Проклятие Клеопатры

– От мужа сбежала? – спросила она, когда поезд уже тронулся.

Зоя кивнула головой.

– Бил?

Она снова кивнула.

– Все наши беды бабские от мужиков, – озвучила сделанный на собственном опыте вывод проводница, молодящаяся женщина средних лет в синей форме и красивой пилоточке. Лицо ее было так густо напудрено, что, казалось, вот-вот растрескается, как старая штукатурка и начнет отваливаться кусками.

Зоя в третий раз кивнула, забралась под одеяло и закрыла глаза.

Главное теперь – добраться до Москвы. А там уже будет легче. Там Катя и дети. Хотя, возможно, за квартирой следят, но ничего, она найдет способ передать ей записку.

Ее разбудила проводница. Она совала ей в лицо лист бумаги с фотороботом, в чертах которого можно было увидеть сходство с лицом Зои.

– Ты, девонька, это… Я не хочу проблем. Сейчас будет станция, и сойдешь, поняла? Сам начальник поезда был, дал мне вот это. Сказал, что дамочка эта, то есть ты, – проводница ткнула пальцем в фоторобот, – опасная преступница.

– Но это не я…

– Ты это кому-нибудь другому расскажи. Может, и ошибочка вышла, да только повторяю: мне не нужны проблемы. Выйдешь – и все. Тысячу я тебе верну, не хочу грех на душу брать, но остальные останутся у меня. Ты поняла?

Ее высадили в Орехово-Зуево. Город. Что там делать? Если бы не слабость во всем теле, можно было бы договориться с таксистом, чтобы ее довезли до Москвы. Но голова кружилась так, что она в любой момент могла потерять сознание. Надо было где-то отлежаться. Но где? Денег оставалось совсем немного.

Она все же подошла к таксисту, одиноко курившему в сторонке, пожилому мужчине с озабоченным лицом.

– Помогите мне. От мужа сбежала, надо бы спрятаться где-нибудь за городом, снять комнату или дачу…

Мужчина окинул ее внимательным взглядом. Она и сама знала, что выглядит ужасно в старом свитере, бледная, без косметики.

– Я не наркоманка и не пьяница. Просто обстоятельства такие. У меня вот есть одна тысяча рублей, довезите меня куда-нибудь, помогите устроиться хотя бы на пару дней. А потом я что-нибудь придумаю.

– Что с мужем не поделили?

– Пожалуйста… не надо… Если не верите мне, я лучше пойду…

– Постойте. Пойдемте со мной, есть у меня один вариант.

Сели в машину, таксист позвонил кому-то, объяснил ситуацию в двух словах, кажется, договорился отвезти ее в какой-то Новый Снопок.

– Новый Снопок, какое странное название. Что это?

– Поселок. У меня там одна знакомая живет, подруга жены. Хорошая женщина. Думаю, она и денег с тебя не возьмет. У нее недавно муж умер, так ей одной страшно ночевать. Моя жена к ней приезжала, чтобы составить компанию. А сегодня как раз не может, ей в Москву надо, в больницу, к операции она готовится.

– Спасибо вам. Вы мне хотя бы визитку оставьте, я вас отблагодарю, когда приду в себя.

Рассказать ему всю правду, выложить историю с потерей памяти и проживанием у пьяницы Олега в деревне Черная, где ее могли бы задержать по подозрению в убийстве каких-то там фермеров и где она ограбила магазин, она не могла. Все равно не поверил бы. Да что там, испугался бы и уж точно не повез к своей знакомой.

– Ее зовут Лидия Сергеевна, она живет на даче. Хотя какая это дача, большой дом, теплый. Она живет там круглый год. А сын ее, Феликс, работает в Москве, он киношник, то ли оператор, то ли сценарист, точно не знаю. Но парень хороший. Да только редко бывает у матери, работы много.

Голова так болела, что Зоя обхватила ее ладонями, сжала. Затем принялась массировать виски. В свое время одна знакомая показала ей несколько болевых точек, массируя которые можно было облегчить головную боль. Но на этот раз ничего не помогало. Она понимала, что ее отравили, сделали ей какие-то инъекции, которые вызвали кратковременную потерю памяти. Видимо, переборщили, раз так болит голова. Ведь прошло уже два дня. Идиоты! Думают, если у них много денег и они мужчины, то могут позволить себе такое вот развлечение? Совсем страх потеряли.

Интересно, что их так зацепило? Какие именно слова? Ну да, она высказала им в лицо все, что думала о них. Вероятно, наговорила много лишнего, оскорбила их, считавших себя чуть ли не богами. Моральные уроды, кажется, так она их назвала.

– Что – бил? – спросил таксист. Его звали Анатолий. Зоя была благодарна ему за то, что он вел себя сдержанно и вопросы задавал исключительно из сострадания, а не ради любопытства.

– Бил, – ответила она и почувствовала, что краснеет.

Конечно, ей довольно часто приходилось в жизни лгать, и эта ложь была адресована мужчинам, но то были другие мужчины, они сильно отличались от Анатолия. Мужчины, сорящие деньгами в «Золотой нимфе», – это особый сорт мужчин. Они высокомерны, эгоистичны, испорчены деньгами и своим окружением. Входя в стрип-клуб, они оставляют сердца и мозги в своих роскошных авто. Да и то если у них вообще есть, эти самые сердца и мозги. На девушек клуба смотрят как на живых кукол и уж, конечно, не видят в них людей.

Она тряхнула головой, прогоняя возникающие в мозгу картины своего пребывания в клубе.

– Вас не тошнит? Может, сотрясение мозга?

– Да, тошнит.

Она не думала, что ее били. Это не похоже на ее «закадычных» приятелей. Укол – и Владимирская область. Все. Но ее действительно тошнило, от этого укола. Интересно, за ней наблюдают, как в фильме «Игра»? Скорее всего, нет, иначе бы проявились. Значит, снова пари. Они помешаны на своих пари. Уроды! Сидят и ждут, выкарабкается она или нет. Вернется в Москву или нет. Упадет ли перед ними на колени или нет.

Интересно, если бы они знали, что у нее дети, так же повели бы себя? Или просто потеряли бы к ней интерес?

– Остановимся? Подышите свежим воздухом, – предложил Анатолий.

С обочины она сошла вниз, на цветущий луг. Клевер, маки, одуванчики, зеленая трава. Все было теплым, прогретым солнцем, и она легла. Закрыла глаза, и солнце сквозь веки показалось ей раскаленным шаром.

– Что, так плохо? – Анатолий склонился над ней.

– Нет-нет, наоборот, вот полежу три минутки, и сил сразу прибавится. Надо просто расслабиться.

– А то я уж испугался… Может, позвонить и пригласить врача, хотя там, кажется, один только фельдшерско-акушерский пункт?

– Нет-нет, ничего не надо. Я отлежусь, приду в себя и поеду в Москву. Просто сейчас мне надо на время исчезнуть, понимаете?

Лидия Сергеевна встретила Зою у ворот сочувствующим взглядом. Приятная хрупкая женщина, кудряшки скрыты под черной газовой косынкой. Голубые глаза заплаканны.

– Толя, а ты чего ж в дом-то не зайдешь? Я тебе щец налью, хочешь?

– Нет, мне надо обратно, я на работе. Вы уж здесь сами разберетесь, да?

– Спасибо вам, Анатолий, – сказала Зоя, пряча визитку таксиста в кармашек джинсов.

– Пожалуйста, положите меня куда-нибудь… Голова сильно кружится и болит, – попросила она Лидию Сергеевну, понимая, что пугает ее. Но уж очень не хотелось терять сознание прямо здесь, на улице.

Она не помнила, как добралась до постели, и когда открыла глаза, в комнате уже горел маленький ночник, в доме было очень тихо.

Зоя попробовала подняться. Покрутила головой. Головокружения не было. Только остаточная боль в затылке.

– Лидия Сергеевна!

Женщина вошла, легко ступая, тихо, как входят в комнату тяжелобольного.

– Как хорошо, что вы поспали. Вам получше?

– Да, значительно.

– Быть может, поедите?

Зоя улыбнулась.

– Так я согрею?

– Хорошо. Спасибо вам, Лидия Сергеевна.

Зоя поднялась и, пошатываясь, вышла из комнаты. И почти сразу же столкнулась лоб в лоб с молодым человеком.

– Ох, извините, пожалуйста! – воскликнул тот, отпрянув от нее.

– Да ничего…

– Меня зовут Феликс, я сын Лидии Сергеевны.

Высокий, в джинсах и свитере, тонкое лицо, большие карие глаза. На вид лет двадцать пять.

– Зоя, – она протянула ему руку. – Вот, поселилась здесь…

– Да-да, мне мама сказала. Чувствуйте себя как дома. Вас здесь никто не найдет и уж точно не обидит. Пойдемте, я провожу вас к столу.

Он действительно оказался киношником. Оператор.

– Точнее – помощник оператора. Быть может, вы видели сериал «Обреченные любить»? Понимаю, не все уважают сериалы…

– Да что вы! Сериалы иногда если не спасают людей от одиночества, так хотя бы просто отвлекают от проблем! – Она сказала чистую правду. Когда ее мучила бессонница, она спала почти в обнимку с ноутбуком, смотря все сериалы подряд. Особенно любила комедии.

– Ну и хорошо. А то, знаете, такого иногда понаслушаешься!

– Я не киношный сноб. Но кино люблю. Особенно старое, французское. Хотя и Фассбиндера уважаю. Да и еще много кого.

– О, вижу, вы познакомились! – Лидия Сергеевна поставила на стол супницу. По комнате поплыл аромат капусты.

– Я кладу в щи семена укропа, нам так нравится. И Павел Николаевич, покойный мой муж, тоже очень любил. Но если вам не нравится, вылавливайте укроп…

– Нет, что вы, мне тоже нравится, – сказала Зоя, испытывая благодарность к хозяевам этого дома. – Я бы тоже клала, да только никак не куплю…

Она вдруг вспомнила борщ, который варила Катя ее сыновьям. Темно-красный, такой вкусный. И вот только сейчас почувствовала, что готова заплакать.

– Кушайте, вот сметана, черный хлеб. Если хотите, я принесу белый.

– Я тоже черный люблю.

За ужином говорили о разном. Феликс рассказывал о своей работе. О том, как непросто складываются у него отношения с оператором, как тот не доверяет ему, унижает.

– Между прочим, я сам снял несколько фильмов, короткометражек. Да и рекламу снимал. Быть может, помните – молочные продукты «Коза-Дереза»?

– Да, конечно, помню. Очень хорошая реклама.

– А хотите, я покажу вам один свой фильм, он совсем короткий, нет-нет, это не реклама. Просто такая зарисовка.

– С удовольствием!

– Вы сначала доешьте, а потом будете свои фильмы смотреть, – сказала, любуясь сыном, Лидия Сергеевна.

После чая с земляничным вареньем Феликс открыл ноутбук, усадил гостью поудобнее.

– Только, пожалуйста, не удивляйтесь. Сначала вам покажется… Словом, не стану пока ничего говорить, смотрите сами.

Это был короткометражный фильм про девушку, которую бросил парень-красавец. Плача, она брела по улице, падали осенние листья, накрапывал дождь. Чудесная мелодия облагораживала фильм. Навстречу ей шел молодой мужчина, увидев которого Зоя настолько удивилась, что с трудом скрыла это. Мужчина, который с необыкновенной нежностью принялся успокаивать девушку, а под конец фильма поцеловал, был как две капли воды похож на того парня, которого Зоя заметила в деревне Черная, рядом с сельским магазином.

– Ну, как тебе? – Феликс машинально перешел на «ты».

– Мне очень понравилось. И музыка замечательная. Кто композитор?

– Я, – улыбнулся Феликс. – Понимаешь, в чем фишка? Я – автор фильма. Сюжет мой, актеров я сам подбирал, музыку сам написал, все заснял, сделал монтаж…

– Это профессиональные актеры?

– Ой, нет, что вы! Девушка – моя знакомая скульпторша, а парень – просто человек с улицы. Я, когда его увидел, пошел за ним, меня просто потрясла его внешность. Вот он некрасив, по общим меркам, ну совершенно некрасив, но какой обаятельный, согласитесь! И лицо такое мужественное. Мы же привыкли, что на нас с экранов смотрят только красавицы и красавцы, а кто, собственно говоря, придумал все эти эстетические каноны?

– Совершенно с тобой согласна! Да, этот парень, может, и некрасив, но он здоров, у него хорошая кожа, волосы, зубы, он чист, а еще… как бы это сказать… – Она замялась. – Он сексуален, что ли…

– Вот! Именно! Посмотри, как он двигается, как улыбается… Он чертовски привлекателен. Это даже не мое мнение, а многих женщин, которые видели это кино.

Они долго еще сидели и разговаривали о кино, Феликс рассказал много забавных случаев из жизни известных актеров, показал множество своих фотографий со звездами.

Зоя слушала его, рассматривала мелькающие на экране снимки и думала с тоской о том, какая же пропасть разделяет сейчас этого молодого и талантливого оператора и ее с ее проблемами.

Медленно приходя в себя, она вдруг поняла, что в какой-то момент лишилась важной части своей жизни и стала мишенью для двух моральных уродов, и это произошло после того, как она попыталась поставить их на место.

Дети. А что, если и до них добрались? Может, их от нее спрятали?

В какой-то момент она готова была даже рассказать Феликсу о том, что с ней случилось, но уже одно только упоминание о ее работе в стрип-клубе может вызвать у него неправильную реакцию. Что, если он примет ее за проститутку?

Нет-нет, она ничего не расскажет. Да и чем он ей сможет помочь?

Чтобы не дать ему возможности переключить внимание на собственную личность, чтобы не возникло желания расспросить о том, что с ней приключилось и почему она прячется, она сказала вслух то, о чем думала последние сутки и что спасало ее, попавшую в тяжелейшую ситуацию, и давало возможность немного отвлечься.

– Если бы у меня были деньги, – сказала она, чувствуя, как ее отпускает и как ее сердце начинает биться сильно и часто, как это бывало с ней всякий раз, когда она затевала что-то дерзкое, отчаянное и интересное, что захватывало ее и заставляло жить и двигаться дальше, – я бы поставила «Гамлета», где главные роли играли бы некрасивые люди.

– Вау! – мгновенно среагировав, воскликнул Феликс. – Суперпроект!

– Супер – не супер, но такого еще не было, – продолжала она развивать свою еще совсем зеленую, молочной спелости, идею, радуясь тому, что разговора о своих проблемах удалось благополучно избежать. – Вот бы еще продюсера найти, чтобы увлечь его этим проектом!

– Да уж… Это, пожалуй, самое сложное.

– Можно было бы даже организовать такие… как бы это сказать, краткосрочные актерские курсы для тех, кто согласился бы сняться в этом кино.

– Да, ты молодец. Надо же, такое придумать!

– Вообще-то идею эту подал ты своим фильмом.

И они, под домашнее вино, начали фантазировать, мечтать.

Лидия Сергеевна ушла спать, а они проговорили до самой ночи.

– Феликс, возьми меня с собой в Москву, – вдруг попросила она его перед тем, как они разошлись по своим комнатам.

– Ты действительно хочешь этого? Тебя же вроде твой муж ищет.

– Ничего. Надеюсь, что не найдет.

– Да без проблем! Конечно, поедем вместе. Я же на машине, довезу, куда скажешь.

Она обняла его в порыве благодарности, и когда он попытался удержать ее в своих объятиях, она слегка, чтобы не обидеть его резкостью, отстранилась и поцеловала в щеку:

– Спокойной ночи, Феликс!

– Спокойной ночи!

– И думай, кто из твоих знакомых продюсеров мог бы увлечься нашим проектом.

– Не захочешь, никто тебя насильно в постель не затащит, – сказала Наташа Сурова.

Они сидели в кафе втроем, Зоя, Наташа и Юра. Пили кофе, Наташа рассказывала о своей работе в стрип-клубе «Золотая нимфа».

– Конечно, все мы люди, все мы человеки, сама понимаешь. Разные бывают случаи, здесь главное – как ты поведешь себя в самом начале. Это в клубе все как бы строго, а за его пределами – кто сможет тебе помешать встречаться с мужчинами? Разные судьбы у наших девушек. Кто-то уходит из клуба и превращается в клушу-наседку, если замуж, конечно, выйдет за одного из наших клиентов. И такие случаи были. Может, ты останешься работать в клубе, но вне клуба станешь постоянной любовницей одного из наших клиентов. Да что там, у нас есть и замужние девушки, мужьям которых фиолетово, что они занимаются стриптизом. Мужики, которые сидят на шее своих жен. Но плюсов все равно много, честно. Тебя там будут холить и лелеять, если ты, конечно, будешь иметь успех у мужчин и зарабатывать для клуба деньги. Все бесплатно – еда, услуги салона красоты, солярий, водитель… Даже жить можешь рядом с клубом, там есть комнаты для наших девушек. Ты должна хорошо выглядеть, танцевать так, чтобы у мужиков срывало крышу, должна быть раскованной, но не вульгарной… Рано или поздно у тебя выработается свой собственный стиль поведения, тебе дадут новое имя. Открой сайт… Вот, держи визитку и посмотри на наших девушек. Ты сразу все поймешь.

– Сколько там платят?

– В среднем сто пятьдесят – двести тысяч, это хорошие деньги. Ну, а если ты будешь выделяться, если на тебя будет спрос, то и до трехсот может дойти.

– Наташа, но это действительно смахивает на бордель!

– Не будь ханжой! Это не бордель. От тебя требуется танец, общение, ну и легкий флирт. Это все. Кроме того, ты в любой момент сможешь уйти.

Звучало заманчиво. Но всего Наташа, конечно, не рассказала. Распалив мужчину, что можно от него ждать? Он что, после клуба отправится прямиком в бордель? Что, если, попав туда, она окажется заложницей, наложницей? Конечно, было страшновато. Но, зная Наташу, девочку из хорошей семьи, которая, потеряв родителей, взяла на себя заботу о младшей сестре и которая ни за что бы не стала работать в борделе, Зоя рискнула поверить ей.

– Хорошо, я согласна. Что мне делать?

– Я договорюсь, чтобы тебя посмотрели, тебе назначат день и час. Приходи и сама все увидишь.

И она пришла. Предложили раздеться, станцевать. Сказали, что мало эротики, дали посмотреть записи приватных танцев других девушек. Она просматривала их дома до тошноты. Хотя, конечно, тошнота была вызвана, скорее всего, токсикозом.

Дома, соорудив из стульев нечто наподобие станка, сначала разминалась, потом пыталась танцевать со шваброй в руках. Получалось смешно. Пришлось прибегнуть к помощи Интернета, нашла видео с шестовой акробатикой. Вечером следующего дня она позвонила Юре и сказала, что, наверное, откажется, что у нее не получается.

– Я сейчас приду, – сказал Юра.

Она танцевала для него, для парня, на которого женские чары не действуют, а потому могла на-деяться на его оценки исключительно в эстетическом аспекте.

– На мой взгляд, просто блеск! – сказал Юра, щелкая пальцами. – Отлично! Конечно, я не специалист, мало что понимаю в приватных танцах, но как девушка, танцовщица ты смотришься просто великолепно. У тебя изумительное тело, ты обладаешь гибкостью, у тебя превосходная пластика. Кроме того, ты музыкальна, ты органично смотришься в танце.

Порепетировав несколько дней дома, Зоя придумала два танца и снова пришла в клуб.

Грузный, не очень-то приятного вида человек с недовольной миной смотрел на нее молча, лицо его ничего не выражало. Зоя станцевала второй танец.

– Завтра приходи, – сказал он, опрокидывая в себя рюмку с темно-коричневой жидкостью. «Коньяк», – подумала Зоя.

Первые дни она не танцевала, а просто сидела в сторонке, наряженная в зеленоватые прозрачные одежды (купальник и газовую юбку она одолжила у Наташи), и чувствовала себя девушкой на продажу. На нее обратили внимание, один клиент, молодой мужчина, заказал ее в отдельный кабинет, где она должна была перед ним раздеваться.

«Давай, Зоя, – сказала она сама себе, – тебе надо платить за квартиру и копить деньги на ребенка».

Вот этот первый приватный танец с раздеванием она помнила смутно. Словно память, жалея ее, стерла почти весь ее ужас и стыд, оставив лишь ощущение того, что в какой-то момент она почувствовала свою власть над мужчиной. Он сразу же после танца дал ей свою визитку и предложил встретиться.

– Ты здесь недавно?

Наташа успела предупредить ее о подобных вопросах и научила, как отвечать.

– Тебя захотят снять, попытаются узнать, новенькая ты или нет. Уходи от ответа или отвечай расплывчато, но не груби. Но пусть мужик поймет, что ты с ним не пойдешь, что ты танцовщица, а не проститутка.

Зоя так и не поняла, какая разница мужчине, давно ты занимаешься стриптизом или нет. Разве что они посчитают тебя неопытной и постараются убедить тебя в том, что ты просто должна повестись на их предложение.

– Будь стервой, улыбайся им в лицо, танцуй, заводи, но не позволяй к себе прикасаться. Это золотое правило. Иначе вылетишь. О тебе среди мужиков пойдет определенная слава, а это нехорошо. Да и из клуба вылететь можешь.

Наташа и сама говорила полунамеками, всего не объясняя. Но Зоя, наблюдая за тем, как работает «Мия» (она же Наташа), довольно скоро разобралась в стиле поведения профессиональных стриптизерш и в какой-то момент почувствовала даже, что не испытывает стыда, раздеваясь.

– Вот скажи, – сказал ей как-то Юра, заглянувший к ней на ужин, – чем ты отличаешься от артистки балета? Количеством одежды? И все?

– У них шест горизонтальный, а пилон – вертикальная штука. И движения мои резко отличаются от балетных… Сам понимаешь.

– И всего-то? Кстати говоря, я тут недавно вычитал о вашей профессии. «Здесь платят, чтобы стояло, а не за то, чтобы трахаться. Здесь покупают не женщину, а мечту». Вот такие вот дела, моя дорогая Зоя. Так что теперь и мне все стало как будто бы ясно. А как там с охраной? Я имею в виду, тебя охраняют?

– Пока – да. А что будет дальше, не знаю.

– И как тебя теперь зовут?

– Лика.

– Невыразительно, но все равно мило. У тебя уже есть постоянные клиенты?

Зоя как раз подсчитывала деньги и раскладывала на столике.

– Вот это за квартиру, это на куртку, это на еду… Что? Постоянные клиенты?

Она ходила по дому в легких брючках и майке и была счастлива, что хотя бы здесь не надо раздеваться и танцевать.

– Да, появились уже постоянные, но какие же они скучные! Думают, что за деньги я расскажу им свою жизнь.

– А что, им это интересно?

– Да просто в душу лезут, когда мы остаемся в кабинете вдвоем. Расспрашивают, почему я пошла в стриптиз, словно я – проститутка и они готовы меня спасти. Короче, ведут себя по-идиотски. Но Наташа предупредила меня, почему они так себя ведут и какая у них цель.

– Даже я понял, – рассмеялся Юра. – Типа в душу лезут, хотят сыграть на твоих чувствах, пообещать горы золотые, а потом назначают встречу за пределами клуба, так?

– Примерно так.

– И что ты отвечаешь им на это?

– Ничего. Улыбаюсь.

Иногда и сам Юра, забывшись, заводил с ней разговоры о ее будущем.

– Вот скажи, ты действительно думаешь, что сможешь зарабатывать этой профессией?

– Юра!

– Но кто еще тебе скажет правду? Я переживаю за тебя, Зоя. Стрип-клуб, как мне кажется, это временная работа. Давай подумаем вместе, где и чем ты могла бы зарабатывать сама, без этого клуба? Быть может, тебе организовать свое шоу? Или договориться и выступать в ресторанах?

– Да чем ресторан отличается от клуба? Пьяные мужики, взглядами раздевающие тебя… Только в нашем клубе я зарабатываю стабильно и могу что-то планировать, а в ресторанах и чаевые меньше, да и заработок тоже.

– Наверное, я сейчас тебя сильно разозлю, если спрошу: почему ты не хочешь нигде учиться? Поступила бы в институт, университет. Ты же умная, способная.

– Точно разозлил! Ну не вижу я себя нигде, понимаешь? Не знаю, чем мне заняться и куда идти учиться. Серьезно. Я не математик, не философ, не художник, не физик или химик… Не менеджер, не таксист… еще продолжать?

– Надеешься выйти замуж?

Зоя вспомнила Шорохоффа и почувствовала, как по щекам ее потекли слезы. Она заставляла себя не думать о нем. Не вспоминать. Но на ее ночном столике лежал его двухтомник. Сюрреалистический роман «Стеклянная гильотина» и пьеса «Реинкарнация поневоле». Роскошные, ни на что не похожие произведения, где он поднимает такие глубины человеческого подсознания, так манипулирует читателем, заводит его, шокирует и затягивает в свои миры, что не влюбиться в него просто невозможно. Шорохофф – это глыба, это сверхчеловек, это дьявол, это будоражащая сладость, которая заставляет твое сердце биться так, что оно готово взорваться в грудной клетке. О чем он пишет? О любви, о смерти, но чаще всего – о бессмертии. И каждый роман – это придуманный им мир.

Шорохофф и вопрос Юры о замужестве. Какая связь? А никакой. Просто она никогда в жизни не выйдет замуж и будет вечно любить своего гения.

Обыкновенного человека из плоти и крови, но с драгоценными мозгами и нежным телом, которое подарило ей ребенка. Пусть это будет его маленький волшебный клон. Мальчик с такими же разными, как у отца, сине-черными глазами.

– Садись, Юра, будем есть салат. Есть еще сыр, творог. Да, и вот еще – крекеры!

– Открой холодильник!

Юра! Оказывается, пока она принимала душ, он забил ее холодильник продуктами. И когда успел? Должно быть, она, впустив его, просто не обратила внимания на то, что он пришел не с пустыми руками.

– Спасибо. Какой же ты милый!

За ужином больше тема образования не поднималась.

– Раз уж мы так часто стали видеться и ты пытаешься направить мою жизнь в нужное, полезное русло, позволь и мне задать тебе вопрос: а у тебя какое будущее? Ты же тоже танцовщик, к тому же без диплома, и все еще продолжаешь заниматься в балетной школе. У тебя у самого какое будущее?