Я все умею лучше! Бытовые будни королевского гарнизона
- -
- 100%
- +
— Здравствуйте.
Черт. Никакого маршала тут не было и в помине, зато, развалившись в потертом кресле и определив ноги прямо на стол, дрых молодой парень в белой рубашке — хоть что-то здесь чистое и радует глаз — может, лет на пять меня постарше.
— Здравствуйте! — повысила я голос и поправила эполеты. Парень открыл глаза. Я сунула руку в карман, вытащила предписание и положила на стол рядом с сапогом.
Парень изящно — эх, когда-то я так тоже могла! — сбросил со стола ноги, не глядя на меня, взял предписание, прочел его и небрежно кинул на стол.
— Лейтенант Гонзо, — протянул парень. — Вас-то я и ждал. Примерно так я себе и представлял ваш визит: как будто на кухню перекусить спустились.
Он сидел теперь, чуть наклонившись вперед, рассматривая меня, а я рассматривала его. А мне-то казалось, что в армии все должно быть пострижено, покрашено и ходить строем. Волосы у парня для офицера были неприлично длинные. Хотя если он секретарь или чей-то сынок, то, наверное, все возможно.
— Ваши дипломные оценки я видел, — продолжал парень сквозь зубы. Я продолжала гадать — он кто-то вроде адъютанта? — Даже наш пьяница Рикор имеет в дипломе лучшие баллы, а пить он начал на первом курсе и с тех пор практически не просыхал. За два года здесь я привык, что никого стоящего мне не присылают, но это, — он обидно указал на меня пальцем, — вот этого я не ожидал.
— Мне нужен господин маршал, — наконец отмерла я. — Надеюсь, под пьяницей Рикором вы имели в виду не его, относительно трезвым он же бывает? Хоть изредка?
— Маршал вообще не пьет, — почему-то оскорбился парень. — Учтите, если решите вдруг ему предложить. Меньше всего вы похожи на офицера, выпускника королевского колледжа, и больше всего — на… — он сморщился и помолчал. — Только не вздумайте сейчас грозить мне вашим папой. Здесь я — власть и закон.
А не много ли он на себя берет?
— А не много ли вы на себя берете? — возмутилась я и села. И плечи расправила. И лицо строже сделала. Ну и что, что оценки плохие, главное же ум и находчивость, а остальное приложится! А что, кстати, с моим отцом? — Ну да, вид у меня не очень, попала, знаете ли, в переделку по дороге. — Я ожидала, что он спросит, какую именно, но ему откровенно было плевать. Он только удивленно приподнял бровь. — У меня так-то тоже ожидания были завышены. Гарнизон, граница, а тут какой-то развалившийся цирк-шапито с удавами и парой горилл. Мне бы умыться, переодеться, и я готова приступить к своим обязанностям.
Умирать, так с музыкой, подумала я. С другой стороны: даже если это какое-то иномирье, что меня может испугать после того, как я вообще здесь оказалась? Посадите меня куда-нибудь и дайте возможность поесть… И тут я прикусила себе язык, потому что «поесть» — это было не из моего репертуара.
— Какие будут распоряжения? — несколько издевательски протянула я. Если уж этот хлыщ возомнил себя тут первым после маршала гарнизона. Вот точно адъютант или секретарь какой...
— Убирайтесь, — тоскливо велел мне хлыщ, и я едва не разинула рот.
— В каком это смысле? — нахмурилась я. Он спятил? Куда мне убираться? Что за прикол?
— В самом прямом, — пояснил он. — Убирайтесь.
— Отсюда? — уточнила я.
— Здесь. Вы спросили — какие распоряжения, — он вздохнул. — Хозяйственная часть — вся полностью ваша. А что я вам, — он опять облизнул меня презрительным взглядом, — еще могу поручить? Вам не понравилось, как выглядит гарнизон — вот и займитесь его облагораживанием.
Я медленно встала. Наверное, парень подумал, что я собираюсь начать уборку с того, что почищу ему фасад. Мысли были, но я все же держала себя в руках.
— А маршал, — угрожающе спросила я, — согласится с моим назначением?
— Я и есть маршал, — объявил парень. — И папой мне не грозите.
— Да что вы привязались к моему отцу?
Этой веревочке все-таки предстояло когда-нибудь кончиться. У меня уже голова кружилась. И маршал не маршал, и мой отец здесь при чем-то, да и вообще черт знает что здесь творится!
— Кру-гом! — гаркнул парень, и голос у него оказался довольно зычным. Таким, что аж в ушах зазвенело, а ноги сами развернулись на каблуках. — Дневальный! — Стук машинки прекратился, и через несколько секунд в дверь просунулась сосредоточенная девичья физиономия. — Покажите лейтенанту ее казарму. Свободны. Обе!
Мать честная! Мне стало не до маршала, умудрившегося дослужиться до подполковника в такие молодые годы. Здесь есть женщины! Хотя бы в казарме у меня не будет проблем!
Глава пятая
В коридор мы выскочили прыжком, я так с радостью, подальше от маршала, но если я слегка растерялась, что дальше, то девушка бодро козырнула и оттарабанила:
— Лейтенант! Добро пожаловать в Нижнерейнский королевский приграничный гарнизон! Да будет славен королевский род, а мы — королевские стражи — станем ему опорой!
Красиво сказала, я даже впечатлилась, но слегка, уж сколько раз мне приходилось гимн выслушивать на соревнованиях. А уж когда ты еще и с медалями, то и слезы льются, и общая обстановка торжественная. Так что я даже не показала, что удивилась, только серьезно кивнула «да будет» и, судя по всему, сделала все правильно.
Она подумала и добавила:
— Мы вас ждали.
— Да? — с подозрением переспросила я. Судя по маршалу — только и ждал, чтобы на мне отыграться. Что я ему сделала — в смысле Аннет?
— Ну, как почта пришла, — смутилась девица, — все так сразу и… — Она смутилась еще сильнее. — Никто же не ожидал, что вы в самом деле сюда приедете, даже думали, что шутка такая… ой. Прошу, лейтенант, — девица пыталась указать дорогу, но видимо, не по чину ей было идти впереди меня, поэтому она мялась, притормаживала — и это все мне быстро надоело. Да и нужен мне был источник знаний и сплетен, как же без них. И проверить этого маршала нужно было. А кто подскажет все и всем? Конечно же, обычный рядовой.
— Давай по-простому, — остановила я ее. — Не такая у нас и разница, в возрасте точно. А то, что звание у меня такое, так сама понимаешь…
— Королевский колледж, — вздохнула девица, достаточно быстро на ее лице выражение немного дебильное, гордое за отечество, сменилось любопытством, а в глазах и вовсе появилась лукавинка. — Но так не принято, лейтенант… по крайней мере, не на глазах маршала.
— А маршал мне и не нужен здесь, — тихо произнесла я, девица, конечно, заметила и понимающе покивала. Ну да, кому такой маршал нужен вообще. Нет, наверное, антропологам нужен или вон в кабинете биологии у скелета каждый год чего-то недоставало. Но не мне и не сейчас. — Мои обязанности мне уже объяснили, фронт работ описали.
Хочет, чтобы я убиралась здесь? Будет сделано! И пусть потом не возмущается, что он вовсе не то имел в виду. Привести в порядок гарнизон? Нелегко, но выполнимо. Это он еще не в курсе, как порой приходилось выбивать оборудование для спортзала или руководить бригадой маляров-строителей, которые пытались раскрасить пол, как захотелось левой пятке. «Помещения и фасады зданий должны быть окрашены красками установленных колеров» — господи, откуда я это знаю? Хотя — на сборах что мы только ни читали со скуки, не телевизор же смотреть. Устав гарнизонной и караульной службы тоже, что ли, мне на глаза попадался?
Если я это вспомню — маршалу конец.
— Так что, сначала экскурсия, потом в казарму, или наоборот? — помогла я решиться девице. Она чуть заосторожничала, но я транслировала на всех частотах: ну же, милая, давай наладим контакт.
— Казарма недалеко, лейтенант, я помогу вам обустроиться, — наконец согласилась она и даже пошла впереди меня, изредка оборачиваясь и тыча в разные стороны, указывая, что и где находится. Я мысленно похлопала себя по плечу и воодушевилась. Так, маршал не напасть, маршал может и пропасть. А мне здесь еще семь лет околачиваться!
Но поскольку околачиваться я должна была во вполне себе высоком ранге, то… Хм-м, как там школьникам-студентам говорят: сначала ты работаешь на репутацию, потом она на тебя, да?
А виды мне открывались интересные. Замок был вполне себе обычным замком — не таким, где всякие принцы и балы, а коричнево-серые стены, узкие окна-бойницы, камень под ногами и внутренний двор — где было хотя бы подобие военного плаца. Местами, надо сказать, это все сильно было пожевано, и я догадывалась кем. Сам административный блок был небольшим с высокой узкой башенкой, наблюдательной, что ли. А рядом располагались еще два двухэтажных барака. Именно в ту сторону мы и отправились. Казармы, да?
По идее трава во внутреннем дворе должна была быть вытоптана ногами местных военных, да и днем должны были проходить какие-то активности, не только расхлябанный бег, как я уже видела. Но пока я наблюдала тройку расслабленных парней в теньке и пару девчонок, которые что-то странное изображали руками. В общем, расслабуха.
— Это всегда так? — я покосилась на бьющих баклуши и даже ткнула пальцем. Как-то не вязался этот вид с гонором маршала. Но девица пожала плечами.
— Так запасники, лейтенант. Что нам еще делать.
К сожалению, у меня не было толкового ответа на этот вопрос, но почему-то мне казалось, что в армии так или иначе все проходят подготовку и мало кто вот так в потолок плюет. Там для того, чтобы солдат не дремал, есть старослужащие и товарищ сержант. Нет, в армии присутствует дисциплина, а здесь маршал лохмы отрастил и дрыхнет, пристроив задние конечности на стол. Каков поп, таков и приход, как говорится, но тут не служба — тут лафа. У одного из парней, например, были вполне себе кругленькие щечки, не до плеча, но все же — далеко плюнуть смог бы.
Может, потому Аннет и отправили в эту глухомань? Потому что здесь не надо толком служить? А стаж — или что там у нее — засчитается? Вместе с жалованием?
— Казарма, лейтенант! — отрапортовала девица.
— Дневальный, как твое имя? — вспомнила я.
— Рядовой Аттика Роно, лейтенант, — козырнула она.
Я кивнула и повернулась к тем самым казармам: вполне себе приятное зрелище — ближайший барак был отремонтирован, аккуратен, а через чистые окна, забранные чистыми стеклами, виднелись ровные ряды кроватей, монструозные шкафы и какие-то ширмы. А вот второй барак выглядел похуже, как если бы его жизнь трепала. Не хватило денег на реставрацию?
Естественно, я отправилась к тому, что красивее, лейтенант я или нет. Но окрик Аттики заставил меня остановиться.
— Прошу прощения, лейтенант, но ваша казарма — эта, — потупилась она, предлагая мне посетить барак с уровнем комфортности как у шалаша. Я даже немного возмутилась, но быстро проглотила все слова, которые хотели вырваться. Девица же не виновата, что маршал мне подсунул некондицию. Но я как бы ему список претензий выкачу при первой возможности. Повод есть.
Так что входила я внутрь казармы с достоинством — грудь колесом, шаг ровный — и отмечала, даже когда сама того не хотела, все минусы нового жилища. Плюсы были… ну разве что с точки зрения архитектурной ценности. Вон потолочные балки уложены красиво. А так окна нуждались в замене, да, на улице не холодно, но ночью температура опускалась, и в щели и проемы сквозило. Об этом свидетельствовали ткань, следы глины и другие попытки привести в порядок стену. А ведь здесь, скорее всего, была еще зима, и что тогда? По утрам лед из волос выцарапывать? Подобие печи я видела, но чем ее топить? И хватит ли на все помещение? Потолки здесь были высокими, больше стандартных в квартире.
Койки стояли блоками — сразу видно было, где мальчики, а где девочки. Вместо вместительных шкафов для личных вещей — какие-то плохо сколоченные тумбы, под ногами стершийся паркет, но все равно все ходили в сапогах, потому что грязища…
Хотя нет, не везде грязища, пол был средне чистый, все же здесь кое-как, но убирали. Просто чернота уже так въелась, что убирать бесполезно. У кроватей, но не везде, лежали коврики, чтобы хоть как-то утеплиться. Сами кровати заправлены нормально, пусть и не идеально, но все же какие-то нормы здесь соблюдались. Всего мест было тридцать или около того. И я хотела бы заявить, что живут здесь раздолбаи, если ли бы не мой личный жизненный опыт.
А он чуть ли не ором орал: посмотри, люди старались — коврики, тумбы, тяп-ляп ремонт. Как могли, так и делали, выше головы все равно не прыгнешь. А что еще ожидать, если гарнизон в заднице мира, рядом ни одного приличного селения, никаких увольнительных не хватит, чтобы мотаться в город. Это я на карете приехала, а топать пришлось бы порядочно до того места с кустиками и болотом. А сколько еще от той точки и до ближайшего местного магазина? Вряд ли здесь есть «Икеа» и вряд ли у всех служащих есть деньги…
А что, кстати, на все это сказал бы мой таинственный обеспеченный папа, которого почему-то даже маршал боится, хотя и виду не подает? Ой, как скверно, что я как Люк Скайуокер, понятия не имею, кто мой отец. Удивлена, возможно, я тоже буду знатно… Спросить у Аттики? «Ты не в курсе, случайно, кто мой отец?» С одной стороны, мысль была неплохая, с другой — звучало как явный наезд. Эполеты эполетами, но личный состав против себя настроить — э, нет, мне еще сидеть тут семь лет.
Вслед за нами заползли в барак с десяток парней и девчонок, испуганно на меня покосились — заметили эполеты, молча похватали одежду и мыльно-рыльные принадлежности и так же бочком испарились. Я услышала обрывки фраз «сегодня ты с водой работаешь» и «глаз выбью, будешь подглядывать». Это было мило и как-то обычно, сразу вспомнились сборы, смешанные команды, когда, казалось, не до стеснения и надо сосредоточиться на соревнованиях, но все равно…
— Они куда?
— Тренировка закончилась, в душ. Он снаружи, за казармой. — Ну вот, а я надеялась, что гигиенические процедуры будут не на свежем воздухе. — А вот и ваша комната, лейтенант.
Комнат для высшего состава было три и разницы в них особо не было. Темная, мрачная и темно-мрачная. Но все с целыми стеклами, что радовало. Крошечный закуток оказался как бы санузлом, только непонятно, откуда воду брать — квадратная высокая ванна была, мощная, глиняная, но на этом все. И дыра в полу, кокетливо прикрытая деревяшкой. Но по сравнению с тем, что было в общей казарме — дворец.
Я прикрыла глаза, потому что там за веками вспыхивали искры откровенной такой злости, но медленный счет до десяти — и приступ прошел. Я бросила вещи в темной комнате — тут, по крайней мере, было всего одно окно, дуть должно было меньше — и быстрым шагом направилась на выход из барака. Не понимающая ничего Аттика семенила за мной.
Я выскочила из казармы, почти сразу нашла узкую тропу к душу… Ага, на «душ» оно было похоже только тем, что был подвешенный на толстые деревянные балки бак, в нем дыры и из них лилась вода. Воду эту нагоняли несколько девчонок, уморительно шевеля в воздухе руками. А полный парень торчал у бака, старательно отворачиваясь, и прижимал к нему ладони, из-под которых — нет-нет — да вырывалось что-то оранжевое. Огонь? Это же не мог быть огонь? Или…
Но сейчас не странности меня волновали, не магия или что это такое, а то, что опоры у конструкции были почерневшими, ненадежными, рядом уже стояли подпорки… То есть весь этот инженерный шедевр мог свалиться на головы — и все. Первой мыслью было срочно запретить всем быть рядом, но что потом, не мыться, что ли. А на вторую мысль меня навело то, что Аттика помахала кому-то в толпе, и на нее уставились не как на врага народа, а на источник информации.
— Ты тоже живешь в этой казарме? — уточнила я.
— Да, лейтенант!
— Назначаю тебя своей помощницей, маршалу я предоставлю причину. — «Моя казарма, что хочу, то и делаю», — злобно подумала я. — Но мне нужно освоиться, а значит, мне нужна ты. Выбери себе замену на сегодня, другого дневального. Вы же меняетесь по расписанию? — и когда она кивнула, я продолжила: — Отлично, тогда его смена будет короткой. Все вопросы с маршалом — через меня. И обо всех проблемах тоже мне сообщайте. Насколько быстро я начну рассматривать эти самые проблемы, зависит от того, как быстро ты меня введешь в курс дела. Ну и насколько вы хотите что-то изменить.
Я не стала говорить, что будет скорее «хочешь, не хочешь, а придется», лучше, когда сами ученики предлагают все первыми и находят варианты, как и какие вопросы решаются. Ну и что, что так называемые запасники уже не шестиклассники давно, это не значило, что им не нужна помощь… и дисциплина… и… так, это что там за булки?!
Толстоватый парень, который по сути только что подогревал бак с водой, спрыгнул с приступочки, достал из кармана большой сдобный пирожок и чуть ли не половину запихнул в рот. Вот тебе и военный гарнизон, и подготовленные бойцы во славу короля!
Война войной, а обед по расписанию. Ну хоть один принцип тут соблюдали в точности как есть…
Глава шестая
Можно было рявкнуть, что еда не по уставу или еще какую-нибудь чушь, но тогда я рисковала нарваться на сопротивление. Да-да, можно желать людям блага, но заставить их принять это благо надо еще постараться. Так что я просто взяла на заметку себе и пирожок, и толстячка, а спросила у Аттики другое:
— А во всем гарнизоне душевые такие?
— Ну что вы! У основного отряда душ в казарме, — пискнула она и стушевалась. А туалеты тоже на природе, судя по всему. И вообще — свежий воздух и прохладная вода закаляют организм. Особенно зимой. Интересно, какие тут зимы?.. Печка есть, значит, не Шарм-Эль-Шейх.
— А что еще у основного отряда в казарме? — этот вопрос был риторическим, я не стала заставлять Аттику на него отвечать, просто сама развернулась на каблуках и затопала по размокшей земле ко второму бараку.
— Лейтенант?.. — пыталась остановить меня Аттика уже в дверях, но грудью на защиту чужого отряда не кинулась. Да и вообще, лейтенант я или кто?
М-да, почувствуй, как говорят, разницу. Внутри даже запах был другой — не сырости, а плотного свежего дерева. Сразу видно, о ком родина решила позаботиться, а на кого забила большой болт. Здесь был ровный утепленный пол, оштукатуренные коричневые стены, те самые ширмы между кроватями, чтобы никто никому не мешал, шкафы все как под копирку. Сразу возле входа меня встретили четыре двери — два туалета и два просторных душа. Кроватей было гораздо меньше, чем в соседнем здании, раза так в два-три. То есть максимум здесь помещалось человек пятнадцать, но сейчас койки были заняты едва ли наполовину.
— Лейтенант, это казармы основного отряда гарнизона… — простонала Аттика. И вслед ее словам за нишами кое-где зашевелились, показались слегка удивленные лица. А кто-то даже и встал поприветствовать. Мои знаки отличия не особо впечатлили местную публику, но устав они выполняли, по струнке вытянулись. И что сразу бросалось в глаза — я все-таки нашла тех самых идеальных солдат. Здесь не было животов или неровной осанки, что мужчины, что женщины были как под копирку — серьезные, с отличной выправкой, мускулистые и со взглядом презрительным. Возраста разного, но явно старше тех, кого отправили в запасники. Будь я той самой Аннет, то, наверное, сжалась в комочек и попыталась бы уползти тихо-мирно и не отсвечивая. Но сейчас я только расправила плечи и как ни в чем не бывало поинтересовалась:
— День добрый, солдаты королевского гарнизона! Душевые, я так понимаю, свободны?
— Да… лейтенант! — в вольном стиле мне отдали честь. Я быстро посмотрела на погоны говорившего — вроде вензелей меньше, чем у меня, значит, поперек ничего сказать не сможет. Это хорошо, главное, чтобы он сам до офицера к утру не дослужился.
— Отлично, вольно, солдат, — махнула я рукой и вылетела из казармы, прямиком к своим погорельцам. А как их еще назвать? Погорельцы они и есть. Вот такая вот сегрегация: самым умелым и жизнь хороша, может, они, конечно, жизнью этой рискуют каждый день. Сомнительно, если только в столовой, но каким бы ветром остальных ни забросило в этот гарнизон, это не дело — вот так над людьми издеваться.
А может, все проще? Мысли мои заработали в очень знакомом по моему прежнему — господи, прежнему! — миру ключе. Бюджет на армию везде одинаковый, вот потому на меня так маршал и рычал? Может, мой отец — какой-нибудь налоговый инспектор? Казначей? Судя по карете, или кресло у него ого-го, или тоже взятки берет. Но поди разбери — тогда бы он не афишировал?..
— Слушай мою команду! — рявкнула я, вернувшись к подобию душа. Народ, естественно, замер испуганными сурками, а кто-то и взвизгнул от неожиданности, пара парней прикрылись быстренько полотенцами. Ну да, это все-таки не фитнесс-зал, где все чуть ли не в стрингах разгуливали. — Мыла-полотенца взяли, в шеренгу по трое разбились, мальчики-девочки отдельно! Идем за мной!
И мы пошли прямиком в тот самый душ, где если и нужно было что-то подогревать, то явно не нависнув над конструкцией, которая сама грозила развалиться. А если это произойдет? Куда тащить раненых? Что делать, если кого-то до смерти прибьет? Я не хотела уповать на удачу или еще какие-то мистические штуки. Если меня назначили лейтенантом и прикрепили к этой казарме, то нет, никаких несчастных случаев у меня быть не должно, а то маршал уже и готов обрадоваться, небось.
Конечно, на нас вытаращились, конечно, и сами запасники стали еще бледнее на фоне более развитых — прямо-таки с плакатов по рекрутингу — коллег, но я стояла на своем. Пять минут на каждую группу, после себя убрать, ничего не ломать, оставить в том же виде, в котором было до использования. Говорила я это ровным, достаточно громким голосом, чтобы было слышно обеим группам. И добавила в конце «я слежу», чтобы уж точно никто из основного отряда не запугал этих хлюпиков из запасников. Пусть жалуются маршалу!
— А вы другая, лейтенант, — вдруг сказала Аттика. Мы с ней дежурили у входа в казарму, запуская по две тройки тех, кто еще не помылся.
— В каком смысле другая? — уточнила я и сделала вид, что вообще ни разу не подумала о том, что я и в самом деле другая. Кто его знает, какая эта Аннет была до того, как я оказалась в ее теле?
— Мы знали, что маршал получил уведомление о вашем прибытии. Он был очень недоволен. Ну, в том числе вашим отцом…
— Так, может, кто-то уже скажет, что не так с моим отцом? — устало переспросила я. Как-то день еще не закончился, а у меня уже голова шла кругом.
— Так ведь генерал Гонзо, второй среди генералов его величества, герой Виройнской кампании, участник столкновения на Давецких полях и…
С каждым словом мои брови все поднимались и поднимались вверх. Зачем я вспомнила про Люка Скайуокера? Я же практически угадала. Но понятно, чего все так к папеньке пристали, просто папенька — генерал. Генерал в армии — это хуже, чем казначей на гражданке. В принципе, это объясняло выбор карьеры самой Аннет — ее ли это был выбор, еще вопрос, и то, что звание в итоге у Аннет, несмотря на откровенно низкие баллы, такое высокое. С другой стороны, у нас какой диплом не получи, а все равно лейтенант, так что… Наверное, это был бы вообще удар по репутации, если бы ребенок такого прославленного человека мало того что попал в захолустный гарнизон, так еще и чуть ли не поломойкой.
А он кем попал? А, ну да, ну да…
— Так что, вы ожидали какого-то монстра?
— Нет, лейтенант, что вы, монстры же совершенно другие! — рассмеялась она. — Но смею выразить благодарность за ваше предложение! Запасниками мало кто занимается с тех пор, как маршал Дейс приехал в Нижнерейнск… ой, — она торопливо прикрыла рот, но все же выдавила: — По крайней мере, мне об этом говорили.
Ну да, начальство обсуждать — последнее дело, скажешь слово лишнее — потом тебе вернется. Но я ее сдавать не собиралась.
— Спасибо, Аттика, буду иметь в виду… А вот этих воинов, — я вяло махнула в сторону основного отряда, — маршал тоже с собой привел? Или они постоянная основа гарнизона?
— В основном привел, они с маршалом с Давецких полей пришли, как и ваш отец, лейтенант. А кого потом перевели…
Ага! Я уже с большим пониманием осмотрелась по сторонам. Предварительное заключение было такое: жил-был королевский гарнизон, в который прикатил некий маршал — куча медалей и вообще молодой-успешный, но неспроста его сунули в такую глушь. Неспроста! Замешан ли тут мой папа?
Прибыл маршал сюда со своим отрядом, верные люди и все такое. И, я была в этом уверена, работу свою маршал делал хорошо — то есть оберегал границы. Это если на них вообще совершались какие-то покушения помимо того, что камней пожрать. А вот то, что кроме основной задачи, получалось у него плохонько. Точнее, он этим не интересовался. Ладно, что не сделаешь для общего блага! Будет мне должен! А еще нагрянет проверка какая-нибудь, и все претензии на меня посыпятся…