Прости меня, твою убийцу

– Здрасте, – поздоровалась с ней Вера, спускаясь с крыльца и уверенно усаживаясь в машину на переднее пассажирское сиденье. Краем глаза она успела увидеть, что внешность водителя, ее ухажора, полностью соответствует его фотографиям. Блондин, красавчик. Лет тридцати.

– Салют, – сказала она, боясь повернуться в сторону Николая. Словно шею свело.

– Привет. Рад, что ты согласилась встретиться со мной.

И голос соответствовал голосу в телефоне.

– Скажите сразу, что вам от меня нужно. – Она все-таки заставила себя повернуться к нему, он тоже бросил на нее быстрый взгляд. Успел даже улыбнуться.

– Вы просто понравились мне, вот и все.

– Зашли в фейсбук, увидели среди миллиона женских портретов мой и решили познакомиться, так? Вы серьезно думаете, что я поверю вам?

– Хорошо, я отвечу честно. Все началось с вашего отзыва на страничке «Отрады».

– А что в нем такого? Просто написала, что мне там понравилось, вот и все.

– Вы написали, что отдыхали там десять лет тому назад, в январе 2009 года, что там было, сейчас… – он задумался, выезжая из арки на шоссе, – …«тепло, уютно и… тихо и спокойно. И сметану давали стаканами». Это цитаты!

– Неправда. Про сметану я сказала вам в телефонном разговоре. Да и что вы пристали к этому дому отдыха?

– Я хочу, чтобы вы рассказали, каким был этот дом отдыха десять лет тому назад, что привлекало в нем отдыхающих, о каком уюте идет речь, ведь эта «Отрада» напрочь лишена всех основных благ цивилизации, там даже душа нет в номерах! Старые деревянные кровати, вытертые ковры, допотопные самовары в холлах…

– Гм… Понятно. А я-то думала, что вы клеите меня. Ладно, расскажу вам все, что помню. Только при условии, что и вы тоже объясните, зачем вам все это нужно.

– Я хочу купить его и сделать чисто внешне «советским», понимаете?

– Хорошая задумка. Тем более что там почти все так и выглядит. Надо только отремонтировать.

Ну вот, собственно говоря, и все. Наконец-то она поняла, что он заинтересовался вовсе и не ею как женщиной, а домом отдыха. Только это открытие не принесло ей облегчения. С одной стороны, ей незачем было теперь переживать по поводу возможных изменений в личной жизни, с другой – такой поворот ее разочаровал, вызвал какое-то неприятное чувство. Что же это получается? Значит, ей не все равно, нравится она мужчинам или нет? Что ж, зато она узнала – нет, не нравится. Да и что в ней хорошего? Она снова подумала о ногах. Ее длинные и стройные ноги всегда привлекали внимание мужчин. Но тогда, когда к ней реально клеились парни, она и сама была полна жизни, кровь бурлила в ней, глаза блестели, губы горели, ей хотелось любви, поцелуев, объятий…

Внезапно она почувствовала, как слезы заструились по ее щекам. Совершенно неожиданно, непроизвольно. Такое с ней теперь случалось. Что поделать, если она нездорова? Да, это один из показателей ее болезни, затянувшегося невроза. Хорошо, что она еще осознает это. Вот когда перестанет осознавать, тогда все, кранты.

Еще сидя рядом с мужчиной, который откровенно рассказал ей, зачем навязывался со своим знакомством, она вдруг подумала, что эта встреча случилась совсем некстати. Как будто больному человеку дали выпить отравленный чай. Словно кто-то там, наверху, решил добить ее или (во что верилось с трудом) испытать на прочность.

Дом отдыха «Отрадное». Она все эти годы пыталась избавиться от тягостных воспоминаний, кошмарных снов, преследовавших ее после тех событий, свидетельницей которых она явилась. Целых десять лет любое однокоренное слово – «отрада», «отрадный», «безотрадный» – воспринималось ею, как болезненный укол в живую мякоть памяти. Перед глазами мгновенно возникала картинка – труп Наташи на снегу…

После ухода Горы она внимала разным блогерам – психологам и психотерапевтам и, наслушавшись до тошноты их советов по разным жизненным ситуациям, подчас действительно находила что-то полезное для себя. К примеру, после одного такого бесплатного сеанса популярной блогерши-психиатра она решила окончательно избавиться от воспоминаний, связанных с убийством Наташи и всем тем, что ей пришлось испытать и сделать. Взяла и разыскала официальный сайт дома отдыха «Отрада» и, заставив себя с помощью многочисленных снимков побродить по знакомым местам и все вспомнить, но уже с каким-то более здоровым, во всяком случае нейтральным, чувством, оставила там комментарий! Да, она так и написала, что там все классно, уютно, тепло и так далее. Она написала (по совету психиатра),что ей там было хорошо.

Но разве могла она предположить, что написанные ею фразы заинтересуют человека, который решил прикупить эти совдеповские мрачноватые корпуса? Хотя… Там же присутствовали и другие отзывы, кто-то был недоволен уровнем обслуживания, а кому-то, наоборот, нравилось оказаться в своем советском прошлом и поесть от души плюшек со сметаной… Почему он позвонил именно ей?

– Скажите, вы другим, ну, тем, кто писал отзывы, комментарии, тоже звонили? Посылали цветы?

– Нет, – удивился Николай.

– Вы, может, не поняли вопроса: почему вы позвонили именно мне?

– Да просто так. Взял и позвонил. Услышал молодой приятный женский голос и еще раз позвонил.

– Но как адрес мой узнали?

– Узнал. – Он повторил в точности тем же загадочным тоном, что и прежде, когда она задавала ему этот же вопрос. И, не давая ей возможности вставить слово, добавил: – Увидел вас, восхитился вами и подумал, что мне повезло.

– В каком смысле?

– Вы молодая, красивая и ужасно обаятельная.

– А цветы зачем прислали?

– Чтоб расположить вас к себе! – Он широко улыбнулся. И эта светлая, радостная улыбка заставила Веру немного расслабиться. Ну не может быть у упыря или мошенника такой улыбки. Упырь – она и сама не могла объяснить себе, откуда взялось это страшноватое слово. Но подсознание, вероятно, выдало его, чтобы подтвердилось, что мужчин она все-таки побаивалась и не доверяла им. И теперь неизвестно, когда она сможет воспринимать их иначе, как существ опасных и непредсказуемых, причем в самом плохом смысле этого слова.

Они приехали на набережную, где за каменным парапетом веранды летнего кафе переливалась слепящими бликами залитая светом вода, слева вдали в солнечной дымке тонул перекинутый на другую сторону Волги кружевной трехкилометровый мост. Легкий ветерок колыхал прозрачную занавеску веранды, крупные чайки кружили над водой, издавая громкие гортанные крики, похожие на человеческие стоны. Официантка принесла запотевшие ледяные бокалы с разноцветными коктейлями. Николай пристально и как-то даже ласково смотрел на Веру, словно собираясь с мыслями. Должно быть, он не знал, о чем с ней говорить, или просто не решался.

– Вы на самом деле поверили мне, что я собираюсь купить эту рухлядь? – неожиданно спросил он, и лицо его при этом стало каким-то другим, а взгляд тревожным.

– В смысле? – Эту фразу, как правило, произносят тогда, когда не могут воспринять услышанное и голова на какое-то время становится пустой и легкой. Что на этот раз он собирается ей сказать? Какое открытие произойдет сейчас? В животе у Веры стало тоже как-то легко и холодно. Нервный озноб сковал плечи. И вдруг острая как игла мысль заставила ее сердце вообще остановиться: а что, если он принес ей весточку от Горы? – Говорите! Чего вы так на меня смотрите? Ну?! Я готова!

За несколько минут она была уже близка к истерике, разве так можно? Надо немедленно взять себя в руки!

– Вот только не надо говорить мне, что он жив. Если бы это было так, он точно дал бы о себе знать. Я знаю его. Быть может, у нас в последнее время было не все так гладко, но он никогда не поступил бы со мной так, он мог кому-то показаться черствым и бессердечным, но был человеком душевным. Повторяю, он не смог бы заставить меня страдать. И не надо рассказывать мне сказки про то, что он потерял память и все такое. У него на спине, да будет вам известно, есть татуировка с номером телефона одного человека, и если бы Гора потерял память, то мне бы сообщили. Поэтому, прежде чем вы начнете говорить о нем, подумайте хорошенько, стоит ли это делать. Разве что речь пойдет о том, как он погиб, при каких обстоятельствах и где похоронен.

Какую же чушь она несла!!!

– Татуировка на спине с номером телефона? Чем же он занимался, раз набил себе номер?

Веру словно окатили ледяной водой. Вариантов объяснения такого поведения Николая было два: либо он не знал ничего про Гору и она ошиблась, предполагая, что он появился в ее жизни именно из-за него, либо он просто морочит ей голову, пытаясь узнать что-то про Егора, который, к примеру, задолжал ему. Выдуманная на ходу история с номером телефона на спине удивила даже ее саму! И как только родилась эта мысль? От отчаяния? Ей захотелось узнать, знакомы ли они – Николай и Егор? Знал ли Николай о существовании этой более чем странной татуировки? И какой нормальный мужик, тем более занимающийся опасными делами, набьет себе номер телефона человека, подставляя его так грубо, делая его жертвой?

– Что вам нужно от меня? – Слезы снова катились по щекам, касались губ, и тогда она машинально слизывала их языком.

– Хорошо, я все расскажу, и вы сейчас поймете, почему я позвонил именно вам. Только не обижайтесь. Перед тем как рассказать вам правду, я признаюсь, что, едва увидев вас, на время вообще забыл, зачем искал, вышел на вас… Вы чрезвычайно привлекательная девушка, это честно. И при других обстоятельствах я бы просто влюбился в вас.

Она подняла на него глаза, солнце слепило ее, и она зажмурилась. Разговор не получался, она уже устала догадываться, что происходит и откуда берется столько вопросов, сплошные загадки! Вот зачем он пытается успокоить ее, плетет что-то о возможной влюбленности? Да она и сама о себе все знает. Помня советы психологов, что в разговоре, если ты хочешь больше узнать о собеседнике или получить максимум информации, надо научиться держать паузу, давая тем самым выговориться человеку, Вера замолчала. Повернула голову, разглядывая опустившуюся на парапет чайку. Ветерок взъерошил светлые перышки на ее головке. Хорошо птицам, летят куда хотят!

– Вы написали, что были в «Отраде» десять лет тому назад в январе. Это была ключевая фраза. Самая важная. И когда я увидел ваш комментарий, я просто глазам своим не поверил!

Она и на этот раз промолчала, хотя этой фразе сложно было не удивиться.

– Как раз тогда, в январе, в «Отраде» пропала моя сестра. Отправилась туда отдохнуть, ей на работе дали путевку, и не вернулась.

От услышанного Веру реально затошнило, словно она вдохнула в себя яд.

История, которую она пыталась забыть, догнала ее спустя десять лет и накрыла с головой.

Наташа. Он говорит об убитой Наташе. Это она не вернулась домой.

– Но… десять лет же прошло… – наконец не выдержала она. Чего это вдруг он вспомнил о сестре спустя такое время? Раньше-то где был?

– Понимаю ваш вопрос. Но все дело в том, что я буквально пару месяцев тому назад разыскал ее. Мы оба из детдома, нас разлучили, и мне стоило немалых усилий выяснить, куда именно ее перевели, в какой семье она воспитывалась и так далее. Ее забирали дважды, она воспитывалась в двух семьях, и оба раза ее возвращали обратно. Школу она окончила в интернате, здесь, в нашем городе, потом училась в педучилище, работала в детском саду, и там же ей дали эту злосчастную путевку в «Отраду». И она не вернулась.

– А фотография ее у вас есть?

– Да, конечно, даже несколько. Правда, все какие-то неудачные, групповые, оставшиеся у ее коллег по детскому саду. А вот личных фотографий, как и вещей, мне найти не удалось. После ее исчезновения квартиру, которую она получила после интерната, передали другому человеку. От Таси ничего не осталось.

Вера не могла себе объяснить, почему не верит ни единому слову Николая. Прозвучала какая-то горьковато-приторная история о разлученных сиротках. Или же Вера так цинична и далека от этой темы, что она воспринимается ею как выдуманная, почти киношная? Но ведь сироты – не только плод воображения сценаристов или писателей, интернатов полно, и та жизнь брошенных детей, что протекает за их стенами, не вымысел, они реально страдают без родителей. И почему это она не верит Николаю? Насмотрелась душещипательных телевизионных шоу? Ей стало стыдно.

Она рассматривала три групповых снимка, где на фоне нарядной по случаю новогоднего праздника детсадовской радостной детворы улыбались в камеру две воспитательницы, симпатичные девушки – рыжая и блондинка. Шатенка в костюме Снегурочки была загримирована грубо и ярко, как это делают актрисы, чтобы их можно было разглядеть издалека. И Николай указал именно на нее.

– Но здесь же лица не видно… И все три снимка сделаны в один и тот же день. Везде она в костюме, лицо размалевано… Трудно кого-либо узнать.

Она лукавила, потому что узнала Наташу. По огненным волосам и росту. Или же просто увидела в рыжей Снегурке ту, о ком думала все эти десять лет: девушку, которая погибла из-за нее, из-за Веры! И надо же было такому случиться, что судьба свела ее с родным братом Наташи! Так, стоп. Рыжие волосы. Да девушки постоянно красят волосы, экспериментируют с цветом… Может, это не она?

– Вера, вы знали мою сестру? Видели ее тогда, в 2009 году? Она отдыхала в «Отраде»?

Вера подумала, что если солжет, то Николай узнает это, выяснив это в самой «Отраде». Хотя представить себе, что в небольшом провинциальном доме отдыха существует архив со списками отдыхающих, очень сложно. Зато, пронеслось в ее голове, наверняка всплывет убийство гражданки Вороновой Натальи. Николай наверняка разыщет следователя, который вел это дело, и увидит фотографии погибшей девушки.

– А фамилию ее знаете? – спросила она.

– Конечно. Суворова. Но она могла ее поменять, выйдя замуж к примеру. Или просто взять другую, как это делают некоторые детдомовские, чтобы изменить судьбу.

Вера подумала, что она до последнего дня не знала фамилии всех тех, с кем общалась в «Отраде», за исключением убитой Наташи. И если бы не ее смерть, Вера так и не узнала бы, что она Воронова. Да она и не помнила, кто вообще озвучил ее фамилию? Все говорили просто – «Наташу убили», «кто убил Наташу?». Тогда откуда она сама знает, что ее фамилия была Воронова? А что, если она ошибается и ее фамилия была Суворова? Или же тот, кто первый в ее присутствии озвучил фамилию убитой, сам ошибся и вместо «Суворова» сказал «Воронова»? Фамилии вроде похожи. Вот если бы девушки, общаясь между собой, с самого начала называли друг друга по фамилиям, к примеру, «ты видела нашу Воронову?» или «Воронова снова с Вадимом…», тогда Вера сейчас, в разговоре с Николаем, и не сомневалась бы, Воронова или Суворова.

– Там произошло кое-что… – наконец произнесла она. – Но я не уверена, что речь идет именно о вашей сестре.