ГР-73

I

Меня зовут Артём, мне 15 лет, и я обожаю гулять по паркам, особенно в зимние дни, когда деревья укрыты инеем, а снег под ногами хрустит так, словно ты идёшь по сказке. В тот день, в декабре 3162 года, я пошёл в парк 150-летия Независимости Бримвуда не один, а с папой. Папа купил мне горячий шоколад у киоска, и я старался пить аккуратно, чтобы не облить варежки. Он рассказывал про то, как сам в детстве катался на коньках зимой, и я представлял его совсем маленьким, но таким же весёлым.

Снег искрился под слабым зимним солнцем, вокруг были счастливые люди: кто-то лепил снеговиков, кто-то катался на лыжах или просто фотографировался. Мы шли мимо большого пруда, уже покрытого тонким слоем льда, и папа рассказывал, как однажды зимой его отец провалился в подобный пруд, но выбрался благодаря палке. Я смеялся, представляя деда мокрым и сердитым. Но всё изменилось в один миг. Раздался низкий гулкий звук, как будто где-то упала гигантская плита. Сначала я подумал, что это какая-то техника, может, уборочная машина. Но люди вокруг начали оборачиваться и озираться. Затем раздался другой звук – сигнал тревоги. Он пронзил воздух, как сирена, и сердце у меня сжалось.

– Что это? – спросил я у папы, сжимая его руку.

Папа замер, глядя куда-то вперёд. Его лицо стало серьёзным. Вдруг из громкоговорителей раздался механический голос:

– Внимание, внимание! Объявляется угроза ядерной атаки. Немедленно укрыться в ближайшем убежище. Повторяю, угроза ядерной атаки!

Толпа, казавшаяся до этого мирной и спокойной, начала стремительно двигаться. Люди толкались, кричали, хватали за руки своих детей и бежали к выходу из парка. Мы с папой тоже побежали.

– Артём, держись за меня! – крикнул папа, крепче сжимая мою руку.

Я старался идти за ним, но поток людей стал сильнее. В какой-то момент я почувствовал, как чья-то рука резко ударила меня по плечу, и папина рука выскользнула из моей.

– Папа! – закричал я, но он уже исчез в толпе.

Меня толкали со всех сторон, и я не мог удержаться на месте. Паника вокруг нарастала. Люди, как огромная река, двигались в сторону выхода из парка, а я оказался один среди этого хаоса. Слёзы наворачивались на глаза, но я понимал, что нельзя терять время. Я пытался прорваться вперёд, но не знал, куда идти. Вдруг я почувствовал, как кто-то схватил меня за руку.

– Идём со мной, быстро! – услышал я голос девушки.

Я повернулся и увидел её. Она была в ярко-красной вязаной шапке, её лицо было слегка прикрыто шарфом, но глаза были решительными и строгими.

– Ты потерялся? «Где твои родители?» – спросила она, протискиваясь сквозь толпу.

– Папа… я потерял его! – выпалил я.

– Хорошо, потом найдём его. Сейчас нужно бежать к метро, идём! – Она потянула меня за собой.

Я не сопротивлялся. Девушка уверенно прокладывала путь через толпу, защищая меня от толчков и помогая удерживать равновесие. Мы добрались до входа в метро, где было ещё больше людей. Толпа буквально вталкивала нас внутрь, и воздух наполнился тяжёлым запахом страха и пота. Мы спустились по лестнице, и я услышал, как металлические двери метро начали закрываться. Это был последний шанс укрыться. Девушка крепко держала меня за руку, и я чувствовал, что теперь я в безопасности, хотя внутри всё ещё было тревожно. Когда двери закрылись, я обернулся, надеясь увидеть папу. Но его не было.

– Мы здесь в безопасности, – сказала девушка, немного отдышавшись. – Я Катя. А тебя как зовут?

– Артём, – прошептал я.

Она улыбнулась, хотя в её глазах всё ещё читалась тревога.

– Ничего, Артём, мы найдём твоего папу. Главное, ты в порядке.

Я кивнул, хотя в горле всё сжалось от страха. Я смотрел на лица вокруг и понимал: каждый из этих людей сейчас потерял кого-то или что-то. Но я не мог терять надежду. Папа обязательно найдётся. Мы просто должны его найти. Мы шли по лабиринту туннелей метро, и каждый шаг отдавался в голове тупой болью. После того как меня вынесли из толпы, всё стало каким-то размытым: шум, крики, свет лампочек, мелькающие лица. Я чувствовал себя чужим, выброшенным из реальности. Катя шла впереди меня, а я, шатаясь, едва держался на ногах.

– Осталось немного, – говорила она, будто подбадривая не только меня, но и себя.

Я кивнул, хотя не был уверен, что смогу сделать ещё один шаг. Перед глазами всё плыло, в висках стучало. Меня окружали люди: кто-то молча шёл рядом, кто-то спорил или всхлипывал, но всё это звучало будто издалека. Я уже не понимал, что происходит. И в какой-то момент темнота накрыла меня полностью.

II

Я проснулся медленно, будто выныривая из густой, тяжёлой тьмы. Голова гудела, как будто внутри кто-то запускал двигатель старой машины. Первое, что я увидел, – белый потолок с тусклой лампой. Я попытался пошевелиться, но тело словно налилось свинцом. Где я? Как я сюда попал?

– Ты наконец-то очнулся, – раздался тихий, знакомый голос рядом.

Я повернул голову. Рядом сидела девушка. Красная шапка, прилипшие к лицу пряди светлых волос, усталое, но доброе лицо. Это она. Я сразу вспомнил её – ту самую, что вытащила меня из толпы, когда мы с отцом потерялись, и отвела в метро.

– Как ты? – спросила она мягко.

– Голова… болит, – пробормотал я, чувствуя, как пересохшее горло жжёт от каждого слова. – Где я?

– В лечебнице, – ответила она. – Ты потерял сознание, когда мы спустились в укрытие. Тебя принесли сюда. Два дня ты пролежал без сознания.

Слова Кати звучали спокойно, но я видел, что она волновалась.

– А что с городом? – спросил я, пытаясь подняться, но моё тело не слушалось. – И.… мой папа? Вы его нашли?

Катя опустила глаза и на секунду замолчала, будто подбирая слова.

– После того как мы спустились, произошли взрывы. Серьёзные. Большая часть города уничтожена. – Её голос стал тише. – Но мы не знаем, что с твоим папой. Я верю, что он жив. Возможно, он на другой станции, в другом укрытии. Всё внутри меня сжалось. Мир будто рухнул, оставив пустоту.

– Мы постараемся найти его, Артём. Я обещаю. Но пока ты будешь жить со мной. Управление по станции метрополитена выделило нам маленькое помещение – две комнаты. Мы сейчас туда переедем. Это лучше, чем оставаться здесь. Когда обустроимся, будем искать твоего папу. Её слова звучали уверенно, и я почувствовал, как лёгкая надежда пробивается сквозь удушающий страх. Я слабо кивнул. Из кармана своих штанов я вытащил свой телефон, надеясь увидеть сообщения от своего папы. Но всё было тщетно: телефон не ловил сигнал и превратился в бесполезный «кирпич». Так его называл мой учитель ОБЖ, предостерегая, что техника подведёт именно тогда, когда она особенно нужна. Он всегда говорил: «Не полагайтесь на гаджеты – держите знания в голове!». Затем Катя помогла мне подняться, подставив плечо. Я заметил, как она устала: под глазами тёмные круги, волосы взъерошены. Ей, наверное, так же страшно, как и мне, но она держалась.

– Почему ты мне помогаешь? – спросил я, пока мы шли по длинным, тускло освещённым коридорам метро.

Катя на мгновение замялась, но потом ответила:

– Потому что ты среди испугавшейся толпы был одним, который искал кого-то и не убегал. Мне стало жалко тебя, Артём. А я знаю, каково это – остаться одному.

Я замолчал, пытаясь переварить её слова.

Мы шли долго, спускаясь всё глубже. Вокруг нас мелькали люди – кто-то сидел прямо на полу, прижав к себе детей, кто-то тащил мешки с вещами, кто-то просто молча смотрел в стену. Жизнь под землёй была шумной, хаотичной и тесной.

Наконец мы подошли к тяжёлой металлической двери. Катя повернула ржавую ручку и впустила меня внутрь.

– Вот, это наше, – сказала она.

Комната была маленькой и пустой. В первой стоял стол, пара стульев и матрас на полу. Во второй – узкое койко-место и крошечная полка.

– Не роскошно, но это лучше, чем ничего, – сказала Катя, смахнув волосы с лица.

Я подошёл к маленькому окошку в стене, за которым виднелся лишь коридор. Это было странное место, но оно почему-то успокаивало меня. Я почувствовал, как пустота внутри заполняется лёгкой уверенностью: я не один.

– Мы будем жить здесь, – сказала Катя. – А потом начнём искать твоего папу. Мы их обязательно найдём, Артём. Ты должен верить.

Я молча кивнул. Катя поставила на стол жестяную банку с консервами и стакан воды. Мы поужинали молча. Это был самый странный ужин в моей жизни. Но я понял одно: теперь у меня есть шанс. Шанс выжить. Шанс найти своих родителей. И Катя, которая поможет мне в этом.

III

Мы с Катей сразу взялись за дело, чтобы хоть как-то привести в порядок помещение, которое теперь называлось нашим домом. Металлические стены отдавали холодом, пол был покрыт слоем пыли, а мебель едва держалась на честном слове.

– Ничего, – сказала Катя, завязывая волосы в хвост, – сделаем из этого что-то приличное.

– Новый дом, – усмехнулся я, поднимая старый матрас. – Ну, сойдёт.

Работы хватало. Мы убрали мусор, сложили все оставшиеся вещи в углу и попытались расставить мебель так, чтобы у нас появилось хоть немного свободного пространства. Спустя пару часов двери открылись, и внутрь вошли трое бойцов станции метро. Они были в серо-чёрной униформе, вооружённые до зубов: на ремнях висели ножи, а за спинами виднелись винтовки. На их лицах застыло суровое выражение.

– Мы вам железные рамки принесли, – сказал один из них, сбрасывая тяжёлую металлическую конструкцию на пол.

– Спасибо, – ответила Катя, вытирая пот со лба.

– Без них на полу спать не дело, – добавил другой, вытирая руки о форму.

– А вы всегда такие мрачные? – пошутил я, но в ответ получил только холодный взгляд.

После их ухода мы собрали рамки, застелили их матрасами и наконец могли назвать это место хоть немного пригодным для жизни.

Я осмотрел наше новое жилище. Две комнаты, соединённые коротким коридором. В первой – стол, несколько стульев, пара полок и матрас на полу. Во второй – узкая койка, прикрученная к стене, и маленький шкаф. Свет падал тускло, исходя из одной единственной лампы под потолком.

– Ну что, не так уж плохо, правда? – спросила Катя, садясь на край койки.

– Да, если не думать о том, что над головой – руины города, – ответил я, прислонившись к стене.

Вдруг помещение наполнилось резким, металлическим звуком. Динамик, закреплённый на стене, ожил, и из него раздался громкий голос:

– Всем собраться в вестибюле. Построение через десять минут.

Мы с Катей переглянулись, и в её взгляде мелькнуло напряжение.

– Идём, – сказала она.

В вестибюле было тесно. Люди стояли плечом к плечу, стараясь не задеть друг друга. Впереди, на возвышении, находился стол с микрофоном. За ним стояли несколько человек в строгих военных костюмах.

Главный выступающий представился:

– Полковник Мартун Шеркин, начальник обороны метро.

Полковник выглядел внушительно. Высокий, подтянутый, в идеально выглаженной форме, на погонах кителя сверкали три крупные звезды. Густые усы придавали его образу ещё больше строгости.

– Для выживания нужны ресурсы, – начал он громким голосом. – Здесь, под землёй, наши запасы ограничены. Чтобы прокормить людей и защитить их, нужно действовать. Мы должны искать пропитание на поверхности.

Толпа замерла. По лицам присутствующих было видно, что перспектива подняться наверх их пугала.

– Я ищу добровольцев, – сказал Шеркин, окинув взглядом собравшихся. – Кто готов выйти на поверхность?

После паузы три человека подняли руки. Полковник нахмурился.

– Этого недостаточно! – рявкнул он. – Вы все хотите выжить? Или собираетесь сидеть тут и ждать смерти?

Толпа молчала. Шеркин поднял руку, жестом заставляя всех сосредоточиться.

– Хорошо, если нет добровольцев, я выберу сам, – прогремел он.

Люди зашевелились, но никто не осмелился сделать шаг вперёд. Вдруг кто-то из стоявших позади резко подтолкнул нас с Катей вперёд. Мы оказались в центре внимания. Ещё двоих людей также вытолкнули из строя.

Шеркин улыбнулся, увидев нас.

– Отлично, – сказал он. – Вы пойдёте. Завтра утром группа выдвигается.

Я стиснул зубы, чувствуя, как ноги подкашиваются от волнения.

– Нам конец, – прошептал я, но в ответ Катя взяла меня за руку и сжала ее нежно.

– Мы справимся, – твёрдо сказала она, хотя я видел, как её руки дрожали.

IV

На следующее утро в дверь нашего жилища раздался резкий стук. Мы с Катей переглянулись.

– Кто там? – крикнул я.

– Группа «Омега». Время выдвигаться, – раздался громкий голос.

За дверью стояли трое бойцов в чёрных касках с нашивками «ОМЕГА» на руках. Их лица были скрыты под масками, а на форме виднелись свежие царапины и пятна грязи.

– Собирайтесь, – приказал один из них.

Мы быстро умылись и натянули антирадиационные костюмы, которые нам передали. Мой был немного великоват: штаны волочились по полу, а рукава топорщились на локтях.

– Тебе бы костюм на размер меньше, – усмехнулась Катя, проверяя свои фильтры.

– Зато в мой костюм теперь можно вдвоём влезть, – буркнул я.

Группа собралась у эскалаторов. Командир, назначенный Шеркиным, сразу выделялся. Он был среднего роста, с острым взглядом и решительными движениями. Его звали «Призрак» – позывной, который он сам озвучил, не утруждая нас своим настоящим именем.

– Ваша задача – искать припасы и выживших, – сказал он, держа в руках прибор с картой радиационного фона. – Двигаться будем на северо-восток. Там уровень радиации ниже, и зона разрушений меньше.

Мы поднялись по эскалатору. Герметические двери со скрипом открылись, впуская свет. Я щурился, чувствуя, как глаза режет непривычная яркость.

Снаружи нас встретил ужас: парка 150-летия Бримвуда больше не существовало – осталась лишь выжженная земля. Мост, соединяющий станцию метро «Ярмарочная» и «Бриз Надежды», рухнул, превратившись в груду металла. Разрушенные дома стояли как призраки прошлого, их кирпичные стены развалились от силы ударной волны.

Призрак огляделся, затем указал направление.

– Идём, – сказал он коротко.

Я взглянул на Катю, и она кивнула. Мы отправились вперёд, понимая, что дороги назад уже нет.

V

Мы шли уже около трёх часов. Снег падал хлопьями, но смешивался с серым ядерным пеплом, который оседал на землю. Воздух был густым, словно пропитанным горем и смертью. Под ногами частично сохранились городские дорожки – ударная волна не задела их, что давало нам хоть какое-то представление о направлении. По пути я заметил обломки таблички. На пыльном стекле можно было увидеть, что мы движемся на северо-восток, в сторону красной ветки метро.

Мир вокруг был неподвижным. Ни единого звука, ни движения, кроме нас. Всё выглядело так, будто время застыло в момент катастрофы.

Вдруг Призрак поднял руку, жестом приказывая замереть.

– Тихо! Не двигаться! – прошипел он.

Мы остановились, напряжённо вглядываясь в разрушенное здание впереди. И тут раздался странный крик. Резкий, протяжный, словно принадлежащий чему-то нечеловеческому. Вдалеке в пяти метрах от нас, промчалось огромное существо. Его силуэт мелькнул и скрылся за разрушенным зданием.

– Что это было? – прошептал я, но Призрак уже дал знак одному из бойцов следовать за ним.

– Оставайтесь тут, – приказал он, и они вдвоём бросились вперёд, исчезая за обломками.

Мы быстрым шагом пошли за ними. Дойдя до поворота, я почувствовал, как сердце начинает биться чаще. Оставшийся с нами боец приостановился.

– Ждите здесь, – бросил он, поднимая оружие, и пошёл вперёд.

Через мгновение его фигура растворилась за очередными развалинами. Мы остались одни, окружённые тишиной.

Вдруг из-за угла с криком выскочили Призрак и тот самый боец, который ушёл первым.

– Бегите обратно! – закричал Призрак.

И тут из-за угла появился монстр. Огромное существо, передвигающееся на четырёх конечностях. Его глаза сверкали в свете серого неба, а позвоночник выпирал из спины, словно обнажённые острые лезвия.

– Бежим! – закричала Катя.

Монстр внезапно бросился вперёд. Одним движением он схватил одного из бойцов «Омега» и разорвал его на части, словно бумагу. Кровь брызнула в стороны, окропив пепельный снег.

Призрак попытался отступить, но монстр подскочил к нему и с лёгкостью отбросил его в сторону. Призрак полетел в городскую реку и исчез в её мутных водах.

– Артём, быстрее! – Катя уже тянула меня за собой, но я не мог отвести взгляд от этой сцены.

Мы побежали, не оглядываясь. Сзади слышался рёв монстра, но я был сосредоточен только на одном – выжить.

Спустя несколько минут я заметил яркий красный значок «М» впереди. Метро.

– Вход! – закричал я.

Мы подбежали к обрушенному входу. Боец «Омега» и двое наших товарищей начали разбирать завалы, отбрасывая в сторону бетон и арматуру.

– Быстрее! – кричал кто-то, но я не слышал, кто именно.

Когда проход наконец освободился, мы нырнули внутрь. Герметические двери не были заперты, что позволило нам быстро спуститься по эскалатору вниз.

Там нас ожидал ещё один неприятный момент. Полстанции был усыпан человеческими телами. Казалось, что здесь никто не выжил. Герметические двери, видимо, не успели закрыться вовремя, и радиационное излучение уничтожило всех.

Я прижался к стене, осматриваясь. Света не было, но сама станция казалась целой. Никаких разрушений.

– Где мы? – спросила Катя, переводя дыхание.

Я взглянул на табличку на стене.

– АртХаус, – ответил я.

Мы замерли, не в силах осознать, что только что пережили. Снаружи был монстр, который наверняка всё ещё нас искал на поверхности. Внутри – лишь пустота.

– Надо найти место, где можно укрыться, – наконец сказала Катя, дрожащим голосом.

– Да, – пробормотал я, но в голове уже звучал вопрос: сколько ещё таких монстров бродит снаружи?

Внезапно на станции раздалось рычание монстра. Его низкий, утробный рёв наполнил станцию, заставив нас дрожать от ужаса. Нам не оставалось ничего другого, кроме как броситься в тоннель.

– Бежим! – крикнул кто-то из нас, и мы прыгнули с перрона прямо на рельсы.

Боец «Омега» остался на платформе, чтобы отстреливаться. Его глаза были полны решимости. Перед тем как открыть огонь, он протянул Кате фонарик.

– Держите! Это поможет. И бегите, чёрт возьми! – крикнул он, разворачивая автомат в сторону монстра.

Последний взгляд, который я бросил на бойца, был полон неизвестности. Мы побежали по тоннелю, освещая путь слабым светом фонарика. Судьба оставшегося на перроне бойца осталась для нас тайной.

Мы неслись вперёд, будто сами превратились в зверей, спасавшихся от охотника. Холодный воздух тоннеля забивался в лёгкие. Внезапно впереди мелькнул белый свет, который ослепил нас на мгновение.

– Что это? – прошептала Катя.

Свет стал ярче, и через секунду издалека раздался голос из громкоговорителя:

– Оставайтесь на месте, если хотите жить.

Мы остановились, тяжело дыша. Перед нами начали появляться фигуры в темноте.

– Бросьте оружие на землю! – крикнул один из них.

– У нас нет оружия! – поспешно сказала Катя, поднимая руки вверх.

Из тени вышли несколько человек в касках и бронежилетах. На их снаряжении красовался шеврон с изображением черепа и надписью «ПСИХ». Они выглядели угрожающе – грязные, напряжённые лица, стволы автоматов, направленные на нас.

Впереди стоял мужчина в возрасте от сорока до пятидесяти лет. Его взгляд был холодным, а в руках он держал оружие, которое казалось продолжением его самого. Он нервно дёрнул затвор автомата и, не убирая палец со спускового крючка, произнёс, сжав зубы:

– Что вы тут забыли?

Его голос был пропитан презрением и яростью. Один из нашей группы, растерявшись, начал умолять:

– Пожалуйста, не убивайте нас! Мы просто… мы искали укрытие!

Но мужчина не слушал. В один момент он поднял оружие и выстрелил. Громкий выстрел оглушил нас. Упавший человек больше не двигался.

– Боже мой… – прошептала Катя.

Началась паника. Все бросились в разные стороны, но бойцы быстро окружили нас, ловко орудуя прикладами.

– Успокойтесь, или следующими будете вы, – сказал тот же мужчина, указывая стволом на мужчину, который только что был поражён пулей автомата. Меня схватили за плечо и резко повалили на колени. Катя была рядом, её руки скрутили за спиной. Я слышал, как кто-то пытался протестовать, но его быстро заставили замолчать ударом приклада автомата.

Вдалеке снова раздался рёв монстра. Звук был оглушающим и ближе, чем когда-либо. За ним последовали выстрелы автоматов и крики бойцов. Монстр пришёл сюда, и он явно был не один.

– Быстро! Забирайте их и уходим! – крикнул один из бойцов.

Последнее, что я увидел, прежде чем на лицо набросили тряпку с резким, удушливым запахом, – как Катя отчаянно пытается освободиться.

Мир вокруг меня начал плыть. Голоса становились всё тише, пока, наконец, я не провалился в темноту.

I

Артём очнулся в клетке, похожей на изолятор временного содержателя полиции в метро. Комната была сырой, с тусклым светом и стенами с грязным полом и была наполнена неприятным запахом. Его голова всё ещё гудела, и Артём с трудом приходил в себя. Он пытался осмотреться, но первое, что он понял – это то, что он в ловушке.

С ним в клетке было двое. Один старичок, лет 70—80, с серыми волосами и дрожащими руками. Его глаза были затуманены, и он не мог сидеть на месте, как будто ожидал чего-то ужасного. В другом углу сидел мужчина с тонкими очками, которые придавали ему забавный, почти интеллигентный вид. Он вжался в угол клетки, его взгляд был переполнен страхом и отчаянием. Он выглядел так, будто был готов сдаться. Артём огляделся: в клетке не было смотрителей, что казалось странным. В углу стоял деревянный шкаф, рядом с ним висел настенный ящик, что-то вроде почтового, и, возможно, там были ключи от клетки. Вход в этот изолятор отделялся от коридора металлической дверью. Он осматривал все возможные выходы Через решётку он заметил Катю, сидящую в соседней камере. Она была без сознания. И ещё с ней в камере было две женщины. Мелькнула мысль: «Не могу оставлять её здесь». Это было невыносимо – зная, что она рядом, и не иметь возможности помочь.

Артём не мог сидеть сложа руки. Он попытался пролезть через решётку, но почувствовал на себе чужие руки. Старик резко дернул его за шиворот.

– Ты что, с ума сошел? Тебе жить не хочется, что ли? Если кто-то зайдёт и увидит, тебя прикончат, – прошептал он.

Но Артём был решительно настроен. Он верил, что если не попытаться, то не будет ни шанса на спасение. Стиснув зубы, он продолжил пробираться через решётку, не обращая внимания на предостережения. Его тело оказалось достаточно худым, чтобы пройти через стальные прутья. Но в тот момент Артём услышал приближающиеся шаги.