Первая жена Иуды

– Подожди, совсем забыл. Я же выяснил, что ни первого, ни второго, ни третьего августа из нашего города гражданка с редким именем Зося в Москву не выезжала и не вылетала.

– Только в Москву?

– Так у нее же в блокноте…

– Да, правильно. Если бы она собралась, предположим, в Киев или Воркуту, то в блокноте у нее было бы название именно этого города, расписание поезда, следующего в Воркуту… – задумчиво проговорила Рита.

– Ты хотела объяснить, почему ты решила, что у твоей Тамары сдвиг по фазе, – напомнил Марк, уплетая ледяной свекольник.

– Знаешь, а я так надеялась, что ты нам поможешь…

– Ты расстроилась? Но, Рита, я же помог, выяснил, что в последние дни ее домработница в Москву не выезжала. Даже не вылетала…

– Ладно, пусть сами разбираются. Я хотела просто рассказать тебе о том, какие бывают люди. Вот, к примеру, Тамара. Представляешь, она играет в контрасты… Она, богатая женщина, нашла себе такую игру, которая позволяет ей более остро насладиться своим положением.

– Интересно.

– А по-моему, пошловато. Она купила, вернее, им достался по наследству домик в Татищеве, обыкновенный деревенский домишко, куда она ездит, чтобы поближе познакомиться с жизнью простых людей, крестьян, и чтобы потом, окунувшись во все это, вернуться в свой кондиционированный золоченый рай… Ну как тебе развлечение?

– Это ее жизнь, и мне, признаться, нет до нее никакого дела. А при чем здесь ее домработница?

– Она подобрала ее в прошлом году на вокзале, увидела плачущую, бедно одетую женщину и пригласила домой. Пригрела и дала ей работу.

– Впустила в дом постороннего человека? – От удивления Марк перестал есть. – Запомни, Рита: ничто в этом мире не делается просто так. Я давно уже вывел одну закономерность: если ты чувствуешь в поступках человека что-то странное, пусть даже элементарное отсутствие логики, насторожись, подумай, зачем это понадобилось, к примеру, твоей подруге брать в дом постороннюю женщину…

– Марк, да чего это ты завелся?

– Нет, это я к примеру… Твоя Тамара ни при чем. Просто я на будущее… Понимаешь, с тех пор, как я познакомился с тобой, меня не покидает чувство, похожее на страх… Я очень боюсь потерять тебя… Ты пойми, я каждый день сталкиваюсь с преступлениями. Такая уж у меня работа – видеть изнанку нашего общества… Вот ты, к примеру, стараешься видеть во всем только прекрасное, пишешь свои дивные картины, натюрморты, фантазируешь… Но ты же не пишешь разложившиеся трупы, хотя отлично знаешь, что они где-то существуют… Ну и так далее. Извини, если испортил аппетит…

– Да нет, продолжай, ужасно интересно, – с холодком отреагировала Рита, которая была удивлена такой трактовкой ее творчества. – Да я все понимаю. Ты переживаешь за меня, я бы тоже, наверное, если бы ты был художником, а я – работала в прокуратуре, как ты, следователем, попыталась каким-то образом объяснить тебе, что жизнь состоит не только из букетов и бабочек… Но мне кажется, что я и так осторожна. Ты не можешь знать, что я последние годы, до встречи с тобой, вообще жила, можно сказать, в одиночестве, среди своих картин…

– К тебе время от времени приходили посторонние люди, – с горечью и плохо скрываемым упреком произнес Марк и вздохнул.

– Марк, но я же, помимо натюрмортов, пишу еще и портреты… – вконец растерялась Рита.

– А если бы ты выбрала своей моделью преступника? Маньяка? Или, к примеру, воровку, которая бы обокрала тебя… Да мало ли! Рита, милая, прошу тебя, будь осторожна… Я постоянно думаю о тебе…

– Да успокойся ты, Марк, я уже жалею, что рассказала тебе о Тамаре…

– А подруга твоя, Тамара, вообще… у меня нет слов… Привела с вокзала незнакомого человека, поселила в своем доме… Рита, ты сама-то в это веришь?

– Но с какой стати она стала бы меня обманывать?

– Или ты в людях совершенно не разбираешься, или же у твоей подруги действительно не все в порядке с головой…

– Да она, может, просто очень добрая! Между прочим, ее поступок по отношению к этой Зосе был продиктован исключительно благотворительностью. Не понимаю, почему ты злишься… Тебе не нравится Тамара?

– Не нравится – это еще мягко сказано! – вдруг вскричал Марк. – Это она со своим муженьком заставили тебя, мою жену, провести на необитаемом острове девять часов… А если бы тебе было плохо? У них вышла из строя лодка, пусть, но машина-то была на ходу! Могли бы поехать в соседний рыбачий поселок, договориться с рыбаком, у которого есть лодка… Да вариантов могло быть миллион!

– Не злись, прошу тебя. Ты сегодня весь на нервах…

Она вдруг поняла, что Марк прав. И что если бы на месте Георгия на берегу оставался он, то сделал бы все возможное и невозможное, чтобы добраться до острова и вернуть оказавшегося там человека… Даже если бы это была не Рита.

– Я просто очень люблю тебя и не могу понять, как рядом с таким ангелом, как ты, может находиться такая противная баба – Тамара… Я понимаю, что ты имеешь право на свой собственный круг общения и что я, в свою очередь, не имею права, по большому счету, указывать тебе, взрослой женщине, с кем общаться или нет, но все равно прошу тебя – прислушайся к тому, что я тебе говорю… И эта Зося сбежала от них не случайно.

– Да бог с ней, с этой Зосей! – в сердцах воскликнула Рита. – Если бы я только знала, что тебе неприятно говорить о Рындиных, я бы не стала ни о чем тебя просить… Я думала, что тебе нравится эта пара…

– Это ты меня прости… – Марк сжал ее руку. – Свекольник был наивкуснейший… И вообще, Рита, ну их всех… Я дома и не хочу думать больше ни о чем… кроме тебя, конечно… Сегодня пообещал тебе, что подадим заявление в ЗАГС… Понимаешь, там расписание, можно приходить лишь по определенным дням и в определенные часы…

– У меня есть это расписание, – Рита улыбнулась. – Мы можем это сделать завтра с восьми до половины одиннадцатого. Ты сумеешь?

– Да я хоть сейчас готов туда идти и ночевать под дверями ЗАГСа, чтобы только быть первым… Я на все готов, чтобы только увидеть тебя в подвенечном платье… Представляю себе, какая ты будешь красивая…

– А сейчас? Сейчас я тебе совсем не нравлюсь?

…На ней были одни бусы, когда в дверь позвонили. Марк, с которого градом лил пот, со стоном оторвался от Риты и, схватив со стула одежду, бросился из кухни, где их охватило желание, в спальню.

– Марк, я могла бы не открывать… – чуть не плакала Рита, все еще держась за стену. – Вернись… так нельзя…

– Я вырву с корнем звонок, понимаешь? Ни минуты покоя… Я застрелю всех твоих подруг, родственников, гостей, натурщиц и натурщиков… – его приглушенный голос продолжал доноситься из спальни, где он, вероятно, судорожно одевался.

Рита набросила на себя блузку, не спеша надела юбку и направилась к двери. «Мой дом – не моя крепость».

Она, даже не посмотрев в глазок, открыла дверь. На пороге лежал конверт. Она пожала плечами и подняла его.

– Марк, тебе письмо… Очень большое… Тяжелое…

Марк молниеносно выбил конверт из ее рук, а саму оттащил в глубь прихожей и вылетел на лестничную клетку, осмотрелся и бросился к окну. Затем вернулся и тщательно запер дверь.

– Ты посмотрела в глазок, прежде чем открывать? – строго спросил он, вытирая ладонью пот со лба. – Рита, ты слышишь меня?