Один к одному: Как получить деньги в процедурах банкротства юрлиц

● Если долг возвращается стандартными методами, то речь идет об обычном долге. В этом случае достаточно направить исполнительный лист в банк, подключить приставов и провести несколько переговоров. Если же должник умело избегает выплаты, долг переходит в категорию сложных и требует более глубокого анализа, творческого юридического подхода и существенных временных затрат.

● Время – критический ресурс. Чем дольше откладывается начало активных действий, тем ниже вероятность взыскания. За период ожидания должник может вывести активы и скрыться от контроля. Своевременные меры значительно повышают шансы на успех.

● При работе со сложными долгами важна не только юридическая, но и экономическая оценка. Затраты на специалистов, судебные тяжбы и исследование активов должника порой могут превысить потенциальную выгоду. Трезвый расчет рисков и расходов позволяет выбрать оптимальный путь – от прямого взыскания до продажи права требования.

● Когда стандартные методы не работают, в ход идут процедуры банкротства, включающие оспаривание сделок, привлечение к субсидиарной ответственности и иные инструменты, призванные расширить возможности взыскания.

● Эффективная стратегия взыскания учитывает как набор правовых инструментов, так и способы взаимодействия с участниками процесса. Рациональный выбор подходов помогает избежать напрасной траты средств и времени.

● Принятие взвешенных решений на ранних этапах повышает шансы не только на возврат долга, но и на минимизацию сопутствующих потерь. Понимание сути долга и объективная оценка перспектив позволяют выстроить стратегию, исходя из реальных условий и ограничений.

Практически у каждого предпринимателя есть должники, которые не спешат возвращать деньги. Угадайте, сколько из этих долгов в итоге остаются непогашенными? Судя по моему опыту, цифра колеблется в районе 90%.

Почему так происходит?

Все просто. Если долгами не заниматься, никакой волшебный механизм извне не заставит должника платить.

И мне кажется, что это касается не только долгов: такой подход применим и в обычной жизни. Результат только там, где фокус внимания. Да, иногда может произойти чудо, но это все относится к истории про черных лебедей[3], а не про стабильную систему.

В реальности получается так, что чем дольше вы откладываете решение вопроса с долгами, тем меньше шансов вернуть их. В вышеупомянутой книге Нассим Талеб писал, что «в масштабируемых системах промедление или откладывание приводит к удлинению сроков, зачастую в геометрической прогрессии, то есть чем дольше что-то не решается, тем более масштабными и непредсказуемыми становятся последствия, что противоречит интуитивным представлениям». Это суровая реальность, которую необходимо принять, если вы хотите эффективно управлять своим бизнесом.

Я давно занимаюсь взысканием долгов и видел очень разные ситуации: бывают долги, которые можно вернуть, сделав пару звонков или направив исполнительный лист в банк, а бывают и такие, где взыскателя ждет долгий путь, отмеченный судебными баталиями, процедурами банкротства и принятием компромиссных решений, при которых приходится выбирать из двух зол.

Разница между этими случаями – это и есть ключевой момент, который важно понять.

Обычные долги возвращаются относительно легко. Здесь работают стандартные методы, такие как исполнительное производство или взаимодействие с банками.

Сложные долги – это совсем другая история.

Они требуют глубокого анализа, индивидуального подхода и часто – нестандартных юридических инструментов. Это те случаи, где должник активно скрывает активы, ликвидирует компании или выстраивает сложные схемы ухода от ответственности.

Понимание разницы между этими двумя типами долгов позволяет кредитору сделать главное: выбрать правильный способ взыскания и заранее оценить свои шансы на успех. Именно с этого начинается любой успешный процесс возврата задолженности.

I

Что делает долг сложным?

Допустим, вы оказали услугу / поставили товар / выполнили работу / впишите свой вариант на 100 руб. Заказчик по какой-то причине вам не заплатил.

«Обидно, но не критично, – подумаете вы. – Сейчас мы пойдем в суд, насчитаем все неустойки, выставим убытки и упущенные выгоды, а потом сверху добавим расходы на юристов. Вместо долга в 100 руб. он будет должен нам 500 руб.!»

Вы воодушевлены, полны решимости и начинаете процесс взыскания.

И вот год спустя вы находите себя в ситуации, в которой вы узнали о российской судебной системе больше, чем хотели бы. Теперь вы опытный боец и знаете, что неустойка легко снижается судами в несколько раз, доказать упущенную выгоду практически невозможно, а расходы на юристов взыскиваются с проигравшей стороны в ограниченном размере и почти никогда не покрывают ваши реальные затраты.

Но ваш праведный гнев только укрепился.

И когда вместо желаемых 500 руб. суд вынес решение на 200 – все равно больше, чем изначальные 100, – ощущение морального удовлетворения подпортилось.

Но вот вы, наконец, получаете исполнительный лист и направляете его в службу судебных приставов. «Это финальный шаг, ведь так?» – думаете вы.

Не совсем.

Спустя несколько месяцев он возвращается к вам обратно, пыльный и с формулировкой: «Невозможно установить местонахождение должника или его имущества».

На этом этапе долг из разряда «Обычный» переходит в другую весовую категорию под названием «Сложный».

Разница тут очень существенная: в основном она заключается в нескольких моментах, таких как вероятность фактического взыскания, время, которое будет потрачено на этот процесс, и стоимость услуг юристов, которые всем этим будут заниматься.

II

Про вероятность взыскания

Вероятность взыскания долга по решению суда зависит от множества факторов.

Главный из них – наличие у должника ликвидных активов, на которые можно обратить взыскание. Если на счетах есть деньги, а за должником числится имущество, взыскание становится более реальным.

В теории судебные приставы обладают широкими полномочиями для взыскания долга – от ареста имущества и выхода по юридическому адресу до оспаривания сделок должника, которые он совершил во вред кредиторам. Но на практике их действия часто сводятся только к формальному аресту имущества и очень редко – к выездам на юридический адрес должника. На этом все.

Оно и не удивительно: на приставах колоссальная нагрузка при сравнительно невысоком уровне вознаграждения.

Не вижу смысла долго расписывать проблемы этого ведомства. Если вы хоть раз сталкивались с ними, то сами все понимаете. А если не сталкивались, то у меня все равно не получится описать все достаточно красочно. Краткий вывод таков: взыскание через приставов неэффективно, когда речь идет о должниках, которые не могут или не хотят платить долги.

Юристы, которые взыскивают долги через приставов, прекрасно знают, что большую роль играет активность самого кредитора. Если просто передать исполнительный лист приставам и ждать результата, вероятность успеха стремится к нулю.

Нужно не только отслеживать ход исполнительного производства, но и проявлять инициативу: искать дополнительные активы должника, стимулировать приставов к действиям и ругаться, ругаться, ругаться, ведь в 99% случаев такая стимуляция происходит с помощью жалоб на действия (а чаще на бездействие) судебного пристава-исполнителя.

Я не понаслышке знаю о том, как работать с приставами, ведь первым местом работы после окончания университета у меня была компания, которая взыскивала долги через исполнительное производство.

Я поименно знал всех приставов практически во всех региональных отделах ФССП Москвы и Московской области, а каждый вторник и четверг я брал обед с собой, потому что надо было успеть в два-три отдела, чтобы выбить у приставов новые запросы и подать на них новые жалобы.

Несмотря на мою активность, результаты оставляли желать лучшего, ведь если у должника ничего не было либо если он перевел деятельность с одной компании на другую и продолжал заниматься тем же самым, но с новым ИНН, то ничего поделать было нельзя и оставалось только писать новые жалобы, которые практически никогда ничего не давали, кроме обоснования потраченного времени в счетах, которые компания выставляла клиентам.

Для себя я тогда сделал вывод, что, если должник намеренно скрывает активы или выводит их на третьих лиц, дело становится не по зубам приставам.

Я верил, что вопрос взыскания таких долгов был решаем, но не понимал, какими именно инструментами, ведь про банкротство я тогда ничего не знал.

Вскоре я ушел с того места работы, став помощником арбитражного управляющего.

Я начал заниматься более интересными задачами, но на поставленный себе вопрос касательно взыскания долгов, когда на должнике нет активов, я все еще ответить не мог, так как арбитражный управляющий, у которого я работал помощником, «играл за черных» – вел процедуры банкротства в интересах должников.

Следующее место работы было выше по всем показателям – от уровня офиса до масштаба проектов. Компания занимала – и по сегодняшний день занимает – верхние строчки в разделе «Банкротство (High market)» рейтинга «Право–300».

Фактически это означало, что все проекты были с долгами, измеряющимися миллиардами рублей, а должники – с кучей активов и, следовательно, проблем юридического толка.

Несмотря на то что на этой работе мы действовали от имени кредиторов, то есть формально преследовали цель взыскания долгов, ответа на вопрос, как взыскивать долги с брошенных компаний без имущества, у меня не появилось.

Это было обусловлено тем, что все должники были «элитными» – с миллиардными активами, недвижимостью в центре Москвы, заводами по всей территории России и даже за ее пределами.

Никакого отношения к простым компаниям, не обладающим миллиардными активами, такие должники не имели.

Скорее всего, я не мог ответить на вопрос касательно конкретных механизмов взыскания по той причине, что работал на позиции обычного специалиста, из-за чего не понимал смысл большей части процессов в компании.

Проработав там два с половиной года, я перешел в другую фирму, где ответ на интересующий меня вопрос наконец начал проявляться.

На последнем перед свободным предпринимательским плаванием месте работы я увидел процесс взыскания долга со всех возможных ракурсов, так как эта компания была чистой воды коммерческой и не имела «покровителя», который бы давал крупные проекты.

Работникам компании приходилось самим находить клиентов и продавать услуги, вести переговоры, определять прибыльные проекты и отказываться от тех проектов, которые по тем или иным причинам становились нерентабельными.

Только в тот момент (а это было в 2018 году) я наконец понял, как работает рынок долгов, сколько и что тут стоит, а также сформулировал ответ на вопрос, который поставил перед собой в 2014 году: «Что делать кредитору, если его должник формально не обладает имуществом, но фактически имеет ресурсы для погашения долга?»

Ответ звучал следующим образом:

«Для того чтобы должник заплатил безнадежный долг, необходимо большим количеством активных действий разного характера создать ему такой уровень проблем, при котором не заплатить долг будет дороже»[4].

Именно тогда я понял, что каждый долг – это отдельная история, требующая тщательного анализа.

Когда к нам обращаются с просьбой взыскать долг, наша первая задача – понять, сколько времени и ресурсов потребуется, чтобы вернуть деньги.

Мы анализируем, какие активы должника можно использовать для погашения задолженности, оцениваем вероятность успеха и прикидываем, окупятся ли наши усилия. Этот анализ включает не только финансовые аспекты, но и вопросы безопасности.

Да, за годы работы нам доводилось сталкиваться с давлением: за нами вели слежку, на нас оказывали физическое воздействие, а однажды против нас даже пытались возбудить уголовное дело – историю про то, как я взыскал несколько сотен миллионов рублей в пользу отечества и ничего за это не получил, я расскажу в главе про арбитражных управляющих.