Хранитель тайн

Поднявшись по лестнице, Браун вошел в небольшую комнату с вывеской «Для персонала». Странно, что он проследовал не в уборную. Но в тот момент никто об этом и не задумывался. Нервы, усталость, напряжение – тут вряд ли кто-то станет разглядывать вывеску. Но, как оказалось, это было важным элементом столь деликатного дела.

Едва Роберт с Нельсоном переступили порог небольшого, крайне тесного из-за обилия людей помещения, как в их спины уперлись дула автоматов, оказавшиеся в руках двух головорезов.

– Еще шаг – и вы трупы! – проговорил один из шестерок Брауна, державший оружие.

Потом в разговор вступил сам Браун:

– Какого лешего вы сюда пришли? Думаете, у стен нет ушей? И что, вашу мать, вы мне подсыпали?!

После этих слов затвор автомата щелкнул как напоминание о крайне невыгодном положении.

– Слабительное, – ответил Роберт.

– Ну ты и придурок! Вам только на это ума хватило? Я-то думал, женский ум более изощренный. Лучше бы вкололи мне снотворное. Ладно, вы тут развлекайтесь с моими ребятами, а я пойду. Больно смотреть на то, что дальше с вами произойдет.

«Раз Браун знал о нашем визите, значит, нас кто-то сдал этому мерзавцу, – как молния блеснула мысль в голове Роберта. – Где живет крыса, я еще успею выяснить, а пока…»

На конце его трости была еле заметная кнопка, она активировала пружину, которая, в свою очередь, отщелкивала из рукоятки небольшой выдвижной нож. Но и его достаточно, чтобы лишить жизни.

«Места здесь маловато, да и стены тонкие, недалеко от публики. Значит, расправа за наши прегрешения будет явно не здесь», – подумал Роберт. Он не раз попадал в подобные переделки и оттого хорошо представлял дальнейшее развитие событий.

Их вывели из комнатки и направились по потайной лестнице вниз. Узкий коридор явно вел в хорошо изолированную комнату, более пригодную для дальнейшей расправы.

Нельсон рыдал, как и полагается в данной ситуации женскому полу, с глаз по щекам текли слезы, окрашиваясь в темный цвет из-за обилия нанесенной туши. Это выглядело так по-девичьи, что никто и не подозревал, кто скрывается под этим вечерним платьем. Роберт на мгновение и сам забыл, что это всего лишь актер, играющий женскую роль, настолько правдоподобно он выглядел. И лишь Нельсону было известно, что все это не игра. Каждая слезинка, скатывающаяся по лицу и падающая на твердый пол, каждый всхлип, возникающий от нехватки воздуха, – все это было настоящим. Он искренне думал, что в ближайшие часы его душа покинет тело.

Нельсон представлял, что его заведут в комнату, видевшую уже не одну жертву. Там уйма инструментов для пыток и все будет пропитано болью и кровью. Этот запах растворит волю и мужество в считаные минуты. Его с большой вероятностью разденут, чтобы позабавиться перед смертью, но когда увидят, что это вовсе не роскошная женщина, а мужик, то, скорее всего, крайне рассердятся и отрежут ему достоинство, свидетельствующее о принадлежности к мужскому полу. А если не побрезгуют, то ситуация может развернуться и совершенно иначе. В любом случае обстоятельства не сулили ничего хорошего.

Когда их вели по узкому коридору, который находился под землей, Роберт счел это подходящим моментом, чтобы воспользоваться выкидным ножом из трости. Пара мгновений – и два трупа сползли по стенке, оставляя кровавые следы.

Нельсон вытер слезы краем шелковой ткани, которая красовалась на его плечах, скрывая контур мышц, и моментально переменился в лице. Наверняка он уже примерял на себе новую роль, в которую вскоре будет вынужден облачиться. Достав салфетки, Нельсон попытался стереть яркий макияж. Получалось не очень, и пришлось отыскать уборную.

Поскольку другого плана у них не было, им пришлось импровизировать прямо на ходу. Роберту было гораздо проще играть свою истинную роль в этом спектакле, на выдумывание хитроумных планов он не был способен. Ровно так же, как птенец, которого раньше времени выкидывают из гнезда, не готов расправить крылья для полета.

Трость – вот его оружие на весь остаток пронизывающего холодом смерти вечера. И он готов провести эту ночь в компании со стальным оружием в руках, которое уже не раз становилось для него спасением. Человек по своей природе хищник, а не жертва обстоятельств. И мириться с провалом Роберт не желал. Нужно довести задуманное до конца. И пусть план будет выполнен иначе, пусть он отличается от первоначального, это не главное. Основное в ходе любых событий – это желаемый итог. Так считал Роберт.

Он сегодня невольно примерил шкуру предводителя, и та оказалась ему впору. Пусть получалось пока неуклюже, но ведь он только учился. Первые шаги всегда даются с трудом, особенно тем, кто на протяжении всей своей жизни привык подчиняться не своей логике, а мнению извне.

Разобравшись с охранниками, подельники переоделись в их костюмы. Пиджаки были темные, как и та кровь, которая пролилась во имя плана. Потом они двинулись наверх, где уже рекой лились аплодисменты и шампанское. Свет был приглушен, и это играло им на руку. В обеденной зоне за столами уже сидели гости, и все внимание было приковано лишь к одному человеку, из уст которого лились реки прекрасно звучащей лести. Браун стоял на сцене. Да, в этом огромном замке даже была сцена для одного оратора! Фанаты с удовольствием верной собаки, открыв рты наблюдали за каждым жестом, за каждым движением брови этого мерзавца. Его речь напоминала пение сирен, которые зазывали неосторожных моряков, становившихся их добычей.

Роберт на мгновение замер, прислушиваясь к этим сладостным речам и не понимая многих слов, хоть они и красиво звучали, после чего направился к задней части сцены. Она была увешана расписными полотнами из красной ткани, а плотная золотая нить обрамляла края, дополняя общую картину роскоши.

Роберт кивнул, и свет на мгновение погас. Большие арочные окна до самого потолка скрывались за плотными шторами, отчего даже ночной свет луны не попадал в помещение. Мрак окутал зал, упав на плечи каждого гостя. Несколько дам завизжали, не сумев сдержать пробудившийся в них страх.

Несколько секунд – и свет снова разлился по помещению, наполняя каждый его угол. Но на сцене уже стоял на Браун, а его двойник Нельсон. Эти идиоты даже ничего не поняли, решив, что произошли небольшие перебои с электричеством. Нельсон очень быстро вжился в роль и в мгновение ока убедил всех, что все в порядке. Учитывая его способности и восприятие «горячего» зрителя, это было вовсе не сложно.

Роберт тем временем оттащил Брауна на балкон. Он был без сознания. Удар рукояткой в висок, как всегда, эффективен. А добавленные к этому два кубика снотворного вперемешку с морфием и вовсе творят чудеса, гарантируя не один час отключки.

На этом работа Роберта заканчивалась. Ему оставалось лишь доставить Брауна в штаб-квартиру Эдисона. И лишь спустя некоторое время он узнал, что Нельсона убили во время речи, которую он так тщательно репетировал. Этот актер не дожил даже до сорока лет. Обидно, когда талантливыми людьми вот так разбрасываются. Возможно, если бы он знал о последних часах своей жизни, то, помимо полученных денег, вполне мог бы претендовать на «Оскара». Явно не каждый желает сыграть свою главную роль в день смерти. А уж если так, то пусть хотя бы помнят в веках. Но, к сожалению, никто не предупредил несчастного об уготованной ему судьбе.

Эту речь он произносил не один раз до того, как его жизнь оборвалась. Конечно, звучала она прекрасно. Эта новая, только что зародившиеся симфония блистала звездами, которые уже сотни лет показывают нам путь в пустоте. Он говорил вовсе не о людях, сидевших за столами, поскольку не было никакой конкретики, иначе его слова могли обидеть любого, кто бы решил примерить их на себя. Это был монолог-размышление о судьбах людей, которые страдают, когда в городе живут псевдозаправлялы. Та стрела, которая убила Ахиллеса, стала смертельной и для Нельсона. Роль Брауна, которую он принял, оказалась слишком тяжелой, но, добравшись до конца, он погиб смертью мученика, взяв на себя все его грехи.

Но это лишь на первый взгляд. Поскольку лишь складывая один за другим кусочки пазла, можно понять истинную суть произошедшего.

Нельсон говорил о мерзости и черноте, которая была в душах богатеев. Ведь они уже давно продали себя дьяволу и стали заложниками обстоятельств, в которые сами себя загнали. Эти сети уже давно оплели их сознание, и им некогда думать, они торопятся отхватить очередной кусок пирога, ведь каждый день может стать для них последним. Бесцельные люди в мире возможностей, вот о чем упоминал актер, переодевшийся в Брауна. Многие крупные игроки принимали эти слова на свой счет, хотя его призыв касался отречения от навязанных целей и помощи более слабым.

Нельсон был убит выстрелом из 48-го калибра. Его тело рухнуло прямо на сцене, в свете софитов и блеске роскоши. И надо признать, что последние его слова имели большую значимость, чем все, что произошло с ним.

Когда Роберт привел Брауна в кабинет Эдисона, тот очень удивился его появлению. Ведь этого не должно было произойти. Той самой крысой, которая подвела Роберта и Нельсона к черте смерти, оказался сам Эдисон, который теперь явно нервничал, поскольку Браун уже все рассказал в обмен на обещание сохранить ему жизнь. Как известно, морфий отлично помогает развязать язык любому. И хоть это были просто слова, человеку необходимо во что-то верить, иначе жизнь теряет всякий смысл, особенно в те минуты, когда обстоятельства складываются далеко не в его пользу.

Эдисон в сложившихся обстоятельствах не колебался и выложил Роберту все, рассказав о своем истинном замысле:

– Давай начистоту. Ты думаешь, я доверю управление крупным бизнесом какому-то идиоту, у которого нет ума даже приготовить себе яичницу? Изволь, ты ошибся, тут и думать не нужно. Очевидности прослеживаются в одно мгновение. Глупо полагать, что ты бы справился с новыми обязанностями. Я искренне думаю, что ты бы принес больше проблем, чем пользы. Поверь мне на слово, ты предсказуем, как ребенок шести лет. Вот сейчас ты стоишь и перебираешь в голове способы, как расправиться надо мной. Но не потому, что я вываливаю всю правду касательно твоих возможностей – ты ведь не совсем дурак и сам знаешь себя, – а от ненависти и боли, которую ты сейчас переживаешь из-за предательства.

Да, соглашусь с мнением большинства, правда способна ранить сильнее любого оружия, которое придумал человек. Но вот предательство меняет восприятие всего мира. Предательство способно обозлить, разочаровать до последних дней жизни того, кто был предан. Он старается просчитывать события, предсказывать поведение и действия, лишь бы вновь не столкнуться с этим чувством.

Возможно, моя смерть будет быстрой, ведь недолго пробить в моей башке дырку с помощью пули. И да, это будет справедливо, ведь я тебя обманул и подверг твою жизнь опасности. Но ты же и сам, без меня, постоянно ходишь по краю – и почему-то до сих пор жив. Но тебе же не хочется выбить себе самому мозги за это. Я к тому, что у всех бывают ошибки. Да, признаю, я недооценил твои способности и прошу принять мои извинения. Мы ведь договорились. Ты выполнил условия нашего договора, даже сверх нормы. Теперь я обязуюсь выполнить свою часть. И в качестве бонуса за свои прегрешения готов отдать тебе весь бизнес Брауна. Думаю, это будет отличным предложением.

Браун, находившиеся под воздействием морфия, перебил Эдисона:

– Подожди, подожди. Я кое-чего не понимаю. Мы с тобой договорились, что ты инсценируешь мою смерть. Поскольку тебе известно, что меня прижали, серьезно прижали! Еще немного – и смерть бы постучала в дверь. В мою дверь! – вскрикнул он, злобно глядя на Эдисона. – Мне ничего не оставалось, как обратиться либо к Руфусам, либо к тебе, пообещав за защиту несусветную часть денег и власти. При этом мы договорились…

У Эдисона расширились глаза, лицо стало красным.

– Ты что, твою мать, несешь, старый дурак?! Закрой свой рот!

– Нет уж! Раз пошла такая пляска, то давай выясним все здесь и сейчас.

Браун говорил, словно не понимая, что каждое лишнее слово, произнесенное в присутствии Роберта, может стоить ему жизни. Не обращая внимания на третье лицо, он продолжил:

– Мои люди останутся, я смогу вести свои дела извне, но лишь отпущенную часть. И пусть это бывший бизнес Майса, у денег нет глаз и чувств, так что какая разница. При этом мои враги не будут знать о моем существовании. Ты ведь и нашел для меня этого двойника, актера… Черт возьми, как же его там? Эм-м… Нельсон. Да, Нельсон. Мы вместе подготовили его, я написал заключительную речь. А теперь ты говоришь, что все переходит этому рабочему.

Браун замолчал и стал размышлять: «Ах ты ублюдок! Решил, что эти ребята не справятся с делом. А ты ведь еще и просил меня припугнуть. Создать видимость, чтобы дать оружие и другую одежду, чтобы все казалось максимально натуральным. Конечно, с чего бы моей охране не увидеть дуболома с тростью, он ведь ходит так, будто у него арбузы под руками! Я так и сделал, припугнул ребят, чтобы не выдавать себя… Вот ты шулер! Обманул всех, но теперь расхлебывай!»

– Парень, послушай меня, – обратился он к Роберту. – Я знаю этого подонка, он готов на все что угодно, чтобы спасти свою задницу. Ты видишь, он не только тебя предал, но и меня. Мы с ним уже давно договорились, что бизнес Майса перейдет мне. Неужели ты не понимаешь, что в этой игре ты пешка, которой отводится только грязная работа. Я тебе обо всем этом говорю не просто так, я вижу, что у тебя большое будущее. Обещаю, я научу тебя всем тонкостям ведения бизнеса. Ты станешь большим и уважаемым в обществе человеком. Мы ведь с тобой поняли, что задумал этот ублюдок. Карты перемешались, и вот он пытается изменить условия. Меня убить, забрать деньги и бизнес, а тебя на свалку.

– Кому ты веришь, Роберт? – вмешался Эдисон. – Это ведь политический клоун и пустозвон! Придурок пытается выбраться сухим из воды. Неужели…

Прозвучал выстрел, затем еще один.

Роберт не любил пользоваться огнестрельным оружием, но желание прекратить эту перепалку было выше всех правил.

Парни, стоящие за дверью, услышав выстрелы, вбежали в помещение и обомлели от увиденного. Два трупа главарей известных в городе банд лежали у ног Роберта.

– Послушайте меня, перед тем как что-то сделать, – прозвучал его хриплый, уставший голос. – И прежде всего знайте, что вы тоже можете оказаться на моем месте.

Они выслушали его историю во всех кровавых красках и провозгласили новым королем. Какая разница, кто платит, сменился лишь владелец, а условия остались прежними. Поскольку Роберт долгое время работал в одной и той же «должности», он отлично понимал, как нужно мотивировать парней и сколько платить. Как оказалось, весь прежний опыт играл ему на руку. И из глупого вышибалы со временем он стал превращаться в серьезного мафиози, у которого все схвачено.

Роберт выполнял все обещанное. Его слово было дороже золота. Если он говорил убить – значит, убить, если была оговорена сумма, то независимо от условий она оставалось прежней. Авторитет и известность он получил уже в первые годы своего правления. Сама жизнь научила его никому не доверять и надеяться только на свои силы. Когда он взялся за дело свой сильной рукой, многое в городе изменилось. Он не жадничал, денег хватало всем. Богатые были не против получить его покровительство. С ним никто не хитрил, не юлил, поскольку он крайне жестко пресекал все это, причем в назидание всем проводил казни публично. Его не боялись, а уважали. Ведь если играешь по правилам, то будешь процветать. Все хотели работать под его началом, им казалось, что он понимает их больше, чем кто-либо.