За спиной – двери в ад

Глава 6

Марокко, 2010 г.

– От нее не было известий целую неделю. Это со стороны может показаться мелочью, подумаешь, сестра молчит неделю, но для меня тогда это было настоящим потрясением. Я принялась выискивать в Интернете разного рода истории о пропавших в Греции девушках, вспоминала все то, что знала сама, и холодела при мысли, что сама проводила сестру в этот райский ад, в Грецию… Так казнила себя за то, что не помешала ей уехать…

– А что ты могла сделать? Как помешать? Она же взрослый человек… ты же не смогла бы держать ее на привязи, – развел руками Бертран. – Но ты права, я лично знаю несколько таких историй… Девушек находили мертвыми… Русских и украинских. Сам я такими делами не занимался, но мои друзья раскрутили несколько дел… Проститутки, сутенеры, клиенты с нездоровой психикой… Я бы свою сестру тоже не отпустил, вернее, попытался бы не отпустить… Это я так, к примеру. И что было дальше? Кажется, все закончилось хорошо?

– Да, моя сестра просто-напросто еще в аэропорту, в Афинах, попалась на глаза одному продюсеру, причем музыкальному продюсеру, и тот буквально выкрал ее из аэропорта… Прямо как в кино. Сказал тому человеку, который встречал девушек, как с ним связаться, чтобы уладить финансовый вопрос, и увез мою сестру к себе домой. Все случилось за несколько минут! Моя сестра не знает греческий, это понятно, но она сносно разговаривает на английском, и вот этот человек, как потом выяснилось, Андреас Геранитис, на самом деле известный продюсер и музыкант, уговорил ее сняться в своем клипе…

– Фантастическая история… – улыбнулся Бертран. – Ей повезло…

– Вот и я о том же! Это же надо было им встретиться в аэропорту! Она забилась в прозрачную стеклянную клетку для курящих, нервничала сильно… Курящих оказалось так много, что она была буквально прижата к стеклу… И как раз напротив нее, в зале ожидания, и сидел уставший Андреас… Ему под пятьдесят. Очень богат, известен… К тому же, как потом я смогла лично убедиться, красив, просто обворожителен… Словом, моей сестре повезло!

– Да, ты писала мне, что твоя сестра вышла за него замуж.

Я рассказывала Бертрану историю замужества моей сестры и снова переживала тот период своей жизни. История на самом деле, как правильно заметил Бертран, получилась фантастической. Геранитис, человек с утонченным вкусом и ценящий во всем красоту, просто не мог не обратить внимания на мою сестру. Он дождался, когда она выйдет из этой клетки или кабинки для курящих, подошел к ней, представился, отвел ее в сторону, и они разговорились… Она сама рассказала ему, откуда и зачем прилетела в Афины, и тогда-то он и предложил ей поехать к нему. Моя сестра, как ты уже, наверное, понял, авантюристка. И чувство страха в ней почти не развито. Она с легкостью приняла решение поехать с этим человеком, представившимся продюсером. А ведь он на самом деле мог только выдавать себя за продюсера, а на самом деле быть кем угодно – бандитом, сутенером…

– Твоей сестре повезло.

– Удивительно повезло. И я стараюсь вообще никому не рассказывать эту историю, настолько она кажется нереальной, неправдоподобной. Ксения позвонила мне сама спустя неделю, рассказала в двух словах о том, что с ней произошло, что сейчас она живет в доме своего жениха, что они приглашают меня к себе на свадьбу… Она просто засыпала меня фотографиями своей новой жизни… Написала, что почти влюблена в своего Андреаса, что он восхитителен, что у него свое музыкальное шоу на телевидении, что он руководит одним из музыкальных каналов, что продюсирует многих греческих музыкантов… Дом у него прямо на берегу моря, с огромной террасой, что она живет как во сне… И тогда, как ты помнишь, я полетела в Афины. Да, я не сказала главного – Ксения выслала мне деньги на дорогу, на визу и все такое… Может, когда я общалась с ней по Интернету или телефону, у меня и оставались какие-то сомнения, ну мало ли чего не бывает в жизни… Может, у моей сестры крышу снесло… Уж слишком, повторяю, все было нереальным… Но уж когда я получила деньги, десять тысяч евро, я поняла, что моя сестра сорвала банк.

Я устала говорить. Откинувшись на спинку дивана, я закрыла глаза и вновь и вновь переживала свое волшебное путешествие в Грецию. Помнила все вплоть до мелочей. Как вышла из самолета и в аэропорту меня встретила моя Ксюха, как бросилась ко мне, обняла, закружила… Как рыдали мы с ней, обнявшись, уже в машине. Я тогда старалась не смотреть на ее жениха, почему-то отводила взгляд… Мне казалось, что, когда я посмотрю на него внимательно, он исчезнет, а мы с Ксюхой проснемся в нашей московской квартире…

– Но потом вся эта зыбкость и странность моих ощущений прошла. Я окончательно пришла в себя уже в гостиной Андреаса. Знаешь, все вокруг было так красиво… Стены словно выложены из кремового камня, внутри сверкают желтым огнем светильники… Белая кожаная мебель, огромные, до пола, окна, терраса, выходящая на море… Мы пили метаксу, цикудью, ели что-то невообразимое… Я только потом поняла, что это коньяк и раки… Словом, в первый вечер я хватила лишку… Опьянела быстро, и меня уложили спать. Проснулась ночью, в постели, а рядом сидит и смотрит на меня Ксения… Плачет, слезы просто льются по щекам, капают на грудь… Она обнимает меня и шепчет, что ужасно счастлива, что я приехала. Что теперь, когда я с ней, она совершенно счастлива и что она меня уже не отпустит обратно в Москву. Что она попросит Андреаса сделать так, чтобы я осталась. Понимаешь, Бертран, я видела, как этот красивый, статный красавец с черными с проседью волнистыми волосами относится к моей сестре, как боготворит ее, и вся дальнейшая жизнь Ксении виделась мне исключительно в розовом свете. Я поняла тогда, что Ксения нашла свое счастье, что она выйдет замуж и обретет все то, о чем мечтала… Путешествия, встречи с интересными людьми, семью. Но на следующий день, когда мы разговаривали с Андреасом на террасе его дома, вдвоем, он рассказал мне о своих планах. Оказывается, он не намерен держать жену дома, он хочет, чтобы она развивалась. «У нее хороший голос, к тому же она прекрасно танцует… Да она просто прирожденная актриса!» И тогда я поняла, что недооценила своего будущего зятя, что он, оказывается, сумел увидеть в ней все то, что было в ней заложено самой природой. Голос, пластика, красота и глубина чувств… А еще недавно я сама видела в ней исключительно легкомысленную и даже в какой-то мере продажную особу… Мне было стыдно за свои мысли.

– И что же было потом? – спросил Бертран. – Надеюсь, ты не разочаровалась в своем зяте?

– Нет, что ты! Наоборот! Дальше все разворачивалось еще стремительнее, чем я могла ожидать! Не прошло и двух месяцев, как я перебралась в Афины, Ксения помогла мне снять квартиру в двух кварталах от их дома и устроила работать в одно туристическое агентство, где хозяином был симпатичный толстяк француз, его звали Анри Бушлем, и как-то все хорошо устроилось, образовалось… Я быстро освоила основы туристического бизнеса, стала изучать греческий. Не могу похвастать, что у меня все получалось так, как мне хотелось, но в любом случае эта работа была интереснее, чем в бюро переводов на Лубянке. Да и полы я теперь не мыла, чему особенно радовалась моя сестра. Между тем жизнь не стояла для нее на месте. Пока шла подготовка к свадьбе, у Андреаса образовалось какое-то важное дело в Америке, и он улетел, оставив свою невесту одну дома. Мне казалось тогда, что единственное, чего он боится, это что она передумает выходить за него замуж. Но Ксения была счастлива и, казалось, не собиралась менять своих планов. Я уже не задавала ей вопроса, который мучил меня, – любит ли она своего жениха. Боялась вновь услышать ее преисполненный цинизма и излишней рассудочности ответ. Хотя верный ответ напрашивался сам собой: конечно, любит! Иначе не светилась бы она радостью, не улыбалась бы той блаженной улыбкой влюбленных. Конечно, ему было бы спокойнее, если бы она полетела вместе с ним в Лос-Анджелес, но Ксения объявила ему, что ей предстоит как следует подготовиться к свадьбе, выбрать платье, украшения, все хорошенько продумать… Но на самом деле, как мне тогда показалось, ей просто понадобилось время, чтобы осознать все то, что произошло с ней за последние месяцы… К тому же рядом была я, и все свободное время мы проводили вместе. Знаешь, Бертран, я не помню, чтобы я когда-нибудь еще чувствовала себя такой умиротворенной. Мы с сестрой оказались в другом мире, но вместе. И жизнь наша проходила в спокойном, размеренном темпе, совсем так, как и мечтала моя сестра. Не знаю, как тебе это объяснить… Просто из нашей жизни исчезла суматоха, неразбериха и неуверенность. Все складывалось таким образом, что хотелось жить, наслаждаться жизнью… Я вдруг поняла, что такое жить в ладу с собой… Мы тогда много времени проводили на море, купались и просто лежали на солнышке, ленились, счастливо щурясь под его теплыми лучами. Из моей жизни исчезла необходимость работать на другого человека… Работа в бюро у Анри была не в счет. Там я тоже как будто бы отдыхала… Я не мыла полы, не чистила ковры, я не была прислугой, вот! И у меня появились деньги. Может, у Анри я зарабатывала не так уж и много, но деньги мне давала моя сестра. Мы с ней могли спокойно ходить по магазинам и покупать все, что вздумается, зная, что никто не упрекнет нас в том, что мы транжирим… Мы не считали копейки… «Полина, какая же ты красивая!» – восклицала моя сестра каждый раз, когда я примеряла то или другое платье в магазине. Она хотела, чтобы и я тоже нашла свое счастье, чтобы познакомилась с мужчиной, но ничего в этом плане в моей жизни пока не происходило… А потом случилось то, что случилось…

…Бертран попросил счет, мы расплатились и вышли из ресторана. Было совсем холодно. Он обнял меня за плечи, подвел к машине. Мы сели и поехали к нему.

– Ты устала… может, ты дорасскажешь свою историю завтра? – спросил меня Бертран.

– Тебе скучно стало? Я неинтересно рассказываю?

– Нет, просто мне тебя жаль… Ты же устала, я вижу. К тому же глаза твои слипаются…

– В тот вечер мы ужинали дома жареной рыбой. Не пошли в ресторан, – продолжила я свой рассказ в машине. Меня колотило, и зуб на зуб не попадал. Машина мчалась по пустынному освещенному шоссе в сторону океана. Мне стало холодно, и я попросила Бертрана включить отопление. – Пили белое сухое вино. И настроение было отличное… И вдруг моя сестра захотела покурить. Но не просто покурить, а покурить именно те сигареты, которые я привезла специально из Москвы для нее… Таких нет в местных магазинах… Называются «Собрание». Цветные такие, красивые сигареты. И что ты думаешь? Я ради сестры собралась пойти за ними домой… В тот дом, где я снимала квартиру. Совсем близко. Увидев, что я встала и направилась к двери, Ксения вдруг вскочила и со свойственной ей энергией, как бойкая такая девочка-подросток, бросилась к выходу… Потом вернулась (у меня был шанс ее остановить!), схватила ключи от квартиры, набросила мою кофту, такую длинную, голубую, и со словами «Я быстро!» выбежала из дома… Выбежала и пропала. Вот как в воду канула. Я искала ее довольно долго, нашла в их доме большой такой фонарь в кладовке и двинулась вдоль дороги от дома Андреаса до того дома, где я снимала квартиру. Там надо было пройти совсем немного, пересечь два перекрестка, минуя густо расположенные кафе. Было светло от фонарей, прямо на улице за столиками сидели люди, они улыбались мне, а я бежала, ничего не видя перед собой, и думала только о том, что с моей сестрой произошло что-то страшное… Иначе она бы вернулась домой, с сигаретами, быстро. Я бежала и задавала себе один и тот же вопрос: что могло ее заставить так надолго задержаться? Ходьбы здесь минут пять, а ее не было уже полчаса. Я предполагала все мыслимые и немыслимые варианты. Ей стало плохо, и она лежит без сознания где-нибудь у меня дома. Может, у нее случился выкидыш (а вдруг?), или схватило живот, или встретила кого-то по дороге, кому стало плохо, и решила помочь, отвезла, предположим, в больницу на такси… Или вдруг увидела какого-нибудь сногсшибательного парня, в которого влюбилась… Что, ну что такого могло случиться, что она не вернулась?

Я долго ее искала, пока не нашла под кустами неподалеку от дома Андреаса. Сноп света высветил ее хрупкую фигурку, забившуюся в тень кустов, и мою огромную голубую вязаную кофту со следами крови… Этот участок пути вел к моему дому, и рядом не было ни кафешек, ни магазинчиков… Крохотное безлюдное место, где ее подстерегли и напали. Врач «Скорой помощи» сказал, что ей проломили голову чем-то тяжелым и острым… Я тогда молила бога только об одном – чтобы моя сестричка была жива. Вообще произошло что-то немыслимое! В этом районе никогда не случалось ничего подобного. Говорю же, там тихое и спокойное место, и атмосфера какая-то праздничная… Все местные жители были в шоке от этого происшествия. Я же сразу, прямо из больницы, позвонила Андреасу и, рыдая в трубку, рассказала, что произошло, он сказал, что вылетает… Надо ли говорить, в каком состоянии он был, когда услышал такое?! Те несколько часов, что я его ждала, находясь в больнице, рядом с ускользающей от меня сестрой, показались мне долгими днями, что называется, вечностью. Пока моя сестричка дышала, я надеялась на то, что рано или поздно она придет в себя, поправится… Еще были и такие мысли, в которых просто стыдно признаться… Уж слишком все хорошо и красиво складывалось в жизни моей сестры, думала я тогда, и вот теперь ей пришлось за все это заплатить… Бертран, я просто уже и не знала, что думать, что предполагать, кому понадобилось напасть на мою сестру? Денег у нее при себе не было. Вообще ничего при себе не было. Даже украшений, кроме тонкой золотой цепочки на шее. Да еще эти злополучные сигареты (которые я потом выкурила в ожидании возвращения Андреаса). Значит, это было не ограбление. Понятное дело, что в голову лезли самые разные предположения. И одно из них меня сильно напрягало. Андреас Геранитис. Как он жил до встречи с моей сестрой? Вернее, с кем? Не может быть, рассуждала я, что он был один, что рядом с ним не было женщины. А что, если та, которую он бросил ради Ксении, и решила отомстить любовнику и наняла человека, чтобы он убил ее? Бертран?

Я вдруг поняла, что лежу рядом с Бертраном на широком диване и он обнимает меня, целует. Я вот только что мысленно была в Афинах, а сейчас лежу с Бертраном в обнимку, и он, возможно, уже давно не слушает меня и все его мысли и желания сосредоточены совершенно на другом?

– Бертран?

– Лежи смирно… Я тебя внимательно слушаю, – пошептал он, целуя мое ухо, шею. И его губы были такими горячими и нежными…

Глава 7

Москва, 2010 г.

Ночная няня Вера Петровна, или просто Верочка, двадцати трех лет, проснулась оттого, что ей приснился нехороший сон. Комнатка, где ей иногда удавалось поспать, была расположена в правом крыле старого здания интерната, довольно далеко от спален воспитанников. Конечно, по-хорошему, ей спать нельзя было, и эта комната с продавленным диванчиком, шкафом, столом и единственным стулом была просто ее рабочим местом, где она могла переодеться и находиться в свободное от обходов время. Но, как она потихоньку выяснила, все ночные няни, работавшие здесь до нее, тоже позволяли себе поспать, а потому ничего страшного в том, что она немного отдохнула, не было.