- -
- 100%
- +
Настя пожала плечами, повернулась, стала мыть чашки, я невидящим взглядом смотрела на тортик. Осталась половина, хотя он и так небольшой, но мне хватило куска, я сладкое не то чтобы любила, а Настя сидит на диете при посторонних, так что доест, когда я уйду.
— Я пойду, — вздохнула я, действительно поднимаясь, — пора Машутку забирать.
Я жила тремя этажами выше, но домой заходить не стала, спустилась по лестнице, не вызывая лифт, послушала, как пищит кодовый замок подъезда, выпуская меня на свободу. Почему-то все подъезды в столице — как тюрьма, кодовые замки, где-то даже консьержки, и металлические двери, и хотя я знала, почему так — из-за терактов, которые случились, когда я была еще маленькой, все равно недоумевала. Дом ощущался крепостью — но не такой, в которой чувствуешь себя в безопасности, а словно убежищем из фильмов про постапокалипсис, где куча людей заперты и черт его знает, что хуже, зомби снаружи или сосед…
Я бы хотела жить в частном доме, пусть даже и деревенском, какой был у бабушки, но отдавала себе отчет, какие это огромные траты. Слышала от той же Эльвиры, особенно когда она обсуждала с клиентами раздел имущества и советовала брать компенсацию вместо того, чтобы вешать на себя «кандалы», как она выражалась. Говорила она с таким убеждением, что сложно было ей не поверить, и если ее обеспеченные клиенты предпочитали брать деньгами, а не имуществом, то куда мне в дополнение к ипотеке еще и содержание дома?
А так хотелось распахивать по утрам окно и видеть, как встает солнце, а не ловить его призрачные лучи отблесками в чужих окнах. Мало мне в жизни солнца в чужом окне.
Нет, напомнила я себе, у меня есть дочь, и нефига жаловаться. Все, что я хотела, я сделала, может, запросы были не грандиозные, так бы я больше смогла, а может, я просто трезво смотрела на вещи. Да, я сильная и независимая, да, мне так себе в этой роли, но ткни меня палочкой, как только что это сделала Настя, и выяснится, что не очень-то я хочу поступаться как минимум собственной свободой и считаться вне работы с кем-то, кроме Машутки. Можно сколько угодно ныть, что хочется и рыбку съесть, и моську не перепачкать, но дойдет до дела, и голод окажется намного сильнее.
Телефон подал признаки жизни, я вытащила его, полагая, что это из садика — у воспитательницы дурная манера выспрашивать, когда заберут детей, если большую часть группы уже увели. Но это была не Крокодила Аллигаторовна, а лучше бы она.
«Ирина, это снова Демидов. Я понимаю, что у вас все хорошо и у вас нет к клинике никаких претензий. Но нам необходимо встретиться и поговорить. Это важно».
Демидов? Голос у него был такой, словно вместе с фамилией он через столетия пронес капиталы своих знаменитых предков, хотя, конечно же, фамилия распространенная, вряд ли этот Демидов имеет хоть какое-то отношение к тем промышленникам и меценатам. И чего тебе от меня надо?
Я сунула телефон в карман и пошла к садику, заставив себя думать, где взять деньги и погасить долг перед банком. Если бы я завела себе страничку в социальной сети, то статусом поставила бы «все сложно» — не в отношениях, а по жизни. Вот у Насти проблема — маникюрша в отпуск ушла, а у меня — где раздобыть сто двадцать тысяч, не то чтобы у Насти тоже были лишние пять тысяч на маникюр.
Все так сложно, как бы все упростить одним махом, и если бы мне поймать золотую рыбку, я попросила бы только одно — оплатить эту чертову ипотеку. Никаких владычиц морских, я не вывожу, я взвалила на себя ношу слишком тяжкую, не то чтобы выбор у меня был.
Телефон затрясся снова, и на этот раз я не сомневалась, что это Крокодила.
«Ирина, донор должен быть абсолютно здоровым человеком. Но я не донор, я сдал материал перед операцией и лечением. И я не самый здоровый человек. Если я отец вашего малыша, вам лучше знать, к чему быть готовой».
Мое тело мгновенно окаменело. «Операция», «лечение», «ваш малыш» — от этих слов в голове неконтролируемо запульсировало только одно — «Опасность!» Медленно, словно зловещая тень из фильмов ужасов, по затылку спустился леденящий холод. Мне показалось, что передо мной вырос монстр и неотвратимо занес над моей головой нож.
Глава четвертая
«Чертов извращенец!» — мысленно обозвал я сам себя, вызвав к себе в кабинет начальника службы безопасности. Уверен, именно так скажет и Лиза, только уже вслух, глядя в глаза и не стесняясь, когда узнает, что я задумал. А задумал я непотребное.
Взять несговорчивую даму — Ирину — под тотальный контроль, но без ее ведома. Чувствую себя подростком, планирующим тайком пролезть к окнам женского общежития.
На столе, прямо перед моим носом, лежали распечатки экспертизы профилей ДНК двенадцати детей. Детей, которые появились на свет благодаря донорскому материалу, который хранился в той самой клинике, где и мой.
В целом эти бумажки мне были уже не нужны. Еще до того, как курьер из бюро доставил их в мой офис, я получил не только их, но и сравнительную экспертизу с моим ДНК в электронном виде. Совпадений нет никаких. Конкретно к этим малышам я не имею никакого отношения.
Затевая эту эпопею с розыском, кому именно перепал мой генетический материал, я сам не понимал, что в результате меня устроит больше — уверенность, что оплошность клиники не повлекла за собой результативной процедуры, или что в этом мире появилось мое продолжение? Маленький человечек с еще наивными, широко открытыми глазами, взирающий на окружающий мир…
— Прочь! — встряхнул я головой, приказывая самому себе не погружаться в болото подобных мыслей.
Одиночество никогда не было для меня проблемой. Наоборот, я из тех, кто с кайфом проводит время в собственных мыслях. Меня не тяготит отсутствие рядом со мной кого бы то ни было на постоянной основе. Всегда хватало регулярных, но непродолжительных встреч с друзьями и близкими. Почему же этот скандал вокруг клиники выбил меня из колеи? Почему еще совершенно не подтвержденное существование моего ребенка образовало не просто белое пятно в душе, которое хочется заполнить, а самую настоящую ноющую рану?
Поморщившись, я отогнал от себя ненужные размышления. Никогда не видел смысла в эмоциональном подходе к решению ситуаций. Но, как оказалось, в железобетонной броне тоже бывают трещины. Сфера жизни, в которой все хладнокровность и рациональность разносятся в труху учащающимися ударами сердца.
По факту двенадцать женщин из пятнадцати возможных обрели радость материнства при помощи вполне добросовестных доноров, к коим я себя, конечно, не относил. На этом моменте мне могло бы стать легче. Напряжение последних недель, что я пытался разобраться в ситуации, должно было отпустить. Если бы не еще три женщины. Одна проживала за пределами моей родины и в данный момент уже пошла на сделку, ждем лишь результат. А вот последние две — проблемные. Обе несговорчивые, но каждая по-своему.
Короткий двойной стук по массиву тяжелой двери в мой кабинет оповестил, что прибыл начальник службы безопасности. Немногие могли вот так — минуя секретаря — входить ко мне. Коджо один из этих немногих, и это его фирменный стук.
Светлая дверь модного нынче цвета «грейндж» распахнулась, и в проеме появился приветственно улыбающийся Коджо. Впрочем, если заранее не знать, что это обнажение белоснежных клыков является дружелюбной улыбкой, можно словить паническую атаку даже психически здоровому человеку.
— Проходи, разговор долгий, — кивком головы указал я ему на кресло.
— У меня пятнадцать минут, — тут же обозначил мне рамки этот темнокожий засранец.
Глобально он, конечно, является моим наемным работником и вроде бы обязан играть по моим правилам. Но вот на практике… Он отвечает головой за мою безопасность, готов в любую секунду прикрыть, даже если это будет стоить ему жизни. Но дает гарантии, только если я буду выполнять все его рекомендации. Так что на практике Коджо берет мое расписание, и дальше во всех перемещениях я полностью доверяюсь его опыту.
Коджо родом из Ганы, вполне благополучной по африканским меркам страны. Такая себе чернокожая Швейцария. Страны, в которой зачастую можно встретить нищий сброд с европеоидными чертами. Прямо страна из Зазеркалья.
— Я буду краток, — с ухмылкой заверил я собственного сотрудника, чьи компетенции в коммуникабельности и соблюдение субординации вызывали вопросики не только у меня.
Но я привык к манере общения Коджо так же быстро, как и к его грозному виду почти двухметрового гризли с искрометной улыбкой в виде звериного оскала.
— Ознакомься, две задачи, обе по твоим меркам уровня сложности на троечку, — указательным жестом ткнул я в гостевой монитор, вмонтированный в стеклянную столешницу.
На экране перед Коджо были две фотографии. Две оставшиеся женщины, которые потенциально могли выносить моего ребенка, сами о том не подозревая.
— Аллу Уткину поручи кому-то из ребят. Девица получила перевод денежных средств, но обязательства не выполнила. Требует личной встречи, дабы убедиться, что я действительно тот, за кого себя выдаю, — на этом моменте я невольно поморщился, пытаясь подобрать слова, чтобы не быть слишком резким, поясняя всю омерзительность подобных уловок женщин ради безлимитного кошелька.
— Я понял, — избавил меня от мучений Коджо, но тут же преминул подколоть: — Устранить? — лениво, почти невинно, поинтересовался мой профессиональный бодигард с хищным оскалом голодного бульдога.
— Ценю твое чувство юмора, Коджо. Оно вдохновляет… нет, скорее даже бодрит, — отрикошетил я, давно махнув рукой на своеобразные шутки этого добряка. — Вежливо убедить, что необходимо завершить свою часть сделки либо вернуть деньги. У Лизы возьми соглашение, которое подписала эта мадам, прежде чем получить средства. Там все написано. Деньги, как ты понимаешь, меня не волнуют, мне нужен результат по ДНК. Склоняйте в эту сторону мягко, но настойчиво.
— Понял. За шкирку и в бюро, — сложил пальцы Коджо в виде «ОК».
На это я лишь неопределенно повел плечом. Мне процесс исполнения не интересен, лишь итог.
— А эта? — перевел взгляд Коджо на фотографию Ирины Скворцовой. — Непохожа на охотницу за миллионерами.
В том-то и дело. Отправлял последнее сообщение в надежде, что риски здоровья собственного ребенка заставят эту змеюку вылезти из скорлупы. Но и это не помогло. В ответ я не получил ровным счетом ничего. Ноль. Зеро. Даже пресловутое «Да пошел ты!» было бы результативнее и перспективнее, чем непроницаемая стена игнора.
— Непохожа. Впервые в нашем заповеднике дичь не я, — произнес я, с удивлением обнаружив в своем голосе нотки сожаления.
С чего бы им взяться? Откуда вообще во мне вся эта эмоциональная каша в последнее время? Старею, что ли?
— У тебя осталось семь минут, охотничек, — поторопил меня Коджо и нетерпеливо забарабанил пальцами по стеклянной столешнице, сквозь которую на него с грустной улыбкой смотрела Ирина Скворцова. — Какая задача по этому цветочку?
— Ободрать все шипы, — буркнул я. — Наблюдение. Полный расклад: кто такая, чем занимается, какие сильные, а главное, слабые стороны жизни. На что можно надавить, чем манипулировать, за что зацепить. Мне нужно понять, где тонко, понял?
— Понял, но осуждаю, — покачал буйной головушкой Коджо, отлепив свой зад от кресла.
— Да иди уже, — махнул я рукой, сворачивая окна на своем ноутбуке и выключая монитор посетителя. — Развелось вас тут благородных, честных и незапятнанных.
Да, я в курсе, что мои методы далеки от честных и открытых. Но будь я простаком и доверчивым лопухом, то не сидел бы сейчас в этом кресле. Скрытые манипуляции, направленные на управление поведением, решениями и эмоциями — не самое страшное, на что я способен, если честно. То, что наживка в виде возможных генетических подарков от донора не напугала Ирину, меня не заставит остановиться.
— Хм… «Цветочек», значит… — нахмурился я, снова открывая фотографию Скворцовой.
У Цветочка были роскошные длинные каштановые волосы с легким, едва заметным медным оттенком. Густой копной они обрамляли лицо с широковатыми скулами. Впрочем, скулы совершенно ее не портили, скорее даже наоборот. Пухловатые щеки, нос, не тронутый никакими хирургами. Как и губы тоже — выглядят естественно. Обычная, натуральная, давно ставшая редкостью красота.
Однако самым притягательным на этом смазливом личике были серо-зеленые глаза. В ее глазах, казалось, отражаются не море и звезды, как это любят воспевать поэты. Нет. В ее глазах все намного сложнее и серьезнее. Кажется, в них отражаются жизнь и боль. А вместе с ними сила и упрямство…
— Вот это упрямство я и обуздаю! — разозлился я на Скворцову, будто она виновата в моем восприятии ее изображения на фото.
Где-то в глубине души я опасался, что эта Скворцова такая же, как моя дорогая подруга Лиза. Редкий цветочек окажется, прямо аленький, краснокнижный, но шанс наткнуться на него всегда есть. Успешная, при деньгах, с репутацией, которую не подпортить, либо которой на репутацию плевать. Увы, у нас тут не Британия времен королевы английского детектива, как зашел не в ту дверь, так и вышел, сегодня один скандал, завтра другой, попиарился сам, дай другому, а вот деньги…
Скворцовой могли быть деньги не нужны. Своих хватает. Так бывает. И что мне делать тогда — ждать, пока следствие не закончится и до суда не дойдет?
Сдвинув снимок Ирины в правую часть экрана, я выбрал в папке фотографий одну из своих и разместил ее рядом.
Черт его знает, всегда я такой хмурый или неудачную фотку выудил, но рядом с нежной улыбкой Ирины я смотрелся отвратительно. Шевелюра непослушных волос эта жгуче-черная, вечно сдвинутые густые брови, взгляд какой-то бешеный, будто в непрерывном процессе поиска жертвы маньяк.
— И что во мне женщины находят? — почесав колючую щетину на подбородке, задал я вопрос в пустоту.
Маньяк на фотке мне не ответил.
— Красавица и Чудовище, — подытожил я, пытаясь понять, чьи гены в этом тандеме оказались бы сильнее в случае, если ребенок у нее с моим набором ДНК.
Как ни крутил, все равно выходило, что я бы предпочел ребенка, похожего на Ирину. Уж слишком зверская у меня физиономия на этой фотке. Единственное, что сходилось — что ее серо-зеленые глаза, что мои стальные излучали одинаковую уверенность, строгость и твердость характера. Тут как ни выбирай — результат будет идентичный.
Выполняя этот нехитрый набор действий, я ни на секунду не задумался, зачем это делаю. Как то все спонтанно и неосознанно получилось. В десятый раз за день чертыхнувшись, я захлопнул крышку ноутбука, поняв, что уже опаздываю на прием к врачу.
Глава пятая
Спустя примерно две недели я практически перестала думать о странных звонках и не менее странных сообщениях от внезапно появившегося донора. Донора, чьи личность и данные должны были остаться для меня в секрете. Как и мои для него. Но что-то пошло не так.
Поначалу я терзалась мыслями, что либо он тот, для кого не существует вообще никаких преград, либо какой-то проходимец из сотрудников клиники, решивший… ну… например, шантажировать клиенток как-нибудь.
Именно потому что я не понимала, зачем настоящему донору может понадобиться искать рожденных с его помощью детей, я все больше склонялась к версии, что это был мошенник.
Разумеется, последнее сообщение заставило меня напрячься, и на какое-то время мой разум оказался полностью во власти паники и страха. Лишь одна-единственная мысль спасла меня от неразумных и необдуманных решений — в этой клинике не делают никаких операций мужчинам. Вообще. В этом я убедилась, изучив всю доступную информацию о «Нове» во всевозможных источниках. Клиника ориентирована лишь на лечение бесплодия женщин. Мужчины в ней могут пройти обследование, чтобы стать донором биологического материала, и на этом все. Точка. Вероятность, что звонил действительно донор, казалась мне почти нулевой. Почти.
Закончив уборку у одного из моих постоянных клиентов, я спешно попрощалась с хозяином, намереваясь успеть заскочить в супермаркет перед тем, как забрать Машеньку из садика. Идти за покупками с малышкой сейчас не было никакой возможности. Ни финансовой, ни моральной. Устала я, как собака, от навалившихся проблем, которые совершенно не заканчивались, а наоборот, множились со скоростью летящего с горы снежного кома.
Погасила я задолженность, как обещала банку. Не всю, это раз, два — ипотека как была, так и осталась. И окончание ее маячило где-то одновременно с окончанием Машуткой института…
Прорвемся. Живем.
Я так торопилась, что, выскакивая из подъезда многоквартирного дома, едва не сбила с ног входящую женщину.
— Осторожнее! — воскликнула та, от испуга выкинув руку вперед и непроизвольно выбив из моих рук мои рабочие принадлежности.
Из корзины на крыльцо посыпались средства для уборки, отскакивая от бетона и разлетаясь что куда. Пароочиститель, висящий на лямке через плечо, больно ударил по ляжке, заставив мое лицо исказиться в гримасе.
— Боже, ну и растяпа! — проворчала женщина, отходя от меня подальше.
— Прошу прощения, — обронила я дежурно и перестала обращать внимание на недовольное сопение за моей спиной.
Мне сейчас не до расшаркиваний. Не растерять бы дорогостоящие средства в этих роскошных кустарниках.
Пока я ползала на четвереньках по придомовой территории, заметила еще одну странность. Меня неожиданно насторожила припаркованная рядом машина. Неожиданно — потому как я крайне невнимательный человек к происходящему на улице, да и вообще вокруг меня. Вечно замкнута в своих мыслях, настроена только на свои задачи, если рядом, конечно, нет ребенка, за которым нужно следить, не спуская глаз. Все остальное время я закупоривалась в аквариум, изолируя себя от творящегося вокруг.
А привлекла меня машина тем, что в ней сидели двое молодых мужчин и молча наблюдали за мной. То, что они не сделали даже попытки помочь, не удивляло. Кого это сейчас может удивить? Изумило другое — как только я встретилась с одним из них взглядом, он слишком поспешно отвернулся и даже попытался прикрыть лицо ладонью, делая вид, что почесывает бровь. И второй в это же время откинулся на спинку пассажирского кресла, почти совсем скрывшись за водителем.
«Что за шпионщина?» — мысленно озадачилась я, пока еще не понимая, почему это меня пугает. Хотя нет, понимая, разумеется, но не желая признавать, и с собственными возражениями я работала, как заправский продажник. Коллекторы банка? Так вроде их давно всех приструнили, а если бы и нет, то такие внештатные вышибалы долгов вроде как не из стеснительных и точно не стали бы от меня прятаться. И, конечно, задолженность у меня не такая, чтобы за мной гоняться. И я все гашу. С просрочками, с постоянными переговорами, но гашу. Какие-то заморочки с тем, что первый взнос оплачен материнским капиталом, с тем, что в квартире прописана малолетняя дочь — то есть так просто меня не выселить, и банку проще меня шугануть двумя шкафами, чем тащить за шкирку в суд, но вот это вот все-таки что?
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.