Не отключайся

— Повтор с того же номера приклеится к ней.

— Третий был без номера.

— Значит, не приклеится.

— Он уже приклеился.

На мгновение взгляд Ларисы сместился к серому замку на экране. Не удивление — проверка. Словно она хотела убедиться, что Вера увидела ровно столько, сколько было разрешено.

— Автоматика связывает по множеству признаков, — сказала Лариса. — Время, линия, похожий звук. Иногда ошибается.

— Тогда почему ты называешь его повтором?

— Потому что он пришёл через двадцать секунд после второго обрыва и попал на соседний пульт. Вер, ты сейчас ищешь точность в моих словах или ребёнка?

Вопрос ударил именно туда, куда был направлен. Вера почувствовала, как за рёбрами поднимается знакомое желание немедленно доказать, что она думает прежде всего о ребёнке. Оно всегда заставляло её говорить быстрее, обещать больше и соглашаться на чужой порядок действий, лишь бы никто не принял осторожность за равнодушие.

Она посмотрела на часы. 23:34.

— Ребёнка, — сказала она. — Поэтому мне нужны не твои слова, а звук и маршрут.

Лариса выдержала паузу.

— Сядь. Когда придёт Олег, послушаем вместе.

— Кто такой Олег?

— Дежурный инженер.

— Ты сказала, технический специалист.

— Он инженер технической службы. Не превращай каждую фразу в допрос.

Лариса забрала планшет и ушла к Максиму. Вера села, но гарнитуру не надела. Серый замок не исчез. Под ним появилась короткая строка: «Архивация отложена». Через секунду строка погасла.

Она взяла бумажную памятку и перевернула чистой стороной. Ручки на столе не было. На школьных приёмах она держала по две в каждом ящике, ещё одну в кармане, потому что дети часто уносили их машинально. Здесь возле мониторов не лежало ничего, что могло оставить след вне системы.

— Галина Сергеевна, у вас есть ручка?

Галина прикрыла микрофон ладонью и указала на внутренний карман жилета. Вера подошла, достала короткую синюю ручку и показала её хозяйке. Та кивнула, уже возвращаясь к разговору.

На обороте памятки Вера записала время.

23:18 — первый звонок. Дыхание. «Школа». Полевая, 18 появилась сама.

23:25 — второй. Подросток. Машина не туда. Фраза из консультации. Женский голос читает про тридцать рабочих дней. Названо имя Кира. Обрыв.

23:31 — третий. Без номера. У Максима. Он не слышал ничего.

Она перечитала и зачеркнула «не слышал ничего». Написала: «сказал: пустая линия».

Разница была маленькой и важной. Максим мог не услышать звук, который не вывели ему в наушники. «Пустая линия» было не фактом, а привычным названием для отсутствия ответа.

Вера посмотрела на его место. Молодой оператор сидел через два стола, совсем рядом. На вид ему было лет двадцать пять. Светлая чёлка падала на глаза, он отбрасывал её движением головы, не отрывая рук от клавиатуры. Сейчас он принимал сообщение о запахе газа в подъезде и медленно, по слогам повторял адрес. Голос у него был спокойный. Вера дождалась, пока карточка уйдёт в городскую службу и он снимет гарнитуру.

— Максим, вы помните третий звонок на мою карточку?

Он посмотрел сначала на неё, потом через её плечо.

— Пустой который?

— Что именно вы слышали?

— Ничего.

— Шипение, дыхание, щелчок, фон?

— Вроде нет. Я сказал «алло» два раза, потом отключился.

— Линия была открыта все эти секунды?

— Ну да. Счётчик шёл.

— Сколько?

Максим снова посмотрел за её спину. Лариса стояла у карты и разговаривала с Тимуром, но лицо было повёрнуто в их сторону.

— Не помню. Секунд двенадцать.

— Вы видели номер?

— Там была ваша карточка. Я подумал, перекинуло повтор.

— Номер абонента.

— Не смотрел.

— А что было написано до того, как открылась карточка?

Максим нахмурился.

— Как обычно. Входящий, линия…

— Какая линия?

— Третья, кажется.

— У нас есть линии с номерами?

— Есть входные каналы. — Он пожал плечами. — На пульте они цветом. Третья синяя.

Вера записала: «синяя».

— Спасибо.

— Я что-то не так сделал?

— Я пока не знаю, что произошло. Это не одно и то же.

Максим кивнул, однако облегчения на его лице не появилось. На его пульте загорелся новый вызов. Он надел гарнитуру так поспешно, что дужка зацепила волосы.

Вера вернулась за стол. Слово «синяя» ничего ей не говорило. Первый и второй звонки на экране не были окрашены: строки выглядели одинаково серыми. Она подвела курсор к значку телефона, не нажимая. Всплыла надпись: «Основной городской вход». Рядом с третьим обращением значка телефона не было. Вместо него стоял маленький квадрат с двумя стрелками.

Она переписала знак на бумагу.

— Уже расследуешь? — спросила Галина.

Свой разговор она закончила. Теперь старшая оператор разминала пальцы, по одному прижимая их к столу. Вблизи Вера заметила, что кожа на костяшках покраснела.

— Пытаюсь понять третий звонок. Максим сказал, он пришёл по синему каналу.

— Синие — внутренние перекидки.

— Из другого отдела?

— Из любого места в здании. Иногда с городской линии сначала попадают к общему оператору, потом он перебрасывает. Тогда номер должен сохраниться.

— А если не сохранился?

— Значит, перекинули не разговор, а пустое соединение. Или обновление опять чудит.

Галина потянулась к Вериному монитору, увидела серый замок и остановила руку.

— Кто закрыл?

— Внизу было написано «руководителем смены».

— Тогда жди Ларису.

— Она ждёт инженера.

— Значит, инженера.

— На втором звонке женщина за дверью читала фразу про служебную проверку. «Проводится в срок до тридцати рабочих дней». Вы знаете, где могут лежать такие бумаги?

Галина посмотрела на неё с тем выражением, которым взрослые смотрят на слишком простую загадку.

— Везде. Школа, опека, полиция, любая контора.

— Она читала вслух.

— Люди вслух читают что угодно, когда боятся или плохо видят.

— Эта девочка читала так в моём кабинете.

— Ты уверена, что это она?

Вера положила ручку. Можно было ответить «да» и превратить узнавание в факт. Можно было ответить «нет» и сделать вид, что голос не важен. Обе версии были слишком удобными.

— Я узнала голос, — сказала она. — Но связь была плохой, и я ждала, что услышу знакомого человека. Поэтому имени у меня пока нет.

Галина едва заметно кивнула.

— Вот это уже полезно.

— Что полезно?

— Что ты не просишь нас искать конкретную девочку по одному голосу. У нас город не маленький.

— Но искать подростка всё равно нужно.

— Нужно. Дай признак, который можно передать экипажу.

— Запертая комната в школе.

— Это твой вывод. Подросток сказал слово «школа»?

Вера открыла рот и вспомнила первый разговор. «Вы в школе?» — спросила она. «Да», — ответил подросток. Или ей так запомнилось после того, как на экране появился адрес школы?

Она потянулась к карточке, снова увидела замок.

— Нужно послушать запись.

— Вот и дождись инженера.

Галина надела гарнитуру. Разговор был закончен не потому, что она не хотела помогать, а потому, что без записи помощь превращалась в угадывание. Вера вернулась к бумаге и рядом со словом «школа» поставила вопросительный знак.

Её телефон лежал в ящике у входа. До полуночи оставалось двадцать минут. Если бы Аня сейчас написала, Вера не увидела бы. Она сама согласилась на это правило, потому что рабочие линии нельзя отвлекать. Она сама сообщила Ларисе адрес Тамары Петровны. Сама села под чужим доступом. Каждое решение по отдельности казалось разумным. Вместе они оставили ей только бумажную памятку и одолженную ручку.

Дверь служебного коридора открылась. В зал вошёл невысокий мужчина в сером рабочем свитере. На ремне у него висели отвёртки и маленький фонарь, в руке был ноутбук с потёртым углом. Лариса встретила его у порога.

— Олег, место четыре. Три связанных обращения, на третьем пропал номер.

— Добрый вечер и вам, — сказал он.

— Доброй ночи. У нас ребёнок мог остаться без помощи.

Олег перестал улыбаться. Подошёл к Верину столу, поставил ноутбук и прочитал номер карточки с экрана.

— Кто работал?

— Нестерова, под моим допуском, — ответила Лариса.

— Тогда вы остаётесь. Остальные отойдите.

— Я психолог, который принял звонок, — сказала Вера.

Олег посмотрел на Ларису.

— Она остаётся, — решила та. — Но ничего не трогает.

Инженер подключил к порту под столом тонкий кабель. На его ноутбуке открылось чёрное окно с белыми строками. Вера не понимала обозначений, но видела время. 23:18, 23:25, 23:31. Возле первых двух строк стояли длинные последовательности цифр. Возле третьей — короткое слово LOCAL.

— Это внутреннее? — спросила она.

— Да.

Лариса наклонилась ближе.

— У нас нет внутреннего абонента с этой карточкой.

— Карточка и соединение — разные вещи, — сказал Олег. — Карточку к третьему прилепил сервер по идентификатору сеанса. А звонок пришёл с внутреннего шлюза.

— Откуда именно?

— Сейчас.

Он набрал команду. Строки исчезли, появились новые. Олег листал их, хмурясь.

— Шлюз второй этаж, северное крыло.

— Там архив и переговорные, — сказала Лариса. — Ночью никого.

— И дежурная комната технической группы, — добавил Олег.

— Вы оттуда звонили?

— Я был в подвале. Насос опять ругался на давление. И зачем мне звонить вашему Максиму?

— Я не обвиняю. Спрашиваю.

— А звучит бодро.

Вера смотрела на время третьего звонка.

— Можно установить аппарат?

— Если соединение шло с проводного телефона — да. Если через служебную программу — будет учётка. Сейчас посмотрю.

Лариса выпрямилась.

— Сначала запись. Нам нужно понять, был ли там ребёнок.

— Вы сказали, линия пустая.

— Оператор сказал.

— Тогда записи хватит на десять секунд.

Олег открыл папку. Рядом с первыми двумя обращениями стояли значки звука, возле третьего — белый лист.

— Не записалось, — сказал он.

— Почему?

— Внутренние переводы пишутся на исходном месте до передачи. На принимающем только после ответа абонента. Если передали тишину, здесь файла не будет.

— Найдите исходное место, — сказала Вера.

— Я как раз пытаюсь.

Лариса положила ладонь на спинку её кресла.

— Не командуй человеком, который нам помогает.

Олег коротко взглянул на них обеих и снова уткнулся в экран.

— Исходная учётка скрыта. Не ошибка, именно скрыта.

— Кем? — спросила Вера.

— Системной настройкой. Так приходят учебные вызовы, чтобы оператор заранее не видел, что это проверка.

В зале будто стало тише. На самом деле операторы продолжали говорить, кто-то двигал кресло, у Тимура шипело радио. Но слово «учебные» отделило их стол невидимой стеной.

Лариса убрала руку со спинки.

— Сегодня нет учений.

— В журнале запланированных нет, — согласился Олег.

— Значит, сбой обновления.

— Обновление было четыре месяца назад.

— Сбои не смотрят на календарь.

Олег не ответил. Он вынул из кармана очки, протёр их краем свитера и открыл ещё одно окно.

Вера посмотрела на Ларису.

— Ты сказала, повторное обращение автоматически пойдёт ко мне.

— Должно было.

— Но оно было внутренним учебным вызовом и ушло Максиму.

— Я этого не знала.

— Ты назвала его повтором до проверки.

— Потому что он появился в той же карточке.

— На планшете ты видела значок внутреннего перевода?

Лариса взяла планшет обеими руками.

— На моём экране другие обозначения.

— Покажи.

— Нет.

Ответ прозвучал без паузы. Не «сейчас нельзя», не «там данные других абонентов». Просто нет.

Олег перестал печатать.

— Мне нужен ваш планшет, — сказал он. — Если там открыта карточка, закрытие могло отложить архивирование.

— Архивирование уже началось.

— И отложилось. Я вижу блокировку мобильной сессией.

Лариса положила планшет рядом с ноутбуком. Экран был погашен.

— Пароль вводите сами, — сказал Олег.

Она разбудила устройство, отвернув его так, чтобы Вера не видела цифр. На секунду появилась карточка. Вера успела заметить три строки и синюю метку напротив третьей.

Олег забрал планшет, подключил вторым кабелем.

— Теперь минут пять ничего не трогаем.

— А первые два разговора? — спросила Вера.

— Могу выгрузить копию для прослушивания, но это закроет текущую сессию карточки. Потом быстро вернуть её в работу не получится, пока архив собирается.

Вера вспомнила слова подростка: «Вы опять тянете время». Если звонок повторится, открытая карточка позволит системе связать его с предыдущими. Если выгрузить запись, они потеряют быстрый возврат. Но без записи у них не было ни адреса, ни уверенности, что подросток вообще сказал о школе.

Каждая кнопка здесь обещала порядок после того, как заберёт возможность вернуться.

— Сколько займёт архив?

— Если повезёт, семь-восемь минут. Если мобильная сессия оставила незакрытый кусок — до получаса.

— А без выгрузки можно хотя бы увидеть расшифровку?

— Автораспознавание лежит внутри того же архива.

— Тогда выгружайте, — сказала Вера.

Лариса резко повернулась к ней.

— Решение принимает руководитель смены.

— Ребёнок без адреса. Нам нужен его точный ответ.

— И если он перезвонит через минуту, ты не получишь историю перед глазами.

— История перед глазами сейчас закрыта тобой.

— Потому что ты начала менять поля.

— Я открыла исходные данные. Поля не меняла.

— Система поставила отметку «уточнение маршрута: оператор». Она не возникает сама.

Олег медленно отодвинул руки от клавиатуры. Он не хотел присутствовать при споре, но уйти не мог: оба кабеля тянулись к устройствам.

Вера услышала собственное дыхание в гарнитуре, хотя та лежала на столе. Шорох был похож на первый звонок. Она сняла штекер, и дыхание исчезло.

— Я не уточняла адрес, — сказала она. — Поэтому нам нужна запись. Если там названо другое место, мы теряем время. Если места нет, будем искать признак.

Лариса смотрела ей в лицо. Вера знала этот взгляд. Так подруга смотрела на неё год назад, когда в объяснении оставалось одно предложение о семи минутах. Тогда Лариса спросила: «Ты хочешь сохранить работу или красиво наказать себя?» Вера удалила предложение. Позже убедила себя, что Лариса лишь помогла ей не смешивать ошибку и результат.

— Галина, — позвала Лариса.

Старшая оператор сняла одну чашку наушников.

— Да?

— Если мы выгружаем аварийную копию, сможешь принять повтор без истории и записать всё вручную?

— Смогу.

— Тимур, предупреди экипаж, что адрес Полевая, восемнадцать, не подтверждён. Пусть не уезжают из сектора до уточнения.

Тимур поднял большой палец.

Лариса снова посмотрела на Веру.

— Выгружайте.

Олег нажал клавишу. На Верином экране серый замок сменился вращающимся кругом. Потом карточка исчезла целиком. Остался пустой рабочий стол и надпись: «Обращение передано в архив. Быстрое восстановление недоступно».

Вера записала время: 23:47.

— Всё, — сказал Олег. — Пути назад нет, пока не соберётся копия.

Лариса усмехнулась без радости.

— Спасибо за обнадёживающую формулировку.

— Я техник. У меня других нет.

Они ждали. Олег следил за полосой загрузки. Лариса стояла рядом, скрестив руки. Вера читала свои записи и старалась не заполнять пустые места догадками.

Первый звонок. Она спросила о школе или подросток сказал сам?

Второй. За дверью читали официальный текст. Не обязательно Кира.

Третий. Внутренний, учебный, пустой. Кто-то мог создать его, чтобы проверить операторов. Или чтобы связать два настоящих звонка с заведомо ложным и сделать всю карточку похожей на упражнение.

Полоса остановилась на шестидесяти трёх процентах.

— Мобильная сессия держит кусок, — сказал Олег.

— Планшет у вас, — ответила Лариса.

— Сессия закрывается на сервере. Ждём тайм-аут.

В этот момент на Верином пульте вспыхнул вызов.

Не старая карточка — чистое белое окно. Номер скрыт. В левом углу горела синяя метка.

— Внутренний, — сказала Вера.

— Не отвечай, — одновременно произнесла Лариса.

Галина уже встала со своего места.

Звонок шёл. Пять секунд. Шесть. Семь.

— Почему не отвечать? — спросила Вера.

— Потому что это может быть продолжение проверки, которая мешает архиву.

— Или подросток.

— Подросток не звонит из нашего здания.

— Мы пока не знаем, откуда были первые два.

Лариса потянулась к клавише отбоя. Вера накрыла её руку своей. Они замерли над пультом.

Подруга могла отдёрнуться. Могла приказать. Вместо этого она тихо сказала:

— Если примешь внутренний звонок под моей учёткой, он опять станет моим действием.

— Тогда останься рядом.

Вера нажала приём.

— Городская линия помощи, психолог Вера. Я слушаю.

Сначала ничего не было. Потом раздался удар, будто телефон положили на твёрдый пол. Послышалось шуршание и далёкий женский голос.

— Не говори, — сказала женщина. — Просто дай им услышать.

Голос был не тот, который Вера приняла за Кирин. Старше, ниже. Он обращался к кому-то рядом, а не в трубку.

Зазвенел металлический предмет. Один раз, второй, третий. Потом послышалось гудение, ровное и сильное, и через него — объявление.

— …последний посетительский автобус отправляется в ноль часов десять минут от восточных ворот…

Вера схватила ручку.

— Я слышу восточные ворота и автобус в ноль десять, — сказала она. — Если можете, дайте ещё один ориентир.

В трубке коротко выдохнули. Не детское дыхание — взрослое, с хрипом.

Женщина рядом повторила:

— Просто держи.

За гудением раздался резкий писк. Затем мужской голос из громкоговорителя назвал остановку, но начало слова утонуло в помехах. Вера услышала только окончание: «…ный парк».

— Повторите остановку, — попросила она, понимая, что никто в помещении не говорит с ней. — Поднесите ближе к объявлению.

Кто-то поднял телефон. Гул стал громче. Вера различила стук колёс по стыкам и дребезжание стекла.

Не комната. Транспорт.

— Следующая остановка — Выставочный парк, — отчётливо сказал громкоговоритель.

Галина уже писала на своей ладони. Тимур развернулся к карте.

— Вы в автобусе? — спросила Вера.

Дыхание приблизилось.

— Не в том, — прошептал подросток.

Связь оборвалась.

На экране осталось время разговора: двадцать семь секунд. Синяя метка погасла, номер не появился.

— Выставочный парк, — сказал Тимур. — Там ночью ходит один маршрут, сорок седьмой. Восточные ворота — конечная у старого комплекса. Последний отправляется в ноль десять.

— До парка он идёт от конечной или к ней? — спросила Вера.

Тимур быстро открыл схему.

— К восточным воротам. Сейчас должен быть перед парком, потом депо, потом конечная. Минут двенадцать.

— Подросток сказал «не в том», — напомнила Галина. — Может, не тот автобус. Может, не тот адрес.

— Передайте экипажу оба варианта, — сказала Вера. — Водителю сорок седьмого пусть сообщат не о похищении, а о пассажире, которому нужна помощь. Без остановки в тёмном месте.

Тимур посмотрел на Ларису. Все посмотрели на неё.

Она стояла очень прямо, прижав планшет к груди, хотя кабель всё ещё тянулся к ноутбуку Олега.

— Передавай, — сказала Лариса. — И запроси транспортную диспетчерскую. Пусть водитель включает свет в салоне и едет до восточных ворот, там встретит экипаж.

Тимур заговорил по радио.

Вера почувствовала облегчение и сразу же запретила себе принимать его за результат. Они получили маршрут, но не знали, в автобусе ли подросток. Голос мог идти из записи. Объявление могло звучать в диспетчерской транспортного узла. Внутренний звонок по-прежнему пришёл из здания.

— Олег, откуда соединение? — спросила она.

Инженер смотрел на свой экран.

— Тот же шлюз. Второй этаж, северное крыло.

— Кто сейчас там?

— Судя по пропускам, никто.

— А по факту?

Он закрыл ноутбук не до конца, оставив кабели внутри, и выпрямился.

— Я схожу.

— Не один, — сказала Лариса. — Возьми охранника.

— Там дежурная комната моей службы.

— Поэтому возьми охранника. Если учётка скрыта, кто-то пользуется учебным входом без записи.

Олег кивнул и направился к двери.

— Архив? — спросила Вера.

— Собирается. Ничего не трогайте. Минут через пять вернусь.

Дверь за ним закрылась.

Лариса быстро распределила работу. Галина принимала любой повтор и писала время на бумаге. Максим обзванивал транспортную диспетчерскую по внутреннему справочнику. Тимур держал связь с экипажем. Остальные операторы продолжали обычные вызовы, хотя теперь говорили громче, будто хотели заглушить пустоту над Вериным столом.

— Ты сказала, на втором этаже ночью никого, — тихо произнесла Вера.

— Я не считала Олега. Он был в подвале.

— Там есть архив.

— Архивная комната, переговорные и техническая дежурка.

— Когда ты закрыла мою карточку, на планшете третий звонок уже был помечен синим.

— Я не смотрю на цвет каждой строки.

— Но знала, что повтор автоматически вернётся ко мне.

— Так работает система.

— Не для внутренних звонков.

Лариса оглянулась на зал. Никто не слушал их открыто, но Галина перестала шуршать бумагой.

— Чего ты хочешь от меня сейчас?

— Чтобы ты перестала объяснять то, чего не проверяла.

— Я руководитель смены. Если я после каждого сбоя буду говорить «не знаю», люди перестанут действовать.

— Может быть, иногда им нужно знать, что ты не знаешь.

— Это ты сейчас про них или про себя?

Вера не ответила. Вопрос снова был точным и снова ничего не менял.

На карте зелёная точка экипажа двинулась от Полевой к центру. Тимур передал новый адрес, получил подтверждение и показал Вере два пальца: две минуты до соединения с транспортной диспетчерской.

— Ты вызвала меня сегодня из-за этих звонков? — спросила Вера.

Лариса посмотрела на неё.

— Первый пришёл после твоего входа.

— Ты знала, что мой старый доступ закрыт. Подготовила общий. Поставила новые накладки на наушники. Моё место было готово.

— Я готовила место для любого резервного психолога.

— И знала про утреннюю проверку опеки.

— Мы это уже обсуждали.

— Нет. Ты сказала, что я сама рассказала. Я не помню этого.

— Потому что устала.

— Возможно.

Лариса моргнула. Она ожидала спора, а не согласия.

— Поэтому я буду записывать, — продолжила Вера. — Время, слова, то, что видела сама. Если вспомню иначе, у меня останется бумага.

— Бумагу после смены сдашь мне. На ней данные вызова.

— Сдам копию в журнал происшествий.

— У нас нет такого журнала для внешнего психолога.

— Значит, создадим запись через дежурного администратора.

— До утра здесь администратор только я.

У дальней стены Максим поднял руку.

— Транспортная на связи!

Лариса отвернулась первой.

Диспетчер сорок седьмого маршрута подтвердил: автобус с бортовым номером 4712 миновал Выставочный парк в 23:52 и идёт к восточным воротам. В салоне семь пассажиров. Водитель получил сообщение, включил полный свет и не будет открывать двери до конечной, кроме одной остановки у депо, где дежурит охрана.

— Пусть не объявляет, что ищет подростка, — сказала Вера. — Только смотрит, кто нуждается в помощи. И не подходит один, если рядом взрослый давит на ребёнка.

Максим передал дословно.

Через минуту водитель ответил. Подростка в салоне не было. Семеро пассажиров: четыре мужчины, две взрослые женщины и пожилая женщина. Никто не держал телефон у пола. Никто не просил помощи.

Облегчение исчезло, не успев стать надеждой.

— Тогда звук шёл не из салона, — сказал Тимур.

— Или не в реальном времени, — добавила Галина.

Вера посмотрела на синюю метку, оставшуюся в памяти экрана.

Женщина сказала: «Просто дай им услышать». Не «скажи адрес», не «позови полицию». Кто-то хотел передать звук как ориентир. Если запись была заранее подготовлена, ориентир мог быть намеренно ложным. Если звонок шёл из здания, источник находился совсем рядом, а подросток — неизвестно где.

— Восточные ворота, — повторила Вера. — Что там, кроме автобусной конечной?

Тимур увеличил карту.

— Старый выставочный комплекс. Половина закрыта на ремонт. Павильон, склад, административный корпус. Со стороны парка школьный центр временного размещения после аварии в общежитии.

— Школьный центр?

— Там днём занимаются дети, которых распределили по разным зданиям. Ночью вроде никого.

Галина уже набирала номер по справочнику.

— Охрана комплекса есть круглосуточно.

Лариса подошла к карте.

— Экипаж пусть сначала проверит автобус, потом охрану и помещения. Без сирены.