее отправить ее обратно к мамке – пусть подберут ей другого клиента, который, если повезёт, тоже отнесётся к ней без особой жестокости.

Но где-то на этой мысли меня тормозит и клинит. Странная, нехарактерная злость поднимается, стоит только подумать, что кто-то другой будет лапать ее грудь, врезаться между стройных ног или ставить на колени, чтобы загнать член поглубже.

Ради чего? Ради чего оставлять ее, если меня уже начинает подрывать при мысли о ее будущих клиентах?

Рустам бы не одобрил. Сразу бы сказал, избавиться от зависимости. Хотя какая зависимость от проходной девки? Может, все дело в новизне ощущений да отсутствии траха последние пару месяцев? И какого черта с ней я не могу отпустить свои желания в полной мере? Почему сдерживаю порывы, словно… Блядь, словно боюсь напугать. И ведь все это происходит неосознанно, на уровне инстинктов.

Разве было со мной такое хоть раз? Нет! Брал и трахал шлюх до полного изнеможения. Пользовал, платил и выставлял за дверь.

А с ней не могу…

Мои мысли прерывает Лера. Приоткрывает дверь и робко выглядывает. Словно ждёт, что здесь таится опасность. Глупая девочка. Ты уже в клетке со зверем.

Ты уже стала его добычей.

Мне достаточно одного ее взгляда, чтобы чаша весов склонилась в пользу не самого лучшего решения.

Но по херу. Я хочу ее. До зубного скрежета хочу снова оказаться в ней. Трахнуть как следует, чтобы выбросить из башки напрочь все ненужные мысли.

Хочу утолить голод, который дурманит мозг. А подобного допускать нельзя.

Хочу воплотить все картинки, уже промелькнувшие в голове. Этот нежный цветочек выйдет отсюда, набравшись такого опыта, что ещё долго будет делиться со своими коллегами по профессии. А я… Я займусь тем, к чему шёл так долго.

– Я взяла полотенце, – наконец, произносит Лера.

– Иди сюда, – киваю на кровать.

Девушка осторожно подходит. Садится на край, словно прилежная ученица. Мне даже не нужно к ней прикасаться, чтобы почувствовать, как сильно она напряжена.

Я почти определяюсь с тем, как именно трахнуть в этот раз, как вдруг ее желудок издает негромкий звук. Лера краснеет и втягивает голову в плечи, а мои планы идут на хер.

Потому что, ну, как вот иметь ее и знать, что она голодная?

– Аллергия на продукты есть?

Светлячок испуганно вскидывает взгляд и кивает.

– Мёд и морепродукты.

Криво ухмыляюсь. Она тушуется, даже кажется сжимается под моим взглядом.

Вот вроде поставил ее на место. Все правильно. А почему-то от этой ее зашуганности тошно становится. Будто это я ее запугал настолько, что она боится сознаться, что хочет есть.

Иду к двери и три раза стучу. Охрана приходит оперативно. Впрочем, как и всегда.

– Ужин принеси на двоих.

Тот кивает и уходит. Все это только видимость комфорта, и не отменяет того, что я взаперти уже который месяц, потому что у кого-то там в Совете гребаный план и мне приходится подыгрывать ему.

Вздыхаю и сажусь обратно в кресло, чтобы не провоцировать пока собственное либидо.

Как же не хватает простого окна. Простого, сука, окна, в которое можно посмотреть…

8 Лера

Нам и правда приносят ужин. Я опасливо кошусь в сторону Асадова, но тот едва притрагивается к тому, что на тарелке.

– Ешь, не стесняйся, – приказывает он.

Я не спорю. Просто выполняю. Еда, кстати, оказывается вполне вкусной.

Пока ем, чувствую на себе изучающий взгляд. Понимаю, что ужин – только короткая отсрочка. Дальше Дамир наверняка захочет продолжить. Я в шоке с такого темперамента и уже начинаю подозревать, что возможно он что-то употребляет для этого. Успела услышать кое-что об этом от других девочек Анфисы.

– Закончила? – резко вздрагиваю и поднимаю взгляд от тарелки.

– Да, спасибо. Было очень вкусно. Поднос нужно куда-то отнести?

В ответ получаю кривую ухмылку, после чего мужчина сам забирает его и, снова постучав в дверь, отдает охраннику.

Я же сижу и покорно жду, что будет дальше.

Дамир оказывается передо мной и, поддев пальцем подбородок, вынуждает посмотреть ему в глаза.

– Готова, Светлячок? – я лишь робко улыбаюсь. Понимаю, что на самом деле ему не нужен мой ответ. Все оплачено сполна. – Тогда забирайся подальше.

Я устраиваюсь на постели повыше. Послушно ложусь, даже ноги чуть раздвигаю и смотрю в потолок.

Сейчас, после еды, мне, если честно, хочется спать. Но для моего “хочу” не время и не место. Поэтому терпеливо жду. А когда ощущаю легкое прикосновение к лодыжке, вздрагиваю от неожиданности.

Дамир ведет пальцами все выше, переходит на внутреннюю поверхность бедра, встает коленями так, что расталкивает мои ноги еще шире.

Он не говорит ни слова, но, поймав мой взгляд, не отпускает тот. А я завороженно смотрю и никак не могу отвернуться. Что-то есть в нем притягательное.

Мрачный, неразговорчивый. Широкоплечий. Он будто контролирует меня и мое тело.

Его пальцы достигают промежности и довольно настойчиво гладят там. То, то он не торопится, а наоборот, делает все нарочито медленно, будоражит. Я все жду, что Асадов сорвется, но нет. И это ожидание почему-то подстегивает странные ощущения.

Прикосновения не вызывают неприятия. Наверное, все дело в том, что Дамир не ведет себя наплевательски. Не торопится. Он будто знает, что все получит и так, и потому не старается ускорить процесс.

Мне казалось, что мужчинам важен результат. Но сейчас я начинаю сомневаться. Анфиса предупреждала, что клиент должен думать, что тебе тоже с ним хорошо. Есть индивиды, которые кайфуют, когда партнерше плохо. Но в основном, мужики хотят знать, что даже продажные девушки их искренне хотят.

Может, дело в этом?

– Шире ноги, – приказывает Дамир. Медленно подчиняюсь, раскрываясь для него. Теперь его взгляд опускается туда, где двигаются его пальцы. Легкий дискомфорт сходит на нет, а вместо него появляются приятные ощущения.

Я уже расслабилась, когда мужчина прекращает ласки и довольно ловко разворачивает меня к себе спиной и вздергивает за бедра.

Провокационная поза. Развратная. Но я не смею возразить.

Ведь все оплачено. Зажмуриваюсь, закусываю губу и жду.

– Расслабься, – слышу очередной приказ, но не успеваю среагировать. Только резко вдыхаю, когда его член оказывается во мне. Медленно, но верно проталкивается до конца. Легкое возбуждение тут же пропадает, но все же в этот раз ощущения куда менее болезненные.

– Порядок? – спрашивает он, замирая. Я благодарна ему и за это. Что не начал двигаться сразу, что проявил хоть немного участия.

– Да.

– Ты очень узкая, Лера. И если будешь зажиматься, будет сложно. Мне тоже.

Я правда стараюсь не напрягаться. Но это ужасно сложно, когда в тебе огромный чужой орган. Его давление чувствуется так остро, что я даже дышу по чуть-чуть.

Дамир ругается, цедит что-то невнятное и кладет пальцы на клитор.

– Давай, Светлячок, нам обоим будет хорошо, если ты расслабишься…

Это… срабатывает. Странное, глупое прозвище, которое он почему-то использует, вызывает необъяснимую реакцию. Я верю ему. Верю, что он не сделает больно. По крайней мере, специально.

– Да, вот так.

Одобрение поддерживает меня, и я окончательно перестаю зажиматься.

Ощущать каждое движение внутри очень странно. Медленно, тягуче. Но неизменно до самого конца. Так что пальцы на ногах поджимаются. А еще внутри начинает сводить от того, как точно Дамир попадает в какую-то точку внутри меня.

Он не торопится, но с каждым его движением я все больше падаю в бездну, погружаюсь в водоворот эмоций, который начинает закручиваться во мне.

Рваное дыхание, нехватка кислорода и какие-то новые ощущение – все смешивается воедино. Я не чувствую нежности – нет, мужчина даже не скрывает, что пользует мое тело. Но делает это так, что я не ощущаю себя бездушной куклой.

Он ласкает, хотя это и необязательно – он уже во мне, уже трахает так, что искры из глаз, а пальцы судорожно комкают простыню.

Он уже может делать все, что захочет, и я не остановлю, не стану возражать.

Но почему-то не пользуется этой вседозволенностью в полной мере.

Дамир холодный, словно вода в озере, но в то же время обжигающе горяч. Его темный взгляд скользит по спине, хотя я не вижу этого, но чувствую каждой клеточкой.

А следом, словно в доказательство моих же мыслей, ведет пальцами вдоль позвонков, очерчивает едва ощутимо и особенно глубоко входит, заставляя меня несдержанно стонать.

В этот краткий миг я вся для него. Вся. От макушки и до пальцев на ногах. Принадлежу душой и телом. Это всего лишь иллюзия, но именно она помогает не сойти с ума от той грязи, в которую я влезла.

Я представляю, что все это по-настоящему. Что это любимый мужчина сейчас так близок со мной. Что его надсадное, хриплое дыхание – результат не только похоти, но и чувств.

Что его нежность – не жалость к бедной девственной шлюхе, а нечто действительно настоящее.

И в этой своей фантазии я кончаю, содрогаясь и не сдерживая протяжного стона. Едва различаю, как финиширует и сам Дамир. Как с каким-то диким остервенением вколачивается в мое тело, прижимается к себе и кусает за загривок.

Словно дикий зверь, метит меня. А я… Только едва ощутимо улыбаюсь. Потому что это все так разительно отличается от той первой попытки, что произошла совсем недавно. И хотя между ног слегка саднит, я все равно чувствую себя счастливой. Всего на краткий миг, но я верю в ту сказку, что успела себе придумать.

9 Дамир

Девчонка вырубается почти сразу. Слабенькая, нетренированная. И я ловлю себя на мысли, что появляется неконтролируемое желание позаботиться о ней.

Зачем мне это?

Ее хрупкая фигура так и притягивает взгляд. Мы только что хорошо потрахались, но меня снова так и тянет провести по ее плечу, спуститься ниже, до самых ягодиц. Ее кожа настолько нежная и мягкая, что даже не верится.

Уверен, сейчас он мягкая и податливая, и если развернуть, раздвинуть ноги, внутри будет снова влажно и горячо.

Но вместо того, чтобы еще разок трахнуть эту куколку, отодвигаюсь, а затем и вовсе иду в душ, чтобы остыть. А с другой бабой не стал бы заморачиваться – просто поимел бы, и все.

Рядом с этой продажной недотрогой все мозги в труху превращаются.

Опасно это.

Холодная вода немного приводит в чувство. По крайней мере, похоть уже не застит глаза настолько, что все сворачивает. Лера опять свернулась на краю, словно котенок, который боится что его выбросят.

Наплевав на ненужные эмоции, подгребаю ее к себе и, накрыв нас одеялом, закрываю глаза.

А вот утро начинается не так, как я рассчитываю. Негромкий стук в дверь мгновенно вырывает из сна. Девчонка, кстати, даже не дергается. Словно и не слышит ничего. И я ей даже отчасти завидую – значит, живет в спокойных условиях.

Стоит открыть дверь, как вижу Семена. Это уже странно. Вейхман редко когда снисходит до того, чтобы самому к кому-то заявляться.

– Поговорить надо, – тихо произносит, глядя исподлобья.

Он проходит и тут же взглядом скользит в сторону постели. Вроде бы равнодушно, но я замечаю, как из-под одеяла торчит нога Леры, и мгновенно внутри что-то вскипает.

Мне должно быть по херу. Она – шлюха. Пусть и начинающая. Но меня бесит, что кто-то другой видит ее вот такой – беззащитной и сонной. Уязвимой.

– Чего хотел? – встаю, закрывая собой вид на девушку.

– Тише, – усмехается Семен. – Мне твоя дева ни к чему. Я по делу пришел. Планы поменялись.

– А конкретнее?

– Уедешь сегодня. Но в город ты не вернешься. Придется пару недель отсидеться в глуши.

– Чего? – охереваю от такого предложения. – Ты обещал! – цежу, стараясь не повышать голос. – Что, блядь, случилось?

– Ты про уважение не забывай, мальчик, – осаживает меня гость. – Я тебе слово дал. Я сдержу его. Если тебе нужно стопроцентно отомстить Басманову, то значит, сделаешь, как я скажу. Нет – можешь валить, куда хочешь. Но когда продолбаешь шанс, больше ко мне не приходи.

– Что случилось? Почему такие перемены?

– Задергался Георгий. То ли прознал что, то ли ему хвост прищемили. Появишься сейчас – спугнешь.

– Ты знаешь, что это для меня значит…

– Знаю, сынок, – кивает Семен. – Но ты так долго ждал, пара недель ничего не решит.

– Предлагаешь мне прятаться, как крысе?

– Советую поступить по-умному, – возражает он. – Тебе решать.

– А информацию? Когда я ее получу.

– Как только вернешься в город, – стискиваю зубы, понимая, что это старый лис снова обставил меня. – Если я отдам тебе ее сразу, ты не усидишь на месте. Рванешь воплощать свой план мести.

Тут он прав. Скорее всего без дела я точно сидеть не смогу.

– Выдохни, Дамир. Поедешь, отдохнешь. Наберешься сил, а там Басманов успокоится, и ты вступишь в игру.

– Как долго?

– Неделю. Может, две. Как пойдет. Мои люди будут держать с тобой связь.

– И куда ты меня сошлешь?

Семен оценивающе смотрит и кивает:

– Рад, что у тебя хватает мозгов сделать верный выбор. Есть у меня дом в соседней области. Хороший друг подогнал в свое время.

– Ну, конечно. В чужое место?

– Ты не кипишуй, – тут же добавляет, заметив мою реакцию. – Место надежное, проверенное. Я твой должник. Так что слово даю – там вы будете в безопасности.

– Мы?

Вейхман криво ухмыляется и, чуть отклонившись, снова бросает взгляд на девушку.

– Ну, тебе же надо будет там чем-то заниматься помимо того, что колоть дрова. С удобствами там не очень пока.

Шикарно. Еще и глухомань какая-то без цивилизации.

– Нет, если девчонка тебе больше не нужна, оставь тут. Мои парни давно никого не звали…

Я даже не понимаю, как выходит так, что Семен оказывается прижатым к двери, а я уже держу его за грудки.

– Что еще свое я должен отдать? Я мало тебе помогал, что ты позволяешь такие предложения кидать мне в лицо?!

Вейхман совершенно спокоен. Скалится только так, что руки чешутся стереть это с его лица.