Поглощенная желанием

© Даниэль де Монако, 2026

ISBN 978-5-0064-4079-1

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Начало

Жизнь Дейзи не отличалась от жизни других подростков. Она была непримечательной девушкой со своим внутренним миром, который не стремилась выставлять напоказ. Воспитание и понимание жизни не позволяли ей вести себя иначе.

Она носила серую одежду, брюки и чёрные ботинки. В её гардеробе не было юбок и обуви на высоком каблуке. Она предпочитала практичную и недорогую одежду. Из косметики использовала только гигиеническую помаду, чтобы губы не обветривались в холодное время года. Распущенные волосы не вписывались в её образ. Дейзи всегда была сдержана, как в словах, так и в проявлениях симпатии. Она не любила шумные компании, долгие посиделки с бессмысленными разговорами. Празднования и народные гуляния обходила стороной.

Лучшим другом Дейзи было ее развитое воображение. В детстве она зачитывалась книгами о принцессах и принцах, читала их запоем. Героини этих историй вели роскошную жизнь, устраивали пышные балы в изысканных платьях. Дейзи представляла себя на их месте. Сегодня она могла быть желанной актрисой, которой дарили цветы и драгоценности, приглашали в рестораны. А завтра – окунуться в мир расследований, попробовать дедуктивный метод мышления. Ее не заботили мысли других детей, ведь она выстроила собственный мир, прекрасный и без их участия. Книги менялись, но жизнь Дейзи оставалась прежней.

Как и многие подростки того времени, она жила без отца. Шла кровопролитная война, и отца Дейзи одним из первых забрали на фронт. Он был снайпером и отлично стрелял, мог попасть в небольшую монетку с пятисот метров. Такие люди были нужны там, где шли ожесточенные бои за территории.

Питер, отец Дейзи, был высоким статным мужчиной с широкими плечами. На лице красовался небольшой шрам – глубокий порез, полученный в детской драке и скрытый нижней губой. После армии он не избавился от привычки коротко стричься.

Он ушел на фронт перед тем, как родилась Дейзи. Через полтора года война закончилась, но Питер не вернулся. Его тела не нашли, он числился пропавшим без вести. Возможно, был жив, а может, нет – одному Богу известно. Власти немного помогали таким семьям, но этого было недостаточно.

Воспитанием занималась только мать, которой катастрофически не хватало времени и сил. Горячих пирожков и нормального детства Дейзи не знала, так же, как и своих бабушек. Бабушка по материнской линии была странной женщиной, и Дейзи немного её побаивалась. Она не стремилась видеться с внучкой, не появлялась в их доме даже по праздникам.

Бабушка по отцовской линии умерла, не успев повидаться с внучкой в её осознанном возрасте. Дейзи не помнила её лица, в памяти всплывали лишь тёплые руки. Сердце матери Питера не выдержало известия о его пропаже – для неё это было равнозначно смерти. Ведь пропавших обычно не находили, а те, кто возвращался, были сильно покалечены войной и, по сути, стали уже другими людьми.

Мать винила отца, называя его предателем и трусом, взвалившим непосильную ношу на хрупкие женские плечи. Её не волновала война и причины, почему отец Дейзи не вернулся. Ей нужно было на кого-то свалить вину за свою слабость.

После рождения Дейзи Луиза устроилась на три работы, чтобы любимая дочь ни в чём не нуждалась. Сначала помогала бабушка по отцовской линии, а когда ее не стало, на замену пришла няня.

Из-за постоянной занятости они редко виделись. Луиза была измотана и страдала от нервного расстройства. Она всегда выглядела усталой и нездоровой. Ее руки дрожали, хотя она не злоупотребляла алкоголем. Часть волос на голове отсутствовала, и Луиза скрывала этот недостаток под косынкой, которую меняла каждый день. Дейзи относилась к матери с пониманием и старалась не доставлять ей хлопот.

Дейзи очень рано научилась самостоятельности. Она сама делала уроки, помогала по дому. Уборка была для неё неотъемлемой частью жизни.

Мать не застала её первые шаги и первое слово, но для неё это не было важным. Она считала, что, раз дала жизнь, то должна её сохранить во что бы то ни стало.

В школе Дейзи считали странной, заумной и скучной. Но когда приближались контрольные, все забывали об обидных словах в её адрес и с жалобным видом просили помочь. Конечно, она проучила их, несколько раз отказав и не дав списать, чем нажила себе новых врагов. Но со временем ей удалось выдрессировать своих заносчивых одноклассников, план сработал, и они перестали выражаться в её адрес. Хотя внутреннее нежелание общаться и презрение осталось.

У Дейзи было не много подруг. Ей посчастливилось встретить близкого по духу человека ещё в детском саду. По стечению обстоятельств они оказались в одной школе, но в разных классах. Это нисколько не мешало их крепкой дружбе. Напротив, накапливались истории, которыми они делились, и общение было живым и интересным. А если хотелось чаще видеться, приходилось преодолевать немалое расстояние в пару-тройку кварталов. Поэтому школа была идеальным местом для встреч – она находилась посередине между их домами.

Лейла, подруга Дейзи, была зажатым ребёнком. Родители чрезмерно опекали её и строго контролировали каждый шаг. Эта чрезмерная опека давила на Лейлу, но она ничего не могла с этим поделать. Она пыталась брать пример самостоятельности с Дейзи, чтобы однажды проявить себя во всей красе.

Лейла своим видом напоминала запуганную собачку, казалось, её сердце вот-вот выпрыгнет из груди. Мир в её глазах был огромным, а сама она – маленькой и беззащитной. Собственное восприятие не давало ей покоя. Лейла считала, что у неё слишком длинный нос и большие уши, хотя на самом деле это было не так. Но разве переубедишь запуганную собачку?

Она была самой младшей в классе, хотя разница в возрасте между учениками составляла всего год. Однако её умственный потенциал значительно превосходил сверстников. Родители отдали её в школу немного раньше положенного срока, считая, что у таких, как они, не может быть глупого или не способного ребёнка. Отец обладал несколькими научными степенями, а мать, написав не одну десятку работ, удостоилась звания кандидата наук.

Хоть в этом они не ошиблись. Лейла схватывала всё на лету и всегда получала высшие баллы, радуя родителей своими отметками. Её любимым предметом была история. Ей нравилось узнавать что-то новое, и история предоставляла возможность изучать предыдущий опыт предков, чтобы не допускать таких же ошибок в будущем, будь то экономических или политических. Благодаря сохранившимся рукописям и современным книгам можно узнать всё: от одежды до народных рецептов. Лейла жадно поглощала знания, словно акула, вгрызаясь в гранит науки, и надежно хранила их в глубинах своего разума.

Лейла очень дорожила дружбой с Дейзи. Ей многое в ней нравилось, и она пыталась перенимать те качества, которыми восхищалась. Дейзи была самостоятельна, отважна, умна, её поведение говорило о независимости. К тому же она была красива: тёмные волосы, выразительные брови и её уникальная особенность, глаза разного цвета, но это не выглядело как гетерохромия, а было еле заметно и то, если всматриваться. Эту уникальность она получила от своей бабушки по материнской линии. Такое сочетание одновременно привлекало и отпугивало. Лейла считала, что если Дейзи начнёт хотя бы немного следить за своим внешним видом, у неё не будет отбоя от поклонников, и она сможет затмить первую красавицу школы, Бьянку.

Для Дейзи же всё это было не важно. Её интересовало другое. Этот мир не устраивал её полностью, ведь большинство людей, по её мнению, были мерзкими и наглыми существами. Она мечтала стать депутатом, чтобы внести поправки в законы и улучшить мир, а лучше королевой, чтобы нести в мир ещё больше добра. Но это были детские мечты, обреченные разбиться о реальность.

Лейла, или «малютка Лейла», как её иногда называла Дейзи, была для неё как младшая сестра, которой нужен хороший пример и добрые руки. И она была не прочь побыть в роли наставника.

Школьные годы летели незаметно, и много происходящего Дейзи даже не запоминала. Жизнь казалась ей колесом, в котором нельзя останавливаться. Изо дня в день она вставала, чтобы начинать соревнование, в котором нет победителей. Этот путь всегда вёл по одним и тем же исхоженным дорожкам. Но некоторые события всё же нельзя было вырвать из памяти, как бы сильно этого ни хотелось.

Иногда, когда Дейзи сильно злилась на кого-то, с обидчиками случались несчастья. Карма настигала их очень быстро. Вчера, например, её обозвали «серым ничтожеством» и «зубрилкой», а на следующий день этот человек не появлялся в школе, потому что, переходя дорогу в неположенном месте, попал под машину. По сути, вина была полностью на нём, ведь нельзя пренебрегать правилами дорожного движения, даже если хочешь доказать друзьям свою смелость.

Подобные странные совпадения случались неоднократно. Дейзи стала следить за проявлениями своих чувств, поняв, что искренняя ненависть и злоба могут иметь реальные последствия.

Это были не единственные странности, которые Дейзи заметила. Однажды её мать серьёзно заболела, и в больницу неожиданно пришла бабушка Дейзи, хотя никто не сообщал ей о болезни дочери.

Она явилась ночью. Дейзи спала на раскладной кровати в углу палаты, так как других родственников, готовых приютить её, не было. К тому же ей приходили в голову ужасные мысли, когда она оставалась одна в доме. Ей удалось убедить главного врача позволить ей остаться, аргументируя тем, что это могут быть последние часы жизни её матери. Врачи не давали утешительного прогноза. Мать напоминала живой труп: белые безжизненные руки, кожа да кости вместо ног, осунувшийся живот, будто обнажающий внутренности.

Дейзи разбудил сквозняк – тонкое одеяло не согревало от пронизывающего холода. Но она не подала виду, что проснулась, и стала прислушиваться к каждому слову своей бабушки.

Та была одета в какие-то лохмотья черного цвета, на голове – причудливая шляпа, сдвинутая набок так сильно, что казалось еще немного, и она спадет с ее головы. Обод этой шляпы был из хвоста какого-то животного. Подобный наряд вряд ли купишь даже на блошином рынке.

Поверх одежды были наброшены какие-то тряпки. На запястьях красовались кольца с кристаллами и одинаковым знаком, похожим на звезду с иероглифами по кругу. На шее висел громоздкого вида медальон с изумрудом в виде руки, а внутри неё глаз.

После того как Роуз, бабушка Дейзи, закрыла дверь, теплее не стало. Возникло ощущение, что холод идет изнутри, на лбу выступили капельки пота. Всё нутро сжалось и стало не по себе, отвратительное чувство, словно с бабушкой вошёл кто-то еще, недовольный присутствием гостей.

Роуз, не обращая внимания на кровать с лежащей на ней Дейзи, подошла к дочери. Обхватила свисающую с койки руку, подержала в своих ладонях, наклонилась, прислонившись головой, и стала что-то шептать. Потом положила руку ей на лоб, продолжая нашёптывать непонятные слова.

Дейзи заметила книгу, висевшую у бабушки на поясе. Она не была похожа ни одну из тех книг, которые доводилась видеть Дейзи. Одна часть была выполнена из плотной бумаги, другая – из тёмной кожи. Даже без особых знаний было ясно: это древняя и необычная книга, в ней явно таилась какая-то сила. На плотном корешке под лунным светом переливаясь древние руны с надписями.

Роуз пододвинула к себе стул и уложила на него книгу. Сама встала на колени, открыла светлую часть и стала быстро листать, но ничего не нашла и негромко выругалась. Обратилась к тёмной части, плотно приложила палец к центру, и книга раскрылась. Она спросила в воздух с закрытыми глазами, положив руку на книгу: «Чего ты хочешь?» В ответ молчание. Она ответила самой себе: «Да, я знаю, хорошо, согласна!» Её голос звучал резко и возмущённо.

Дейзи всё это казалось очень странным. Ей в голову начали закрадываться разные мысли. Одна из них была, что бабушка оказалась здесь неслучайно. Часы посещения давно закончились, на дворе ночь, освещаемая лишь полной луной. Мать не раз говорила: «С бабушкой лучше не видеться, она несёт несчастья, к тому же больна. Шепчется с кем-то и постоянно носит с собой чёрную книгу. Плохой пример для ребёнка».

Чем дольше Роуз шептала, тем слабее становилась Дейзи, пока, наконец, не провалилась в сон.

Этот сон прочно въелся в память Дейзи, ведь ничего подобного она никогда не видела. Пережить его довелось лишь раз, но впечатался он навечно. В любой момент, спустя годы, она могла бы пересказать его в деталях.

Она очнулась внутри чего-то живого. Всё пространство было заполнено жидкостью. Поняв это, она инстинктивно схватилась за горло, думая, что не может дышать, но поняла, что кислород ей не нужен. Невесомость стала её завораживать. Чтобы перемещаться, приходилось плыть. Стенки пульсировали словно сердце. Дейзи попыталась приблизиться к одной из них, и чем ближе подплывала, тем сильнее та колебалась. Протянув руку, она отпрянула, увидев силуэт существа по ту сторону.

Осмотревшись, Дейзи заметила необычной формы нож, прикреплённый к её поясу. Он был с гравировкой и раздваивался на конце. В воздухе появился знакомый металлический запах, а под ногами виднелись прожилки, напоминающие кровеносную систему. Всё было странно, но, к своему удивлению, Дейзи чувствовала себя здесь как рыба в воде. Страха не было, лишь любопытство и вопрос: как она сюда попала? В конце этого организма виднелись две статуи. Дейзи поплыла к ним и… проснулась, не досмотрев сон до конца.

На улице ярко светило солнце, и его лучи отражались от ледяной поверхности, создавая отблески, похожие на солнечных зайчиков. Пели птицы, кто-то резвился, играя в снежки. Удивительно, но мать выглядела намного лучше. И хоть её лицо также оставалось осунувшимся, по улыбке можно было понять, она идёт на поправку.

Конечно, обо всём этом знала её лучшая подруга Лейла. Она верила, что у Дейзи есть силы, передавшиеся от безумной, но чертовски сильной бабушки.

– Пойми, просто так ничего не происходит. Если бы это случилось однажды, я бы поверила в совпадение, но когда это происходит постоянно, это называется закономерностью. Так что вполне вероятно… – Лейла задумчиво посмотрела на подругу, словно заново осмысливая, кто такая Дейзи.

Дейзи возмущённо возразила:

– Не говори глупостей! Я не ведьма, сколько раз повторять. Уверяю, я совсем не похожа на бабулю. Разве я ношу лохмотья, делаю татуировки и надеваю перстни? О чем говорить, если мы её даже не знаем толком.

– А ты ни разу не расспрашивала маму о ней? – Лейла изумлённо посмотрела на подругу.

– Почему же, спрашивала. Но она неохотно отвечает. Я же не глупая, понимаю, что она мне врёт, даже не моргнув глазом. Взрослые так умеют, словно сами верят в тот бред, которым пытаются нас пичкать, – Дейзи вздохнула.

– Да уж, замкнутый круг какой-то… – задумчиво протянула Лейла.

– Точно! Замкнутый круг! – неожиданно для самой себя вскрикнула Дейзи.

– Что с тобой? О чём ты? – Лейла нахмурилась.

– Помнишь, я рассказывала о татуировке бабушки? – воодушевлённо продолжила Дейзи.

– Да, припоминаю. Сможешь изобразить? – перебила ее Лейла.

– Постараюсь… – Дейзи, опустив глаза, словно пыталась перенести картинку из памяти на пол.

– Может, это поможет понять, кто твоя бабушка. Для меня она – сектантка какая-то, судя по одежде и образу жизни.

– Брось, это что-то посерьёзнее. Пошли в библиотеку, попробуем разузнать.

– Нас не пустят во взрослую библиотеку, нам нет четырнадцати, – засомневалась Лейла.

– Кто не рискует, тот не пьёт шампанское! – решительно заявила Дейзи.

Они направились в библиотеку, чтобы побольше разузнать об этой татуировке на запястье Роуз. Но внутрь попасть не удалось. Тогда они решили поискать информацию дома, надеясь, что кто-то из домочадцев мог увлекаться подобными знаниями.

На следующий день Лейла принесла книгу, в которой на одной из страниц был изображён этот знак. В этой книжке описывалась история правления царя Соломона. Больше ничего интересного найти не удалось.

И лишь спустя время, когда Дейзи проводила очередную уборку, ей на глаза попался мамин библиотечный талон. Он валялся внутри дивана, под подушками, на самом дне. Этот диван редко раскладывали, ведь комнат, где можно было разместить гостей, хватало. Вот только гости бывали нечасто, а если и удавалось провести какое-нибудь празднество, то ближе к ночи все расходились по домам.

Дейзи удивило то, что она нашла библиотечный талон в доме покойной бабушки Аланы. Это была бабушка по линии отца.

У Аланы не было детей, кроме Питера, и по её завещанию она решила оставить свой дом любимой внучке. Она составила его сразу после её рождения. Её сын был на фронте, а любящее сердце требовало именно такого решения. Такова была воля покойной бабули. Поскольку Дейзи ещё не была совершеннолетней, владение домом временно перешло к её опекуну – матери Луизе.

До смерти бабули они с матерью жили в съёмной квартире. Причём, насколько знала Дейзи, мать с отцом достаточно давно снимали её. Дейзи никак не могла понять, откуда в доме Аланы взялся этот талон. «Нужно спросить у мамы, – подумала Дейзи. – Кто, если не она, сможет объяснить его появление». Но сейчас это не так важно: мать на работе и вернётся нескоро, а Дейзи уже не терпелось разгадать эту загадку.

Лейла заставила Дейзи надеть каблуки и накраситься, чтобы выглядеть старше. Лейла переживала, что даже с билетом их могут не пропустить из-за юного возраста. Чтобы избежать лишних вопросов, подруги решили подстраховаться.

У Лейлы было множество косметики и одежды – родители не жалели ничего для своей принцессы. Поэтому не пришлось долго подбирать обувь, которая пришлась бы впору. Красились девочки, конечно, не как дамы. Их внешний вид напоминал женщин из мест недалеко от бульвара Сен-де Мортен. Но только так, по их мнению, можно было прибавить лет 12, чтобы избежать вопросов.

Лейла показывала не только, как краситься, но и как ходить на каблуках, соблюдая осанку. Она выглядела неуклюже, словно выпила не один фужер шампанского. Но стоило признать, у Лейлы получалось лучше, чем у Дейзи. Можно сказать, что им приходилось заново учиться ходить. Времени на это не было, и подруги пошли на хитрость: заметив, что куда лучше сохраняют равновесие, если держатся друг за друга, решили поддерживать друг друга за локоть. Это не выглядело вульгарно и соответствовало манерам того времени. Врозь же в них будто вселялся дух Бахуса, славившегося отменным вином и силой забвения.

Воспользовавшись билетом, подруги беспрепятственно вошли во взрослую библиотеку. Никто на входе даже не задал им вопросов. Огромное здание в несколько этажей поразило их. Библиотека насчитывала огромное множество книг. В узких коридорах, состоящих из стеллажей, было неудобно ходить под руку.

Но в этом неудобстве были и плюсы. Благодаря каблукам девочки легко доставали до верхних полок, что избавляло от необходимости просить кого-то подать книгу или, что еще хуже, пользоваться лестницей, передвигая её от стеллажа к стеллажу.

Брать книги домой запрещалось, и охранники тщательно проверяли каждого выходящего. Подруги искали книгу с изображённым Дейзи знаком среди самых старых изданий. Поиски заняли много времени, но увенчались успехом: в разделе «история древнего мира до нашей эры» они нашли книгу с этим знаком на корешке. Внимательно изучив ее, девушки были поражены тем, что узнали.

Печать Соломона

В Иерусалиме 1035 г. до нашей эры жил царь Давид. Произвёл он на свет четырёх законных детей: Авассалома, Соломона, Нафана и Фамари.

В то время не все дети царя имели право на наследование трона. Для этого требовалось признание Верховного Совета Иерусалима, в который входили политики и духовенство. Мать ребёнка должна была быть еврейкой, а вероисповедание должно было соответствовать вере царя, почитающего лишь истинного бога. В противном случае ребёнок считался незаконнорожденным и не имел никаких прав, несмотря на царскую кровь в его жилах.

Повзрослев, Авессалом восстал против отца, но был разгромлен. Во время бегства его настигла смерть – длинные волосы запутались в ветвях дерева, там он и нашел свою кончину.

О дочери Давида Фамари известно немногое, кроме того, что её изнасиловал сводный брат Амнон. Ему пришлось прибегнуть к хитрости, чтобы завладеть желанным телом. Притворившись больным, Амнон попросил Фамари принести еду. Когда та вошла в покои, он потребовал от неё плотских утех. Получив отказ, Амнон взял сестру силой. После насилия он возненавидел Фамари ещё сильнее, чем любил прежде.

Вскоре о случившемся узнал Давид. Несмотря на гнев, никаких действий он не предпринял. Авессалом, брат Фамари, затаил обиду на Амнона за унижение сестры. Лишь через два года ему удалось подобраться к обидчику и убить его, после чего Авессалом бежал в Гессур.

Соломон никогда не желал трона, считая себя недостойным. Мягкость и доброта, по его мнению, несовместимы с правлением государством. Власть и царские регалии были ему чужды. Однако Давид видел в нём своего преемника, и Версавия, его любимая жена, поддерживала мужа в этом решении.

Версавия была умной, проницательной и дальновидной женщиной. Она видела людей насквозь, стоило им только заговорить. Это касалось всех, включая ее собственных детей. Версавия помогала править мужу, а после его смерти стала советницей Соломона, вместе с ним обдумывая последствия принимаемых решений.

Нафан был хитёр, непредсказуем, решителен и нетерпелив. О его дерзости и целеустремлённости ходили легенды. В нем видели больше качеств будущего правителя, чем в Соломоне. Он считал себя истинным правителем и был уверен, что именно он должен повести за собой Иерусалим. Так думал и военачальник Иоаф, который не видел силы и мудрости в Соломоне. Иоаф, сын сестры Давида Саруии, тридцать лет возглавлял армию Иерусалима во время царствования Давида. Он был верен царю, но опасался за судьбу государства при Соломоне. Поэтому, набравшись смелости, решил вмешаться в политику.

Нафан и Иоаф объединили усилия, разработав простой, но эффективный план захвата власти. Однако, поспешив с его осуществлением, они потерпели поражение.

Судьба вела их своей дорогой. Попытка захватить престол провалилась: Нафана изгнали из города, а Иоафа лишили звания, уважения и власти, превратив в простолюдина без привилегий и богатств. Давид сохранил Иоафу жизнь по доброй памяти, а Соломон, следуя примеру отца, не стал убивать брата, но пообещал уничтожить, если кто-то из них замыслит недоброе.

Верховный священник помазал Соломона на царство, и с его восшествием на трон в истории Иерусалима началась новая эпоха развития торговли и процветания.

Вскоре Нафан вновь решил попытать удачу в борьбе за власть. Прослышав об этом, Соломон приказал незамедлительно убить Нафана и его верного соратника Иоафа.

Перед смертью отец наказал Соломону возвести храм Господень, который станет местом молитвы для прихожан и домом для Всевышнего, где будут Его глаза и уши.

Давид много воевал, захватывая земли врагов и расширяя границы своего правления. На его руках была кровь, а по неписаным законам такие руки не могли прикасаться к строительству храмов Господних.

Соломон помнил предсмертные слова отца и с радостью исполнил его волю. Храм был возведен по чертежам Давида. Первым в него вступил Соломон, и там ему явился голос Всевышнего. Бог выразил благодарность за такой подарок и спросил, чем может отблагодарить Соломона.

Не раздумывая, Соломон ответил, что ему нужны мудрость и сила, чтобы повести народ Иерусалима в светлое будущее. Всевышний удивился такой просьбе, ведь Соломон не возжелал земных благ, и за это дал ему больше, чем тот просил.

Соломон не знал, что этот путь будет нелёгким. Но после всех трудов он останется в веках как истинный правитель Иерусалима.

Всевышний повелел найти старцев, но не сказал, что делать дальше. Соломону были известны только их имена и места пребывания. Каждый из них находился в разных концах света и обладал божественной силой. Всего их было пятеро.

Спустя годы Соломон отыскал мудрецов и повелел им отлить печать, привидевшуюся ему накануне во сне. В центре печати была шестиконечная звезда, символизирующая человеческое тело и душу. Старцы, никогда не занимавшиеся кузнечным делом, не понимали, как выполнить просьбу царя. Кузнечное ремесло было им незнакомо, а руки никогда не держали молота.

Для каждого из них было приготовлено ложе под открытым небом. Соломон верил, что вскоре их посетит вдохновение, и не ошибся. Ночь была светла, как день, а луна наполнялась тёмной материей. Это предзнаменование истолковали как проявление высшей силы на земле.