Тринадцатый череп

– Хиз, даже если допустить, что ты прав в своих рассуждениях, в чем у меня лично большие сомнения, неужели ты из-за этого лишил жизни столько живых существ? – все больше горячился Тот. – Что, нельзя было со мной по-нормальному это обсудить и прийти к согласию? Даже если допустить, что я в чем-то виноват и как-то не так выполнял свои обязанности, других-то зачем убивать? Ты что, не мог меня наказать?

– Хм, Тот, а я в общем-то тебя и наказал, – спокойно рассуждал Хиз. – Ты разве этого не ощущаешь? Или тебе сейчас не плохо?

– Мне не плохо? – практически орал Тот. – Да я жить не хочу, Хиз! Как ты вообще мог на такое пойти? Если ты считал, что я буду лучше выполнять свои обязанности, если Юзиж исчезнет с лица Земли, то ты радикально просчитался! Я вообще не представляю, как мне теперь жить дальше. Потому что больше нет той, ради кого я и жил в последнее время.

– Слушай, Тот, а если тебе она так была дорога и ты даже ради нее жил, как ты говоришь, то почему же ты ей сам не предложил помириться? Ты же знал прекрасно, что она была бы рада к тебе вернуться. Что, эго лезло наружу? Поэтому ты не путай, дорогой. Жил ты не ради нее, а ради себя и своих собственных амбиций. И не надо меня теперь жалобить и обвинять меня в садизме. Из нас двоих ты скорее был садист. Ты же видел прекрасно, что Юзиж мучается без тебя из-за своей ошибки. И понимал ты, раз она ее сделала, значит, и твоя вина есть в том, что у нее были сомнения на твой счет. Но, вместо того чтобы простить ее и первым сделать шаг ей навстречу, ты предпочитал жевать обиду и рисовать в своем воображении фантазии, как она сама к тебе приползет и будет тебя упрашивать снова быть с тобой вместе, но ты будешь непреклонен и равнодушен. Что, скажешь, не так дело было? Я ее хотя бы быстро убил. А ты ее несколько сотен лет мучил в твоем мутном стиле. Так что большой вопрос, кто из нас гуманнее, Тот. Моя задача была тебя наказать и заставить исправиться, а не ее. Поэтому для Юзиж я выбрал быструю смерть во сне, а для тебя – долгую жизнь в мучениях без нее. Может, хоть это тебя заставит поменять свои взгляды на жизнь, обязанности и свое предназначение.

После рассказов Хиза, какой смертью умерла Юзиж, Тот и сам не заметил, как расплакался.

– Послушай, зачем ты так жестко интерпретируешь мое поведение, Хиз, – утирая слезы, оправдывался Тот, – ты же сам прекрасно знаешь, что у нас не все в отношениях складывалось.

– Ну да, не все складывалось, – медленно рассуждал Хиз. – Но ты почему-то не хотел обращать внимание, когда у вас складывалось. Циклился исключительно на том, что не складывалось. Вот и результат. Что ты хочешь теперь?

– Издеваешься? Да, теперь уже ничего не хочу. Что может хотеть человек, который сейчас чувствует только беспросветную пустоту? Для меня жизнь, считай, закончилась.

– Пустота – это конец. Пустота – это начало, – рассуждал Хиз. – Сделай твою пустоту своим началом.

– Как сделать-то, Хиз? – снова заплакал Тот. – Я не представляю, как я дальше буду без нее… Не просто без нее, но еще и без надежды на то, что когда-то мы снова будем вместе. Когда она была жива, пусть даже и была не со мной, но надежда, что она ко мне вернется, вносила в мое существование и в мои действия хотя бы какой-то смысл. Хоть ты и говоришь, что я из-за нее ничего не делал, но на самом деле это не так. Без нее я теперь не смогу и этого сделать. Потому что ее больше нет на планете, и мне не на что надеяться.

– Ага, вот только попробуй не смоги, – засмеялся Хиз. – И увидишь, что тебе за это будет. И не надо меня пытаться убеждать, что Юзиж твоя тебе помогала в свершениях.

– Я не пытаюсь убеждать, Хиз… Помогала она или нет, уже не важно. Факт в том, что ее отсутствие теперь мне точно будет мешать выполнять свои задачи, – не унимался Тот, цепляясь за надежду уговорить непреклонного Хиза. – Послушай, ну, может, хотя бы ты ее пока в кошечку превратишь или в собачку? И пусть она живет со мной до поры до времени. Так она точно не будет мне мешать… хотя бы потому что не будет уметь говорить. Но мне так точно легче будет работать, осознавая, что Юзиж все равно рядом. А там посмотрим, со временем снова вернем ей ее облик, когда я докажу тебе, что я исправился. Сделаем так, да?

– Непременно, конечно, я сделаю так! Сейчас только разбегусь посильнее и сделаю! – с язвительной усмешкой ответил Хиз, по которой Тот понял, что особо надеяться на такой исход не стоит. – То есть раньше ты от любви к бабенке страдал и ни фига не делал. А теперь планируешь перейти на новый уровень развития и начать страдать от любви к кошечке? Прекрасно просто, Тот! А ты у нас, оказывается, еще и тварелюб! Прям стою и вижу, до чего ты дойдешь уже на следующий же день вместе со своим обожаемым зверьком! Пошел ты на фиг, Тот! Вместе с кошечкой твоей и с твоими извращенными тварелюбскими идеями!

– Тебе не кажется, что ты перегибаешь палку, оскорбляя меня подозрениями, которых на самом деле ты не имеешь? – возмутился Тот. – Если тебе необходимо что-то для красного словца завернуть, выбирай, пожалуйста, выражения! Как вообще можно такое сказать? Ты меня за кого держишь-то? Да, возможно, я был виноват в чем-то перед тобой, не уделяя должного внимания работе из-за своих проблем с Юзиж. Ты меня наказал настолько жестоко, насколько это было возможно. При этом вина моя не была до такой степени сильна. Но тебе этого было мало! Ты же видишь прекрасно, насколько мне плохо и до чего сильно я не хочу жить. И при этом позволяешь себе подобные выражения в мой адрес. Ты оскорбляешь не только меня. Ты оскорбляешь мои чувства и мою память о Юзиж. И какой бы там она ни была, именно она сделала меня хоть ненадолго, но счастливым. А никак не ты с твоими непостижимыми мозгами, бесконечными проектами и постоянными издевками. И вообще, если бы ты сейчас осознал, как я тебя ненавижу за все, ты бы…

Тот не смог договорить и разрыдался от горя в голос. Хиз молчал и не спешил продолжить диалог, ожидая, когда истерика хоть немного стихнет. Когда Тот чуть успокоился и уже просто всхлипывал, он заговорил:

– А твоя вина не в том, что ты не уделял должного внимания работе из-за Юзиж. Ты виноват, поскольку упорно не желал понять, что одной любви тебе недостаточно для счастья. Должно быть что-то еще, что для тебя важнее и нужнее любви. Ты этого не хотел понять. Замкнувшись только на своей любви, ты потерял себя. Ты просто плюнул на все, что я тебе дал, остановился в развитии и начал деградировать. Поэтому сейчас ты потерял и любовь. Только эта мера может тебе помочь снова найти себя. Поэтому пришлось ее применить. Найдешь себя снова, может, и любовь к тебе снова вернется.

С этими словами Хиз встал и пошел молча бродить по комнате. Тот продолжал сидеть с убитым видом и тоже молчал. Проходя мимо стойки с магическими Кристаллами, Хиз остановился и долго разглядывал их, будто впервые увидел. Затем он повернулся к Тоту, и Хранитель Кристаллов заметил, как изменилось его лицо, стало умиротворенным и излучающим внутренний свет. Как бы ни был зол на него Тот, он не мог на мгновение не залюбоваться искрящимся выражением лица Хиза, которое выглядело в такие моменты непостижимо красивым. Но наблюдать Хиза в таком завораживающем виде Тоту доводилось крайне редко. В основном он видел его или напряженным, или равнодушным, или хитро-стебным, когда из него брызгали во все стороны яд и сарказм, накрывая все вокруг.

В задумчивости Хиз продолжил бродить по комнате. Он снова приблизился к Тоту и встал у него за спиной. Тот напрягся от этого, ожидая продолжения потока критики в свой адрес. Но он был уже до такой степени измотан и расстроен за сегодняшний день, что ему было абсолютно все равно, что бы Хиз ни сказал или ни сделал. Поэтому Тот даже не повернулся к нему, когда он встал у него за спиной. Неожиданно Хиз положил ему руки на плечи. Тот вздрогнул, не понимая, что же ему дальше ждать от Хиза. Но Хиз убрал руки с его плеч, сел обратно в кресло, и вместо ожидаемой второй порции разноса за ошибки Тот услышал бархатный, успокаивающий и даже как будто сочувствующий голос Хиза, что само по себе было небывалой редкостью:

– Тот, дорогой мой, я прекрасно понимаю, в каком ты сейчас состоянии и как злишься на меня. Но я тебе объяснил, откуда ноги растут. По-моему, рассказал тебе о причинах произошедшего вполне доступно. Когда ты отдохнешь, придешь в себя и еще раз поразмыслишь над моими словами, ты осознаешь, что не так уж я и не прав. Ты терпи. Ты сможешь, ты справишься. Глупо в момент потрясений думать, а за что же тебе выпали эти испытания. То, за что выпали, – это уже прошлое. Думай лучше, для чего и зачем это произошло. Это и есть будущее. Чем быстрее ты найдешь внутри себя ответы на эти вопросы, тем быстрее тебя отпустит тоска и наладится то, что еще можно наладить, исправить или вернуть. А исправить и вернуть можно вообще все. Особенно если с моей помощью. Но помощь моя включается только тогда, когда происходит осознание, зачем это произошло, и когда совершаются действия, которых я хотел добиться произошедшими событиями. Я не могу изменить такой порядок и не хочу. Слишком многое зависит от соблюдения моих интересов. Поэтому каждый должен не только осознавать свое предназначение, но и соответствовать ему своими действиями. Если даже покопался в себе, осознал, но ничего не сделал для соответствия – да хоть лоб ты себе расшиби от просьб помочь, не включится моя помощь. Я сам придумал такие правила, на которых все вокруг держится в Реальности. И дабы их не нарушать и не рисковать всей системой, я сам себя в первую очередь лишил возможности кому-то помогать в его желаниях из личной симпатии или из жалости. Если я тебе сейчас рассказываю, на какие вопросы надо найти ответы внутри себя и что сделать, так это уже и есть проявление моего наивысшего расположения и стремления помочь тебе добиться желаемого. Большего я сделать все равно не смогу, если ты сам не включишься правильно в процесс коррекции. Я специально лишил себя такой возможности. Я – не волшебник. Для тебя не секрет, что нет волшебства. Есть только разный уровень знаний и разума.

Тот, выслушав эти слова, заметно оживился. Надежда снова мелькнула в его голове.

– Хиз, я правильно тебя понял, что при верных действиях с моей стороны я могу надеяться на то, что Юзиж оживет и будет со мной, и рассчитывать на твою помощь в этом вопросе?

Выражение лица Хиза моментально переменилось после этих слов. Он снова стал язвительным и колким.