Рыжая девушка с кофейником
- -
- 100%
- +
У Наталии на счет старости были свои представления: она в корне не воспринимала это ярое желание участвовать в политической жизни страны с такими злыми лицами. Всему свое время.
Но видение было, а потому имелась пища для размышлений. Кроме того, надо было определить, к какому делу именно оно относилось: к трагической смерти Полины или к исчезновению Олечки Перовой?
Чтобы это выяснить, Наталия вновь, закрыв глаза, принялась наигрывать рождающуюся прямо из-под пальцев мелодию, которая постепенно обрастая изменчивыми и переливающимися разными оттенками пентатоники интонациями, превратилась, наконец, в неглупую джазовую композицию…
Она затылком почувствовала холод, затем ледяное дуновение ветра покрыло мурашками спину и плечи; стало невыносимо холодно, запахло плесенью, керосином и чем-то старым и несвежим, как пахнет в нежилых, загаженных домах, которые подлежат сносу… А вот и сам дом – вид со стороны, приблизительно в двадцати шагах от него – четырехэтажный, с выбитыми стеклами и покосившимися рамами; про этот дом тоже писали в местных газетах, что он является аварийным, и что когда поползла одна из стен, жильцов срочно выселили… Крупный план: оконная рама, за которой что-то темное и это «что-то» шевелится и постанывает. Но непохоже на человеческий голос. ЧТО ЭТО?
Она бросила играть и вышла из кабинета. такие разные сцены, разные настроения и совершенно непонятно, к чему они относятся. Но, что касается дома, она помимо газет уже тоже о нем где-то слышала. Но где? И почему память молчит и не подсказывает?
Ассоциативный ряд выдал ей на-гора какую-то кухонную утварь, гастрономический натюрморт в духе Снейдерса и силуэт хрупкой девушки в коричневом платье.
Коричневое платье было только у одной ее знакомой. И почему она запомнила его, так только потому, что по фасону оно сильно напоминало Наталии школьную форму. Разве что из шелка, а не из шерсти. И это коричневое платье с плиссированной юбкой и лифом с отсрочкой и рядом пуговиц кофейного цвета носила Соня.
«А где у нас Соня?» А Соня, оказывается, ушла к своей тете, которую она давно не видела. А что это за тетя?
И она вспомнила. Тетя Сони, ее звали, кажется, Тамарой, как раз и жила в том самом доме, который должен был вот-вот рухнуть. Ну конечно, это Соня рассказывала об этом, отсюда и гастрономические ассоциации: разговор происходил, помнится, на кухне, когда Соня только что вернулась с рынка, откуда принесла зелень и свежую рыбу (вот вам и Снейдерс!) … И еще Соня говорила о том, что тете дали квартиру почти в центре города, правда, без балкона, «но это ерунда». Так сказала Соня.
И вот теперь Наталия УВИДЕЛА этот дом. Но к чему отнести это видение? Может, Соня в опасности? А как же быть с Полиной и Перовой?
В любом случае необходимо было действовать.
Она набрала номер Сары:
– Привет, это я. Если я не ошибаюсь, в твоем салоне
работает доктор Фиалковский… Мне бы не хотелось обращаться сама знаешь, к кому, поэтому спроси у своего друга все про флоретин. Это мазь, я нашла ее на полочке в ванной Полины… Помнишь, мы с ней приходили как-то к тебе в солярий…
– У нее еще такие роскошные рыжие волосы?
– Все правильно, Сара. Так вот, Полины больше нет… Если хочешь, подъезжай ко мне в течение часа, расскажешь про мазь, а я – про Полину…
– И я про Полину… – сказала тихим голосом Сара и
повесила трубку.
А уже через сорок минут она входила в квартиру, распространяя благоухание тысяч роз.
– Ты нарочно подушилась розовым маслом? – спросила Наталия, обнимая подругу. – Почему?
– Потому что Полина в свой последний приход купила у меня десять ампул. Она позвонила и сказала, что уезжает и что ей очень хочется иметь некоторый запас розового масла… Вот я и продала ей все, что у меня было.
Сара была в черном. Вечно молодая, с движениями кошки и взглядом хищницы, красивая и все еще соблазнительная, она прекрасно знала себе цену и, быть может, поэтому последний год сторонилась мужчин вообще. «Не могу найти себе подходящего партнера», – жаловалась она Наталии при встрече каждый раз.
Ее тщательно накрашенное лицо с алыми губами и глазами, изменчивыми как александрит, напоминало Наталии маску: настолько неестественна была ее красота. И только волосы, живые и блестящие, темно-каштанового цвета, уложенные в крупные кольца, напрочь отметали всяческие подозрения относительно парика – они были ее гордостью.
– Ты что-нибудь хочешь?
– Минеральной воды, желательно без газа… – Сара села в кресло и достала из сумочки еще одну ампулу с розовым маслом. – Как же погибла твоя подруга?
– Она упала с крыши, где ужинала со своим приятелем… вернее даже женихом по фамилии Гуров. Его нашли с простреленной грудью на крыше. Предполагают, что его убила Полина, потому что на пистолете следы ее пальцев… Все выглядит так, словно она выстрелила на него на крыше в тот момент, когда оба находились на самом ее краю… Ее отбросило выстрелом назад, она оступилась и сорвалась… Ужасная смерть…
– Не расстраивайся, она умерла, не долетев до земли…
– Откуда ты знаешь?
– Ниоткуда. Просто чувствую.
– А что это за ампула?
– У меня нашлась еще одна и я хотела ее отдать ей… Она очень понравилась мне. Сильная и волевая женщина, которая знает, что хочет от жизни. Но я не позавидовала бы ее жизни…
– Ты что-нибудь знаешь о ней?
– Мне кое-кто рассказал, чем она занимается в Москве…
– И кто же этот «кое-кто»? – разозлилась Наталия. Она терпеть не могла сплетен.
– Не нервничай. Просто они работали на пару. Ты ее не знаешь. Она была у меня всего один раз и как раз тогда, когда вы с Полиной нежились в солярии. Она просто удивилсь, увидев ее здесь, поскольку сама оказалась в нашем городе случайно – сопровождала своего клиента и еле вырвалась из гостиницы, чтобы привести себя в божеский вид. Ведь мужчины, по большей части, скоты. Это надо признать.
– Я не поняла, кто с кем работал в паре?
– Она с Полиной. В Метрополе, в Москве.
– Понятно. Но зачем ей было говорить об этом с тобой?
– Разве ты не знаешь, что людям нравится со мной разговаривать? Я УМЕЮ СЛУШАТЬ, а это тоже дар.
– Кажется, по телефону ты сказала мне, что можешь что-то рассказать про Полину… Что именно?
– Я видела ее с молодым мужчиной. Он был божественно
красив. Ты знаешь, как я стала относиться к мужчинам, но
ЭТОТ просто сказка. Породистый, царских кровей…
– А что он делал в твоем салоне?
– Ничего. Ровным счетом ничего, просто приехал за Полиной и увез ее… Я, если честно, подумала тогда, что красивые мужчины почему-то предпочитают некрасивых женщин. Это что, закон?
– Пожалуй, этому можно найти элементарное объяснение: они видят мир через призму собственного эго. То есть, судят по себе; если ты, скажем, красив и изменяешь своей жене или любовнице благодаря своей внешности, неотразимости, то, значит, и красивая жена будет пользоваться бешеным успехом у мужчин и, естественно, будет тебе изменять. Поэтому ради спокойствия они выбирают дурнушек…
– ты хочешь сказать, что Полина была дурнушкой?!
– Нет, конечно… Она была уродиной, но потрясающей уродиной, шикарной… Но ее, как ни странно, не портили широко поставленные глаза и большой, как у лягушки, рот…
– Прекрати! Я не могу тебя слушать… Ты, наверно, забыла, что эта самая Полина лежит сейчас в морге… – Наталия схватилась за сигарету: она всегда взрывалась, когда чувствовала, что планка сариного цинизма превосходит допустимый уровень. А этот самый уровень она чувствовала инстинктивно, до боли в сердце.
– Прости. Но я просто стараюсь быть объективной.
– Неправда, ты позавидовала Полине в тот вечер, когда увидела его в обществе этого роскошного, как ты говоришь «породистого», мужика. А ведь она действительно в то время переживала свои самые счастливые минуты. Она собиралась за него замуж…
– Но почему-то убила… Значит, было за что.
– Я тоже так думаю… Не иначе, как он ей что-то сказал… Или, но это уже из категории абсурда, на крышу поднялся кто-то третий… Ну да чего гадать… Надо действовать… Ты мне лучше расскажи про мазь…
– Флоретин, как сказал Фиалковский, мазь, способствующая заживлению ран.
– Огнестрельных? – сорвалось с языка Наталии.
– Просто ран. Я не специалист. Ты просила, я узнала и приехала к тебе, чтобы это сказать. Но мазь очень дорогая, ей пользуются в основном в военных госпиталях, правильно, для скорейшего заживления огнестрельных и резанных ран, и после операций…
«Военные госпиталя… Огнестрельные раны… Значит, Гуров смазывал этой мазью свою рану… Ну и что дальше?..»
Глава 4
НОЧНОЙ ЗВОНОК С БАХМЕТЬЕВСКОЙ
Главное – вовремя вернуться домой. До мужа.
Вера стояла в парке возле условленной скамейки и старалась незаметно посматривать по сторонам. Мысли ее в голове спутались, как нити разных клубков, и в конечном итоге завязались в тугой узел противоречий. Если бы ей неделю тому назад кто-нибудь сказал о том, что к ней подойдет этот мужчина, она бы горько усмехнулась: и возраст не тот, и внешность, да и прикид. Но он подошел, оценил ее редкую красоту («русскую красоту», как говорил ее муж), ее длинную русую косу, ладную женственную фигуру и новое итальянское шелковое платье. Подошел и сказал такое, от чего она моментально покраснела и чуть было не закрыла лицо руками. Муж не говорил ей такие вещи никогда в жизни, он был еще более закомплексованным, чем она. Особенно в таких вещах…
А ведь ей уже тридцать пять и возраст берет свое. Вернее, не может взять свое в силу определенных обстоятельств. ВО-первых, однокомнатная квартира, в которой кроме супружеской кровати стоят две детские, во-вторых, муж, которого ничего, кроме его научных разработок в области сортов твердой пшеницы не интересует…
Мужчину звали Михаил. Он подошел к ней остановке, недалеко от ее дома, и долго смотрел на нее, пока она не спросила его, что ему от нее надо. Но она спросила мягко, с естественным для этой ситуации недоумением в голосе и даже улыбнулась при этом, в то время, как у мужчины взгляд был очень жесткий и властный. Это был взгляд НАСТОЯЩЕГО мужчины. И он покорил Веру в самое сердце, которое сильно заколотилось, кровь прилила к щекам и забурлила по всему телу, смутно вызывая желание. Как давно она не испытывала ничего подобного…
Она даже не могла вспомнить, о чем они говорили. Ни о чем. Затем подъехал ее автобус, они расстались, но он успел назначить встречу. И вот теперь она стояла у скамейки под старой липой и смотрела, как большая стрелка ее позолоченных часиков приближается к двенадцати: скоро будет семь. Что они будут делать, когда встретятся? Куда пойдут? О чем будут говорить?
Она надела свое выходное платье из черного шелка с белыми пуговицами и нитку жемчуга – единственное свое сокровище, доставшееся ей еще от бабушки. Сделала прическу в парикмахерской, потратив отложенные на покупку сахара деньги, одолжила у приятельницы черные лаковые туфли на шпильке и пошла на свидание. Какое слово… «свидание»…
Он пришел вовремя и первое, что сказал, было: «Я на машине.» И тут она испугалась. Она уже представила себе, как они поедут куда-нибудь за город, как рассказывали ей подруги, и он грубо овладеет ей либо прямо в машине, либо на траве, задрав подол… А, может, это как раз и то, что ей нужно?..
А дома, по возвращению, она быстро зайдет в ванную, там приведет себя в порядок и почистит платье от травы и листьев…
Она так четко себе это представила, что у нее дух захватило.
В машине он говорил ей что-то о погоде, о том, что весна в этом году была ранняя, что на рынке очень дорогая клубника, но что через неделю она упадет в цене вдвое… Вера Жабинковская, учительница литературы, вспомнила почему-то «Митину любовь» Бунина, Аленку и ей стало жарко…
Они катались по городу, затем вырвались куда-то в поля, снова говорили ни о чем, наконец, остановились у небольшого дубового лесочка, Михаил достал фляжку и сказал:
– Ну что, Вера, давай немного расслабимся… Это разведенный спирт… Я знаю, что ты немного боишься меня, но это только сначала страшно, а потом-то пойдет все как по маслу… Ты же, чую, соскучилась по мужской ласке… Пей, сразу станет легко и хорошо…
И она выпила. И действительно стало хорошо. Легко. Голова закружилась, и она стремительно полетела в жуткую черную пропасть, гулкую и зыбкую, как теплое сладкое желе…
Она пришла в себя только один раз и дико закричала от боли… Последнее, что она увидела, это стену с ободранными желтыми обоями и вбитым в нее ржавым гвоздем…
***
После ухода Сары Наталия стала ждать некую Анну Петровну, тоже клиентку Сары, у которой было к ней дело, но какое, Сара и сама не знала, хотя и предполагала, что речь идет о муже.
И она угадала.
– Я буду говорить прямо, хорошо? – Анна Петровна, анемичная светволосая женщина в зеленом брючном костюме, убедившись, что кроме них двоих в квартире никого нет, вздохнула и как-то уж очень обреченно прошла за Наталией в гостинную. – Может, на кухню?
– Давайте лучше здесь… Что у вас случилось?
– Мне муж изменяет. С молодой девицей. Неприятно, знаете ли… Она красивая, я ничего не скажу, но ведь она, по сути, крадет его у меня. И его тело, и время и деньги, наконец… Я же тоже не уродина и могла бы иметь любовников, мне предлагали, но я не такая. И не потому что ханжа, а просто трусиха. Мне кажется, что я даже раздеться не смогу при чужом мужчине. Это ничего, что я с вами так откровенна?
– Говорите-говорите… Все это крайне важно.
– Да, кстати, о ваших ставках я в курсе, деньги у меня с собой. Тысяча долларов, правильно? Я даже менять не стала. Вот, – она достала сумочку, но Наталия сделала протестующий жест рукой:
– Да подождите вы, я же еще ничего не поняла… Что вы хотите? Вы же сами все знаете, так чем же я могу вам помочь?
– Найдите моего Даника.
– Кого?
– Мужа, Дениса, но я зову его Даней… Он уехал три дня
тому назад с НЕЙ на природу – их видели вместе на машине наши знакомые – и до сих пор не вернулся. Я схожу с ума, начинаю потихоньку пить. Мне не жалко никаких денег…
– А куда, предположительно, они уехали… В какую сторону?
– Знаете, где под Латынино старая мельница, там еще знаменитый источник… Там построили что-то вроде санатория, вот там их и видели…
– А вы не хотели поехать туда?
– Мне нельзя… Видите ли, вы не смотрите, что я такая невзрачная, тихая и бледная… Просто я устала его ненавидеть, но когда я увижу их вместе, то просто застрелю как ворон и все. Я себя знаю.
– А он, зная вас, не боится?
– Боится. Но он оставил мне записку, в которой объясняет, что влюблен и что уходит от меня… Он ЧЕСТНЫЙ, видите ли… А мне его честность такая не нужна. Лучше бы он врал, изменял мне, но только чтобы я об этом ничего не знала…
– И вас бы это устроило?
– Вполне. Ведь я так прожила с ним больше двадцати лет…
– Так все же: что вы хотите от меня?
– Чтобы вы нашли его, УВИДЕЛИ, как вы это умеете делать и сказали мне жив он или нет… – и она расплакалась, некрасиво и навзрыд.
Наталия ровным счетом ничего не поняла.
– Извините, я сейчас принесу воды… Успокойтесь,
пожалуйста и попытайтесь мне объяснить все по порядку… Итак, ваш муж в Латынино, так? Так. Он уехал туда предположительно со своей любовницей. Поехали дальше… Вы что, не уверены, что он жив? Но почему?
– Потому что я посылала уже туда своих подруг, сначала Лерку, а потом Татьяну – они его не нашли. Машина стоит, а его нет… Они спрашивали у администратора, да, действительно, такие-то остановились в шестом номере, но там заперто, значит, они либо на лодке катаются, либо пошли погулять в лес… А я чувствую, что что-то здесь не так… Поэтому я хочу, чтобы вы УВИДЕЛИ его, живого или мертвого, а потом, разумеется, за отдельную плату, съездили бы к нему и передали вот это письмо… – И Анна Петровна достала из сумочки запечатанный конверт. – Я все изложила в стихотворной форме. Это о любви, но он поймет и… вернется… Здесь, кстати, специально для вас наши координаты, фамилия и прочая, необходимая информация…
– У вас есть дети?
– Вы попали в самую точку: нет. В том-то и дело, что нет…
Вот поэтому-то он, наверно, и сошелся с этой девицей… Но у меня еще могут быть дети, я же лечилась, просто он ничего не знает…
– Хорошо. Я постараюсь все узнать. А вам надо успокоиться и, знаете, мне бы хотелось дать вам совет… Но не уверена, что имею на это права…
– Говорите, чего уж там…
– Да просто я никогда не понимала женщин, которые бы так убивались из-за мужчин… Неужели невозможно найти какое-нибудь противоядие против вашей любви, тем более, что она односторонняя… Я не феминистка ярая, вы только не подумайте, но это же так глупо… Извините, я, кажется, сказала что-то не то…
– Нет, отчего же, все ТО. Но мне очень трудно, поверьте, смириться с мыслью, что он БРОСИЛ МЕНЯ. Я же не вещь какая…
– Извините… Я не должна была вмешиваться…
Пришел Логинов. И Наталия вспомнила, что забыла совершенно про свидание с Валентином. Закружилась совсем… Она взглянула на часы – девять ровно.
Увидев Игоря, Анна Петровна быстро поздоровалась и почти выбежала из квартиры. Они договорились, что Наталия сама позвонит ей, как станет что-либо известно.
– Это кто? – спросил Логинов, устало усаживаясь в кухне на табурет и закрыв глаза. – Подружка?
– Почти. Приятельница Сары.
– Сары… Ты прямо не можешь без нее… Кстати, а где еще одна твоя подружка, Соня которая?..
– Не знаю, я и сама уже волнуюсь за нее. Уехала в обед к родственнице и до сих пор не вернулась… Не знаю, что и думать… Если бы она решила остаться там ночевать, то непременно позвонила бы.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.